Между нами только ночь

И Намтан поцеловала её. Это не было нежным или романтичным — это был взрыв. Долго копившееся давление, все три недели отчаянного избегания, все ночные терзания, вся боль и невысказанная тоска — всё это вылилось в один-единственный поцелуй, жадный, почти болезненный, в котором смешалось всё. Намтан впилась в губы Филм с такой яростью, будто хотела выпить её до дна, будто боялась, что это последний раз, когда она может позволить себе эту роскошь. Филм ответила с той же страстью. Её руки взметнулись к воротнику рубашки Намтан, нервно расстёгивая пуговицы одну за другой, пока ткань не поддалась и не открыла взгляду ключицы и шею, которые Филм так долго видела только через объектив камеры, играя поцелуи понарошку. Теперь она могла касаться их по-настоящему, и она не собиралась останавливаться. Её пальцы скользили по горячей коже, сжимали плечи, притягивали Намтан ближе, пока между ними не осталось ни сантиметра воздуха. — Только не останавливайся, — выдохнула Филм, оторвавшись от губ Намтан на долю секунды. Голос её дрожал, но в нём звучала не мольба, а приказ. — Если ты остановишься сейчас, я не прощу тебе это никогда. Никогда, слышишь? Намтан не собиралась останавливаться. Она толкнула Филм назад, к стене трейлера, прижимая её всем телом, чувствуя, как тонкий халат почти не скрывает жара, исходящего от тела Филм. Металлическая стенка глухо звякнула от удара, но они даже не обратили внимания. Намтан скользнула губами по шее Филм, оставляя влажные, горячие дорожки, чувствуя, как под её губами бьётся бешеный пульс. Она прикусила нежную кожу у ключицы — не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы оставить лёгкий след, и Филм выгнулась, запрокинув голову, издав тихий, почти звериный стон, от которого у Намтан закружилась голова. — Нас услышат, — прошептала Филм, но в её голосе не было и тени страха — только хриплое, пьянящее возбуждение. Её руки уже скользили по спине Намтан, задирая майку, касаясь влажной от пота кожи, сжимая позвонки, спускаясь всё ниже. — Пусть слышат, — хрипло ответила Намтан, подхватывая Филм под бёдра и перенося на узкий диван, который жалобно скрипнул под их двойным весом. Она нависла сверху, заглядывая в глаза Филм, в которых отражался тусклый свет фонарей, просачивающийся через щель в жалюзи. В этих глазах читалась такая откровенная, почти неприличная мольба, смешанная с требованием, что у Намтан перехватило дыхание. — Сегодня мы играем только для себя. Никаких камер, никакого «стоп, снято». Только ты и я. Она медленно, мучительно медленно, расстегнула пуговицы халата Филм, обнажая кожу, которую так долго скрывали слои ткани. Грудь Филм тяжело вздымалась от частого дыхания, соски затвердели от прохладного воздуха, и Намтан наклонилась, проводя языком от основания шеи до ложбинки, чувствуя, как Филм вздрагивает под ней. Её руки скользили по бёдрам Филм, сжимая, поглаживая, изучая каждый изгиб, каждую впадинку, и каждое прикосновение вызывало у Филм судорожную дрожь. Филм, не выдержав этой пытки, потянула Намтан вверх за волосы, впиваясь в её губы уже не так яростно, а более мягко, но с той же требовательностью. Её язык проник в рот Намтан, и она целовала её глубоко, чувствуя, как внутри всё переворачивается от вкуса и тепла. Её руки скользнули под майку Намтан, стягивая её через голову, и теперь они лежали обнажённые, прижавшись друг к другу, чувствуя кожей каждую клеточку. Намтан спустилась ниже, оставляя дорожку из поцелуев на груди Филм, задерживаясь на сосках, которые затвердели от её прикосновений, проводя языком кругами, пока Филм не начала извиваться под ней, сжимая пальцами её плечи, кусая губы, чтобы сдержать стоны. Но когда Намтан мягко прикусила чувствительную кожу, Филм не выдержала — сорвавшийся крик был заглушён лишь поцелуем, в который Намтан тут же втянула её, не давая произнести ни слова, забирая звук себе. — Тише, — прошептала Намтан, и в голосе её смешались смех и хриплое возбуждение. — Ты слишком громкая. Но мне нравится. Мне нравится знать, что это я делаю с тобой. Что это мои руки, мой язык, мои губы. Филм застонала в ответ, когда Намтан снова скользнула вниз, оставляя влажные поцелуи на её животе, на внутренней стороне бедра, и она почувствовала, как всё тело Филм напряглось в ожидании. Пальцы Филм вцепились в волосы Намтан, направляя её, сжимая в кулаках, и когда Намтан наконец коснулась языком самого сокровенного места, Филм выгнулась дугой, вскрикнув так громко, что, наверное, было слышно даже на соседней парковке. Намтан работала медленно, но настойчиво, доводя Филм до грани и отступая, дразня, заставляя её умолять, и Филм умоляла — шёпотом, отчаянно, хрипло, — пока в какой-то момент её тело не свела судорога, и она не вскрикнула, вцепившись зубами в плечо Намтан, чтобы не разбудить весь съёмочный павильон. Они долго лежали, тяжело дыша, переплетённые друг с другом, пока их сердцебиения постепенно не начали замедляться, сливаясь в общий ритм. Филм дрожала в объятиях Намтан, чувствуя, как слёзы текут по её щекам — но это были слёзы облегчения, счастья, освобождения. Намтан гладила её по спине, тихо шепча что-то успокаивающее, и целовала в макушку, в висок, в уголки губ. — Теперь моя очередь, — прошептала Намтан, когда дыхание Филм выровнялось. Филм улыбнулась, переворачивая Намтан на спину, и взяла инициативу в свои руки — медленно, сладко, изучая её тело с той же дотошностью, с какой Намтан изучала её. Она целовала каждый сантиметр кожи, от кончиков пальцев до ключиц, от ключиц до низа живота, заставляя Намтан забыть, как дышать, как думать, как вообще существовать вне этого маленького, тесного, пахнущего потом и духами рая. Она довела Намтан до пика дважды, и каждый раз Намтан сжимала простыни в кулаках, выгибалась и шептала её имя — тихо, как молитву. Ночь за окнами не спешила заканчиваться. Было ещё много времени, чтобы исследовать друг друга, запомнить каждое прикосновение, каждый вдох, каждый предательский стон. И когда обессиленные, утомлённые и бесконечно счастливые, они наконец устроились в объятиях друг друга — Филм головой на груди Намтан, Намтан рукой на бедре Филм, — сон медленно уносил их в тёплое беспамятство. Перед тем как провалиться в дрёму, Намтан прошептала в темноту: — Я люблю тебя, Филм. Не за роль. Не за кадры. Просто люблю. И, уже почти засыпая, она почувствовала, как Филм поцеловала её в ключицу и прошептала в ответ: — Я тоже. С первого дня, как увидела тебя на пробах. Я тоже люблю тебя. ---