Жизнь между строк. Зарисовки

      Афтерпати показа Calvin Klein в Нью-Йорке в самом разгаре. Но Чон Чонгук — главная звезда этого вечера — прощается с коллегами по модельному бизнесу, со всемирно известными амбассадорами и гостями, вежливо кланяется репортёрам разных изданий со всего света, машет приветственно терпеливо ожидавшим его на улице долгие часы фанатам. Он сбегает раньше времени, успев, однако, оказать вежливое присутствие.              Он вообще одновременно и любит находиться во всей этой несущейся на молниеносной скорости вперёд движухе, и немного стесняется, думая, что его влияние в индустрии всё-таки чрезмерно раздуто из-за волны Халлю, которая уже который год правит в мире.       Он покидает мероприятие рано, под предлогом запланированного на завтра расписания. Да и тусоваться в кругу не особо знакомых людей ему не совсем комфортно. Английский язык, хоть и подтянутый до приличного уровня, не сравнится с владением носителей. А тёмный плащ вдобавок давит на плечи и сковывает движения привыкшего к оверсайзу молодого человека. Но это лишь отговорки, а основная причина такой поспешности кроется совершенно в другом.       "А что, если…?" — его голову осеняет интересная мысль, которая сбивает дыхание и отзывается едва ощутимой осторожной щекоткой в низу живота.       Так он и поступает. Благодарит менеджеров за усердную работу этим вечером, прощается с ними до утра, согласно кивая на озвучиваемый план и расписание на следующий день, заходит в свой просторный номер и выдыхает с облегчением.       Чонгук наконец-то спокойно достаёт из кармана плаща свой телефон и снимает блокировку уверенным движением пальца. Пару часов назад он смог лишь краем глаза зацепиться за прилетевшее сообщение. Но даже эти несколько слов на заблокированном экране породили в нём молниеносную волну бросить всё и лететь в отель.       «Я тут, соседний номер с тобой, 202».       Лаконично и чётко. Неожиданно и ожидаемо одновременно.       Дрожь предвкушения разливается по телу. Брендовые шмотки летят на аккуратно застеленную кровать, оставляя владельца в одних лишь боксерах, привычного чёрного цвета с белой кромкой и узнаваемыми буквами.       Он следует уверенным шагом в ванную комнату, пару секунд ловит своё отражение в зеркале и стягивает с себя последний элемент гардероба, отбрасывая его на кафельный пол.       Прохладные струи воды холодят разгорячённое тело, приятный аромат геля для душа заполняет ноздри, даря ощущение спокойствия и лёгкости после сложного, насыщенного событиями и чрезмерным вниманием со всех сторон дня. Струйки стекают по отросшим прядям волос, ласкают напряжённые мышцы, но они не в силах усмирить поток хаотичных мыслей, беспокойно роящихся в его голове.       Гигиенические процедуры длятся недолго, подгоняемые фантазиями и предвкушением. В отражении запотевшего зеркала Чонгук видит свои алеющие кончики ушей, пылающие жаром щёки и вздымающуюся в такт ускоренному дыханию грудную клетку. Мягкое махровое полотенце, накинутое на спину, моментально впитывает влагу, оставляя кожу приятно гладкой, но всё ещё пылающей от внутренних ощущений. Чонгук проводит по волосам руками, взъерошивая их ещё сильнее, придавая какой-то небрежной элегантности.       Выходя из ванной комнаты, он оказывается в просторном номере. Тишина кажется оглушительной после шума вечеринки и его собственных мыслей. Он проходит несколько шагов к центру комнаты, словно пытаясь собраться, осмыслить, что сейчас произойдёт. Воздух здесь, немного прохладный, поддерживаемый климат-системой, контрастирует с теплом, исходящим от его разморённого горячим душем тела.       Чонгук останавливается. Его взгляд скользит по застеленной кровати, по разбросанным вещам. Он видит свой плащ, брошенный неподалеку. Внезапно, словно принимая какое-то внутреннее решение, он подходит к нему, поднимает. Плотная ткань ложится на плечи, но теперь она не давит, не сковывает. Наоборот, она становится частью его образа, немного скрывая, но в то же время намекая. Служит не для того, чтобы спрятаться, а скорее чтобы подчеркнуть этот момент перехода — из публичного человека в личный, из мира шоу в мир чего-то сокровенного. Он запахивает его полностью, плотно перетягивая ремнём, но при этом намеренно оставляя приоткрытой линию шеи и ключиц, словно приглашая.       Тихий щелчок закрывающегося замка. Поворот головы слева направо. Абсолютно пустой коридор. Четыре почти беззвучных шага по мягкому ворсу ковра. И вот он — лёгкий тройной перестук костяшками пальцев по двери соседнего номера. Эта комбинация, которую они оба не спутают ни с чем. Этот звук, с одной стороны, такой привычный и родной, а с другой — заставляющий каждый раз сердце в груди замирать. Воздух вокруг становится плотнее, словно сгущается от его собственного волнения. Он слышит шорох за дверью сквозь гулкое биение своего сердца в ушах. Руки нетерпеливо теребят концы пояса плаща. Глубокий вдох... Дверь перед носом распахивается... И Чонгук, под удивлённый, чуть прищуренный взгляд родных глаз цвета горького шоколада, медленно делает шаг внутрь комнаты. Длинные пальцы перехватывают кончики пояса...       — Тебе очень идёт этот плащ...