Красивый незнакомец однажды викингу явился, язык у него был раздвоен…

Иккинг неохотно жевал вяленое мясо. После откровенного разговора он запутался ещё больше. Если он не хочет быть вождём, то кем же он станет? Неужели он навсегда останется «Неудачником» в глазах соплеменников? Вдруг Беззубик притянул его к себе, накрыв крылом. Иккинг завалился к нему на колени, сырая треска была засунута в его открывшийся от удивления рот. Он выплюнул рыбу и, скривившись, закричал в сердцах: — Беззубик, фу! Гадость какая! Беззубик имел наглость посмеяться. — Твоё лицо, а-ха-ха!.. Иккинг запил неприятный вкус во рту водой из бурдюка. — О Тор, я не могу перестать чувствовать это! Беззубик прыснул сильнее прежнего и, отхохотавшись, поинтересовался: — Ты опять думал о викингах? — С чего ты взял? — поёжился Иккинг. Ему было немного совестно: Беззубик всего несколько минут назад пытался приободрить его, и тут он снова вернулся к печальным мыслям. — У тебя очень выразительное лицо. Как будто ты упал задом в колючий куст и гадаешь, как бы безболезненнее встать. Иккинг усмехнулся: — Поэт. — А то! — хеммелиг протянул ему вяленое мясо, упавшее на его колени. — Ешь давай. — Иккинг со вздохом принял свою еду. — Что, интересно, твой наставник припас для тебя? — Знаешь, что такое фигурки? — спросил Иккинг, откусив. Беззубик пожал плечами. — Маленькие деревянные игрушки. У нас популярны фигурки первых бегаветов-завоевателей. Их шесть как раз. Беззубик хмыкнул. Они доели в тишине и отправились на поиски.

***

Поскольку до этого момента Иккинг особо не всматривался в карту, сейчас они с Беззубиком сообща искали злополучный «крестик», который, казалось, ни в какую не хотел быть найденным. Художник из Плеваки был, говоря начистоту, отвратительный. Поди разбери, где он начёркал «крестик», а где попытался изобразить сосны. В конце концов Беззубик почуял неприятный запах железа и, поморщившись, повёл его вниз по склону. Там он на мгновенье замер, неохотно принюхался к воздуху и махнул рукой на один из терновых кустов. Иккинг раздвинул острые ветки и увидел деревянную игрушку с железной подставкой и поясом, висевшую рядом с ягодой. — Ага! Беззубик, глянь-ка. — Не хочу я… — Это не оружие, это игрушка! — быстро объяснил Иккинг и продемонстрировал находку другу. Тот с подозрением посмотрел на вещицу. Иккинг повертел фигурку. Она изображала свирепую воительницу с двумя толстыми короткими рогами и широко раскрывшимися маленькими крыльями, жену Иккинга Кровожадного Карасика I, Биргу Хэддок. — Это моя прапрапра… очень много прабабушка. Бирга. Вместе с Иккингом Первым и его верными воинами они завоевали Олух и все северные земли близь Одиновых скал. Почти весь север. Беззубик удивлённо посмотрел на миниатюру воительницы. — Ооо… Беззубик подошёл ближе и даже протянул руку, чтобы Иккинг отдал ему фигурку. Он покрутил предмет так и эдак, металл сверкнул, отразив солнечный луч. Драконьи уши Беззубика заинтересованно дрогнули на макушке. — Давай возвращаться. Уже потемнело да холодать начинает, — сказал Иккинг и тут же поёжился от сильного ветра. Он начал взбираться по крутому холму и уже прошёл половину пути, когда заметил отсутствие источника тепла, который сопровождал его сюда. Он обернулся. Беззубик стоял, выпрямившись как стержень, с закрытыми глазами повернув напряжённое лицо на юг. — Беззубик? Что такое? — Чувствуешь? Иккинг занервничал и начал осторожно спускаться. — Что именно? Но ему не ответили. Беззубик заулыбался во весь рот и ринулся в сторону. — Беззубик?! Иккинг побежал за ним и через непродолжительное время застал друга, развалившегося на смятой высокой траве, от которой исходил слабый кисловатый запах. Беззубик растянулся, обнял вытянувшимися руками яркую траву и, прижав к лицу, жадно вдохнул. Иккинг услышал довольное мурлыканье и с минуту тупо стоял и смотрел, не зная, что делать. — Это трава что… какая-то особенная, да? — неуверенно спросил он, садясь рядом с другом на корточки. Он вырвал пару травинок, крепко-крепко сжал, пока из растений не брызнул сок, и понюхал. Он вдохнул поглубже, но ничего опьяняющего или дурманящего не почувствовал. — Драконья мята… — пророкотал Беззубик, с широкой улыбкой уткнувшись в ладонь Иккинга. Хеммелиг счастливо потёрся носом, пытаясь поглотить весь аромат, зашёл так далеко, что даже лизнул чужую руку. Иккинг взвизгнул и прижал руку к груди. — Беззубик! — Иккинг хотел, чтобы это прозвучало как упрёк, но не мог не засмеяться над надутой миной Беззубика. — Пойдём-ка давай отсюда. — Ну не-е-ет… — Пошли-пошли. Но Беззубик отказывался двигаться и Иккингу пришлось за ноги (он боялся трогать чувствительный хвост) оттащить его с поля с Драконьей мятой, мысленно сделав галочку позже отметить это место на собственной карте. Пребывая в полусне, Беззубик всё же поднялся и на нетвёрдых ногах, держась за Иккинга, послушно побрёл обратно в овраг. Иккинг осторожно уложил друга на одеяла и принялся искать хворост и сухие листья, чтоб вечером разжечь костер. Поскольку дождей в последнее время не было, он нашел всё, что надо, и по возвращении обнаружил зевающего Беззубика, с интересом разглядывающего костяной гребень. — Что это за штука? — Никогда гребешок для волос не видел? — спросил Иккинг со скепсисом, затем обратил внимание на непослушную копну волос на голове Беззубика, скорее походящую на комок шерсти, выплюнутый котом. — Чем хеммелиги расчёсывают волосы? — Расчёсывают? — нахмурился Беззубик, затем пожал плечами. — Когда они становятся слишком неуправляемы, мы просто отрезаем их… Что у тебя с лицом? Тебе опять плохо? — О, мне определенно не хорошо! Вы что, все с гнездом вместо волос ходите? — Э… Это плохо? — «Плохо?!» — Лично в моём гнездовье я никого в получеловечьем облике никогда не видел, только слышал, как другие жалуются на это. Да и я так делаю. — Но зачем? — А что такого-то? Иккинг, живя бок о бок со свирепым племенем полудраконов и воспитанный самым нечистоплотным викингом на архипелаге, привык не обращать внимания на такие «казусы» во внешности других, однако сейчас он не мог игнорировать торчащие во все стороны патлы, откровенно напоминающие почерневший пергамент, брошенный на растерзание пламени. С решительным блеском в глазах Иккинг отобрал у насторожившегося Беззубика гребень и сел позади него на колени. Беззубик хотел было повернуться к нему, но Иккинг, положив тому руки на плечи, твёрдо развернул друга спиной к себе. — Иккинг? — боязливо протянул Беззубик, прижав плечи к опустившимся драконьим ушам и приобняв себя крыльями. — Я расчешу и заплету тебя. — Чего ты меня?.. — Волосы твои. — И зачем? — спросил недовольно Беззубик, но немного расслабился. — Чтобы глаза не мозолил. — А? Иккинг решил не уточнять: такими темпами они начнут рассуждать о происхождении выражения «мозолить глаза». Волосы Беззубика были связаны в неряшливый пучок жалкой полоской ткани. Он распустил их и досадливо поцокал языком: волосы были длинными и здоровыми, но очень неухоженными. Он начал осторожно расчёсывать неровно обрезанные кончики чёрных волос, постепенно распутывая узлы и колтуны. По-хорошему надо бы сначала смочить их водой, но Иккинг бы не заставил своего друга окунаться в ледяное озеро. Наконец он смог беспрепятственно провести зубиками гребня по всей длине; волосы на вид казались очень мягкими и шелковистыми, всё ещё непослушными, но в очаровательном смысле. И когда Иккинг запустил пальцы в эти чёрные локоны, Беззубик откинулся назад и замурлыкал, спиной прижавшись к его груди. — Боюсь, мне надо подровнять тебе кончики. Из тебя «волосорез» не очень. — Зато я молодец, — проговорил Беззубик с ленцой и кивнул, отвечая на немой вопрос. — Кхм, не знаю, чем вы обрезаете себе волосы, но у нас в арсенале только мой кинжал. Беззубик что-то недовольно промычал, но вздохнул, согласившись. В итоге, подровняв кончики, Иккинг посмотрел на свою работу и остался доволен. Теперь волосы друга были чуть ниже лопаток, милыми кудряшками цепляясь за драконьи уши, плечи, рубаху, основание крыльев — в общем, за всё. Беззубик громко зевнул. — Что-то ты меня усыпил. Иккинг хмыкнул. Он и сам был не прочь вздремнуть. Это не было непреодолимым желанием накрыться одеялом и отправиться в царство Оле Лукойе, ему просто хотелось полежать, выбросив все мысли из головы. Они развели костёр и устроились на куче смятых одеял, укрывшись одним. Иккинг прихватил сборник сказок и раскрыл на середине. Беззубик, мирно дышащий ему в плечо, приоткрыл глаз и вопросительно рыкнул. — Сказки помогают заснуть. Плевака читал мне их, когда я был маленьким. — Он и другим ученикам их читал? — расплылся в улыбке хеммелиг. — Нет, — Иккинг улыбнулся. — Он также лучший друг моего отца, поэтому присматривал за мной, пока папа занимался… тем, чем занимаются вожди. — Ммм… Почитаешь мне что-нибудь? — Конечно. А ты когда-нибудь читал или слушал сказки? — Я не умею читать. И некому было их мне рассказывать. — О… Иккинг опустил раскрытую книгу на грудь и погладил Беззубика по голове, затем спустился ниже и сжал затылок: именно там у него чаще всего болела шея после напряженного дня. Беззубик замурчал громче и, прикрыв от удовольствия глаза, прижался к Иккингу сильнее. Не желая прерывать контакт, Иккинг перевернулся на живот, поменяв руку на загривке Беззубика. Другой рукой он открыл книгу и пролистал её в поисках начала какой-нибудь истории. — «Тысячелетиями лежит дракон на золотых сокровищах. Крылья его покоятся на королевских коронах, драгоценных камнях и сундуках, набитых блестящими кольцами». Беззубик хихикнул ему в плечо. — «Зорки его огненные глаза, а пасть изрыгает пламя и дым. Лишь изредка выползает чудовище из своей пещеры, с шумом летит над морем, оставляя за собой дым и искры, как падающая звезда. У людей подгибаются колени от страха: только бы укрыться где-нибудь поскорее. Немногие смельчаки отваживаются проникнуть в его пещеру, чтобы отвоевать сияющий клад. И никто не возвращается назад. Меч скользит из ножен… но его уже встречают скрюченные когти. Тлетворное дыхание дракона разъедает щит и приносит смерть. Выбеленные веками черепа героев становятся убежищем для змей и мышей». Беззубик немного напрягся и уткнулся в подушку, спрятав лицо. — «Лишь время побеждает страшного дракона. Сон его раз от разу становится всё длиннее и длиннее. Сменяется не одно поколение людское, но вдруг появляется в небе дракон и снова предвещает войны, чуму и всяческие беды, вселяя ужас в сердца. В наши времена дурные предвестия дремлют. Дракон стал преданием. Он спит тяжёлым смертным сном. Зияют его пустые глазницы, крылья бездвижны. Вход в пещеру зарос кустарником и рябиной, а снаружи светло и солнечно. С моря веет лёгкий свежий ветерок, деревья и кусты волнуются и шелестят листвой. На ветке рябины сидит маленькая птичка и щебечет: «Фюить! Я так рада, так счастлива! На горном склоне свила я гнездо из травинок и былинок! Солнце освещает моё гнездышко, и шиповник раскрыл свой цветок прямо над ним! Фюить! Фюить!» Иккинг осторожно глянул на притихшего Беззубика. Тот, поняв, что сказка закончилась, повернул голову и открыл глаза. — Странная сказка. Ты под такую засыпал? — В детстве она казалась не такой мрачной, — объяснил Иккинг. Пальцы нежно прошлись по жёлтым страницам и чёрному изображению дракона. — Подумать только — один дракон вселял ужас целой армии!.. Но, я думаю, история учит, что даже самого большого и страшного дракона ждёт смерть. И мне понравилось, что несмотря на страх, люди бросились в бой, чтобы защитить свой дом. — Даже самого большого и страшного дракона… ждёт смерть, — проговорил Беззубик, словно самому себе. Иккинг нежно помассировал его затылок. «Возможно, не надо было читать подобное дракону», — забеспокоился он. Однако Беззубик улыбнулся: — Мне нравится. Почитай мне ещё что-нибудь, Иккинг. Его слова были слаще мёда, улыбка — красивее болотной розы, глаза — теплее огня.