Эхо чужих шрамов

Календарь Энид, весь обклеенный наклейками с котятами и блестящими сердечками, казался Уэнсдей орудием пытки. Красным маркером блондинка жирно обвела дату в конце недели. Пять дней. Ровно пять дней осталось до полнолуния. Для Невермора это было обычной рутиной : оборотни заранее готовились к ночи в волчьих клетках, школа закупала тонны сырого мяса и успокоительных трав, а учителя становились мягче к оборотням с повышенной раздражительностью. Но для них с Энид это полнолуние превратилось в обратный отсчет. Уэнсдей сидела за столом, скрестив руки на груди. Перед ней лежала раскрытая книга по анатомии оборотней. — Трансформация начинается с деформации суставов. — ровным голосом произнесла Аддамс. — Уэнсдей — Первыми ломаются плюсневые кости ног. Затем фаланги пальцев удлиняются, хрящи разрываются, чтобы уступить место когтям. Позвоночник выгибается под неестественным углом, процесс сопровождается множественными микро-переломами. Энид замерла — Уэнсдей пожалуйста... хватит — Я переживаю это каждое полнолуние. Знаю, насколько это больно. Но теперь ты... ты будешь чувствовать тоже самое. Уэнсдей захлопнула книгу с громким хлопком. — Симпатическая связь не делает различий между случайным порезом и биологической метаморфозой. Твоя нервная система будет транслировать разрушение скелета в мой мозг. Каждую секунду. Каждую сломанную кость. Энид подошла к ней, ее руки дрожали. — Мы найдем способ. Должно же быть какое-то противоядие? Блокаторы боли? Сильные транквилизаторы? Я могу попросить у мамы волчий аконит высшей очистки, он притупляет чувства во время обращения... — И позволить твоему волку разорвать тебя изнутри, пока ты будешь в отключке? — Уэнсдей подняла бровь. — Или мне принять морфий и впасть в кому, когда твой болевой шок ударит по мне в полную силу? Нам нельзя блокировать боль. Придётся научиться ее сдерживать. Точнее... мне. Повисла тяжёлая тишина. С момента их кофейного теста прошло трое суток, и за это время девушки превратились в параноиков. Энид передвигалась по комнате, как по минному полю. Уэнсдей — впервые в жизни — проверяла шнурки на ботинках и оглядывалась по сторонам, прежде чем спуститься по лестнице. Это было унизительно. Это было невыносимо. Аддамс, которая всегда дышала опасностью, теперь чувствовала себя запертой в клетке чужой хрупкости. — Ладно... — Энид натянуто улыбнулась. — Давай хотя бы сегодня не будем думать о пятнице. Сегодня у нас черчение. Ты же не собираешься колоть себя циркулем ради науки? — Я собираюсь выколоть ему глаза этим циркулем, если он еще хоть раз посмотрит на наши одинаковые повязки своим всезнающим взглядом. — мрачно пообещала Уэнсдей, вставая и хватая сумку. В коридорах Невермора царило привычное предлунное оживление. До обращения оставалось всего несколько дней, и это чувствовалось повсюду. Оборотни собирались шумными стаями, вампиры становились ещё более колючими, а горгоны шипели змеями при каждом резком движении. Уэнсдей шла через внутренний дворик и чувствовала чужое беспокойство — липкое, противное, ползущее под лопатками. Это был не её страх. Энид шла в нескольких шагах позади, оживленно обсуждая что-то с Йоко, но Уэнсдей физически ощущала, как ускоряется пульс блондинки. Внезапно из-за угла библиотеки вылетела стайка парней-оборотней. Один из них,крупный парень по имени Джаред, не рассчитал траекторию на мокрой траве и на полном скорости врезался в Энид. — Смотри, куда прёшь, Синклер! — рявкнул он. Энид вскрикнула и полетела на каменный бордюр. Уэнсдей почувствовала удар раньше, чем Энид упала. Резкая, обжигающая боль вспыхнула в правом предплечье. Сумка выскользнула из пальцев. Она схватилась за локоть и тихо, яростно выругалась. Энид лежала на траве, ободрав ладони. — Эй, ты в порядке? — Йоко подбежала к Энид, помогая ей подняться. Но Энид не слушала подругу. Она смотрела только на Уэнсдей. Та стояла с каменным лицом, но пальцы, сжимавшие руку, побелели, а под чёрным рукавом начала проступать кровь. Джаред фыркнул и собрался уходить, но Уэнсдей уже сделала шаг навстречу парню. Она выглядела пугающе спокойной. Именно это выражение лица Энид боялась больше всего. — Уэнсдей, нет! — Энид вскочила и бросилась наперерез. Пожалуйста, не надо! Мне не больно, слышишь? Почти не больно! Аддамс остановилась. Грудь тяжело вздымалась от ярости. Она перевела взгляд с Джареда на Энид, потом на её окровавленные ладони. В ту же секунду её собственные ладони начали гореть и мокнуть. — Ты трус, Джаред, — тихо, но отчётливо произнесла Уэнсдей. Голос был ледяным. — И знаешь, что самое забавное? Через несколько дней ты станешь сильнее физически, но останешься таким же жалким. Некоторые вещи не исправить даже магией. Джаред уже хотел что-то ответить, но слова так и не сорвались с языка. Спокойный взгляд Уэнсдей оказался куда убедительнее любых угроз. Он невольно отступил на шаг, раздраженно сплюнул и быстро скрылся в здании. Позже, уже в комнате, горела одна-единственная свеча. Ее теплый свет ложился на лица девушек, оставляя все остальное в густой тени. Никто не начинал разговор первым. Уэнсдей сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Правый рукав был закатан, открывая длинную ссадину — точную копию той, что Энид получила при падении. Синклер сидела напротив нее с баночкой заживляющей мази и осторожно начала наносить ее на ссадину. — Прости, — прошептала Энид. Ее голос дрогнул. В глазах у неё блестели слёзы. — Это всё из-за меня. Если бы я не была такой неуклюжей... — Прекрати, — спокойно перебила ее Уэнсдей. Она даже не дрогнула, когда прохладная мазь коснулась воспаленной кожи. — Ты не виновата, что этот идиот не умеет ходить. — спокойно сказала Уэнсдей. Но ты больше не можешь позволить себе быть такой беспечной. Теперь цена твоей неосторожности касается нас обеих. Энид закрыла баночку и неожиданно улыбнулась сквозь слёзы. — Знаешь, что самое странное? Когда мазь касается твоей руки... мне становится легче. Боль уходит. Уэнсдей подняла взгляд. Действительно, как только мазь начала действовать на ее коже, боль в руке Энид утихла. Проклятие работало в обе стороны даже с исцелением. Энид несмело накрыла ладонь Уэнсдей своей. На этот раз та не отдёрнула руку. Тёплое, живое тепло медленно растекалось по коже. — Нам нужно пережить эту пятницу, Уэнсдей, — прошептала Энид, глядя ей прямо в глаза. — Если мы пройдем через полнолуние и не сойдем с ума... мы справимся со всем. — Мы выживем, Синклер, — тихо ответила Уэнсдей. — Даже если мне придется привязать тебя к кровати и лично контролировать каждый твой вдох.