Раз - хорек, два - хорек...

Драко Малфой зевнул, глядя в окно, за которым улыбалась огромная желтая луна. Спать хотелось, но еще больше хотелось проветриться. При родителях приходилось держать марку. Папа бы разозлился, узнай он, что его любимый сыночка бегает по ночам хорьком по родному саду, пугая всякую живность и вываливаясь в грязи и земле по самые уши. А уж что скажет мама! А недавно в саду появился пришлый хорь, темной масти, то и дело помечая стены дома со стороны сада. Драко запах его меток выводил из себя, вгоняя в состояние исступления. Хотелось схватить незваного гостя и трепать, пока не ляжет… или лечь самому… В любом случае, гость появлялся уже почти неделю, а ответить ему Драко, увы, ничем не мог, разве что поставить человеческие метки поверх всех хорьих. На следующий день пришелец переметил все, что мог, включая входную дверь. Получив это “сообщение”, Драко злился минут двадцать, потом выждал, пока родители улягутся спать, трансгрессировал к входной двери и с наслаждением переметил. На следующее утро метки обнаружились в запертой оранжерее, на любимых багровых розах Драко, который от такого надругательства впал в состояние, близкое к вульгарному бешенству. Перемечивать цветы он не стал, поскольку месть была близка. В выходные родители гостили у Мальсиберов, поэтому Драко решил рискнуть. Благо ночь была лунной и жажда свободы и благородной мести буквально кипела под кожей. Он вышел в оранжерею, спустившись со стороны черного хода, разделся, сунув тряпки под одну из маминых воздушных клумб, и передернул плечами, позволив трансформации захватить себя. Когда на четвертом курсе школы треклятый Грюм превратил его в хорька, Драко и подумать не мог, что это будет иметь какие-либо последствия, кроме унижения его аристократического достоинства. Однако, вскоре стало ясно, что насильственное превращение запустило некие процессы в тонкой волшебной организации достойного наследника семейства Малфоев. Иначе говоря, Драко превратился в хорька в момент наисильнейшего стресса, когда близнецы Уизли загнали его на третий этаж, в туалет для девочек и попытались превратить в нечто еще более противоестественное, чем хорек. В следующий раз превращение оказалось еще более неожиданным, поскольку он как раз подвергся любовной атаке со стороны Панси Паркинсон и ее лучшей подружки Роксаны Эйвери. Напуганный перспективой изнасилования со стороны двух самых крутых девчонок факультета, Драко очнулся уже на полу и сообразил юркнуть под кровать, а оттуда окольными путями добрался до двери и вышмыгнул из спальни. Не оценить перспективы, которые давал унизительный облик, Драко просто не мог. Как и Люциус, он считал, что цель всегда оправдывает средства, а посему постарался, насколько это было возможно, взять хоречью натуру под контроль. Впервые для собственного удовольствия он прогулялся по замку вечером после того, как сделал вид, что уходит в туалет для мальчиков. Представил себе атакующих Панси и Роксану, и почти мгновенно почувствовал, как сжимается тело, а окружающее пространство, напротив, расширяется. Дальше пошло веселее. Хорьком мотаться по замку было намного проще, чем человеком. К тому же он обнаружил множество потайных ходов в стенах, через которые мог проникать в гостиные и спальни всех факультетов. Разумеется, чаще всего мотался в гриффиндорскую гостиную, в надежде осквернить ботинки Поттера. Правда, от запаха этих треклятых ботинок почему-то пришел в восторг, не говоря уже о том экстазе, в который впал, когда удалось разжиться нестираными носками гриффиндорского недоумка. Драко сам себя не понимал, но стоило ему вдохнуть этот пьянящий резкий запах, как и без того дурную хорью головушку срывало напрочь, и гордый потомок Малфоев с урчанием и повизгиваниями принимался кататься по добыче, с наслаждением вбирая ее аромат. Каникулы принесли новые переживания. Контролировать себя в полнолуние Драко попросту не мог. Как-то раз превратился спонтанно, хорошо, что мама как раз вышла из комнаты. Обратное превращение давалось с неимоверным трудом. Драко даже начал подумывать тайно обратиться к Северусу, но быстро сообразил, что его профессор догадается, кто таскает у него сушеных гусениц из Ботсваны, выписанных в начале года за солидную плату. Потому пришлось выкручиваться самому. А тут еще треклятый Поттер напрочь отказывался выходить из головы. Тем более, что расстались они не сказать чтобы отлично. Луна светила ярко, обливая сиянием каждый кустик, камешек и травинку. Белый хорек с наслаждением оббежал сад, внюхиваясь в метки чужака. Теперь, в хорьем обличье, все внезапно стало намного понятнее. Чужак любопытствовал насчет хозяина местности, выражая искренний интерес и намерение познакомиться. Метка поверх, оставленная человеком-Драко, не несла никакой информации. Но другие метки, оставленные гостем, вопрошали, утверждали, желали, так что у белого хорька чуть ум за разум не зашел от перегруза информации. Оббегав большую часть сада, он устало прилег у небольшого прудика и сунул морду в воду, жадно глотая. Так что не сразу сообразил, что гость стоит за спиной. Крупный хорь темной масти с белыми пятнами на симпатичной морде не проявлял агрессии, напротив, обнюхал потянувшегося к нему белого вполне дружелюбно. Белый хорек осторожно обошел его, с наслаждением вдыхая острый и до ужаса знакомый аромат пришельца. До дрожи притягательный аромат. Темный хорек терпеливо ждал, пока хозяин сада нанюхается вволю, затем осторожно коснулся его лапой, приглашая поиграть. Белый слегка потерся мордой о его морду, позволяя почувствовать свой интерес. Они принялись кружить, подпрыгивая и толкаясь лапами, а потом и носиться друг за другом по пышному цветущему саду, прихватывая зубами в знак глубочайшего интереса. Белый хорек не помнил, кто из них первым прикусил другому загривок, да и оно как-то в общем неважно стало… Уже светало, когда он вернулся домой, слишком уставший и счастливый, чтобы размышлять о чем-то, обернулся в человека и рухнул прямо на кушетке в Малой гостиной. И давненько он не спал так сладко и безмятежно. В этот раз он с трудом дождался ночи. Даже спецом проспал подольше, чтобы потом не тратить время на отдых. Темный гость ждал его у пруда. В зубах у него была зажата жирная полевка. Положив приношение, он немножко попрыгал, выражая радость встречи, а потом умиленно смотрел, как белый хорь поедает полевку, смачно похрустывая тонкими косточками. Отобедав, белый хорек с крайней благосклонностью посмотрел на дарителя и, неожиданно для самого себя, плюхнулся на спину, катаясь по остаткам пиршества. Темный хорек радостно пискнул и забегал вокруг. Белый ничего не мог с собой поделать, полевка была вкусная, а гость был красавчиком… почти как… П-о-т-т-е-р… память услужливо подкинула благостный аромат носков, и белый хорь удовлетворенно заворковал. Темный тут же плюхнулся рядом и нежно укусил за шею… _____________________   Люциус и Нарцисса Малфои вернулись домой рано утром, поскольку у Люциуса были дела в городе. Нарцисса с легким удивлением прислушалась к тишине, царящей в доме, трансгрессировала в коридор на втором этаже и деликатно постучала в дверь спальни сына. Никто не ответил. — Драко! — позвала она, осторожно открывая дверь. Постель была прибрана, сыночки нигде не было. Озадаченная и немного встревоженная Нарцисса трансгрессировала поочередно во все комнаты, но блудный сын отсутствовал и там. — Что случилось? — спросил Люциус, переодеваясь в чистое и придирчиво выбирая мантию. Нарцисса встревоженно сообщила об отсутствии Драко. — Может, вышел в оранжерею? — полюбопытствовал Люциус, надевая любимые запонки с бриллиантовой инкрустацией. Нарцисса поспешно трансгрессировала в оранжерею, а спустя пару мгновений, в сад, потрясенно глядя на открывшуюся пасторальную картину. Люциус, последовавший за ней, открыл было рот и поднял трость, но суровая женушка аккуратно постучала его волшебной палочкой по плечу. — Даже думать не смей, — прошептала она, умиленно глядя на сыночка, сладко спящего в объятиях грязного, перемазанного в глине и травяном соке Поттера, — бедные дети, так и простыть недолго. Люциус, дай свою мантию. Ошалевший Малфой-старший беспрекословно подчинился. Нарцисса взмахнула палочкой и мантия, пролетев небольшое расстояние, мягко укрыла двух парней, сладко посапывающих в корнях старого вяза. Материнское сердце, наконец-то, успокоилось. Значит, все было не зря. И переписка с Поттером от имени неизвестного автора, и зелье Обращения, присланное с наемной совой. Бедный Драко так изнывал от любви, что Нарцисса попросту не могла оставаться в стороне. Особенно, когда поняла, что и Поттеру ее сын небезразличен. Она не могла действовать напрямую, но свести двух влюбленных могла. — Идем, дорогой, — прошептала она с обманчивой нежностью, — я тебе сама выберу мантию. И даже не думай потревожить мальчиков. Люциус покорно кивнул. Уж он-то знал, что с Нарциссой лучше не спорить.