Красивый незнакомец однажды викингу явился, язык у него был раздвоен…

Иккинг снова пришёл последним, но, учитывая, где он ночевал, никто его упрекать не стал. Даже Сморкала, вздохнув, просто сказал: — Ура. Живой. — Ага, — буркнул уставший Иккинг. Он спешил, как мог, но всё равно опоздал. Хорошо, что Плевака, как всегда, пребывал в добром расположении духа. Кузнец оглядел его с головы до ног, подметив румянец и спутанные волосы, будто парень только-только проснулся. — Итак, Иккинг, что там с моей фигуркой? — Держи, — Иккинг вложил в протянутую руку Плеваки деревянную копию своего предка. Плевака осмотрел игрушку и, одобрительно кивнув, бросил в кучу таких же. Плевака посмотрел на шесть деревянных игрушек у своих ног и сказал: — Сморкала, подбери-ка. Сморкала поднял безделушки, как послушный пёс, жаждущий похвалы. Иккинг закатил глаза и наконец обратил внимание на соплеменников. Сморкала и Астрид выглядели отлично для тех, кто ночевал в лесу на последнем месяце лета. Астрид, правда, источала волны ненависти куда заметнее обычного. Близнецы, привалившись друг к другу, громко похрапывали. Видимо, балаганили всю ночь и утомились. А вот Рыбьеног… — Рыбьеног, всё нормально? Рыбьеног стрельнул в него диким взглядом, глаза были краснющие, с тёмными кругами под ними. Обеими руками он крепко сжимал топор, маленькие крылья нервно подёргивались. — Я в порядке! — выкрикнул он. — Ла-а-адно. Плевака отмахнулся: — Эта была одна ночь, причём в относительно безопасных местах. Кстати, Иккинг, как прошла ночь в Вороньем мысе? Ребятам тоже было интересно. Астрид, Сморкала и Рыбьеног обратили к нему всё своё внимание, даже Забияка приоткрыла глаз. Иккинг усмехнулся и пожал плечами: — Хорошо. Я нашёл чудную пещерку. — Вот и ладно, — покивал удовлетворенно Плевака. Затем кузнец внимательно вгляделся в небо, которое утром застилали тучи. Ребята понадеялись, что Плевака передумает закаливать их. — Ну что ж, дождь собирается. — Действительно, — подтвердил Иккинг. Он выразительно зыркнул на юных бегаветов, недвусмысленно подняв брови. — Похоже на то, — тут же подхватил Рыбьеног. — И вы наверно дико устали, — продолжал Плевака. Он погладил усы, поглядев на сопящих близнецов Торстонов и Рыбьенога, который, хоть и стоял твёрдо на ногах, ночью словно не смыкал глаз. — Очень, — закивал Сморкала. Даже Астрид потянулась и зевнула в кулак. — Тогда, — начал Плевака, ухмыльнувшись, — надо поспешить! Ребята застонали. Задирака недовольно хрюкнул во сне. Но Плевака рассмеялся и продолжил: — На обед поспешить! Сегодня моя любимая треска с подливой из говорливых водорослей, ммм… Обрадованные ученики победоносно вскинули кулаки, Сморкала вытянул руку с раскрытой ладонью, но никто не дал ему «пять», ведь его верные подхалимы только-только открыли заспанные глаза. Иккинг подумал, не будет ли кузен выглядеть более жалко, если «пять» даст он, но Сморкала уже убрал руку, недовольно нахохлившись. Йоргенсон-младший заметил взгляд Иккинга и нахмурился. — Чё пялишься, Неудачник? — Да так. Слушай, куда ты сейчас? — Тебе-то что? — подозрительно сощурился Сморкала, сложив руки на груди. Так как остальные уже отошли от них (Плеваке удалось заставить Торстонов сдвинуться с нагретого места, пригрозив посадить на слизняковую диету), Иккинг жестом предложил следовать за соплеменниками. — Мне нельзя перекинуться любезностями с дорогим кузеном? Сморкала скривился. Иккинга в глубине души стошнило. — В общем, говоря начистоту… — Наконец-то. — …хотел у тебя спросить кое-что. Важное. Сморкала запнулся, обернулся к нему так быстро, что Иккинг услышал, как хрустнул его шейный позвонок. — Про девчонок что-то? Иккинг поперхнулся воздухом. — Чт… Нет! Плечи Сморкалы расслабились. Он подозрительно сощурил на него серые глаза, оглянулся на соплеменников, удалившихся от них на довольно большое расстояние. — Ну, давай сейчас. Только быстро, у меня после обеда тренировка. Сегодня день ног. — Ага… В общем, я хотел спросить. Ты, кхм. Ты хочешь быть вождём? Рот Сморкалы приоткрылся, брови сошлись на переносице. На веснушчатом лице отобразилась неимоверная мыслительная работа. — Э? Да? — сказал Сморкала как самую очевидную вещь в мире. — О! Прекрасно! — выдохнул Иккинг. — Приятного аппетита! Иккинг вприпрыжку пошагал домой. Из ослабевших рук Сморкалы, с недоумением провожавшего взглядом двоюродного брата, посыпались шесть деревянных фигурок.

***

Дома Иккинг ничем особо не занимался. Переоделся, распаковал сумку, порисовал. Набросок Беззубика и правда получился красивым, но это, скорее всего, была не заслуга Иккинга. Полюбовавшись сонным личиком друга, он вздохнул и бросил блокнот на рабочий стол. Кровать была холодной. Иккинг с надеждой посмотрел в окно, на солнце. Судя по всему, прошло около получаса. Застонав в раздражении, он, несмотря на отсутствие аппетита, поплёлся на кухню, чтобы сварганить обед. Два яблока и кусок чёрствого хлеба — что за чудная трапеза! Усевшись в большое кресло отца, напоминающее скорее трон, Иккинг снова вздохнул и надкусил яблоко. Иккинг никогда не думал, что отвыкнет от одиночества. Послеобеденное время Иккинг провёл в кузнице, помогая Плеваке с заказами, а когда собирался наконец пойти в лес, Плевака окликнул его. — Что такое, Плевака? Я спешу. — Да, да, знаю. Опять в лес? К «другу»? — Ну… какая разница? — Ты давай не задерживайся, сегодня устроим ужин на южной вышке! Байки порасказываю, былые времена вспомню. Вам полезно будет, мне приятно. — Понял, — Иккинг показал большой палец. — И кстати. Я тут подумал, может, ты познакомишь уже нас? Меня и друга своего? Сколько ты в лес к нему ходишь? Месяц, два? Поди его в одном из наших гостевых домов расположить, пока Торов четверг не нагрянул? — Ах, это… это очень мило! Гостеприимно! Правда! Но он не совсем, ну… людимый? Нелюдимый. Как я. Плевака кашлянул в кулак. — То есть он человек? — Нет, у него и крылья, и хвост, и в волосах эти штуки — всё при нём. — Рога, Иккинг, рога, — подзадорил кузнец. — Я знаю, что такое рога, Плевака, — закатил глаза Иккинг. — Если ты хочешь с ним познакомиться… — Очень! — Тогда я уговорю его прийти в деревню в Торов четверг. Затеряемся в толпе, к нам никто не пристанет. О! И я хотел угостить его черничным рулетом, он из выпечки только хлеб ел. — Никогда не ел черничный рулет?! Он что, в пещере жил? Иккинг, это преступление! — И я о том!