Красивый незнакомец однажды викингу явился, язык у него был раздвоен…

…и они заснули. После новых деталей, привнесённых в выдуманную биографию Беззубика, полный желудок и тихие звуки деревни сморили их. Неизвестно, сколько они дремали, но, когда Иккинг открыл глаза, солнце за окном медленно опускалось за горизонт, а Олух затихал. Иккинг вздохнул и потянулся. Беззубик рядом с ним недовольно замычал, закинув ногу на приподнявшегося на локтях Иккинга. — Беззубик, — вяло возразил он, подавив зевок. — Давай, пора собираться, ленивая рептилия. Иккинг выполз из-под Беззубика и по пути к шкафу запнулся об одеяла, ещё с утра оставленные лежать на полу. С ворчанием он собрал одеяла в бессвязный комок и бросил в угол. Он спустился на первый этаж, где снова заперся в умывальне и обтёрся мокрым полотенцем. Днём было совсем не жарко и всё же он снова хорошо пропотелся во сне, ещё и этот раздражающий зуд… Неужто аллергия на что-то? Этого только не хватало! Он вернулся в свою комнату, где Беззубик всё ещё лежал на боку с закрытыми глазами. Иккинг со смешком закатил глаза и принялся переодеваться. Стоя в тёплых штанах из сукна, Иккинг выворачивал красную тунику, завязавшуюся в узел. Наконец, сильно взмахнув злосчастной туникой, он смог распутать её, но не успел натянуть её на голову, как почувствовал, как что-то холодное прижалось к его спине. — А-а!.. Иккинг подпрыгнул и развернулся, прижав тунику к груди. — Беззубик! Одиновы подштанники, не пугай меня так! Я думал, ты спишь. — Беззубик положил руку ему на плечо, Иккинг вздрогнул. — И почему у тебя такие холодные руки? Беззубик нахмурился. — Холодные? Он положил другую руку на шею Иккинга, отчего тот немного поморщился. — Э, д-да, довольно холодные. Беззубик убрал руки и задумчиво посмотрел на него. Его глаза перебегали с шеи, плеч, предплечий и рук, пока не остановились на его голой груди. Иккинг смущённо кашлянул и повернулся к Беззубику спиной, чтобы закончить одеваться, но тот вдруг прильнул к нему, подхватил выскользнувшую из ослабившейся хватки Иккинга тунику и прислонился лицом к чужому затылку. Иккинг замер, как пойманный кролик. — …Беззубик? Что-то не так или?.. — Мнм… — тот глубоко вдохнул. Беззубик потёрся носом о его кожу и неожиданно лизнул. Иккинга словно током пробрало. — Эй, эй! Что ты там делаешь, а? — Беззубик провёл языком по длине его шеи, с выступающего позвонка до уха. Иккинг хихикнул от щекотки. — Ну всё, всё, нежности потом. Давай, мне ещё нужно твои волосы в порядок привести. Беззубик согласно хмыкнул и отстранился, правда, перед этим оставив на его шее лёгкий поцелуй. Красная туника с зелёными вставками и узором, вышитым чёрными нитками, всё ещё была в руках Беззубика. Он развернул Иккинга, подтолкнув того хвостом, и просунул каштановую голову в отверстие. Иккинг поправил рукава и воротник и завязал на талии лёгкий чёрный пояс. На заваленном столе откопался старый гребень и несколько тканевых лент. Иккинг сел на кровать и подозвал Беззубика, который с большой охотой опустился на пол между его ног. Иккинг методично распутывал старые косы, медленно проводил гребнем меж чёрных подпрыгивающих прядей. В новую косу он вплёл ярко-зелёную ленту, подстать прекрасным глазам Беззубика. Закончив, Иккинг похлопал Беззубика по плечам и клюнул в макушку. — Пора. Беззубик угукнул и резво поднялся. Иккинг положил гребень на видное место и заправил кровать. Беззубик уже ждал его у выхода, когда Иккинг осторожно спустился. Сумерки тенью накрыли Олух, слабый прохладный ветер шелестел в их волосах и одеждах. Некогда пестрившая жизнью трава пожелтела и припала к рыхлой земле, пышные деревья и кусты, точно опечалившись, посерели, оголились и сгорбились. Последние лучи солнца провожали Иккинга и Беззубика. И, хотя от дома Хэддоков до Большого зала было рукой подать, на протяжении всего пути они попадали под обстрел пытливых и испытующих взоров Лохматых Хулиганов. По пограничным землям ходила поговорка: «Любопытство сгубило кошку». Породистые же викинги придерживались другой догмы: «Тому виднее, у кого нос длиннее». Поэтому Иккинг не особо удивился, когда со ступеней Большого зала к ним в припрыжку подбежал Ведрон, а за ним вяло плёлся Шлак. — Привет, Иккинг! Привет, друг Иккинга! — бодро поздоровался Ведрон, возбуждённо махая маленькими крыльями. Беззубик задрал голову вверх, решительно смотря викингу в лицо. — Вот это был бой сегодня на арене! Как ты бросил Пристеголова через весь ринг? — Ведрон, я же говорил, что тебе почудилось, — устало закатил глаза Шлак. — Не может паренёк такого громадного дракона просто взять и кинуть одной рукой. Прости, Иккинг, он мне все уши прожужжал про твоего друга. — Шлак перевёл взгляд на Беззубика, который прижал драконьи уши к голове, и кивнул. — Кстати, я Шлак, а этот выдумщик — Ведрон. Ты уж прости его, иногда ведро сдавливает котелок не там, где надо. — Я не вру! Тебя там не было, но я-то видел… — Да, да, Ведрон, я слышал это уже СТО раз… Беззубик готовился познакомиться с Плевакой, к которому успел проникнуться за два месяца через рассказы Иккинга, поэтому беспардонно загнавшие их в угол бегаветы поставили его в ступор. Иккинг заметил, как застыл его взгляд и напряглись плечи при внеплановой встрече. Иккинг мягко подтолкнул Беззубика, газами указав на препирающихся Шлака и Ведрона. Беззубик тихо выдохнул и криво улыбнулся. — Зубы! — прошипел с паникой Иккинг, и из голых дёсен спохватившегося Беззубика вылезли белые зубы. — Я Беззубик. Рад познакомиться. — О, о! Видать, не только на Олухе странные имена в почёте! — радостно заметил Ведрон. Шлак просто кивнул в знак приветствия, окинув взглядом крылья Беззубика, даже в сложенном виде внушающие трепет от их размера. Беззубик прижал их сильнее. Иккинг откашлялся и, обняв друга за плечи, повёл его к большим дверям. — Было приятно поболтать, но, боюсь, долг ждёт. То есть Плевака. — О… Ну, пока, Иккинг, пока, Беззубик! Шлак, как думаешь, если я накачаю руки, смогу отбрасывать так драконов? — Ведрон, у тебя ОДНА рука. Один, помоги мне… Голос Шлака стих за скрипом высокой двери Большого зала, он же Зал собраний, он же… Большая столовая. Несколько голов повернулось в их сторону, послышался заинтересованный гул. Час-пик давно прошёл, в Большом зале осталось всего с десяток олуховцев, тем не менее это было больше, чем ожидали парни. Иккинг отпустил Беззубика, как только на них устремилось множество глаз, и высмотрел их обычное место, где, к сожалению, помимо Плеваки, сидели его уплетающие за обе щёки жаренную рыбу и баранину соученики. — Пфф, а они что там забыли? — недовольно спросил Беззубик, фыркнув. — Думаю, так даже лучше. Они не спеша продвигались к длинному дугообразному столу, что негласно стал «ученическим». Викинги, поняв, что никакого громкого представления не будет, разочарованно вернулись к еде, впрочем, не чураясь изредка бросать на чужеземца жадные до сплетен взгляды. — С чего это «лучше»? — нахмурился Беззубик. Он поморщился, когда до них донёсся восторженный возглас увидевшей его Забияки и остальные за столом обернулись. — Пока тут посторонние, он не будет спрашивать ничего личного. Ну, неприлично личного. Беззубик хмыкнул, и следы раздражения постепенно сошли с его красивого лица. Юные драконоборцы сидели за столом лицом к Плеваке, восседающего на широком стуле, как послушные ученики. Беззубик сел на самый край скамьи, Иккинг — сбоку от него, оттеснив друга от остальных. По краям и в центре стола стояли подносы, наполненные разнообразной едой: жареный лосось с зелёной приправой и судак с протёртыми грибами напротив них, практически нетронутые овощи с мёдом посередине и отварная баранина на дальнем конце стола, чуть не подчистую съеденная Сморкалой и Рыбьеногом. В наступившей тишине Беззубик взял целую рыбину и вцепился клыками, едва не разорвав ту пополам. Ребята ошарашенно вытаращились, даже Астрид приоткрыла рот, а Плевака удивлённо хохотнул. — Ну и зверский аппетит, парень! Тебя что, в плену держали? Беззубик молча продолжил жевать, но поднял на Плеваку глаза, блеснувшие весельем. Плевака снова усмехнулся. — Эх, вспоминаю себя в молодые годы. Мой желудок тогда превосходил лёгкие и по размеру, и по вместительности! Мама каждый день клялась выгнать меня взашей, ха-ха! Ну, ладно, о чём я говорил до этого?.. А, да, прилетели вороны из других племён! К вам на экзамене присоединятся две девочки и два мальчика. А это значит, что у вас на целых четыре соперника больше. Или на пять?.. — Плевака с анализом оглядел Беззубика. — Беззубик, сколько тебе лет? Беззубик ответил ровным тоном: — Мне шестнадцать, я уже убивал дракона. От такого беззастенчивого заявления прямо во время трапезы ребята взволнованно засуетились. — Какого дракона ты убил? — спросил Рыбьеног, сидящий по правое плечо Иккинга. — Ты оторвал ему голову голыми руками? — восторженно заголосила Забияка. — Эти руки могли бы… — она хотела было приподняться с места, но запнулась о хвост брата и с громким «ух» опустилась обратно. Она злостно толкнула его, и Задирака незамедлительно дал сдачи, несмотря на соус для баранины, размазанный по всему лицу и заляпавший руки. Астрид поддалась вперёд на локтях, чтобы видеть Беззубика, загородив насупившегося Сморкалу. — Правда? — с сомнением протянул кузнец, подняв бровь. — Я бы запомнил тебя на прошлом Торове четверге. И разве в том году честь убить дракона выпала не Хедер из племени Берсерков? — Я никогда не говорил, что убил тварь в Торов четверг, — пожал плечами Беззубик и выбросил рыбьи кости через плечо, отряхнув руки. — Я вообще не был на Торовом четверге, я первый раз отпраздную его здесь, на Олухе. — Твоё племя не чествует Тора? — К небу взлетела вторая белёсая бровь. Плевака, как и юные бегаветы, недоверчиво уставились на новенького. — Он кочевник, — сказал Иккинг, накладывая себе кусок рыбы и овощи в мёду, и Беззубик кивнул. — Да, мы держались особняком, — увидев вытянувшиеся лица, он поспешно добавил: — Мы разминулись, когда я убил дракона. Я хотел самостоятельной жизни, и они отпустили. Они сейчас где-то на Юге. — Ого, похвально, — покивал Плевака. Иккинг внимательно наблюдал за наставником: Плевака, казалось, был очень обеспокоен одиночеством мальчика, пусть и убившего дракона, но скрывал это гордостью и впечатлением. — И как давно?.. — Это моя третья зима в одиночестве, — честно ответил Беззубика, однако через мгновенье улыбнулся и повернул посветлевшее лицо к замершему в замешательстве Иккингу. — Или всё-таки не в одиночестве. Иккинг тут же улыбнулся в ответ и похлопал Беззубика по плечу. Плевака чуть не пустил скупую мужскую слезу, глядя на это. — Погоди, так ты убил дракона в тринадцать лет?! — вдруг закричал Сморкала, подорвавшись с места. Его крылья в шоке раскрылись, а хвост заметался из стороны в сторону. Его крик привлёк внимание и других викингов, которые сразу же яростно зашушукались. — Не знала, что ты умеешь считать, Сморкала, — поддела того Астрид, не преминув обратить восхищённый взгляд на поморщившегося Беззубика. — Но он прав, ты действительно убил дракона в тринадцать? — И какой это всё-таки был дракон? — не унимался Рыбьеног. Беззубик снова пожал плечами. Он не показывал явного отвращения или неприятия, но его напускное дружелюбие было на исходе, судя по прижавшимся ушам, поджатым губам и тому, как тот вцепился в ткань собственных штанов. Иккинг напряг мышцы, чтобы не двинуться под исполинским напором Рыбьенога. — Если ты с Юга, скорее всего это либо Когтевики, либо Водные драконы. Ты помнишь их окрас и размер, форму морды? — Скажи, что ты собственноручно вырвал его сердце и вгрызся в него! — воскликнула Забияка. Лица Астрид, Сморкалы и Задираки исказились в гримасе. — Иу… — Ребята, ребята! Улитки мои! — Плевака постучал железным протезом по каменному полу. По Большому залу раздался неприятный, многократно отдавшийся эхом звон, заставивший скривиться не только сидящих рядом юнцов, но и других олуховцев. Двое мужчин даже покинули Большой зал, решив, что строгий наставник приструнил шумных подростков и им больше нечего подслушивать. — Хватит донимать бедного мальчика и дайте ему поесть! Я же говорил вам сегодня — не позорьте доброе имя Олуха! Где ваше гостеприимство? — Гостепри-что? — спросил Задирака, устремив помутившийся взгляд в стену. — Типа хорошо принимать гостей, — пояснила ему Забияка, дав тому перед этим затрещину, чтобы пробудить от размышлений, пока другие стыдливо опускали глаза. Астрид в конце концов подняла глаза и решительно посмотрела на притихшего Беззубика. — Прости, Беззубик, это было очень грубо с нашей стороны. Отныне мы будем сдержаннее, слово Хулиганки. — Д-да, прости, Беззубик, — проговорил краснощёкий Рыбьеног. Беззубик немного расслабился. — Хорошо. Я не привык, что вокруг меня столько викингов. Последние пару месяцев я общался только с Иккингом, а до этого — вообще ни с кем. — О, одинокая красивая душа, — проворковала Забияка, но под строгими взорами Плеваки, Иккинга и Астрид стушевалась. — Ладно, ладно, Боги, какие вы все недотроги. — Она вся будто сдулась, спина сгорбилась, крылья свободно расправились, а хвост вытянулся на полу позади неё; с лица сошла озорная крась, сменившись привычной недовольной скукой девочки-подростка. — Погодите… — Задирака поднял вверх указательный палец, затем нерешительно перевёл его с Плеваки на Иккинга, с Иккинга на Забияку, с Забияки на Рыбьенога и с Рыбьенога на Беззубика. — Тебя зовут Беззубик? … — Плевака, ты что-то говорил про воронов с соседних племён? — Точно! — спохватился Плевака, но всё же жалостливо посмотрел на ученика. — Задирака, не заставляй меня всё-таки садить тебя на слизняковую диету прямо перед Торовым четвергом, очень прошу тебя, мой мальчик… А теперь племена, которые прибудут к нам на празднество! Пока Плевака доставал из внутреннего кармана стопку писем, а ребята нетерпеливо заёрзали на местах, Иккинг под столом на ощупь нашёл сначала бедро Беззубика, затем его руку и мягко переплёл их пальцы. Беззубик крепче сжал его ладонь и на мгновенье столкнул их колени. — Итак, к нам приплывают следующие племена: Берсерки, само собой, Бой-бабы, Безжалостные Остолопы, что б их… Кхм, Красные Орлы, Крепкие Жёлуди и семнадцать торговцев из Миролюбивой страны. — Остолопы и Хулиганы? Они сошли с ума? Как мы с ними уживёмся? — воскликнула ошеломлённая Астрид. — Да мы их сами выживем! — ударил кулаком о стол Смокала. — Это и правда звучит неразумно, — вставил Рыбьеног. — И взрывоопасно! — с улыбками до ушей возопили близнецы и стукнулись лбами, ойкнув. — Да, да, я со всеми вами согласен, — вздохнул безрадостно Плевака. — Но, коль мы насовсем не хотим разругаться с нашими соседями, какую-то солидарность поддерживать надо, и так уж вышло, что сыну Могадона пятнадцать, так что… — ЧТО?! От громогласного испуганного крика Беззубик вздрогнул и впился когтями в чужую ладонь. Рука Иккинга дёрнулась, но, как ни странно, боли Иккинг не почувствовал — просто неприятное режущее ощущение, которое длилось всего секунду. Иккинг даже не успел отреагировать, но Беззубик всё равно отпустил его руку и виновато провёл костяшками пальцев по его ноге. — Да сам знаю! — горячо вскричал Плевака, но быстро взял себя в руки (в руку). — Но ничего не поделать, придётся поделить поле боя с мальчиком Могадона. Не хватало нам войны с Остолопами перед холодами. — Не понимаю, почему вы так против, — не смог промолчать Иккинг. Бандюг Стейн всегда был если не дружелюбен, то вежлив с Иккингом, а Могадон, хоть и заимел в молодости не самую великодушную репутацию, заслужив прозвище Могадон Тупоголовый, не проявлял агрессии ни к Иккингу, ни к Стоику. Если не считать их глупое соперничество… — Бандюг совсем не похож на отца, к тому же Могадон слишком бережёт свою нынешнюю репутацию среди племён, так что Бандюг не будет на глазах у всех жульничать или угрожать… Что? Ровесники недоверчиво уставились на него, и Иккинг почувствовал почти непреодолимое желание съёжиться. — Ну, кто там дальше, Плевака? — Да, к вам на экзамене присоединяться ещё один мальчик и две девочки. Эйвор Раун из Красных Орлов и две девочки из племени… — Плевака печально вздохнул. — Бой-баб. Камикадза Раггет и Бодилья Скрик. — Ками придёт?! — заулыбалась Забияка. Задирака ей не уступал: — Наш клуб поклонения Локи снова будет в полном составе! — Итак, в этот Торов четверг экзамен будут сдавать три наследника, — подытожила Астрид. — Во народу будет, — ужаснулся Рыбьеног. — Плевака, папа что-то писал тебе? — спросил Иккинг. После неудачного поиска драконьего гнезда Стоик решил сделать экстренную остановку на ближайшем острове, где викинги несколько недель отстраивали корабль с помощью подручных средств. После возвращения в море начались летние грозы, которые увели драккары Лохматых Хулиганов сначала на мелководье малых островов, затем к берегу племени Бой-баб, где в настоящее время Стоик Обширный, Берта Большегрудая и Оле Крепкий Орешек VI вели переговоры как друг с другом, так и с другими племенами через письма. — Э, он просто прислал мне ответы вождей, — кузнец пожал плечами. — Как наковальню на голову, честное слово. Я так понимаю, он уже плывёт на Олух, так что скоро ваши родители будут здесь и придут на вашу тренировку, чтоб посмотреть, чему вы научились. Намёк понят? Рыбьеног и Астрид кивнули, остальные же застыли от ужаса. — Один, нам надо убрать ВЕСЬ дом, — простонала горестно Забияка. — Надо? — с надеждой на отрицательный ответ произнёс Задирака. — Может, не надо? Может, не весь? — Мама убьёт нас! И что хуже, папа заберёт мой рыбий жир и твою булаву… — Точняк… Сморкала и Иккинг тоже изменились в лице, правда, по разным причинам. Беззубик обхватил ладонью всю ногу Иккинга и успокаивающе сжал. Плеваке не нужно было вглядываться в лица своих учеников, чтобы понять, что настроение кардинально сменилось и ребятам уже было не до гостей и не до весёлых баек. Он поднялся со стула и потянулся, хрустнув копчиком. — Ну, козлики, по домам, если остались вопросы, обсудим завтра. Беззубик, было приятно познакомится. Надеюсь, мы ещё поговорим. Беззубик задумчиво посмотрел на кузнеца, который запихивал ораву писем во внутренние карманы жилета, и кивнул, улыбнувшись. Плевака вместе с Торстонами и Рыбьеногом протопал к выходу и скрылся за массивной дверью. Иккинг перевёл взгляд на оставшихся Сморкалу и Астрид. Сморкала явно хотел что-то спросить, но каждый раз, открывая рот, он кидал взгляды на беспристрастно попивающую молоко яка Астрид и закрывал его. Иккинг закатил глаза и повернулся к Беззубику. — Как тебе олуховская еда? — Рыба вкусная, но вы портите её вкус какой-то зеленью и сухими цветками. — Это приправы и специи, они, знаешь ли, добавляют вкус. — Может, у вас его просто нет. — Возможно, гостю следует сказать спасибо за вкусную и бесплатную еду. — Возможно, хозяину следует накрывать стол побольше. — «Знают стада, что срок наступил покинуть им пастбища; а кто неумен, меры не знает, живот набивая». Беззубик моргнул. — Это всё чудесно. Сказочно, бесподобно. Только этому бедному невежде далеко до уровня принца, так не могли бы Его Высочество изъясняться на крестьянском языке? Иккинг фыркнул и сложил их пустые тарелки одна на другую. — Всему своя мера, придурок. Достаточно понятно? Беззубик глубокомысленно кивнул, хотя широкая улыбка портила (нет) вид. — Я чувствую, как преисполнился, мой принц. Я бы пал ниц, но принцу нужно знать меру, всё-таки я здесь гость. — Ага. Пойдём, покажу тебе, где творится волшебство. — Иккинг встал из-за стола и кивнул на прощанье Сморкале и Астрид, которые молча наблюдали за их разговором. — Э, пока, ребят. Иккинг и Беззубик оставили тарелки и вилки у окошка для принятия грязной посуды, и Иккинг быстро показал ему длиннющую кухню с высокими потолками, даже провёл к холодильной камере, где всё ещё хранился лёд, пока ответственные за чистоту кухни викинги не прогнали их. Они со смехом выскочили из Большого зала и направились к дому. Давно стемнело, луна, не обременённая облаками и тучами, ярко освещала их путь. Сторожевые зажигали уличные факелы, тух свет в домах, где-то блеяли козы. — Скоро папа вернётся домой, — заговорил Иккинг. — Да, — вторил Беззубик. — Можно, я и с ним познакомлюсь? Иккинг поднял на него широко раскрытые глаза. — Хочешь познакомится со Стоиком Обширным? Беззубик поёжился. — Мне нравится Плевака, и, раз он с твоим отцом лучшие друзья, они не так уж сильно отличаются. Да? — Да… Да, ты прав. Папа более строгий, но это потому что он вождь. И беспокоится он сильнее, потому что я не подопечный его или племянник, а сын. Ммм… Что ж, если ты хочешь, то дерзай. Но я вас познакомлю, как друга и папу, ладно? — Да, я знаю. Как же ещё? Иккинг кашлянул в кулак и, оглянувшись по сторонам, прошептал: — Ну, ты же мой… моя пара?.. — Разумеется, — твёрдо кивнул Беззубик. Они поднялись на крыльцо. — Я не хочу, чтобы к тебе плохо относились. Или хуже, чем сейчас. — Эй, сегодня все были довольно дружелюбны! — заметил с улыбкой Иккинг и закрыл за ними дверь. — Никто даже не назвал меня Неудачником, или Рыбьей костью, или… — Ну хватит, — сказал Беззубик и притянул его к себе, закутав в кокон из крыльев. — Не называй себя так. Ты Иккинг и никто больше. Иккинг в замешательстве моргнул, но обнял друга в ответ. — Я ещё вообще-то Кровожадный Карасик Хэддок… — Иккинг. — Тре-е-етий. Беззубик просунул одну руку ему под ягодицы и оторвал от земли. — Беззубик, повторяешься… Но Иккинг не договорил. Губы Беззубика, накрывшие его собственные, проглотили все его слова.