Красивый незнакомец однажды викингу явился, язык у него был раздвоен…

Кривоклык схватил охнувших детёнышей и бросил за ближайший валун. Он вытер с лица капли пота, от которого отвык, и принялся выискивать глазами других детёнышей. Ситуация обострилась довольно быстро. Спрыгнув с носа корабля на чёрную обожжённую землю острова, Кривоклык не мог не заметить отсутствие запаха Иккинга. Однако из чрева вулкана, его гнезда, до него доносились сбивчивые сердцебиения обеспокоенной стаи и тяжёлое дыхание королевы. Он не успел передать информацию вожаку викингов — те уже всполошили гнездо яростными криками и брошенными в расщелины топорами и факелами. Драконы, испугавшись, зашевелились и выпорхнули из вулкана точно молния. Викинги растерянно переглядывались, глядя на улетающих драконов, но Кривоклык знал, что драконы испугались вовсе не людей. И вскоре все те, кто сомневался насчёт описания Иккингом Красной Смерти, уверились, что мальчик, возможно, преуменьшал масштабы проблемы. Он услышал, как хрустят кости, как расправляются плечи и скрипят позвонки массивного хвоста. Красная Смерть решила выйти на свет впервые за много десятилетий. В Кривоклыке сработал стайный инстинкт — защитить детёнышей, — и он успел спрятать почти всех человечьих детёнышей за непримечательным булыжником, когда откололся первый кусок скалы. Многовековой вулкан покрылся трещинами и осыпался на глазах, смрад застывшей магмы и драконьих экскрементов обрушился на застывших викингов. Хвост Кривоклыка поджался, а сам он упал на колени и впился ладонями в осквернённою землю. Неразборчивым гулом он слышал возгласы и торопливые шаги викингов, спасающих свои жизни, но яснее всего раздавался голос, который он ненавидел всю взрослую жизнь. Кто-то поднял его с земли одним рывком и закинул на плечи. Сознание возвращалось урывками, и он видел тугую рыжую косу. Огромная лапа Красной Смерти протиснулась в образовавшуюся в вулкане дыру, а голова и туловище снесли конус и южную сторону. Королева драконов предстала пред викингами во всей своей великой и разрушительной красе. Издав рёв, сотрясший землю и потревоживший облака, Красная Смерть направила взор всех шести глаз на вторженцев, представившихся Ей не более, чем муравьишками. Несколько драконов откололись от стаи, кружащей над остатками их гнезда, и полетели прямо — Кривоклык не видел, куда, но надеялся, что те не вернутся.

***

Не то чтобы по прилёту Иккинг ожидал каких-нибудь мирных переговоров или праздника с танцами, но растоптанный словно песочный замок тысячелетний вулкан, разгневанный дракон размером с гору и сотни паникующих викингов всё равно повергли его в ужас. Вид с высоты птичьего — кхм, точнее, драконьего — полёта позволил ему увидеть картину целиком и быстро составить план. — Герда, угомони стаю драконов и убеди помочь викингам, уведите их от королевы, но не к кораблям! Она просто растопчет их. Сарделька, под нами слева я вижу Кривоклыка, Дагура и… Иккинг недоверчиво моргнул и прищурился. — …ребят?! Там мои ровесники, э-э-э, детёныши викингов! Защити Кривоклыка и детёнышей! Барс, Вепрь, видите тех двух больших викингов, которые привлекают внимание королевы? За ней находятся ещё два викинга, такие же большие и громкие. Когда мы с Беззубиком отвлечём её, доставьте этих викингов к остальным. Беззубик, давай! Драконы понеслись выполнять указания Иккинга, а Беззубик спикировал прямо к морде Красной Смерти. Обоняние и слух у неё, похоже, притупились за годы нахождения в вулкане, однако зрение было отличным, и Беззубик с превеликим удовольствием выпустил плазменный залп в один из её шести глаз. Красная Смерть заверещала, как старый голодный коршун, и вперилась в них оставшимися пятью глазами. Из чёрной вмятины, оставшейся от шестого глаза, валил дым и какая-то вязкая прозрачная жидкость вперемешку с кровью. Иккинг с облегчением заметил, как Барс и Верпь подхватили ошарашенных Берту и Могадона. Его драконьи уши уловили надрывное «Иккинг!», исходившее от заметившего его отца. Иккинг не дал Красной Смерти времени повернуться к источнику крика. Он направил Беззубика в сторону. Второй и третий залпы пришлись на колышущееся дряблое брюхо и закоченевшие дряхлые крылья. С утробным стоном дракониха завалилась на бок. Иккинг издал издевательский вопль, напоминающий детское улюлюканье, и помахал рукой. Не столько отвлекая, сколько зазывая. К ним, в небо. За ними наблюдали не только викинги, но и стая драконов, потому такое открытое, оскорбительное проявление неуважения Красная Смерть просто не могла проигнорировать. Она забыла про жалких людишек, путающихся под её лапами, и медленно расправила несоразмерные ни с чем крылья. Они раскрылись скрипуче, с громким хрустом, с каким трескаются панцири крабов в зубах. Задействовались спинные мышцы, спящие сотни лет. Из-за сгустившихся туч Иккинг не видел громоздкую тушу Красной Смерти, но слышал оглушительный хлопок крыльев, за которым последовал стон земли. Он наклонился к Беззубику: — Отлично, она полетела за нами. Сейчас надо увести её куда-нибудь, а там… разобраться. Как именно они разберутся со стотонной драконихой Иккинг пока не представлял, и рычащий вой за спиной, к сожалению, не ускорил его мыслей. Он крепче сжал ручку седла побелевшими пальцами и лёг пластом. Совсем рядом громко щёлкнули челюсти, вынудив Беззубика развернуться. Иккинг выругался: что-то хрустнуло в плече при резком движении. Из-за густых облаков и образовавшегося в глотке Красной Смерти газа Иккинг снова потерял дракониху из виду, хотя, казалось бы, тяжело не заметить кого-то такого размера… Иккинг потянул ручку седла на себя, безмолвно сообщая Беззубику: вверх! Спустя некоторое время они оказались в надоблачном пространстве. Здесь Иккингу приходилось делать усилия, чтобы дышать, но наконец он мог видеть что-то ещё, кроме своих рук и головы Беззубика. Красной Смерти не понадобится много времени на их обнаружение. Он слышал её раздражённое ворчание, похожее на несварение желудка, отсюда. Нужно воспользоваться этой небольшой передышкой, чтобы подумать. Пока Беззубик скользил над облаками и внимательно всматривался в мелькавшие тени, Иккинг лихорадочно подбирал варианты дальнейших действий. Не замечая, что делает, он нервно грыз ноготь. И лишь когда языка коснулся металлический вкус крови, а Беззубик беспокойно заурчал, он вдруг вспомнил слова Плеваки: Сбитый дракон — мёртвый дракон. Он отвёл руку от губ и усмехнулся. — Я понял! Беззубик вздрогнул и отлетел назад, но не от слов Иккинга. Прямо перед ними, преградив путь и разогнав облака, появилась гигантская голова Красной Смерти. Её тело не успело выплыть из-за облаков, как она уже раскрыла клыкастую пасть и сделала глубокий вдох. Съехавший на бок Беззубика Иккинг увидел, как внутри глотки драконихи собирается зелёный газ. — Вниз! Беззубик нырнул. Над ними пронеслась волна огня, опалившая жаром спину Иккинга. Он забрался обратно на спину дракона, но с нового ракурса ему открылся замечательный вид на крылья Красной Смерти. Наверняка после стольких лет бездействия они стали слабы и чувствительны. — Беззубик, в крылья! Беззубик быстро понял замысел Иккинга, и в следующий миг небо озарила синяя вспышка. Красная Смерть зарычала — истошно и длинно. Беззубик дугой обогнул дёрнувшеюся дракониху и выстрелил во второе крыло. Крылья всё ещё удерживали её громадное тело, но с неимоверным трудом. Ещё один-два залпа — и конец её непродолжительному пребыванию в небе. Вот только хватит ли сил у Беззубика? Точное число залпов Ночных Фурий неизвестно, есть только предположение. Если их шесть, то остался лишь один. Беззубик как раз пролетал под брюхом, прямо к корню правого крыла, когда Иккинг наклонился и спросил: — Сможешь сделать ещё парочку? Беззубик утвердительно рыкнул и испустил плазменный залп. Наконец одно из крыльев перестало двигаться, и дракониха боком провалилась обратно в облака. Но она не сдалась. Из её пасти выскользнула струя пламени, точно лава из жерла вулкана. Она вертела головой из стороны в сторону, пока Иккингу и Беззубику не пришлось последовать за ней и держаться за спиной. Падая, Красная Смерть вертела головой, уцелевшее крыло крутило её тело по спирали, и им всё труднее было спастись от её огня. Наконец она прекратила извергать огонь, чтобы вдохнуть. Иккинг дёрнул седло в сторону, намереваясь броситься прочь, но Беззубик неожиданно устремился вниз к её морде. — Что ты делаешь?! Иккинг было подумал, что Беззубик вновь поддался гипнозу, но взгляд дракона был чистым и решительным. Что же он задумал? Беззубик перевернулся в воздухе, чтобы падать спиной вперёд, отчего Иккинг намертво прижался к нему. Красная Смерть, конечно, заметила чёрного дракона прямо перед своей мордой, но не могла ускориться, чтобы сомкнуть вокруг них челюсти. Дракониха гневно зарычала и раскрыла перед ними пасть. Иккинг снова увидел густой зелёный газ и даже железы, откуда, видимо, будет выделяться что-то, что в совокупности с газом породит огонь. Дышать стало совсем тяжко, Иккинг делал мучительно маленькие глотки прогорклого воздуха, казавшегося мёртвым. Наконец, когда казалось, что пламя вот-вот поглотит их, Беззубик выпустил седьмой, решающий, плазменный залп. Синий огонь с готовностью поглотился Красной Смертью. Красная Смерть поперхнулась и словно загорелась изнутри. Крылья — уцелевшее и подбитое — оросились пламенем, в горле что-то лопнуло, и из уголков рта повалил чёрный дым. Беззубик извернулся и раскрыл крылья. Показалась земля, беспокойное море и ошарашенные взгляды викингов и драконов. Беззубик увернулся от раскрытой пасти и полетел вверх, где ядовитый дым и лапы драконихи их не достанут. Иккинг было выдохнул с облегчением, но тут что-то твёрдое, похожее на булыжник, ударило его с боку. Боль в ноге ослепила всего на мгновенье, но его хватило, чтобы руки и ноги отцепились от седла, а он понёсся вниз. Он попал прямо в гущу чёрного вонючего дыма. Боль в ноге и плече и недостаток воздуха вскоре сделали своё дело, и Иккинг погрузился в небытие.

***

Иккинг медленно открыл глаза и поморщился от солнечного света, пробравшегося сквозь щели закрытого окна. Он поднял руку, поморщившись от ноющей боли в плечевом суставе, и потёр глаза. Рука была сухой и саднила от новых мозолей. Последние воспоминания вдруг нахлынули на него. Иккинг подорвался с кровати и упал на пол, запутавшись в одеяле и крыльях. Он вскрикнул и схватился за ногу. До него донёсся звон упавшей железной кастрюли и столовых приборов. Из кухни выбежал взволнованный Беззубик и уставился на него. Иккинг тоже вытаращил глаза, не в силах отвести взгляд от человеческого облика Беззубика, по которому очень скучал. Он был одет в одну из туник с вырезами на спине и Иккинговы штаны и выглядел как всегда великолепно, но растрёпано. Косы, что заплёл Иккинг, канула в лету. Его длинные взлохмаченные кудри падали на плечи и спускались за спину, а лицо… всегда ли оно был таким бледным? Беззубик очнулся первым и бросился к нему. — Беззубик, что… где… драконы… Беззубик бережно поднял его и посадил обратно на кровать. Иккинг наконец догадался оглядеть место, где проснулся, и не без удивления обнаружил, что они находятся в его собственном доме на Олухе. Его кровать спустили на первый этаж, отодвинули к стене тумбы, кресло и стол со стульями и поставили недалеко от очага. Странно, что его не оставили у Готти. Пока Иккинг осматривал гостиную и переставленную мебель, Беззубик распутал одеяло и проверил, не сдвинулась ли шина на ноге. «А, вот оно что…» Иккинг прикоснулся к бересте и пропитанной смолой коже, что опоясывали его сломанную ногу чуть выше щиколотки. Картину завершали лоскуты сухожилий, которыми обмотали шину. — Могло быть и хуже, — сказал Иккинг хриплым голосом, чтобы приободрить хмурого Беззубика. Тот вдруг слез с кровати на пол и, сидя на коленях, обнял Иккинга за пояс. Иккинг погладил того по спутавшимся волосам, задержавшись на опущенном драконьем ухе. — Ого, ой-ёй… Ну, чего ты, всё же нормально. Или кто-то?.. Беззубик поднял на него усталые глаза. — Только она. Иккинг с облегчением выдохнул. — Напугал! Что за скорбная мина тогда? Иккинг пытался заставить Беззубика улыбнуться или отшутиться, но тот лишь вновь уткнулся ему в живот. Иккинг непонимающе продолжал перебирать его волосы, пока не заметил кувшин с водой на полу за подушкой. Он утолил жажду несколькими глотками и сразу почувствовал себя лучше. За окном радостно пели птицы, работяги рубили дрова, блеяли овцы и смеялись викинги. А может, не только викинги? — Беззубик. Беззубик? Иккинг потряс того за плечи. — Мм? — Выглядишь очень… не очень. Ты что, не спал совсем? Сколько я тут лежу? Где папа? Ребята? Где все драконы? Что случилось, когда мы?.. — Мм… Беззубик неохотно отодвинулся, но оставил руки на коленях Иккинга. Иккинг взял его руку в свою и переплёл пальцы. — После… нашего падения много чего случилось. Мы столкнулись с её хвостом, ты повредил ногу и выпал из седла. Я поймал тебя у самой земли и тоже ненадолго потерял сознание. Меня нашёл твой отец и Плевака. Они отнесли тебя на корабль и привязали к твоей ноге какую-то доску. Викинги распределились по кораблям, а хеммелиги поднялись в небо, но я оставался рядом с тобой, не мог уйти. Твоего отца это, вроде как, раздражало, но он был благодарен за твоё спасение и позволил остаться. — Ночная Фурия на корабле может немного напрячь, да, — усмехнулся Иккинг. — Да, поначалу меня сторонились. Только Кривоклык приходил поговорить и заодно проведать тебя. Но потом, где-то за час до приплытия на Олух, настороженность резко спала. — Да? Беззубик кивнул. — Плевака подошёл ко мне и поблагодарил. Я решил, что это за то, что уберёг тебя при падении, но потом он упомянул твоё, э-э-э… превращение? День, когда я оставил тебя у вашей старейшины. Он сказал спасибо за то, что я доставил тебя туда. — А, так викинги теперь знают, что ты тот самый Беззубик? Давно пора. — Как я понял со слов Плеваки, а потом и Кривоклыка, Астрид догадалась, кто я, и рассказала ему и твоему отцу. А её друзья остальным. И вот в глазах викингов из Порождения Молнии и Самой Смерти я превратился в хандрящего подростка. Иккинг засмеялся. — Подходит. Кто этот меланхоличный парень, — большим и указательным пальцами Иккинг сжал чужой нос и повёл из стороны в сторону, — и куда делась моя глупая рептилия? — Не глупая, — гнусаво сказал Беззубик и наконец улыбнулся. Довольный, Иккинг отпустил его нос. — Итак, меня доставили в деревню и подлатали. Хеммелиги прилетели сюда? — Да. Наше гнездо полностью разрушено, а всякая живность давно вымерла. Некоторые после прибытия приняли человечий облик, как я, и решили примкнуть к племени. Плевака и твои товарищи организовали несколько занятий, чтобы научить их читать, писать, готовить и другим человеческим вещам. Другие решили переждать зиму и отправиться на поиски новой стаи. — Организовали занятия, ух ты… Это сколько же я проспал? — Пять дней. — Пять?! — Да. Ваша старейшина сказала, что ты надышался дыма и газа и отравился. Если бы не превращение, ты бы умер. Иккинг сглотнул. — Я пролежал в коме пять дней. Опять. Теперь отец точно не выпустит меня из дома. — Иккинг снова оглядел пустую гостиную. — Так, а где, собственно, отец? А, и другие племена, Дагур и Хедер, Бандюг, Ками… Что с ними? Беззубик задумался. — Я ещё не запомнил всех имён, но много племён уже отплыли домой. Остались только Остолопы и племя, состоящее из женщин. А ещё Дагур и Хедер. — Да-а, мне кажется, это был последний раз, когда торговцы приезжали к нам. А что с отцом? Беззубик пожал плечами. — У него много дел после такого пополнения племени. — Ты с ним разговаривал? Вы поладили? Беззубик внезапно стих и напрягся. — Беззубик? — Ну, мы познакомились. Он впервые увидел меня таким, как сейчас в смысле, когда вернулся домой с какого-то собрания. Я сидел у твоей кровати. Он поднял топор и хотел бросить в меня. — Что?! — Плевака его остановил и представил нас. Так твой отец узнал, что эти два месяца ты не тренировался, а… якш… якишался?.. с Ночной Фурией. — О Один… Это папа так сказал? Что я «якшался» с тобой? Беззубик кивнул. — Я ему не нравлюсь. — С чего ты взял? Из-за этого слова? Он поначалу может быть грубым, дай ему время. - Нет, дело не в словах. Когда мы познакомились, он разрешил остаться в твоей комнате. Но потом Плевака отвёл его на разговор, и после него твоей отец выгнал меня и грозился отрубить хвост… Иккинг сжал его руку. Была только одна вещь, которую Плевака мог рассказать отцу и получить такую реакцию. — Беззубик. Иккинг положил другую руку ему на щёку и наклонился, пока их лбы не соприкоснулись. — Беззубик. Кажется, мы уже обсуждали, что будем делать, если меня выгонят из племени. — Но отец вряд ли выгонит тебя, только меня… — Куда ты — туда и я. Никто и ничто не встанет между нами. Хорошо? Ты мой лучший друг, моя пара. Какие бы сложные слова или острые предметы не использовал мой отец, это не отвернёт меня от тебя. Я же обещал. Плечи Беззубика, которые были напряжены столько дней, наконец расслабились. Он потёрся носом о нос Иккинга. — Где ты спал все эти дни? — В овраге. — И ты ходил оттуда сюда и обратно каждый день… — Как и ты. Иккинг хмыкнул и отстранился. — Вставай-ка, нечего на коленях на полу сидеть. Как слуга какой-то. — Да, мой принц. Иккинг прыснул. — Ну всё, теперь ты снова моя глупая рептилия. Беззубик довольно вильнул хвостом. Затем его уши резко встали торчком и он уставился на дверь. — Отец идёт? — тихо спросил Иккинг. — Нет, твои товарищи. — О… Тогда надо выйти поздороваться. Беззубик нахмурился и поджал губы, но без возражений помог ему дойти до двери. Снаружи слышались голоса близнецов и Сморкалы, а также неразборчивый шёпот. Иккинг щёлкнул замком и открыл дверь. Голоса тут же стихли. Подростки разинули рты при виде двух Ночных Фурий, которые морщились от солнца. — Э, привет, ребята, — Иккинг вяло помахал и нервно усмехнулся. — Так что-о-о… не знаете, я всё же сдал экзамен? Ками вскочила со ступеньки, на которой сидела, и подбежала к нему. — Какой, тролль тебя побери, экзамен?! Ты жив! И она бросилась обнимать его, да так крепко, что Беззубику пришлось удержать от падения их обоих. — Ками, он и так поломанный, не порть то, что осталось невредимым. — Спасибо, Астрид, — прохрипел Иккинг. Ками отпустила его, и Иккинг всё-таки смог осмотреть собравшихся. Олуховцев он признал сразу, как и Бандюга, Ками и Хедер, однако у крыльца, прямо на земле, сидели пятеро незнакомцев. Хотя… — Кривоклык? Тебя не узнать! Кривоклык ухмыльнулся. Когда они виделись в последний раз, хеммелиг был в крови и слизи, изнурённый трансформацией. Теперь же он едва ли не светился, словно вот-во загорится, как в своей драконьей форме. Волосы, ранее казавшиеся ржаво-рыжими, оказались скорее золотистыми, под стать глазам. Несколько дней под солнцем в здоровой обстановке вернули его лицу румянец и веснушки, а коже естественный загорелый оттенок. Если это Кривоклык, то эти четверо… Улыбающаяся Хедер подошла и осторожно сжала его здоровое плечо. — Мы так рады, что ты очнулся, Иккинг. Не отрывая взгляда от хеммелигов, Иккинг мог лишь кивнуть. Хедер усмехнулась. — Я обещала Дагуру и Стоику, что сообщу, если ты проснёшься. — А… конечно. — Что ж, не буду спешить. В деревне столько нового. Легко отвлечься на что-нибудь. Она кивнула в сторону. Иккинг проследовал взглядом за жестом и увидел, как Громмель отрыгнул несколько килограмм рыбы к ногам донельзя удивлённого Ведрона. Хедер и ребята засмеялись, глядя на вытянувшееся лицо Иккинга. Хедер напоследок похлопала его по плечу, кивнула Беззубику и неторопливо направилась к главной улице. Иккинг ещё раз осмотрел собравшихся. — Даже не знаю, что сказать. Бандюг захохотал. — Братан, ты бы видел, какие вы там огненные шоу вытворяли с тем большим драконом. Мы думали, вас там поджарили конкретно так, а вы-то потом фьють — и с той страшилой падаете! — А, да, — Иккинг указал на сломанную ногу. — Над приземлением поработать надо только. Бандюг будто только сейчас обратил внимание на перевязанную ногу и, ахнув, вытолкал ойкнувших Сморкалу и Задираку со ступеней. Беззубик помог ему опуститься, затем сел рядом в позе лотоса, обернув хвостом спину и живот Иккинга. Иккинг сосредоточился на одновременно знакомых и незнакомых хемелигах. Герда оказалась старше их, возраста Кривоклыка, с пушистыми пшеничными волосами, заплетёнными в косу, и яркими янтарными глазами. Издалека она могла сойти за сестру Астрид, если бы не крючковатый нос и узкий разрез глаз. Из-за русых косичек и миловидных лиц Барса и Вепря он сначала принял за девочек, заглянувших к нему из любопытства. Но в ходе беседы выяснилось, что они всё-таки мальчики, просто очень молодые. Возможно, чуть старше Густава. Сарделька, или официально Сара, выглядела ровно так, как он представлял. Она была их ровесницей, очень любознательной и трудолюбивой, что сразу расположило к ней Рыбьенога. Её круглое лицо обрамляли каштановые кудряшки, а с пухлых щёк не сходили бутоны румянца. Даже глаза, обыкновенно янтарные, казались светло-карими, такими тёплыми и человеческими. Иккингу было интересно узнать подробнее про занятия, которые проводят для них. Астрид с охотой рассказала: — Когда мы только вернулись, взрослые были заняты лечением раненых и расселением новых членов племени и их пропитанием, такие вопросы как будущая профессия или умение читать казались им второстепенными или третьестепенными. Поэтому мы занялись этим. Пока ведём занятия только посл обеда, но как всё уляжется, думаем открыть полноценную школу. На той же арене, она ведь нам больше не нужна. — Это хорошая идея, — кивнул Иккинг. — Я уже составил план уроков и тесты с контрольными, а также экзаменационные вопросы… — Рыбьеног, завали, — вяло отмахнулся Задирака. — И как успехи у вас всех? Во время разговора Иккинг не заметил никаких подозрительных взглядов или какого-то пренебрежения, из чего сделал вывод, что и Астрид, и отец сохранили в тайне характер их с Беззубиком отношений. Они говорили о всём и ни о чём, казалось, целую вечность, пока не услышали крик Дагура: — ИККИНГ!!! Громогласный оклик привлёк внимание не только того, кому был адресован, но и всей округи. Викинги, неустанно занимавшиеся бытом и работой, обратили внимание на дом вождя и несказанно удивились, увидев на ступенях бодрствующего Иккинга. Они тут же побросали свои дела и направились в его сторону с поздравлениями о выздоровлении и радостными приветствиями. Иккинг отпрянул. — Э… Что это со всеми? — Он ещё спрашивает, — фыркнула Ками. — Ты же наш герой, закончивший войну! Дагур добрался до них и беспардонно закружил Иккинга, подхватив того за подмышки. — Аа, отпусти меня! — Больше никогда! — Дагур, отпусти его, — сказал Кривоклык. — Ну ладно. И Дагур опустил Иккинга обратно на ступени. Иккинг, как и многие, уставились на Кривоклыка. — Научи. Толпа галдящих улыбающихся викингов расступилась перед вождями. Похоже, Хедер застала их за каким-то собранием, но недостаточно важным, чтобы проводить его в Большом Зале. Стоик вышел вперёд и обнял сына. — О, Иккинг. Слава Тору, что ты цел и невредим. — Ну, почти, — усмехнулся за его спиной Плевака. — Посмотрела бы я на тебя после встречи один на один с той громадиной, — возразила Берта. — Мальчик не пальцем деланный — я от него даже писка испуганного не слышала. Зато как та тварь визжала! Могадон расхохотался, совсем как сын. — Давайте и следующий Торов четверг у вас проведём! Вы за один день избавили меня и от алкоголизма, и от седых волос. — Правда? — спросил Иккинг. — И как же? — Они просто выпали! Викинги дружно засмеялись и мысленно вернулись в тот день, наперебой сообщая события того дня. Иккинг узнал много полезного. Например, что сразу после взлёта Красной Смерти Барс и Вепрь нашли отца и Плеваку в поднявшемся пыльном облаке и доставили к остальным. Почувствовав рядом какое-то напряжение, он перевёл взгляд на отца, но тот смотрел не на него. Глаза отца затуманила холодная ярость, а глаза неотрывно следили за притихшим Беззубиком. Что ж. Иккинг надеялся, что сможет отложить этот разговор, но совсем забыл, как госпожа удача любит потешаться над ним.