Солнце Облачных Глубин

После первых довольно суматошных дней ученики наконец вызубрили расписание занятий и перестали бестолково метаться словно цыплята с отрубленными головами между ланьши (20), тренировочными полями, столовой и жилыми корпусами. Согласно строгим правилам Гусу юноши-заклинатели не могли пересечься с обучающимися одновременно с ними девами ни при каких условиях, кроме как в дни торжественного приветствия и прощания. Немногочисленные попытки нарушить этот запрет мгновенно пресекались бдительной стражей, и после нескольких десятков ударов ферулами (21) по пяткам и спинам с еще по-детски торчащими лопатками мальчишки зареклись повторять неудачный опыт. Сложности возникли с другой стороны. Назначенный главой Ордена блюсти порядок в одном из мужских корпусов – поставили лису надзирать над курятником, - Вэй Усянь сначала старательно закрывал глаза на протаскиваемые в Облачные Глубины алкоголь и непристойные книжонки – юнцы во все времена одинаковы. Но один случай потребовал от него проявить и хитрость, и строгость. Воспоминания о том вечере еще долго заставляли провинившихся парней нервно икать, а Вэй Ина удовлетворенно посмеиваться. Пятерка учеников только покончила с последним прихваченным из дома вином – с десяток опустошенных сосудов валялись на циновках рядом, - и собиралась приступить к тайком пронесенному с соблюдением всех мер предосторожности самому дешевому алкоголю из клейкого риса. Владельцам всех ресторанов, питейных лавок и гостевых домов в округе было строго-настрого запрещено продавать спиртное навынос гусуланьским адептам. Раздобыть оный можно было только в крошечных деревеньках за смешные деньги. Да, плохо очищенный и дурно пахнущий, но по неокрепшим мозгам давал очень сильно, за что и ценился молодежью, еще не обладавшей утонченными вкусами. Итак, по мере того, как алкоголь иссякал, голоса в комнатке становились все громче, а шуточки развязней. Разгоряченный выпивкой парнишка из Пристани Лотоса окинул четверку приятелей заговорщическим взглядом. - А вы слышали, что в Гусу мужикам можно жениться друг на друге? – от собственной смелости и щекотливости поднятой темы он даже запунцовел. Обсуждать девичьи прелести по кругу было уже скучновато. Тем более знания эти благодаря принятому в их Орденах строгому воспитанию носили исключительно умозрительный характер. Вылетев же за пределы родных гнезд, желторотые птенчики стеснялись посещать заведения с непристойными женщинами, да и свободного времени из-за нагрузки не было совсем. Оставались книжки с картинками и ночные шалости, если уж совсем становилось невмоготу. Завладев полным вниманием полупьяной аудитории, Цзян Минхэ залихватски глотнул местной бормотухи. С непривычки его глаза сошлись на переносице, и выпитое едва не выплеснулось прямо в лица окружающих. - Ух, забористая штука, - со знанием дела крякнул Минхэ. Парни заерзали в нетерпении. Сосуд пошел по рукам. Когда же все по очереди приложились к спиртному, то снова воззрились на своего лидера, ожидая продолжения. - Не слышали. Как можно, Гусу Лань и обрезанные рукава? Быть такого не может. Самый маленький парнишка из Цинхэ кивнул, подтверждая: - Я понял, о чем ты, но взрослые при нас стараются про это не говорить, а мы слишком незрелы, чтобы судить. Давай лучше о девушках. Остальные протестующе замахали на него руками: - Минхэ, продолжай. Интересно же. Едва тот открыл рот, чтобы прилюдно изобличить скрывающийся под маской благочестия порок, как раздался негромкий и несколько вальяжный голос: - Не хотите ли спросить об этом меня? Зачем судачить за спиной. Для начала, в Гусу запрещено о людях говорить в таком тоне и без их присутствия. Вэй Усянь отлепился от дверного косяка, где стоял уже достаточно давно, и шагнул в комнату. Отшвырнув ногой пустые бутылки, он опустился на циновку, грациозно откинув полы своего черного ханьфу. Взяв недопитый сосуд, втянул тонким носом аромат и поморщился: - Дурновкусие. Учить вас еще и учить. Распустили вас ваши главы, однозначно. Сощурив глаза, Вэй Ин быстро определил клановую принадлежность каждого, благо висевшие на поясах амулеты позволяли сделать это безошибочно, и продолжил многообещающе: - Четверым из вас грозит, как было обещано, порка и отрывание ушей. У пятого, - он подмигнул адепту из Ордена своего лучшего друга, - есть шанс обойтись или ушами, или поркой, тут уж как настроение у Хуайсан-сюна (22) будет. Лица адептов сначала побелели, потом позеленели, и наконец, изобразив полные смущения физиономии, они опустили ладони на пол и прижались к ним лбами. Старший мужчина помолчал, нисколько не веря в искренность сожалений. Кто лучше всего поймет грешника, как не раскаявшийся отступник. Но ранний холод пагубен для зеленых ростков. Вздохнув, он сделал жест рукой: - Поднимайтесь и слушайте меня, братцы. На него уставились пять пар глаз с испуганным и одновременно предвкушающим выражением. Даже Минхэ, только что собиравшийся назвать имя Вэй Усяня как презренного обрезанного рукава, невольно затаил дыхание от подавляющей духовной силы, исходящей от не самого высокого и очень миловидного парня, по виду чуть немногим их самих старше. - Прежде всего, я прекрасно понимаю, что на запреты вам плевать. Подумайте лучше о том позоре, какой на вас обрушится, если, поджав хвосты, вы вернетесь по домам раньше времени. Я уж не говорю про реакцию ваших глав. Двое из них были на вашем месте, учениками еще до войны, но выперли только меня, о чем я до сих пор жалею. Мой приемный отец простил меня, так как я заступился за честь сестры. Они же вас не пощадят. Мальчишки переглянулись, ощутив некую общность с этим легендарным человеком. - Давайте договоримся, этого пойла проносите только по бутылке на брата раз в неделю. Когда мы отправимся на первую совместную ночную охоту, то, ежели проявите себя на ней достойно, угощу лучшим гусуланьским вином – «Улыбкой императора». Я помню его вкус еще из прошлой жизни. И ничего более изысканного нет в любом из миров. Идет? Взъерошенные головы лихорадочно кивнули. Кажется, на них не собираются доносить. Надо же, какой благородный господин этот Вэй Усянь. - А теперь о действительно важном. Если бы я не вмешался, то вы заклеймили бы позорным прозвищем самого благородного и достойного человека во всей Поднебесной, - голос мужчины, до того строгий и властный, при последних словах стал мягким и будто улыбающимся. Он продолжил, внимательно посмотрев в лицо каждому. Серые глаза вспыхнули едва сдерживаемой злостью: - Да, я спутник Ханьгуан-цзюня на тропе самосовершенствования, и мы делим ложе, так как совершили все положенные поклоны перед Небесами, табличками родителей в храмах предков и друг другом. Нам нечего стыдиться. Мы верны друг другу во всех наших жизнях. Вас же, как приличных и воспитанных отпрысков благородных семей, не должно интересовать, что и как мы делаем в постели. Вы же не задаете эти вопросы вашим родителям и старшим родичам? Мальчишки испуганно замотали головами, ярко представив, как глубоко бы их прикопали за такое неуместное любопытство. Вэй Ин удовлетворенно отхлебнул из позабытой всеми бутыли, которую так и не выпустил из рук, и снова демонстративно скривился. - Нет, ну как можно такое пить. Я и в юности воротил от подобного нос. Итак, - он снова пристально, как змея, взглянул на ребят, – мы друг друга поняли? - Да, шицзунь (23), - пять спин склонились в земном поклоне. – Благодарим, что одарили своей мудростью глупых учеников. Подтолкнув носком сапога прижатую к полу ладонь Цзян Минхэ, от чего тот поспешно выпрямился, усаживаясь на колени, Вэй Усянь прицокнул языком: - Я буду следить за вами. От страха ученики затряслись, как тростниковые занавески на ветру. Им казалось, что, невзирая на мягкий тон, наставник готов их убить на месте. Сочтя учительский долг выполненным, Вэй Ин сгреб недопитые бутылки в кучу и, прищелкнув пальцами, заставил рассыпаться пылью. Уже почти переступив порог комнаты, он внезапно обернулся: - Кто из вас смог бы ждать невозможного половину своей жизни и надеяться, когда надежды нет? После ухода Старейшины Илина воцарилась кладбищенская тишина. Первым отмер заводила Минхэ: - Вот это да. Если все обрез… - он осекся, вспомнив яростно злой взгляд и обманчиво мягкий голос. – Я его боюсь, парни. Мне никогда в жизни не было так страшно. Лучше б меня побили плетьми, чем еще раз столкнуться с ним разозленным. Шустро орудуя веником, Джингъяо из Цинхэ Не вымел кучку праха за порог и добавил абсолютно трезвым голосом: - Представьте, чему можно у него научиться, если он вот так, одним жестом. А кто его обзовет еще раз – дам в нос. *** В удаленном ланьши, расположенном на самом краю Облачных Глубин, перед словно высохшей на ярком солнце преподавательницей сидели ровными рядами девичьи фигурки. На ученическом столике перед каждой лежали цинь и две флейты: дицзы (24) и сяо. Не получив пока разрешения к ним прикоснуться, девушки зачарованно внимали рассказу немолодой заклинательницы. - Итогом наших занятий должен стать выбор вами типа духовного инструмента. Избранным будет позволено обрести предназначенное именно вам духовное оружие в кладовых Ордена, остальным придется потратить, возможно, не один год на его поиски. Сидевшая у самой двери, Гу Сян прищурилась с гордостью за подругу, ей не терпелось увидеть, как оцепенеют от восторга высокородные ученицы. Вряд ли хоть одна из них была так же одарена, как Минчжу. Справедливости ради надо было отметить, что все остальные девушки, коих набралось тридцать, оказались хорошо воспитанными и вроде как не высокомерными. За прошедшие несколько дней Гу Сян даже не поругалась ни с кем, настолько интересно было и учиться, и общаться. Чуткий слух Гу Сян уловил тихие шаги за спиной. Она обернулась через плечо и замерла в испуге. Верховный Заклинатель. Так близко. Подошедший к двери мужчина улыбнулся и прижал палец к губам. Гу Сян, повинуясь его жесту, послушно отвернулась, но загривок похолодел от неуютного ощущения пристального взгляда, иногда задевавшего ее спину. - Итак, по очереди берете инструменты и играете на каждом любую мелодию. Хоть колыбельную. О духовных силах пока забудьте. Учительница указала своей флейтой на сидевшую в первом ряду представительницу Ланьлин Цзинь. «Да я свистом могу лучше», - хихикнула про себя Гу Сян где-то на середине прослушиваний. Ее не самый искушенный музыкальный вкус, тем не менее, был достаточно развит, чтобы понять: никто из дев даже близко по таланту не мог сравниться с ее соседкой. Когда очередь дошла до Минчжу, сердце Гу Сян так забилось от волнения, словно должно было произойти нечто важное. Судьбоносное. Мужчина за ее спиной, по-прежнему не желающий себя обнаружить, едва слышно вздохнул. Цинь запел под руками девы Юн. Неуловимо быстрые движения девичьих пальцев извлекали чарующую мелодию легкого весеннего дождя. Словно воочию перед мысленным взором Сичэня вставали родные горы в туманной дымке, ажурные листья молодых кленов, упруго пружинящие под ударами капель. Он одобрительно кивнул и шагнул через порог: - Безупречная техника, ученица. Продолжай играть. С этими словами глава Гусу величавой поступью вплыл в класс. Учительница почтительно поприветствовала его первой, на что мужчина ответил уважительным поклоном, едва перестали колыхаться полы его одежд. Жестом остановив юных адепток, уже готовых последовать примеру старшей заклинательницы, он подошел к поющему циню и без единого звука опустился перед Минчжу, ласково улыбаясь. - А теперь добавь духовной силы, только вливай осторожно. Ресницы девушки дрогнули, она закусила пухлую губку, но ослушаться не посмела. Обычно ученикам дозволялось использовать ци во время музыкальных уроков ближе к концу второго месяца обучения. И, как правило, начальные попытки сопровождались порчей циней и флейт, а то и ожогами рук и губ. - Справишься сама? Минчжу ответила ему смущенной полуулыбкой, преобразившей ее в целом непримечательное личико. Сичэнь моргнул, кажется, он встречал кого-то похожего очень давно. Пока он отвлекся на мгновение, цинь тонко завибрировал, сопротивляясь. Верховный Заклинатель осторожными движениями пальцев помог выровнять поток: все-таки незнакомый инструмент требовал особого обращения. Но в целом его вмешательство оказалось минимальным. Минчжу быстро освоилась, и от нее, как от камня, брошенного в воду, пульсируя, стали распространяться волны светлой энергии. Все вокруг заулыбались, не в силах противостоять заложенному в них призыву. Сичэнь также не остался равнодушным, его пальцы невольно повторяли песнь, беззвучно отстукивая и запоминая ритм. Надо же, он, в чьей памяти хранились тысячи разных мелодий, услышал нечто новое. Наконец цинь смолк, и в классе воцарилась абсолютная тишина, не было слышно даже дыхания. Только за пределами ланьши все шло своим чередом: пели птицы, шелестел ветвями ветер, да где-то вдалеке раздавался шум скачущей по камням воды в бурлящем водопаде. Глава Ордена сделал несколько одобрительных хлопков ладонями и поднялся на ноги, прекрасной статуей возвышаясь над девушкой: - Госпожа Цунь, я забираю у вас эту адептку и буду давать ей уроки индивидуально. Благодарю вас, что помогли открыть настоящую жемчужину. Ученицы ошеломленно переглянулись, заметив искреннее удивление на лице своей наставницы. Гу Сян с трудом скрыла радость. Надо же, глава оказался так проницателен, что ее любимая подруженька обязательно, Гу Сян готова была отдать передний зуб, обязательно останется в Гусу и станет прославленной заклинательницей. Цунь Фаолян была уже немолода, но даже за все прожитые ею годы не сталкивалась в Облачных Глубинах с таким вопиющим нарушением приличий. И ведь не возразишь самомУ Цзэу-цзюню. Впрочем, в чистоте его намерений никто и не посмеет сомневаться: рискни кто, она первая измажет такого наглеца нечистотами. Быстро справившись с собой, дама Цунь сомкнула ладони, глубоко кланяясь: - Я немедленно внесу коррективы в список слушательниц моего курса, повелитель. Ученица Юн, вам следует поблагодарить своего наставника за готовность огранить ваши умения. Немного неловко Минчжу вскочила на ноги и поморщилась, пошатнувшись. От долгого сидения ступни затекли и горели, как в огне. Увидев, как девушка начала оседать, Сичэнь машинально подхватил ее под локоть, не давая упасть. Преподавательница отвела взгляд, делая вид, что не заметила очередного попрания основополагающего правила (25). Минчжу замерла, залившись краской до самых ушей. От волнения слова комком застыли в горле, было страшно дышать, не то, что говорить. - Ученица Юн, сильно сожми вторую фалангу мизинца на правой руке. Да, правильно. Теперь сдави шесть раз. Уже не так страшно? Мягкий, благожелательный голос Сичэня и своевременное касание нужной акупунктурной точки помогли девушке справиться с лихорадочно бьющимся сердцем. - Ученица признательна Верховному Заклинателю за оказанную ей честь. И эта недостойная обещает вам дочернюю почтительность и послушание. Мужчина озадаченно моргнул. Еще только этого не хватало.