Красивый незнакомец однажды викингу явился, язык у него был раздвоен…

К вечеру у Иккинга поднялась температура, он провалялся в постели до глубокой ночи. Беззубику тоже было неспокойно: он с жалобным бормотаньем ворочался из стороны в сторону, обливаясь холодным потом. Иккинг издал вымученный вздох и сел в постели третий раз за ночь. Он потрогал собственный лоб, затем похлопал по горячим щекам. У него кружилась голова. Его подташнивало. Он бросил взгляд в окно, на кромешную тьму и голые ветви, изредка царапающие оконную раму под гнётом летней бури. Иккинг опустил глаза на соседнюю подушку и удивлённо фыркнул, увидев поджавшиеся ступни в тёплых красных носках. Он приподнял одеяло. Беззубик, уткнувшись в его голень, беспокойно спал. Иккинг осторожно выбрался из-под одеяла и свесил ноги. Холод пробрал всё его нутро, даже тёплые носки не спасали от ледяного пола. Мальчик неохотно встал, зевнув, и заботливо укрыл одеялом выступающие ступни друга. Он спустился на кухню, взял небольшую кастрюлю, зачерпнул воды из бочки и установил над очагом. Пока вода кипятилась, Иккинг разыскал в верхних шкафчиках мешочки с травами. Листья пушистой берёзы, дягиль и ястреб мох — всего три ингредиента, но какое облегчение для его расплавившегося мозга. Иккинг разлил получившееся варево в две кружки и в каждую добавил ложку мёда. Из-за крутой лестницы и собственной неуклюжести, приправленной температурой, Иккинг не решился подняться наверх с напитками. Оставив лекарственный чай на столе, он ступил на первую ступень, как вдруг раздался громкий стук в дверь. Иккинг подпрыгнул на месте, с ужасом оглянувшись на массивную входную дверь. Простояв с мгновенье, Иккинг начал подниматься на второй этаж. — Иккинг? — раздался снаружи дрожащий голос. Сердце Иккинга ушло в пятки. — Я вижу, что свет горит! Впусти! «Какого тролля здесь делает Сморкала?!» Беззубик уже подорвался с постели и стоял у верхних ступеней, настороженный и готовый броситься на вторженца. Иккинг, успевший преодолеть половину лестницы, замахал одной рукой. — Это Сморкала, иди обратно! — зашептал он. Сморкала застучал ещё яростнее. — Иккинг, здесь, блин, холодно вообще-то! Открывай! Беззубик зарычал. Чёрные кудри обрамляли плечи и частично закрывали опасно блеснувшие глаза, руки сжались в кулаки, больше чёрных чешуек выступило сквозь кожу. Иккинг заметил, как его зрачки сузились до щёлочки, а ярко-зелёная радужка будто засветилась золотом. — Беззубик! — с тревогой позвал его Иккинг. Беззубик встретился с ним взглядом. Иккинг нервно пожевал нижнюю губу. — Я разберусь. Иди в комнату. Беззубик с минуту сверлил его непоколебимым взглядом, но в конце концов смягчился и отступил вглубь комнаты, оставив дверь открытой. Иккинг шустро спустился и открыл дверь, явив продрогшего, промокшего и донельзя раздражённого Сморкалу. — Наконец-то! — крикнул Сморкала и протиснулся внутрь, оттолкнув Иккинга. — Ну, добро пожаловать… Сморкала, а что ты тут, собственно, делаешь? Сморкала проигнорировал вопрос, сразу направившись на кухню. Его нос уловил запах чего-то сладкого. Иккинг бросил нерешительный взгляд на открытую дверь своей комнаты и пошёл за двоюродным братом. Сморкала уселся на один из стульев и потягивал чай. Иккинг вздохнул и, взяв вторую кружку, пристроился на папином кресле, подогнув одну ногу под себя. Брови Сморкалы при этом взлетели вверх. — Ты сел в кресло вождя? — спросил Сморкала. — Нет, я сел в кресло папы. На лице Сморкалы проступило странное выражение: не то зависть, не то уважение. Иккинг глотнул варево, надеясь прояснить мысли. Может, Сморкала, сидящий перед ним и прихлёбывающий чай, был галлюцинацией? — Тебе вообще разрешено сидеть там? Иккинг озадачено моргнул. — А почему нет? Сморкала неуверенно повёл плечами. — Просто… место вождя нужно заслужить! — Сморкала, это кресло моего папы. Папы, который менял мне пелёнки и который вытирал мне сопли собственным рукавом. Глаза Сморкалы смешно расширились, он открывал и закрывал рот, не зная, чем возразить. Иккинг откинулся на мягкую спинку кресла и помассировал переносицу. — Сморкала. Почему ты здесь? Двоюродный братец избегал его усталого взгляда несколько минут, потягивая тёплый напиток. Иккинг громко вздохнул и возвёл глаза к потолку, мысленно прося Одина и Беззубика о терпении. — Сморкала. — Йоргенсон-младший наконец поднял на него серые глаза. — Как бы я не ценил компанию, у меня были планы. — Да? — недоверчиво фыркнул собеседник. — И какие? Может, тренировка? — Спать. Я планировал спать. — А… — Я бы посоветовал тебе тоже пойти спать. — Да-а… — Знаешь… к себе домой. — Кхм… да-да, конечно! У меня дома! В этом большом крутецком доме, куда мне надо пройти через ледяной дождь, пробирающий ветер, липкие лужи… — Ну, ты же как-то дошёл сюда, — перебил Иккинг. Сморкала поджал губы. Лиственный чай немного успокоил разгорячённый разум Иккинга, и он смог взглянуть на двоюродного брата с ясной головой. Сморкала всегда был крепышом, краснощёким, улыбающимся и здоровым. Сейчас же его лицо приобрело серый оттенок, под потускневшими глазами виднелись красноватые тени. Он сидел, ссутулившись и рассеяно проводя рукой по встрёпанным волосам. Тёмно-красные крылья как-то уныло прижались к спине. «Ещё и пришёл сюда ни свет ни заря…» — У тебя… всё нормально? — Конечно! — тут же воскликнул Сморкала, нервно улыбнувшись и снова проведя пятернёй по волосам, ненароком дёрнув себя за рог. Иккинг с любопытством окинул его взглядом. Сморкала не выглядел больным, просто уставшим. Ему, очевидно, нужно было вздремнуть, но по какой-то причине он боролся со сном. Сюда пришёл зачем-то… О. О! — Кошмары? Сморкала вздрогнул, фыркнул, отвернувшись. Попытался нацепить на лицо самодовольную ухмылку и как-то беспомощно глянул на него, тут же отведя глаза. — Иккинг, ну ты сказанул!.. Мне что, три года? — Нет. В три года ты писался в штаны и в слезах будил меня, — спокойно произнёс Иккинг, но к концу не выдержал и выдохнул смешок. Лицо Сморкалы покрылось красными пятнами, слившись с редкими чешуйками на скулах, он выпрямился так резко, что немного подпрыгнул. — Не было такого!!! Иккинг засмеялся. — Да брось! Многие дети писаются в постель, особенно после кошмара. «Икки, оно село на меня, село на меня-я-я!» Ха-ха-ха! Помнишь? Сморкала подорвался со стула и подался вперёд, но тут же отпрянул. Его выставленные руки то сжимались в кулаки, то расслаблялись, а алое лицо дёргалось будто от судорог. Иккинг невинно моргнул и сделал громкий глоток. Сморкала поражённо выдохнул и опустился на место, закрыв лицо руками. — …заткнись, Иккинг. Ты просто издеваешься. — Не-а, — весело отозвался Иккинг. — Если бы я издевался, я бы прилюдно называл тебя Неудачником и гонял тебя по всей деревне, пока вождь не смотрит. А ещё облил бы тебя ледяной водой в середину зимы. А ещё толкнул бы в грязь перед Астрид. А ещё запугал бы единственного друга, чтобы тот больше никогда не заговорил с тобой. А ещё… — Заткнись! — надрывно воскликнул Сморкала, по красной щеке скатилась одинокая слеза. Сморкала снова спрятался в ладонях, его плечи подрагивали, но уже не от холода. Тонкий красный хвост обвился вокруг задней ножки стула, а маленькие крылья обняли плечи, кончиками встретившись на широкой груди. Иккинг молча выпил половину чая и поставил кружку на стол. Некоторое время они сидели в тишине. Иккинг рассматривал жалкое состояние Сморкалы пару минут. Дрожь в плечах уменьшилась, скоро сменившись на редкие вздрагивания. Иккинг нервно постучал по колену пальцами, прошёлся зубами по нижней губе. — Прости, — сказал он. Сморкала медленно поднял на него покрасневшие глаза. — Прости меня. Я и правда издеваюсь. Сморкала просто смотрел на него пустым взглядом. Иккинг кашлянул в кулак. — Что тебе снилось? Можешь рассказать. Я не буду смеяться. Или говорить кому-то. «Хотя Беззубик наверняка подслушивает. Интересно, что он думает об этом полуночном визите?» Сморкала нерешительно положил ладони на колени, прикусил внутреннюю сторону щеки. Поднял на него глаза, обдумывая. Наконец он заговорил. — Ты на днях спросил меня, хочу ли я быть вождём. Иккинг приподнял брови. — Угу… — Почему… ты спросил меня? Почему сейчас? — Ну-у… Меня никто никогда не спрашивал. И, поскольку всем совершенно очевидно, что вождём станешь ты, я решил спросить тебя. Рад, что ты сказал «да»! — Иккинг беззвучно пару раз хлопнул в ладоши. Затем указал пальцем на вытянувшееся лицо собеседника. — Потому что я недавно думал, прям серьёзно думал, какой вижу свою будущую жизнь, и пришёл к выводу, что вижу её не здесь. — …что? — Р-раз уж мы делимся секретами! — начал Иккинг, почесав затылок. — Мы с тобой точно знаем, что кто бы не вышел на арену против Ужасного Чудовища, это буду не я. Ха! Да что там! Пусть даже каким-то образом я выйду против дракона и сдам экзамен, никто не признает меня вождём! Я привык к презрению, я бы справился с этим… но я не хочу. Понимаешь? Сморкала медленно моргнул. Иккинг прикусил нижнюю губу, содрав кожу. — Мне снился я, — произнёс Сморкала, голос был тихим и хриплым. Звук, непривычный для Йоргенсонов. — Будущий. Вождь. Я был на свадьбе Линара и Лары. Я стоял справа от Готти, напротив Рыбьенога и его семьи. С другой стороны стояли Густав, его мать, отец — все Ларсоны, короче. Молодожёны вот-вот поцелуются, птицы поют, мелюзга разбрасывает цветы… и тут горн тревоги. Раз, два, три. Изгои. Легендарный Элвин Вероломный. В два раза выше меня, в три — шире. Я ищу глазами вождя Стоика, но вижу, что все смотрят на меня. А я смотрю на них и: «Чё за фигня? Хватайте оружие, зовите вождя!» А мне в ответ: «Ты — вождь». И вот все расступаются, а Элвин идёт ко мне с секирой, я смотрю вверх, вверх и вверх. А потом… а потом… — Сморкала натужно хихикнул, шмыгнув носом. — А потом я смотрю на тебя и, типа: «Что делать?!» А ты такой: «Не знаю!» И пожимаешь плечами… Пожимаешь плечами! Ха! Как так? Ты же всегда всё знаешь! И я опять смотрю на Элвина, и его секира падает мне на глаз… Вот на этот. Сморкала поднял дрожащую руку и указал на правый глаз. Он открыл рот, чтобы продолжить, но закрыл его и больше не вымолвил ни слова. — Это… вау, — сказал Иккинг. Сморкала дёрнул плечом, не поднимая глаз. — Вау. Ладно. Ладно. Иккинг прокашлялся и сказал: — Ладно. — Что «ладно»?! — закричал Сморкала. — Нифига это не «ладно»!!! — Ты боишься быть вождём, боишься ответственности. Это нормально, мне до недавнего времени постоянно такие кошмары снились. — Да, до времени, когда ты решил сбежать, как трус, — огрызнулся Сморкала. Иккинг громко втянул воздух через нос. — Согласен. — Да пофиг мне на твоё согласие!!! Зачем ты уходишь?! Когда?! Куда?! С кем?! — Потому что хочу. После экзамена, точно не знаю. На горячие источники, потом куда захочу. С лучшим другом. Сморкала тупо глядел на него. Затем поднялся на ноги, подошёл к Иккингу и затряс того за плечи. — ЧТО, БЛИН! Какие, блин, горячие источники, какой ещё лучший друг?! — О, мой лучший друг! Его зовут Беззубик, он славный, забавный… — Я понял, — перебил его Сморкала. — Я понял. Ты сошёл с ума. Мы довели тебя. Я довёл тебя. Ты теперь людей всяких воображаешь. Пошли-ка к Готти. — Сморкала, ты совершенно ничего не понял, я!.. — Обезумел от одиночества и моих шуточек! — Сморкала взял его под мышками и потащил к выходу. — Я всё прекрасно понял! — Э… — Иккинг на секунду потерял дар речи. Но, когда Сморкала пинком открыл массивную входную дверь и собирался выволочить его наружу, решился: — Беззубик! Беззубик, который последние несколько минут их разговора в напряжении ожидал либо сигнала, либо нападения, выскочил из комнаты. Хеммелиг перепрыгнул все ступени, а перед тем, как встретиться с полом, расправил величественные чёрные крылья, плавно, но твёрдо приземлившись перед Йоргенсоном-младшим. Сморкала вскрикнул и в испуге отбросил Иккинга на скользкое крыльцо. Беззубик, ощетинившись, замахнулся на гостя заострившимися когтями — глаза его искрились животной яростью, острые зубы сверкнули в свете уличного факела; ушные отростки плотно прижались к голове, крылья угрожающе нависли над Сморкалой, а хвост мотался из стороны в сторону, задев тумбу. — Нет, нет, нет, нет, нет!.. Иккинг вскочил на ноги, ступня ушла в сторону, заскользив. Он быстро выпрямился и встал между перепуганным Сморкалой и яростным Беззубиком. Он стоял лицом к Беззубику, выставив перед собой руки. — Нет, нет, приятель, мы никого не калечим в этом доме! Беззубик перевёл на него смягчившийся взгляд, зрачки тут же расширились, но не полностью. Он ухмыльнулся. Бровь Иккинга дёрнулась вверх. — Мы можем выйти. — Э-э, не! — заговорил Сморкала тонким голоском. Он соединил кончики пальцем над головой и зажмурился. — Я в домике, я в домике! Беззубик презрительно фыркнул. Посмотрел на Иккинга, вопросительно и задорно. Иккинг вздохнул с лёгкой улыбкой. — Давайте-ка закроем дверь, не хочу окончательно заболеть. Я оставил тебе половину чая, — сказал Иккинг и хлопнул Беззубика по плечу, уводя от выхода. Беззубик с подозрением оглянулся на Сморкалу и, когда тот закрыл дверь и пошагал за ними, прижался лбом к виску Иккинга, прикрыв тому спину крылом. Сморкала, увидев жест несомненной привязанности и доверия, запнулся. А, переведя взгляд на стол и наконец осознав, что кружки было две изначально, ещё до его прихода, подавился слюной и закашлялся.