Мир, заключённый в объятиях

Первый день совета в Цзиньлиньтае выдался невыносимо долгим. Бесконечные рассуждения старших заклинателей нагоняли на Вэнь Сюя смертельную скуку, однако теперь, когда после трагической и загадочной кончины отца он занял место главы ордена Вэнь, приходилось соблюдать приличия. От титула Верховного заклинателя Вэнь Сюй отказался без борьбы, уступив его Цзинь Гуаншаню. Он не собирался повторять ошибок отца — хвататься за слишком многое, действовать чересчур открыто и жадно. Нет, Вэнь Сюй предпочитал тонкую игру и намеревался строить планы на десятилетия вперёд. А заодно прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как они осуществятся. Поэтому он и прибыл со своей свитой в Ланьлин: проявить учтивость, укрепить союзы и наконец заявить о себе как о самостоятельном правителе, а не тени собственного отца. К тому же сегодняшний день ещё не закончился. Настоящие дела мира заклинателей решались не на убийственно скучных дневных заседаниях, а на вечерних приёмах и в закрытых салонах. Вэнь Сюй вошёл в отведённые ему покои, предвкушая начало ночи. Некоторые стороны политической игры были куда приятнее остальных. От представшего перед ним зрелища член мгновенно налился тяжестью под одеждой. — Ох, дорогой, — протянул он с притворным сочувствием. — Посмотри на себя. Какой же ты нетерпеливый. Лань Ванцзи — его связанный омега, его добровольный партнёр — лежал именно там, где Вэнь Сюй оставил его несколько часов назад. Обнажённый, с поднятыми над головой и привязанными к изголовью руками — так, как они заранее договорились. Лань Ванцзи сам попросил не развязывать его до возвращения альфы, зная, насколько сильнее от ожидания станет наслаждение. Бледная кожа Лань Ванцзи густо раскраснелась от возбуждения — не только на щеках и груди, но и ниже, там, где жар особенно явственно проступал сквозь обычную фарфоровую белизну. На висках блестели крошечные капли пота, дыхание сбивалось, приподнимая грудь короткими, неровными движениями. Его полные бёдра были широко разведены, открывая Вэнь Сюю всё без остатка. Между ног влажно поблёскивала обильная смазка: она собиралась на чувствительной коже, тянулась прозрачными дорожками по внутренней стороне бёдер и медленно стекала ниже, оставляя на простынях расплывающееся тёмное пятно. Даже не двигаясь, Лань Ванцзи выглядел так, будто всё его тело томилось в ожидании — напряжённое, разгорячённое, слишком чувствительное к малейшему прикосновению. Он и прежде обладал красотой почти неправдоподобной — холодной, строгой, безупречной, словно вырезанной из светлого нефрита. Но теперь, спустя несколько месяцев после начала беременности, эта красота изменилась. В ней появилось что-то мягкое, тёплое и откровенно телесное. Его фигура постепенно лишалась прежней угловатой стройности: линии становились плавнее, бёдра — полнее, живот — заметно округлее. Тело словно расцветало изнутри, раскрывая заложенную в нём омежью плодовитость, и каждая перемена делала его ещё более притягательным. Вэнь Сюй медленно, с нескрываемым восхищением оглядел выпуклость живота, уже достаточно явную, чтобы ткань не смогла бы её скрыть. Кожа там казалась особенно нежной и натянутой, а сама округлость придавала Лань Ванцзи уязвимый и вместе с тем торжественный вид. Его грудь тоже потяжелела и налилась, став заметно мягче и полнее. Прежде плоские, почти незаметные соски теперь припухли, округлились и потемнели, сделавшись настолько чувствительными, что от одного внимательного взгляда Лань Ванцзи, казалось, напрягался ещё сильнее. В этих переменах уже угадывалось обещание скорого молока — ещё один знак того, как глубоко беременность преобразила его тело. Лань Ванцзи сам выбрал эту судьбу, подумал Вэнь Сюй. И носил её с гордостью. — Альфа, — жалобно простонал Лань Ванцзи. — Пожалуйста. Вэнь Сюй улыбнулся, вспомнив, как впервые услышал от него эти слова. Во время первой течки после заключения их брачного союза Лань Ванцзи поначалу держался гордо и сдержанно, даже когда желание стало почти невыносимым. Вэнь Сюй не торопил его. Он терпеливо ждал, пока омега сам признается, чего хочет, и попросит о близости. Даже праведный Второй Нефрит не мог бесконечно спорить с собственной природой. Вэнь Сюй мог бы первым предложить помощь, мог бы воспользоваться тем, что их влечение было очевидным и взаимным. Но ему хотелось услышать просьбу из уст самого Лань Ванцзи — не ради унижения, а ради уверенности, что тот действительно готов. Когда омега наконец попросил его узел, задыхаясь и плача от силы желания, сомнений не осталось. Лань Ванцзи хотел Вэнь Сюя с той же безумной жадностью, с какой Вэнь Сюй хотел его. А стоило ему впервые распробовать узел своего альфы, как оказалось, что одного раза недостаточно. Гордость не могла тягаться с жаждой быть заполненным. С той ночи Лань Ванцзи больше никогда не сомкнул ноги перед своим альфой — если только не желал подразнить его. Обычно Вэнь Сюй удовлетворял любовника несколько раз в день и теперь даже немного ему сочувствовал. С самого отъезда из Безночного города вчера утром Лань Ванцзи не позволяли кончить и не давали принять узел — по его же просьбе. Сегодняшний вечер должен был стать особенным. Омега хотел довести себя до такого состояния, чтобы от стыда и сдержанности не осталось ни следа. Вэнь Сюй не собирался разочаровывать его. Он неторопливо подошёл к кровати, не сводя с Лань Ванцзи взгляда. Тот следил за каждым его движением, тяжело и неровно дыша; в золотистых глазах застыло напряжённое ожидание. Вэнь Сюй остановился рядом, на мгновение позволяя омеге ощутить его близость, а затем обхватил пальцами подбородок и приподнял лицо. Поцелуй вышел долгим, глубоким и откровенно непристойным. Вэнь Сюй сразу раздвинул его губы языком, не оставляя места для робкой нежности, и Лань Ванцзи встретил напор тихим стоном. Его рот послушно раскрылся шире. Он отвечал жадно, насколько позволяли связанные руки, ловил чужой язык своим, сбивчиво дышал между поцелуями и всякий раз тянулся следом, когда Вэнь Сюй ненадолго отстранялся. Их дыхание смешалось, губы быстро стали влажными, и вскоре Лань Ванцзи уже позволял целовать себя так, словно хотел раствориться в этом ощущении целиком. Не прерывая поцелуя, Вэнь Сюй опустил ладонь к его груди. Сначала лишь провёл кончиками пальцев по мягкой, потяжелевшей округлости, медленно обрисовывая её форму. Затем коснулся тонкой золотой цепочки и едва заметно потянул за кольцо, продетое в набухший сосок. Лань Ванцзи резко вдохнул ему в рот. Всё его тело вздрогнуло, а спина выгнулась над постелью. Из-за беременности грудь стала почти болезненно чувствительной: даже лёгкое движение металла отзывалось горячей дрожью, растекавшейся от соска по рёбрам и ниже, к животу. Вэнь Сюй повторил ласку — мягко покачал кольцо из стороны в сторону, наблюдая, как вокруг него сильнее напрягается потемневшая кожа. Лань Ванцзи зашипел сквозь зубы, но не отстранился. Напротив, подался грудью вперёд, насколько позволяли стянутые над головой руки, и тихо, требовательно застонал. Вэнь Сюй наконец отпустил его губы. На нижней губе Лань Ванцзи блестела влага, дыхание срывалось, а грудь часто поднималась под его ладонью. Он наклонился и сначала просто коснулся одного соска губами. Лань Ванцзи замер. Вэнь Сюй не торопился. Провёл по набухшей вершинке самым кончиком языка, очертил медленный круг вокруг золотого кольца, затем ещё один — шире, влажно лаская чувствительную кожу. Сосок быстро затвердел у него под языком. Тогда Вэнь Сюй сомкнул вокруг него губы и осторожно втянул в рот. Лань Ванцзи судорожно выдохнул и запрокинул голову. Вэнь Сюй начал сосать медленно, ровно, чередуя мягкое втягивание с долгими движениями языка. Он то отпускал сосок почти полностью, оставляя его влажным и напряжённым на прохладном воздухе, то снова захватывал глубже, заставляя кольцо тихо касаться зубов. Каждый раз, когда давление становилось сильнее, Лань Ванцзи вздрагивал всем телом и беспомощно тянулся грудью навстречу. Вэнь Сюй придерживал грудь снизу, ощущая её непривычную тяжесть в ладони. Большим пальцем он медленно разминал мягкую плоть, пока рот продолжал работать с соском: язык прижимал чувствительную вершинку к нёбу, скользил по ней, дразнил вокруг прокола. Иногда Вэнь Сюй задерживал сосок между губами и слегка тянул на себя, растягивая мгновение до тех пор, пока из горла Лань Ванцзи не вырывался высокий, дрожащий стон. Тогда он отпускал. Сосок оставался блестящим от слюны, припухшим и ещё более тёмным. Лань Ванцзи тяжело дышал, едва успевая прийти в себя, но Вэнь Сюй уже склонился ко второй груди. Сначала он обвёл языком основание соска, собирая выступившую влагу и намеренно обходя самую чувствительную точку. Лань Ванцзи нетерпеливо пошевелился, пытаясь подставиться точнее, и Вэнь Сюй тихо усмехнулся ему в кожу. Только после этого он взял второй сосок в рот. На этот раз сосание было сильнее. Он глубже втянул набухшую вершинку между губ, несколько раз медленно провёл по ней языком, а затем создал устойчивое, тянущее давление. Влажные звуки казались особенно отчётливыми в тишине комнаты. Лань Ванцзи стонал с каждым движением, и вскоре его голос сделался выше, сорвался на жалобное всхлипывание. Вэнь Сюй чередовал грудь, не позволяя ощущениям ослабнуть. Пока он сосал один сосок, второй перекатывал между большим и указательным пальцами, легко тянул за кольцо, поглаживал влажную вершинку подушечкой пальца. Затем менял их местами: накрывал ртом тот, который только что дразнил рукой, и медленно высасывал из него новую волну дрожи. Лань Ванцзи уже не мог лежать спокойно. Его бёдра беспокойно двигались по простыням, живот напрягался с каждым судорожным вдохом, а грудь сама искала ласкающий рот. Он тихо повторял имя альфы, сбиваясь на стоны, и всякий раз вздрагивал, когда язык проходил прямо по чувствительному проколу. Вэнь Сюй знал это тело слишком хорошо. Знал, как долго удерживать сосок во рту, с какой силой втягивать его, когда провести зубами по самому краю, не причиняя настоящей боли, а когда лишь нежно прижать языком к нёбу. Знал и то, что грудь Лань Ванцзи теперь способна довести его до разрядки почти без других прикосновений. Стоны омеги становились всё громче и тоньше. Дыхание окончательно сбилось, мышцы живота дрожали, а бёдра двигались уже почти бессознательно. Ещё немного — несколько сильных движений губ, долгий нажим языка, резкий рывок за кольцо — и наслаждение захлестнуло бы его целиком. Но сегодня Вэнь Сюй не собирался позволять ему кончить так скоро. Он напоследок глубоко втянул сосок в рот, медленно провёл по нему языком и отпустил с тихим влажным звуком. Затем отстранился, оставляя обе груди раскрасневшимися, блестящими и мучительно чувствительными. Лань Ванцзи жалобно простонал и попытался выгнуться вслед за ним, словно надеялся снова поймать его рот. Вэнь Сюй лишь провёл большим пальцем по мокрому, набухшему соску и с удовлетворением посмотрел, как омега вздрогнул от одного этого лёгкого касания. При должном усердии Лань Ванцзи мог кончить от одной лишь ласки груди. А сегодня это совершенно не входило в планы. Лишённый удовольствия в тот самый миг, когда оно почти достигло предела, Лань Ванцзи жалобно заскулил. Звук вырвался из его горла сам собой — тихий, протяжный, полный беспомощного недовольства. Он выгнулся на постели, словно ещё надеялся вернуть к себе ласкающий рот, но Вэнь Сюй уже отстранился, оставив грудь влажной, раскрасневшейся и мучительно чувствительной. Вэнь Сюй тихо рассмеялся. В этом смехе не было ни спешки, ни сочувствия — лишь довольство человека, прекрасно понимавшего, до какого состояния довёл своего омегу. Он наклонился и поцеловал Лань Ванцзи в грудь, чуть ниже набухшего соска: сначала легко коснулся кожи губами, затем задержался, чувствуя под ними частое биение сердца и мелкую дрожь, пробегавшую по телу. После этого Вэнь Сюй медленно переместился ниже. Он устроился между широко разведённых бёдер, опираясь ладонями о постель по обе стороны от них. Лань Ванцзи сразу напрягся в ожидании. Его ноги дрогнули, пальцы на связанных руках сжались, а дыхание сделалось ещё более неровным. Влажная плоть между бёдер блестела в приглушённом свете; смазка уже покрывала нежную кожу и тонкими дорожками стекала вниз, собираясь на простынях. Вэнь Сюй на мгновение замер, намеренно позволяя омеге почувствовать близость своего дыхания. Тёплый воздух коснулся чувствительной кожи, и Лань Ванцзи вздрогнул, нетерпеливо приподняв бёдра. Только тогда Вэнь Сюй наклонился. Он прижал язык у самого входа и одним медленным, широким движением провёл вверх по всей длине влажной плоти. Язык скользнул по раскрытым складкам, собирая густую смазку, прошёл по чувствительной середине и в самом конце коснулся клитора — коротко, но достаточно точно, чтобы тело Лань Ванцзи отозвалось мгновенно. Омега вскрикнул. Его бёдра резко дёрнулись вверх, едва не оторвавшись от постели, словно он пытался продлить прикосновение собственным движением. Из груди вырвался прерывистый стон, ноги задрожали и раскрылись ещё шире, без слов требуя продолжения. Но Вэнь Сюй не дал ему того, чего он просил. К клитору он больше не прикоснулся. Даже не приблизился к нему, хотя Лань Ванцзи беспокойно двигался, стараясь направить его рот выше. Вэнь Сюй удержал одно бедро ладонью, не позволяя омеге изменить положение, и снова опустил голову — на этот раз сосредоточившись на входе. Сначала он медленно обвёл его кончиком языка. Провёл по краю, ощущая, как чувствительная плоть мелко подрагивает от каждого прикосновения. Затем надавил сильнее, раздвигая напряжённые мышцы, и проник внутрь. Лань Ванцзи задохнулся на вдохе. Вэнь Сюй двигал языком медленно и глубоко, насколько позволяла поза. Он то погружался внутрь, то отступал, оставляя лишь лёгкие прикосновения у самого входа, а затем снова проталкивал язык глубже. Мягкие мышцы невольно сжимались вокруг него, словно старались удержать, не позволить отстраниться. Смазка продолжала сочиться непрерывно. Она была густой, тёплой и сладковатой на вкус, покрывала язык и губы, стекала по подбородку. Вэнь Сюй собирал её неторопливо, с явным наслаждением: проводил языком по влажным складкам, возвращался к входу, снова проникал внутрь, ощущая, как тело Лань Ванцзи всё сильнее отзывается на каждое движение. Омега уже не мог лежать спокойно. Он то приподнимал бёдра, пытаясь встретить язык глубже, то бессильно опускался обратно на смятые простыни. Его дыхание превратилось в череду коротких всхлипов. Связанные руки напрягались над головой, пальцы судорожно цеплялись за крепления, а мышцы живота дрожали от усилия. Вэнь Сюй чувствовал, насколько близко Лань Ванцзи подошёл к разрядке, и потому намеренно не давал ласкам стать ровными. Стоило омеге начать привыкать к определённому ритму, как Вэнь Сюй замедлялся. Когда тело под ним расслаблялось в ожидании более глубокого движения, он отступал, лишь легко касаясь входа кончиком языка. А когда Лань Ванцзи жалобно стонал и пытался последовать за ним бёдрами, снова проникал внутрь — медленно, влажно, мучительно точно. При этом он упорно избегал клитора. Ни случайного прикосновения, ни скользящего движения, которое могло бы подарить Лань Ванцзи необходимую разрядку. Вэнь Сюй держал его на самой грани, позволяя возбуждению нарастать, но всякий раз уводя ощущения в сторону прежде, чем они успевали слиться в единый, неостановимый порыв. Непривычно было не чувствовать в сладком вкусе следов собственного семени. Обычно оно смешивалось с естественной смазкой омеги, придавая ей знакомую солоноватую горечь. Теперь же вкус оставался чистым — густым, тёплым, принадлежавшим одному лишь истомившемуся телу Лань Ванцзи. Через минуту-другую сдержанность окончательно покинула омегу. В уголках его глаз выступили слёзы. Сначала они лишь блестели на ресницах, но вскоре одна скатилась по виску, затем другая. Лань Ванцзи тихо плакал, сбивчиво всхлипывая между стонами. Его голос дрожал, когда он снова и снова звал альфу, просил не останавливаться, умолял наконец дать ему разрядку. — Пожалуйста… — выдыхал он, с трудом складывая слова. — Альфа… пожалуйста… Вэнь Сюй продолжал ещё несколько мгновений, будто не слышал просьб. Он в последний раз медленно проник языком внутрь, задержался там, чувствуя, как мышцы судорожно сжались вокруг него, а затем неторопливо отстранился. Лань Ванцзи замер, не сразу поверив, что ласка действительно прекратилась. Его бёдра ещё раз беспомощно подались вверх, пытаясь вернуть утраченное прикосновение, но встретили лишь прохладный воздух. По раскрасневшимся щекам текли слёзы, грудь тяжело вздымалась, а всё тело мелко дрожало от неутолённого возбуждения. Вэнь Сюй, однако, так и не довёл его до конца, за что удостоился возмущённого взгляда. — Не тревожься, любимый, — успокоил он. — Сегодня твоя ненасытная киска получит всё, чего желает. Обещаю. А теперь пора тебя одеть. Впрочем, слово «одеть» едва ли подходило к тому, как украсили Лань Ванцзи. На него набросили свободный халат из алого шёлка, настолько тонкого и прозрачного, что он почти ничего не скрывал. По бокам ткань была разрезана до самых бёдер. Эта одежда не предназначалась ни для скромности, ни для защиты достоинств владельца. Вместо налобной ленты, когда-то символизировавшей сдержанность, Лань Ванцзи теперь носил тонкую золотую цепочку. В центре лба, там, где прежде располагался узор облаков, покачивалась маленькая подвеска в виде солнца — знак его добровольной связи с орденом Вэнь и выбранной им семьи. Такие же солнечные подвески свисали с золотых колец в сосках. Тонкие цепочки с рубинами изящно ложились на тело, подчёркивая округлости плодовитого омеги. — Прекрасен, — объявил Вэнь Сюй, когда всё было готово. Он нежно поцеловал Лань Ванцзи в лоб, прямо поверх солнечной подвески. — Пойдём. Позволим главам орденов и заклинателям полюбоваться моим прекрасным омегой. Лань Ванцзи задрожал от пробежавшего по телу желания. По внутренней стороне бёдер потекла новая порция смазки. Прежде он уже не раз становился центром подобных развлечений при дворе Вэнь Сюя. После того как отцовство ребёнка было подтверждено, они вдвоём начали приглашать избранных учеников и придворных разделить их постель. Каждого гостя Лань Ванцзи одобрял заранее и в любой момент мог остановить происходящее условным словом или жестом. Пока пользоваться ими не приходилось. Эти вечера оставались в памяти туманом головокружительного наслаждения, после которого тело ещё несколько дней сладко ныло. Сейчас киска Лань Ванцзи пульсировала от потребности. После двух суток без оргазма он был натянут как струна, и обещание наконец быть заполненным — снова и снова — казалось благословенным избавлением. Вэнь Сюй вышел из комнаты, а Лань Ванцзи последовал за ним на шаг позади, как и подобало связанному омеге во время их публичной игры. Лань Ванцзи помнил войну, ненависть, боль и собственное упрямство. Но всё это осталось в прошлом. Теперь он принадлежал Вэнь Сюю — потому что сам так решил. Он с гордостью подчинялся своему альфе, носил его детей, а тот в ответ защищал его, заботился о нём и уважал установленные между ними границы. Год назад, в разгар войны, Лань Ванцзи не мог бы представить для себя подобную жизнь. Полгода назад, когда после смерти Вэнь Жоханя начались тяжёлые мирные переговоры, он согласился на политический союз ради благополучия клана. Однако решение вступить в брак с Вэнь Сюем принял сам. Вэнь Сюй был готов позволить ордену Лань восстановиться, но опасался, что после возвращения былой силы его представители захотят отомстить за нападение на Облачные Глубины, совершённое по приказу его отца. Для прочного мира требовалась связь, которую обе стороны сочли бы достаточно значимой. Лань Ванцзи сам предложил стать этой связью. Кто ещё среди омег ордена Лань мог сравниться с ним происхождением, красотой и уважением главы клана? Союз с наследником Вэнь становился гарантией того, что мирный договор будет соблюдаться обеими сторонами. Подчиниться новому укладу оказалось непросто. Во время первой течки в Безночном городе Лань Ванцзи долго боролся с собой — не с Вэнь Сюем, а с собственным страхом потерять привычный контроль. В конце концов тело потребовало, чтобы он доверился выбранному альфе: обнажил шею, развёл ноги и позволил тому войти. Перед брачным укусом Вэнь Сюй ещё раз спросил его согласия. Лань Ванцзи ответил ясно и без колебаний. Связь замкнулась в тот миг, когда зубы Вэнь Сюя сомкнулись на пахучей железе, а узел впервые растянул Лань Ванцзи именно так, как тот мечтал. От захлестнувших его ощущений омега кончил настолько сильно, что на несколько мгновений потерял сознание. Очнувшись, он обнаружил, что лежит прижатый к груди своего альфы и плачет. Вэнь Сюй то слизывал слёзы с его щёк, то успокаивающе проводил языком по брачному укусу, шептал бессвязные ласковые слова и гладил Лань Ванцзи по волосам. Омега мог отвергнуть брачную связь даже после укуса. Однако Лань Ванцзи не видел в этом смысла: он сам выбрал Вэнь Сюя и хотел, чтобы их союз стал окончательным. Принятая связь лишь сделала всё проще. Он ни о чём не жалел и сегодня собирался как следует послужить своему альфе. Когда Вэнь Сюй и Лань Ванцзи вошли в зал, все взгляды сразу обратились к ним. Освещение было приглушённым, создающим нужное настроение, но далеко не тёмным. Света вполне хватало, чтобы рассмотреть всё выставленное напоказ. Вэнь Сюй провёл омегу сквозь толпу и опустился на диван, стоявший так, чтобы происходящее было видно почти из любой точки комнаты. Он развёл колени и потянул Лань Ванцзи вниз, между своих бёдер. Тот охотно опустился на колени. Оказавшись там, Лань Ванцзи без промедления освободил напряжённый член Вэнь Сюя из-под одежды. Раскрыл рот и сразу принял его глубоко, уверенно и жадно. Вскоре он уже давился и сглатывал вокруг члена, двигая головой с почти безумной настойчивостью. Шёпота и смешков вокруг он либо не замечал, либо попросту не считал достойными внимания. Через несколько минут Вэнь Сюй со сдавленным стоном отстранил Лань Ванцзи. Тот ещё пытался потянуться следом, не желая отпускать, но альфа удержал его за подбородок и заставил замереть. Продлись эта ласка ещё немного — и Вэнь Сюй уже не сумел бы сохранить самообладание. Однако заканчивать всё так он не собирался. Ему хотелось большего: почувствовать Лань Ванцзи под собой, увидеть, как с его лица окончательно исчезает привычная сдержанность, и самому довести его до предела. Когда у него отняли желанное, Лань Ванцзи тихо заныл. На его припухших губах блестела влага, дыхание было тяжёлым и сбивчивым. Он смотрел на Вэнь Сюя почти укоризненно, словно тот нарушил данное обещание. Вэнь Сюй лишь усмехнулся и похлопал ладонью по свободному месту на диване. — На спину. Ноги шире. Лань Ванцзи повиновался без колебаний. Он лёг, ощущая под лопатками прохладу обивки, и сам обхватил ладонями бёдра, разводя их настолько широко, насколько позволяла поза. В этом движении уже не осталось ничего от прежней скованности. Он открывался добровольно и бесстыдно, не отводя взгляда от Вэнь Сюя и ясно показывая, чего ждёт. Вокруг слышались приглушённые разговоры, шорох одежд и редкие смешки, однако Лань Ванцзи словно перестал замечать присутствующих. Всё его внимание принадлежало лишь альфе, стоявшему между его ног. Вэнь Сюй не торопился. Он провёл ладонями по внутренней стороне разведённых бёдер, медленно поднимаясь выше. Под пальцами кожа была горячей и влажной. Лань Ванцзи вздрогнул от первого же прикосновения, живот напрягся, а колени невольно разошлись ещё шире. Вэнь Сюй приблизился, но вместо того чтобы сразу дать омеге желаемое, принялся дразнить его короткими, намеренно недостаточными прикосновениями. Он то подступал совсем близко, то вновь отстранялся, заставляя Лань Ванцзи угадывать, когда ожидание наконец закончится. Каждый раз, когда казалось, что Вэнь Сюй вот-вот перестанет мучить его, тот замедлялся. Лань Ванцзи беспокойно шевельнул бёдрами. Тихий стон сорвался с его губ, перешёл в прерывистый вдох. Он попытался сам сократить оставшееся между ними расстояние, но Вэнь Сюй крепко удержал его за бедро. — Не спеши, — негромко произнёс он. Из-за беременности тело Лань Ванцзи стало ещё более отзывчивым. Любое прикосновение ощущалось ярче, ожидание — острее, а желание нарастало быстрее, чем он успевал совладать с собой. Уже через несколько мгновений он перестал скрывать нетерпение: приподнял бёдра и протяжно застонал, без слов прося продолжения. Но Вэнь Сюй хотел услышать просьбу вслух. Он наклонился ближе, так что их взгляды встретились. — Что нужно сказать, маленький нефрит? Лань Ванцзи ответил сразу. Гордыня, обычно заставлявшая его тщательно взвешивать каждое слово, растворилась в захлестнувшей его потребности. — Пожалуйста, — выдохнул он. Его голос дрогнул. Он сглотнул и повторил громче, уже не пытаясь скрыть отчаяния: — Пожалуйста, возьми меня. Этой просьбы Вэнь Сюю было достаточно. Он одним резким движением притянул Лань Ванцзи к себе. От внезапности тот выгнулся, пальцы судорожно сжали собственные бёдра, а с губ сорвался настолько откровенный стон, что вокруг послышались одобрительные возгласы. Лань Ванцзи не обратил на них внимания. Весь мир для него сузился до горячего тела Вэнь Сюя, крепких рук, удерживавших его на месте, и настойчивого ритма, который почти сразу лишил его способности связно думать. Он задыхался, стонал и извивался под альфой, больше не пытаясь сохранять достоинство или контролировать голос. Вэнь Сюй тоже перестал его дразнить. Он двигался быстро и требовательно, наслаждаясь каждой реакцией: тем, как Лань Ванцзи запрокидывает голову, как дрожат разведённые ноги, как подрагивает округлившийся живот при каждом движении. Омега охотно встречал его, подавался навстречу и всё яснее показывал, что именно такой напор ему нужен. Вэнь Сюй наклонился и поймал его губы в жадном поцелуе. Лань Ванцзи ответил сразу, обхватив его руками за плечи. Поцелуй быстро стал беспорядочным: дыхание сбивалось, губы то встречались, то размыкались, а стоны глохли между ними. Напряжение внутри нарастало стремительно. Лань Ванцзи чувствовал, как тело становится всё чувствительнее, как удовольствие собирается в тугой узел, готовый вот-вот разорваться. Он уже почти не различал окружающих звуков; лишь голос Вэнь Сюя оставался отчётливым, низким и близким. Приближаясь к разрядке, Вэнь Сюй протянул руку к груди омеги. Он обхватил потяжелевшую округлость ладонью и провёл большим пальцем по набухшему соску. Лань Ванцзи резко втянул воздух. Тогда Вэнь Сюй сжал чувствительную вершинку между пальцами — сильно, но именно в тех пределах, о которых они договорились заранее. По телу Лань Ванцзи прокатилась ослепляющая волна. Он вскрикнул, выгнулся и окончательно потерял контроль. Удовольствие захлестнуло его целиком, заставив задрожать в руках альфы. Несколько мгновений он не мог ни вдохнуть, ни произнести хоть слово — только цеплялся за Вэнь Сюя, пережидая долгие судороги наслаждения. Вэнь Сюй последовал за ним вскоре после этого, прижав омегу к себе и тяжело выдохнув ему в шею. Некоторое время они оставались неподвижны. Лань Ванцзи лежал под ним, обессиленный и раскрасневшийся, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Однако, когда Вэнь Сюй начал отстраняться, на лице омеги появилось явное недовольство. Он тихо всхлипнул, чувствуя, что желанной продолжительной близости ему так и не дали. Вэнь Сюй успокаивающе провёл ладонью по его щеке. — Не бойся, малыш. Долго ждать тебе не придётся. Он отстранился окончательно и оставил Лань Ванцзи лежать на спине — с широко разведёнными ногами, тяжело поднимающейся грудью и растрёпанными волосами, рассыпавшимися по дивану. Вэнь Сюй с улыбкой любовался им. Лань Ванцзи не пошевелился и не попытался прикрыться. Он лишь лежал, медленно приходя в себя, и ждал, когда его снова призовут к участию. На такие вечера приходили только совершеннолетние омеги, заранее и недвусмысленно согласившиеся участвовать в общей игре. Условия обсуждались ещё до начала приёма: каждый мог отказаться от предложенного партнёра, остановить происходящее условным словом или жестом, потребовать передышку либо вовсе уйти. Супруги, не интересовавшиеся подобными развлечениями, оставались в своих покоях; здесь собрались лишь добровольные любовники, наложники и те, кому нравилось на время примерять роль послушных, избалованных питомцев. Цзинь Гуаншань неторопливо подошёл к дивану. Он не спешил, словно намеренно давая Лань Ванцзи время заметить его приближение. Шёлковая ткань его одежд едва слышно шуршала, а спокойная, уверенная улыбка ясно показывала: увиденное ему понравилось. Он опустился рядом с раскинувшимся на подушках омегой и несколько мгновений просто рассматривал его — раскрасневшееся лицо, сбившееся дыхание, растрёпанные волосы и тяжело вздымающуюся грудь. — Лань Ванцзи. Иди ко мне. Цзинь Гуаншань похлопал себя по коленям. Омега всё ещё пребывал в таком густом тумане пережитого наслаждения, что не сразу понял приглашение. Его затуманенный взгляд медленно переместился на говорившего, губы приоткрылись, но ответа не последовало. Лань Ванцзи лишь моргнул, словно возвращаясь в комнату издалека. Вэнь Сюй мягко коснулся его плеча. — Ты хочешь? — тихо спросил он. Лань Ванцзи перевёл взгляд на Цзинь Гуаншаня, задержал его на лице Верховного заклинателя и после короткой паузы кивнул. Только тогда Вэнь Сюй помог ему подняться и устроиться на чужих коленях. Лань Ванцзи посадили лицом к залу, разведя ноги по обе стороны от бёдер Цзинь Гуаншаня. Поза оставляла его почти полностью открытым взглядам присутствующих, однако омега не попытался прикрыться. Он лишь откинулся назад, позволяя поддержать себя за талию, и глубоко вдохнул. Сквозь несколько слоёв одежды он ощущал твёрдое тепло чужого тела. От этого близкого давления по нему пробежала новая дрожь. Бёдра едва заметно напряглись, а дыхание снова стало чаще. Цзинь Гуаншань с явным удовольствием провёл ладонями по его телу. Сначала прикосновения оставались почти церемонными. Он скользнул руками вдоль боков, очертил талию, ненадолго задержался на округлившемся животе. Его большие пальцы медленно разгладили тонкую ткань, подчёркивавшую изменившиеся из-за беременности линии тела. Затем ладони поднялись выше. Грудь Лань Ванцзи стала заметно полнее и тяжелее, чем прежде. Она мягко колыхнулась под прикосновением, и омега сразу напрягся, словно даже лёгкое давление оказалось для него слишком ощутимым. Цзинь Гуаншань заметил реакцию. Он осторожно обхватил одну округлость ладонью, оценивая её непривычную тяжесть, и провёл большим пальцем по чувствительной коже вокруг соска. Лань Ванцзи резко вдохнул и подался назад, крепче прижимаясь спиной к его груди. Золотое кольцо тихо звякнуло. Цзинь Гуаншань коснулся его кончиком пальца, сначала почти невесомо. Металл слегка качнулся, потянув за набухший сосок, и по телу Лань Ванцзи прошла явственная дрожь. Его губы разомкнулись, из горла вырвался короткий, сдавленный стон. Верховный заклинатель повторил движение. На этот раз он зажал кольцо между большим и указательным пальцами и медленно потянул вперёд, внимательно следя за лицом омеги. Кожа вокруг прокола натянулась, сосок стал ещё твёрже, а Лань Ванцзи судорожно сжал пальцы на складках собственной одежды. — Так хорошо? — негромко спросил Цзинь Гуаншань. Лань Ванцзи кивнул. Получив согласие, тот позволил себе стать чуть настойчивее. Он осторожно покачал кольцо из стороны в сторону, затем отпустил и провёл подушечкой пальца по влажно блестевшей вершинке. Лань Ванцзи тихо застонал и невольно выгнул спину, подставляя грудь под ласку. Цзинь Гуаншань усмехнулся, явно довольный столь откровенной реакцией. Второй рукой он занялся другим соском: обвёл пальцем потемневший круг чувствительной кожи, слегка прижал его, а затем коснулся соответствующего золотого кольца. Теперь оба украшения едва слышно позвякивали при каждом движении. Он чередовал прикосновения, не позволяя Лань Ванцзи привыкнуть к одному ритму. То осторожно поглаживал чувствительные вершинки большими пальцами, то слегка оттягивал кольца, то отпускал их, оставляя грудь дрожать от остаточного ощущения. Беременность сделала эту часть тела почти мучительно восприимчивой. Даже самые лёгкие прикосновения отзывались глубоко внутри, заставляя Лань Ванцзи то замирать, то снова подаваться вперёд. Его дыхание становилось всё громче, а стоны — всё менее сдержанными. Цзинь Гуаншань чуть сильнее потянул за оба кольца. Лань Ванцзи вскрикнул и запрокинул голову ему на плечо. На мгновение выражение его лица исказилось от резкого ощущения, однако уже в следующую секунду он сам подался грудью вперёд, ясно показывая, что не хочет прекращения. Цзинь Гуаншань ослабил натяжение и успокаивающе провёл ладонями по разгорячённой коже. Затем снова коснулся сосков — теперь медленнее, почти нежно, разглаживая их подушечками пальцев после более грубой ласки. Контраст оказался не менее сильным: Лань Ванцзи задрожал и издал низкий, протяжный стон. Верховный заклинатель вновь взял кольца между пальцами, чуть грубее потянул за них и с удовольствием почувствовал, как омега беспомощно выгибается в его руках. Лань Ванцзи громко застонал, не сумев сдержать голос. Всё его тело отозвалось на ласку сразу: дыхание сорвалось, пальцы судорожно сжались, а бёдра непроизвольно напряглись. Желание, до этого тлевшее под кожей горячей, мучительной дрожью, вспыхнуло с новой силой. Он чувствовал твёрдую выпуклость под одеждой Цзинь Гуаншаня — слишком близко, чтобы её игнорировать, и всё же недостаточно близко, чтобы получить желанное облегчение. От этого осознания становилось только хуже. Каждое движение Верховного заклинателя, каждое неторопливое прикосновение напоминало Лань Ванцзи, чего именно ему не хватало. Поначалу он попытался сохранить остатки самообладания. Лишь слегка шевельнул бёдрами, будто движение вышло случайным, и прикусил губу, подавляя очередной стон. Но Цзинь Гуаншань не помог ему. Не притянул ближе, не дал больше — только продолжал удерживать на коленях, позволяя чувствовать возбуждение сквозь слои ткани. Лань Ванцзи снова качнул бёдрами. На этот раз намеренно. Он медленно прижался к выпуклости под одеждой и провёл по ней всем телом, отчаянно пытаясь добиться хотя бы слабого трения. По позвоночнику пробежала дрожь, но этого оказалось ничтожно мало. Тогда он повторил движение — быстрее, настойчивее, уже не заботясь о том, насколько откровенно выглядит со стороны. Его дыхание становилось всё громче. Каждый новый толчок бёдер сопровождался тихим, сорванным звуком, похожим одновременно на стон и просьбу. Лань Ванцзи пытался найти нужный угол, прижимался сильнее, двигался почти лихорадочно, но одежда мешала, превращая желанное трение в очередную пытку. — Пожалуйста… — выдохнул он наконец. Слово прозвучало едва слышно, почти потерялось среди шума зала, однако Цзинь Гуаншань прекрасно его расслышал. Вместо ответа он крепче обхватил Лань Ванцзи за талию, останавливая его движения. Омега жалобно застонал. Он попытался снова податься вперёд, но удерживавшие его руки не позволили. Лань Ванцзи беспомощно замер, тяжело дыша, и посмотрел на Верховного заклинателя через плечо. В золотистых глазах уже не осталось ни холодности, ни привычной сдержанности — лишь тёмное, мучительное желание. — Что такое? — с притворным недоумением спросил Цзинь Гуаншань. Лань Ванцзи сглотнул. Ему было прекрасно известно, какого ответа от него ждут. Одного движения бёдер было недостаточно. Его хотели заставить произнести просьбу вслух — ясно, без намёков, чтобы каждый находившийся поблизости услышал, насколько сильно он нуждается в продолжении. — Не останавливайся, — тихо сказал он. Цзинь Гуаншань слегка приподнял брови. — Я почти ничего не делал. Щёки Лань Ванцзи вспыхнули ещё ярче. Он опустил взгляд, но лишь на мгновение. Желание оказалось сильнее смущения. — Тогда сделай, — выдохнул он. — Что именно? Лань Ванцзи закрыл глаза. Его тело снова напряглось в чужих руках, а бёдра едва заметно качнулись, словно сами пытались продолжить прерванное движение. — Прикоснись ко мне. — Я и так к тебе прикасаюсь. Цзинь Гуаншань произнёс это с явным удовольствием, растягивая каждое слово и заставляя омегу просить точнее. Лань Ванцзи тихо всхлипнул от нетерпения. Он попытался потянуться к Вэнь Сюю взглядом, словно надеялся, что альфа сжалится, но тот лишь наблюдал с довольной улыбкой и явно не собирался вмешиваться. Тогда Лань Ванцзи снова повернулся к Цзинь Гуаншаню. — Мне мало, — признался он. Слова дались ему нелегко. Голос дрожал, дыхание прерывалось, однако он заставил себя продолжить: — Пожалуйста. Я больше не могу ждать. Цзинь Гуаншань рассмеялся — низко и довольно. — Ненасытная маленькая шлюшка. Лань Ванцзи вздрогнул от этих слов, но не отвернулся. Напротив, они словно лишь сильнее распалили его. Он снова прижался к чужому телу, насколько позволяли удерживавшие его руки, и тихо повторил: — Пожалуйста. Теперь в просьбе не осталось ни гордости, ни попытки сохранить достоинство. Только чистая, нестерпимая потребность. Он выпрашивал прикосновения открыто, не скрывая, насколько сильно хочет их, насколько отчаянно нуждается в том, чтобы ожидание наконец закончилось. Цзинь Гуаншань не спешил удовлетворять его. Вместо этого его ладони легли на округлившийся живот омеги. Он медленно провёл ими по натянутой ткани, осторожно обрисовывая выпуклость, с явным восхищением ощущая под руками свидетельство беременности. Лань Ванцзи затих лишь на секунду, прислушиваясь к этому прикосновению. Затем снова жалобно застонал и беспокойно шевельнулся на его коленях, показывая, что одной нежности ему сейчас недостаточно. — Какая плодовитая прелесть у тебя, Вэнь Сюй, — произнёс Цзинь Гуаншань, не отрывая взгляда от округлившегося живота. — Да, — согласился тот. — Хватило одной течки, чтобы зачать ребёнка. Надеюсь, он родит мне много прекрасных сыновей. Лань Ванцзи застонал, чувствуя, как желание становится всё острее и требовательнее. Оно уже не походило на обычное возбуждение — скорее на лихорадку, охватившую тело целиком, заставлявшую кожу гореть, дыхание сбиваться, а мышцы напрягаться от одного лишь ожидания. Оба альфы посмеялись над его нетерпением. Их спокойные, уверенные голоса лишь сильнее подчёркивали, насколько мало власти над происходящим оставалось у самого Лань Ванцзи — ровно столько, сколько он добровольно отдал им на время игры. Цзинь Гуаншань всё же сжалился. Его рука медленно скользнула ниже, и Лань Ванцзи немедленно затих, будто боялся спугнуть долгожданную ласку. Всё его внимание сосредоточилось на осторожных прикосновениях, едва заметных, но после мучительно долгого ожидания казавшихся почти невыносимыми. Он судорожно вдохнул и приподнял бёдра, пытаясь сократить расстояние между собой и чужой ладонью. Цзинь Гуаншань не исполнил безмолвную просьбу. Он намеренно удерживал прикосновения лёгкими и неторопливыми, не позволяя им стать именно такими, каких ждал омега. Стоило Лань Ванцзи податься навстречу, как рука отступала; стоило ему замереть, стараясь проявить терпение, как ласка возвращалась — мягкая, дразнящая, обещающая гораздо больше, чем давала на самом деле. — Пожалуйста… — выдохнул Лань Ванцзи. Цзинь Гуаншань словно не услышал. Его движения оставались медленными, почти успокаивающими. В ином состоянии подобная нежность могла бы помочь расслабиться, но сейчас она лишь усиливала мучительное напряжение. Каждое осторожное прикосновение подводило Лань Ванцзи ближе к желанному облегчению — и тут же останавливалось, не позволяя сделать последний шаг. Омега беспокойно задвигался на его коленях. — Ещё, — прошептал он, а затем, не получив ответа, повторил громче: — Пожалуйста, ещё. Его прежняя сдержанность таяла на глазах. Он уже не пытался скрыть ни дрожь в голосе, ни нетерпеливые движения бёдер, ни то, насколько сильно нуждался в продолжении. Голова откинулась на плечо Цзинь Гуаншаня, глаза прикрылись, а губы оставались приоткрытыми в ожидании нового стона. Но Цзинь Гуаншань прекрасно понимал, что делает. Он сохранял один и тот же неторопливый ритм, наслаждаясь каждой реакцией: тем, как Лань Ванцзи напрягается, как задерживает дыхание, как пытается угадать следующее движение и всякий раз ошибается. — Скажи яснее, — потребовал он. Лань Ванцзи открыл глаза. В них блестело почти болезненное желание. — Не мучай меня. — Это не просьба. Омега с трудом сглотнул. Щёки его вспыхнули, однако отступать он уже не мог. — Пожалуйста, — произнёс он дрожащим голосом. — Дай мне больше. Я больше не выдержу. Цзинь Гуаншань тихо рассмеялся, но ласку не усилил. Лань Ванцзи жалобно всхлипнул. Его пальцы вцепились в чужие рукава, будто только так он ещё мог удержаться на месте. Тело само тянулось навстречу, требуя, умоляя, пытаясь получить хотя бы немного больше. — Пожалуйста… пожалуйста… Слова становились всё тише и бессвязнее. Он повторял их почти на каждом выдохе, пока просьба не превратилась в непрерывный шёпот. Лишь когда омега почти обезумел от ожидания, Цзинь Гуаншань наконец изменил положение. Он крепче обхватил Лань Ванцзи за бёдра и немного приподнял его, удерживая легко, но уверенно. Лань Ванцзи замер. Цзинь Гуаншань встретился с ним взглядом, безмолвно задавая последний вопрос. Несмотря на туман желания, омега понял его сразу. — Да, — выдохнул Лань Ванцзи. — Возьми меня. Цзинь Гуаншань медленно скользнул внутрь, и тело Лань Ванцзи сразу отозвалось на долгожданную близость. Омега вскрикнул — резко, почти сорванно, словно всё напряжение, накопившееся за время мучительного ожидания, вырвалось из него одним звуком. На мгновение он замер, широко раскрыв глаза, а затем шумно выдохнул и обмяк в руках альфы. Облегчение оказалось таким сильным, что по телу прокатилась крупная дрожь. Но первой, осторожной близости ему было мало. Почти сразу Лань Ванцзи попытался опуститься ниже, жадно подаваясь бёдрами навстречу. Он хотел сократить последнее расстояние, принять альфу глубже, почувствовать наконец ту полноту, которую ему так долго обещали и в которой отказывали. Цзинь Гуаншань не позволил. Его ладони крепче сомкнулись на бёдрах омеги, удерживая того неподвижно. Не причиняя боли, но и не оставляя возможности продолжить движение самостоятельно. Лань Ванцзи недоверчиво замер. Несколько мгновений он словно не мог понять, почему долгожданная ласка снова остановилась едва начавшись. Затем тихо застонал и попытался пошевелиться ещё раз — сначала осторожно, почти вопросительно. Руки на его бёдрах не ослабли. — Ещё, — выдохнул он. Цзинь Гуаншань не ответил. Он удерживал Лань Ванцзи на самом краю желаемого, позволяя ощутить близость, но не давая насладиться ею в полной мере. От неподвижности становилось только тяжелее. Омега чувствовал каждую точку соприкосновения, каждое слабое движение чужого дыхания, каждое напряжение тела под собой — и не мог получить больше. Лань Ванцзи снова подался бёдрами, но альфа без труда остановил его. Из груди омеги вырвался жалобный звук. Он запрокинул голову, прикрыл глаза и судорожно втянул воздух. Пальцы сжались на рукавах Цзинь Гуаншаня, будто Лань Ванцзи надеялся хотя бы так подтянуть себя ближе. Ничего не получилось. — Не останавливайся, — прошептал он. Голос прозвучал хрипло и слабо. От прежней сдержанности не осталось почти ничего: только голодное нетерпение и растущее отчаяние. Цзинь Гуаншань едва заметно шевельнулся. Этого крохотного движения хватило, чтобы Лань Ванцзи задрожал всем телом и с надеждой приподнял бёдра. Но ласка тут же прекратилась. Омега тихо всхлипнул. Он попробовал снова — медленно качнулся навстречу, затем ещё раз, настойчивее. Каждый раз ладони альфы возвращали его в прежнее положение, заставляя оставаться неподвижным. Желание становилось почти болезненным. Оно пульсировало под кожей, сжимало грудь, не позволяло сделать ровный вдох. Лань Ванцзи уже не пытался скрывать нетерпение: беспокойно двигался в чужих руках, дрожал и повторял бессвязные просьбы, срывавшиеся на стоны. — Ещё… пожалуйста… Цзинь Гуаншань продолжал молчать, явно наслаждаясь тем, как быстро омега теряет остатки самообладания. Лань Ванцзи открыл глаза и посмотрел на него через плечо. В золотистом взгляде стояла почти беспомощная мольба. Губы дрожали, щёки пылали, дыхание выходило короткими, прерывистыми толчками. Он снова попытался податься глубже. И снова был остановлен. На этот раз разочарование оказалось слишком сильным. Лань Ванцзи судорожно выдохнул, и по его щеке медленно скатилась горячая слеза. Он даже не попытался её скрыть. Всё внимание было приковано к альфе и к тому, чего тот по-прежнему не давал. — Пожалуйста, — жалобно попросил он. Цзинь Гуаншань с низким рычанием подался навстречу, окончательно теряя выдержку. Вид Лань Ванцзи — раскрасневшегося, дрожащего, со слезами на ресницах и открытой просьбой во взгляде — оказался сильнее всякого самообладания. Он перестал медлить. Его движения стали резкими и властными, почти безжалостными в своей настойчивости. Лань Ванцзи вздрагивал в его руках, то выгибаясь, то прижимаясь теснее, словно не мог решить, спасаться ли от накатывающих ощущений или искать их с ещё большей жадностью. Вскоре выбор перестал иметь значение: тело само подхватывало заданный ритм, отвечая на каждое движение. Комната наполнилась его стонами. Поначалу Лань Ванцзи ещё пытался приглушать их, прикусывал губу, отворачивал лицо, но быстро утратил последние остатки контроля. Теперь каждый судорожный вдох заканчивался новым звуком — высоким, сорванным, слишком откровенным, чтобы его можно было принять за что-то кроме наслаждения. Цзинь Гуаншань крепче удержал его за бёдра и ускорился. Лань Ванцзи послушно двигался вместе с ним. Его голова бессильно откинулась на плечо альфы, волосы прилипли к влажным вискам, а пальцы судорожно вцепились в чужую одежду. Он уже не мог ни следить за окружающими, ни думать о том, как выглядит со стороны. Всё сузилось до жара, давления и ритма, уносившего его всё дальше. Когда ладонь Цзинь Гуаншаня вновь скользнула между его бёдер, Лань Ванцзи резко втянул воздух. На этот раз ласка не была ни медленной, ни дразнящей. Альфа действовал уверенно, без прежней осторожности, точно зная, как быстро довести истомившееся тело до предела. Контраст с долгим ожиданием оказался сокрушительным. Лань Ванцзи вскрикнул и дёрнулся в его руках. — Да… так… — выдохнул он, едва различимо. Цзинь Гуаншань не замедлился. Удовольствие стремительно нарастало, становясь слишком сильным, почти пугающим. Лань Ванцзи чувствовал, как напряжение стягивается внутри в тугой узел, как дрожь охватывает живот и бёдра, как дыхание окончательно выходит из-под контроля. Ещё несколько мгновений он держался. Затем сорвался. Его тело выгнулось, пальцы судорожно сжались, а из горла вырвался долгий, пронзительный стон. Волна наслаждения прокатилась по нему целиком, заставляя дрожать в руках Цзинь Гуаншаня и беспомощно отвечать на каждое движение. Но альфа не остановился. Он продолжал удерживать прежний темп, и почти сразу удовольствие стало чрезмерным — острым, болезненно ярким. Лань Ванцзи попытался отстраниться, но в следующую секунду сам подался обратно, не желая расставаться с ощущениями, которые уже едва мог вынести. — Пожалуйста… — простонал он. Что именно он просил — остановиться или продолжать, — не понял бы даже он сам. Цзинь Гуаншань лишь крепче прижал его к себе. Лань Ванцзи всхлипывал, охваченный новой дрожью. Чувствительность стала почти невыносимой, однако под ней уже зарождалась следующая волна — ещё глубже, ещё тяжелее прежней. И тогда он почувствовал, как близость между ними меняется. Омега замер, широко раскрыв глаза, а затем беспомощно застонал. Тело сразу узнало обещание желанной полноты, к которой он стремился весь вечер. Ему это было необходимо. Необходимо почувствовать себя удержанным, наполненным до предела, лишённым мучительной пустоты. Цзинь Гуаншань тяжело дышал ему в шею. — Хочешь? — хрипло спросил он. Лань Ванцзи не колебался. — Да. Пожалуйста. Последнее слово почти растворилось в стоне. Цзинь Гуаншань с громким рыком прижал его к себе, и мир Лань Ванцзи распался на ослепительно яркие ощущения. Его тело охватили сильные, продолжительные судороги; он обмяк в руках альфы, утратив способность удерживать голову и связно дышать. Разрядка оказалась долгой и сокрушительной. Когда её сила наконец начала отступать, Лань Ванцзи не потерял сознание, но погрузился в приятное, тёплое забытьё. Голоса вокруг превратились в далёкий гул. Альфы о чём-то разговаривали, однако смысл слов не доходил до него. Да это и не имело значения. Лань Ванцзи расслабился, позволяя удерживать себя, чувствуя тяжёлую, успокаивающую полноту и мерное движение чужого дыхания у своей шеи. Из его груди вырвалось тихое, довольное мурлыканье. Он чувствовал себя насыщенным и умиротворённым. Пока что. Через несколько минут напряжение постепенно ослабло, и Цзинь Гуаншань осторожно отпустил его. Лань Ванцзи тихо всхлипнул от внезапной потери тепла. Несколько секунд он оставался неподвижным, словно ещё надеялся вернуть исчезнувшее ощущение, а затем без колебаний потянулся к своему альфе. Вэнь Сюй принял его в объятия. — Хороший мальчик, — тихо похвалил он. Он приподнял лицо Лань Ванцзи за подбородок и наградил его долгим, глубоким поцелуем. Тот ответил сразу — устало, но жадно, прижимаясь ближе и окончательно расслабляясь в знакомых руках. Лань Ванцзи счастливо растаял в его объятиях. Чего бы Вэнь Сюй ни добивался от Цзинь Гуаншаня, он, судя по выражению лица, это получил. Большинство альф становились куда сговорчивее на пике удовольствия, когда их узел удерживала горячая омежья киска. Неплохая стратегия. Лань Ванцзи был рад помочь — особенно если помощь доставляла ему столько наслаждения. Главы орденов и влиятельные заклинатели подходили по одному, по двое, изредка по трое. Все они были заранее включены в согласованный список, и перед каждым новым прикосновением Лань Ванцзи подтверждал своё желание коротким кивком, тихим словом или нетерпеливым движением бёдер. На этот раз к нему приблизились двое. Один расположился у изголовья, второй — между разведённых ног. Лань Ванцзи едва успел перевести дыхание, когда первая пара рук легла на его грудь. Большие ладони уверенно обхватили потяжелевшие округлости, медленно сжали и приподняли их, заставив омегу выгнуться навстречу. Пальцы сразу нашли золотые кольца. Сначала глава лишь легко покачал одно из них, наблюдая, как набухший сосок напрягается вслед за движением металла. Затем потянул сильнее — ровно настолько, чтобы Лань Ванцзи резко вдохнул и судорожно вскинул грудь. — Ещё, — выдохнул он. Просьба прозвучала тихо, но её услышали. Оба кольца зажали между пальцами и одновременно потянули в разные стороны. Лань Ванцзи вскрикнул, запрокидывая голову. Его грудь стала настолько чувствительной, что каждое движение отзывалось горячей дрожью во всём теле. Когда натяжение ослабло, большие пальцы принялись медленно растирать припухшие вершинки, успокаивая их после резкой ласки, — и этот контраст оказался почти невыносимым. Второй мужчина тем временем проводил ладонями по внутренней стороне его бёдер. Прикосновения поднимались всё выше, но всякий раз останавливались прежде, чем давали омеге желанное облегчение. Лань Ванцзи беспокойно шевельнулся. Руки на груди снова сжались. Один сосок перекатили между пальцами, другой осторожно оттянули за кольцо. Лань Ванцзи застонал и попытался приподнять бёдра навстречу второй ласке, однако ладонь удержала его на месте. Его дразнили согласованно. Стоило прикосновениям внизу стать настойчивее, как пальцы на груди замирали, заставляя Лань Ванцзи тянуться за ними. Когда же он почти добивался желаемого движением бёдер, соски снова сжимали и растирали, перехватывая всё его внимание резкой вспышкой ощущений. Вскоре он уже не мог понять, какой ласки хочет сильнее. — Пожалуйста, — простонал Лань Ванцзи. — Чего именно? — спросил один из глав. Омега открыл глаза, но ответить сразу не сумел. Одна рука продолжала медленно разминать его грудь, заставляя мягкую плоть двигаться под ладонью, а другая едва касалась разгорячённой кожи между бёдер. — Не останавливайтесь, — наконец выдохнул он. Его соски снова потянули за кольца — сильнее, чем прежде. Одновременно вторая ласка стала увереннее и ритмичнее. Лань Ванцзи вскрикнул. Его тело выгнулось между двумя мужчинами: грудь подалась в руки одного, бёдра — навстречу другому. Он метался между ощущениями, уже не пытаясь сдерживать голос. Каждый раз, когда пальцы сжимали набухшие соски, из его горла вырывался высокий стон; когда прикосновения ниже замедлялись, он жалобно просил вернуть прежний ритм. — Ещё… сильнее… Глава у изголовья наклонился и накрыл один сосок губами. Тёплый язык медленно обвёл золотое кольцо, затем прижал чувствительную вершинку к нёбу. Он сосал глубоко и настойчиво, одновременно продолжая пальцами теребить второй сосок. Лань Ванцзи задрожал. Влажное тепло рта, тянущее давление и прохладный металл смешались в одно непрерывное ощущение. Стоило губам отпустить грудь, как сосок сразу оказывался между пальцами; стоило пальцам ослабить хватку, как рот вновь накрывал его, не позволяя чувствительности угаснуть. Второй глава подхватил тот же ритм. Его рука двигалась то медленно, то быстрее, всякий раз отступая, когда Лань Ванцзи приближался к пределу, и возвращаясь после очередной отчаянной просьбы. — Пожалуйста… не дразните… Ответом ему стал тихий смех. Один из мужчин вновь сильно потянул за кольца, а другой одновременно усилил ласку. Лань Ванцзи выгнулся так резко, что его плечи оторвались от подушек. Из груди вырвался долгий, сорванный стон, а всё тело охватила крупная дрожь. Один глава продолжал безжалостно работать с его грудью — сосал, растирал и оттягивал до тех пор, пока набухшие вершинки не стали блестящими и почти болезненно чувствительными. Другой не прекращал ласкать его ниже, удерживая между мучительным ожиданием и нарастающим удовольствием. Лань Ванцзи оставалось лишь цепляться за простыни, стонать и снова просить их не останавливаться. Альфы сменяли друг друга один за другим, и вскоре отдельные прикосновения, голоса и лица начали сливаться для Лань Ванцзи в единый поток ощущений. Одни были нетерпеливы и напористы, другие предпочитали медлить, подолгу дразня его и вынуждая просить; кто-то уделял всё внимание его чувствительной груди, кто-то заставлял выгибаться от ласк ниже, а некоторые действовали вдвоём, не оставляя ему ни мгновения, чтобы прийти в себя. Каждый приносил с собой новый ритм, иной запах, другую манеру держать и хвалить. Лань Ванцзи принимал всё, что ему давали, снова и снова позволяя доводить себя до дрожи, пока тело не стало тяжёлым, податливым и почти невесомым от наслаждения. Он уже не различал, где заканчивалась одна ласка и начиналась следующая; оставались лишь жар чужих ладоней, крепкие объятия и волны удовольствия, накатывавшие одна за другой. Вэнь Сюй всё это время наблюдал за ним. Стоило очередному гостю после проведённого с омегой времени сделаться благодушнее и уступчивее в разговоре, как на губах главы Вэнь появлялась удовлетворённая улыбка. Он подходил к Лань Ванцзи, целовал его в раскрасневшийся висок, гладил по влажным волосам и тихо говорил, какой тот умница, как прекрасно справляется и насколько сильно помогает своему альфе. Эти слова действовали на Лань Ванцзи едва ли не сильнее самих прикосновений. После каждой похвалы он словно оживал, тянулся к Вэнь Сюю за новым поцелуем и охотнее раскрывался перед следующим гостем. Ему нравилось ощущать себя желанным, полезным и безупречным в глазах своего альфы. Нравилось знать, что каждое его движение, каждый стон и каждый доверчивый жест превращались для Вэнь Сюя в очередное преимущество. Вскоре Лань Ванцзи уже почти беспрерывно мурлыкал. Звук зарождался глубоко в груди и становился громче всякий раз, когда Вэнь Сюй касался его, называл хорошим мальчиком или с гордостью демонстрировал очередному собеседнику. Омега окончательно растворился в тёплом тумане наслаждения. Его тело было утомлено бесконечными ласками, разум плыл, а сквозь усталость пробивалось глубокое, почти сонное удовлетворение. Его основательно избаловали вниманием — и щедро наградили за это нежностью и ласковыми словами. Лань Ванцзи стоял на четвереньках, пока глава Яо брал его сзади, когда среди гостей вдруг заметил Вэй Ина. Это стало неожиданностью. Лань Ванцзи совсем не думал увидеть его на подобном вечере. Другой омега сидел верхом на коленях у альфы. Потребовалось несколько мгновений, чтобы Лань Ванцзи узнал в нём Цзян Ваньиня. Вероятно, тот прибыл на совет вместо отца и привёл Вэй Ина с собой на вечерний приём. Однако долго разглядывать Цзян Ваньиня не получалось. Всё внимание невольно притягивал Вэй Ин. Его тёмно-фиолетовый шёлковый халат выглядел немного скромнее наряда Лань Ванцзи, уже давно сброшенного и затерявшегося где-то в зале, но скрывал ненамного больше. Ткань соскользнула с плеч и собралась у локтей и на талии, оставляя верхнюю часть тела полностью обнажённой. Кожа Вэй Ина раскраснелась от жара. Голова была запрокинута, длинные волосы рассыпались по спине, а губы оставались приоткрытыми. Его бёдра плавно двигались над сидевшим под ним альфой — размеренно, почти лениво, но с той особой настойчивостью, которую Лань Ванцзи слишком хорошо знал. Хотя соединённые тела скрывала одежда, сомнений не оставалось: член Цзян Ваньиня находился глубоко в киске Вэй Ина, а тот с самозабвенной жадностью скакал на нём, то плавно опускаясь, то приподнимаясь и снова принимая его. Цзян Ваньинь крепко держал омегу за талию, направляя движения его бёдер. Иногда он подавался навстречу снизу, и тогда Вэй Ин вздрагивал, сбивался с ритма и издавал короткий, сорванный стон. В какой-то момент Цзян Ваньинь наклонился вперёд. Его губы коснулись груди Вэй Ина, а зубы провели по одному из напряжённых сосков. Вэй Ин громко вскрикнул. Его спина выгнулась, а бёдра на мгновение замерли, плотнее прижавшись к Цзян Ваньиню. Затем движения возобновились — быстрее и уже не так ровно. Почувствовав на себе чужой взгляд, Вэй Ин повернул голову. И заметил Лань Ванцзи. Он слегка вздрогнул и на мгновение отвёл глаза, словно неожиданно смутившись того, что его застали в столь откровенной позе. Однако смущение продлилось недолго. Почти сразу Вэй Ин снова посмотрел на него, прикусил губу, пытаясь скрыть застенчивую улыбку, и поднял руку. Он помахал Лань Ванцзи так непринуждённо, будто они встретились не посреди развратного приёма, а на обычной прогулке. Цзян Ваньинь заметил жест и обернулся, желая понять, кому машет его омега. Его взгляд остановился на Лань Ванцзи. Глаза Цзян Ваньиня сразу потемнели от желания, когда он увидел омегу, стоявшего на четвереньках и принимавшего грубые толчки главы Яо сзади. Взгляд скользнул по напряжённой спине, разведённым бёдрам и киске, в которую входил чужой член. Лань Ванцзи не разглядел самого движения под одеждой, но заметил его результат. Цзян Ваньинь, должно быть, резко подался бёдрами вверх, потому что Вэй Ин внезапно дёрнулся, широко раскрыл глаза и задрожал всем телом. Его пальцы вцепились в плечи альфы, а губы сложились в беззвучный стон. Несколько мгновений они оба продолжали смотреть на Лань Ванцзи. Их движения постепенно становились всё быстрее. Вэй Ин уже не сохранял прежний плавный ритм — теперь он торопливо опускался на член Цзян Ваньиня, а тот резко двигался навстречу, удерживая его за бёдра. Лань Ванцзи тоже не мог отвернуться. Каждый новый толчок главы Яо заставлял его тело содрогаться, однако взгляд оставался прикован к другой паре. Он видел, как напрягается горло Вэй Ина, как тот прикусывает губу и вновь открывает рот. Из-за расстояния, стонов и шума в зале слов было не разобрать, но губы омеги складывались то ли в просьбы, то ли в имя его альфы. Цзян Ваньинь что-то сказал ему на ухо. Вэй Ин судорожно кивнул и задвигался ещё быстрее. Постепенно они перестали смотреть в сторону Лань Ванцзи. Погоня за наслаждением окончательно поглотила обоих. Цзян Ваньинь крепче сжал бёдра своего омеги и начал резко поднимать его навстречу собственным движениям. Вэй Ин несколько раз подскочил на его коленях от силы толчков. Соски на его обнажённой груди дрожали при каждом движении, волосы рассыпались по плечам, а лицо окончательно утратило выражение застенчивости. Затем он резко выгнулся. Цзян Ваньинь прижал его к себе, не позволяя отстраниться, и оба одновременно замерли. Несколько мгновений Вэй Ин и Цзян Ваньинь оставались неподвижны, тесно прижавшись друг к другу. Их грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось и смешивалось, а по раскрасневшейся коже медленно стекали капли пота. Вэй Ин обмяк в объятиях своего альфы, положив голову ему на плечо, однако взгляд его почти сразу снова отыскал Лань Ванцзи среди собравшихся. Лань Ванцзи по-прежнему стоял на четвереньках. Волосы рассыпались по спине, дыхание оставалось тяжёлым, а тело невольно покачивалось в заданном главой Яо ритме. Он тоже не мог отвести глаз от другой пары. Вэй Ин заметил это. Он вновь прикусил нижнюю губу, и на его лице появилась знакомая застенчивая улыбка — слишком лукавая, чтобы смущение можно было принять за настоящее желание скрыться. Несколько мгновений он просто смотрел на Лань Ванцзи, словно проверяя, действительно ли тот продолжает наблюдать. Затем медленно потянулся к краю халата. Движение было намеренным, почти вызывающим. Вэй Ин не спешил: собрал шёлк пальцами и постепенно поднял ткань выше, позволяя ей скользить по бёдрам. Тёмно-фиолетовый материал открыл стройные ноги, округлые ягодицы и то место, где их с Цзян Ваньинем тела всё ещё оставались тесно соединены. Лань Ванцзи задержал дыхание. Узел альфы удерживал Вэй Ина на месте, растягивая его киску и не позволяя сразу отстраниться. Тот слегка пошевелил бёдрами, нарочно подчёркивая собственную наполненность, и тихо вздрогнул от возникшего ощущения. Его взгляд всё это время оставался прикованным к Лань Ванцзи. Будто это было представление только для него. Собственная киска Лань Ванцзи судорожно сжалась. Глава Яо громко застонал у него за спиной. Неожиданное сокращение заставило его сбиться с ритма, а затем окончательно потерять контроль. Он сделал ещё несколько торопливых движений и излился внутрь. Однако узлом Лань Ванцзи он не связал. Глава Яо почти сразу отстранился, оставив после себя лишь быстро исчезавшее тепло. Последние струи семени легли на ягодицы и внутреннюю сторону бёдер омеги, медленно стекая по раскрасневшейся коже. Лань Ванцзи тихо застонал от внезапной пустоты. Какая-то ненасытная часть его существа неизменно оплакивала потерю любого члена, покидавшего его тело. Ему хотелось оставаться наполненным, чувствовать тяжесть узла и невозможность разомкнуть объятия прежде, чем альфа сам его отпустит. Глава Яо не дал ему этого. Впрочем, разочарование оказалось недолгим. Глава Яо был далеко не самым искусным из сегодняшних любовников: в его движениях было больше поспешности, чем внимания, а собственное удовольствие занимало его заметно сильнее, чем реакции омеги. Поэтому Лань Ванцзи лишь недовольно выдохнул и почти сразу перестал о нём думать. Тем более что Вэнь Сюй уже оказался рядом. Он подхватил Лань Ванцзи под грудь и мягко, но уверенно притянул назад, заставляя выпрямиться. Спина омеги прижалась к его груди, а сильные руки обвили талию, удерживая в привычных, надёжных объятиях. Лань Ванцзи сразу расслабился. Он откинул голову альфе на плечо, позволяя тому поддерживать почти весь свой вес. Вэнь Сюй уткнулся лицом в его шею и глубоко вдохнул, наслаждаясь густым запахом возбуждения, смешанным с ароматами множества недавних партнёров. Его губы коснулись чувствительной кожи рядом с брачным укусом. Лань Ванцзи вздрогнул. Вэнь Сюй медленно провёл языком по оставленной им метке, заставляя омегу запрокинуть голову ещё сильнее и открыть шею. Это движение всегда отзывалось глубоко внутри — не только физическим удовольствием, но и тёплым ощущением принадлежности, безопасности и близости. Лань Ванцзи тихо замурлыкал. Вэнь Сюй улыбнулся ему в кожу. Затем прикусил край уха — несильно, лишь обозначая прикосновение зубов, — и прошептал: — Хочешь, чтобы твой хорошенький друг пришёл поиграть с тобой? Лань Ванцзи застыл. Его взгляд снова метнулся к Вэй Ину. Тот всё ещё сидел на коленях Цзян Ваньиня, но теперь халат уже опустился обратно на бёдра. Заметив, что о нём говорят, Вэй Ин слегка склонил голову набок и улыбнулся — тепло, любопытно и совершенно недвусмысленно. Лань Ванцзи понял, что Вэнь Сюй заметил их молчаливый обмен взглядами. Впрочем, как он мог не заметить? Вэй Ин открыто показывал ему собственную киску, широко растянутую узлом альфы. Лань Ванцзи смотрел, не скрывая желания, и даже его тело отозвалось так явно, что глава Яо немедленно потерял контроль. Всё было слишком очевидно. Лань Ванцзи застонал, не сразу понимая, как выразить охватившее его желание. Он знал, что Вэнь Сюй охотно делил его с другими альфами, когда хотел укрепить полезное знакомство, вознаградить союзника или просто доставить удовольствие своему ненасытному омеге. Такие игры уже стали привычными, и Лань Ванцзи прекрасно понимал, чего от него ждут и как далеко может зайти каждый приглашённый партнёр. Но с другим омегой всё было иначе. Ни один из мужчин этого вечера не вызывал в нём такого мягкого, почти застенчивого любопытства, какое пробуждал Вэй Ин. Лань Ванцзи хотел почувствовать его рядом — запах тёплой кожи, прикосновение тонких пальцев, мягкость губ. Хотел узнать, как будет звучать его голос совсем близко, какие стоны он издаст от чужих ласк и окажется ли его киска такой же сладкой, какой выглядела. От этих мыслей по телу прошла новая дрожь. Однако подходящих слов Лань Ванцзи не находил. Просить другого альфу взять его было легко. Достаточно было развести ноги, приподнять бёдра и произнести знакомое «пожалуйста». Но как попросить привести к нему Вэй Ина? Как признаться, что он хочет не только смотреть, но и прикасаться? Хочет целовать его губы, ласкать чувствительную грудь и попробовать на вкус то, что несколько минут назад так откровенно демонстрировали специально для него? Лань Ванцзи беспокойно пошевелился в объятиях альфы. — Я… — начал он, но голос сорвался на стон. Вэнь Сюй лишь крепче сжал его бёдра. В его голосе слышалось добродушное потакание. Ни резкости, ни скрытого недовольства — только ласковое веселье человека, который уже прекрасно понял желание своего омеги и не собирался заставлять его объясняться. В первые месяцы их отношений всё было сложнее. Тогда они ещё учились различать настроение друг друга, понимать границы, интонации и невысказанные просьбы. Порой в голосе Вэнь Сюя появлялась холодная требовательность, заставлявшая Лань Ванцзи немедленно настораживаться. Теперь подобное случалось редко. Они слишком хорошо изучили друг друга. Вэнь Сюй знал каждый оттенок его запаха, каждое движение бёдер, каждый особенный звук, означавший желание, усталость или просьбу замедлиться. Лань Ванцзи, в свою очередь, безошибочно различал насмешку, приказ, похвалу и мягкое приглашение получить именно то, чего ему хотелось. Сейчас прозвучала именно ласка. Тот же тёплый, снисходительный тон, которым Вэнь Сюй весь вечер хвалил его неутомимую, ненасытную киску. Тот же голос, от которого Лань Ванцзи начинал мурлыкать и тянуться к альфе, заранее зная, что его желание заметили и скоро вознаградят. Отвечать всё равно не понадобилось. Вэнь Сюй тихо рассмеялся и сжал округлившиеся бёдра омеги. — Мне как раз нужно поговорить с Цзян Ваньинем. Позовём их, когда узел опадёт. Лань Ванцзи довольно замурлыкал и окончательно расслабился в объятиях своего альфы. Вэнь Сюй удерживал его спиной к груди, обнимая одной рукой поперёк талии, а другой медленно гладил разгорячённое тело. Его ладонь скользила по животу, обводила округлую выпуклость, поднималась к груди и неспешно разминала потяжелевшую плоть. Иногда пальцы касались набухших сосков или легко задевали золотые кольца, и тогда по телу Лань Ванцзи пробегала новая дрожь. Альфа не позволял возбуждению угаснуть, но намеренно не прикасался к киске. Он мог провести рукой по внутренней стороне бедра, почти добраться до влажной плоти — и тут же отвести ладонь. Мог раздвинуть колени Лань Ванцзи чуть шире, задержать пальцы совсем рядом, заставляя того замереть в ожидании, но ласкал лишь кожу, не давая необходимого прикосновения. После главы Яо Лань Ванцзи так и не кончил. Неумелая близость лишь сильнее разбудила его тело, оставив возбуждение незавершённым и мучительно острым. Киска всё ещё пульсировала, влажная и чувствительная после множества прикосновений, однако внутри снова нарастало чувство пустоты. Хотелось хотя бы движения пальцев, языка — чего угодно, что могло бы наконец привести его к разрядке. Лань Ванцзи несколько раз нетерпеливо шевельнул бёдрами. Вэнь Сюй каждый раз лишь тихо смеялся ему в шею и продолжал гладить живот или грудь, словно не замечая безмолвной просьбы. Он прекрасно понимал, чего добивается омега, но предпочитал продлить ожидание. Лань Ванцзи негромко застонал. Однако предвкушение встречи с Вэй Ином и Цзян Ваньинем стоило этой пытки. Он снова посмотрел в сторону другой пары. Через несколько минут узел Цзян Ваньиня наконец достаточно опал. Вэй Ин осторожно приподнялся, вздрогнув от движения, и тела разделились. Некоторое время он оставался на коленях альфы, тяжело дыша и опираясь ладонями о его плечи. Затем Вэй Ин окончательно выбрался из халата. Он стянул собравшийся на талии тёмно-фиолетовый шёлк и небрежно бросил его на ближайшую кушетку. Теперь на нём не осталось ничего, кроме украшений и длинных волос, свободно рассыпавшихся по спине. Его тело всё ещё хранило следы недавнего наслаждения: кожа раскраснелась, соски напряглись, а между бёдер поблёскивала влага. Вэй Ин поднялся и направился через зал вместе со своим альфой. Он шёл чуть медленнее обычного, осторожно переступая после узла, но при этом не отводил взгляда от Лань Ванцзи. В его выражении смешивались любопытство, восторг и едва заметная застенчивость. Вэнь Сюй наконец выпустил своего омегу из объятий и поднялся навстречу гостям. Он обменялся несколькими словами с Цзян Ваньинем и отвёл его немного в сторону, будто собирался обсудить нечто важное. Однако оба альфы продолжали смотреть на оставшихся у дивана омег — слишком жадно и внимательно, чтобы их деловой разговор можно было принять за единственный предмет интереса. Лань Ванцзи так и не потрудился встать. Он лежал на спине среди смятых подушек, раскрасневшийся и утомлённый. Волосы рассыпались вокруг лица, грудь тяжело поднималась, а ноги оставались широко разведены. Измученная киска была открыта взглядам — припухшая от долгих ласк, влажная, испачканная семенем нескольких альф. Лань Ванцзи не пытался прикрыться. Напротив, когда Вэй Ин приблизился, он чуть удобнее устроился на подушках и позволил коленям разойтись ещё шире. Вэй Ин опустился рядом. Его взгляд сразу скользнул между ног Лань Ванцзи и задержался там гораздо дольше, чем требовало простое любопытство. Он внимательно рассматривал раскрытую киску, влажный блеск на чувствительных складках и семя, медленно вытекавшее из растянутого входа. На щеках Вэй Ина проступил ещё более яркий румянец. Он облизнул губы. Лань Ванцзи заметил это движение и почувствовал, как киска снова судорожно сжалась. Из груди вырвался едва слышный стон. Однако Вэй Ин не стал сразу тянуться между его ног. Вместо этого он лёг рядом на бок, так близко, что их плечи соприкоснулись, а лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Близость вдруг стала совсем иной. Вокруг по-прежнему звучали голоса, смех и стоны, но рядом с Вэй Ином всё это словно отступило на задний план. Лань Ванцзи ощущал лишь тепло его тела, лёгкое дыхание на собственной коже и сладкий запах возбуждённого омеги. Вэй Ин посмотрел ему прямо в глаза. — Лань Чжань, — тихо и счастливо произнёс он, будто делился тайной, предназначенной только для них двоих. В его голосе не было ни насмешки, ни привычной игривой дерзости. Имя прозвучало мягко, почти нежно. — Вэй Ин, — ответил Лань Ванцзи. Одних этих слов оказалось достаточно. Вэй Ин ослепительно улыбнулся. Его лицо словно сразу стало светлее, и Лань Ванцзи ощутил неожиданное тепло в груди — совсем не похожее на острое телесное возбуждение, мучившее его последние минуты. Вэй Ин медленно приблизился. Он двигался осторожно, оставляя Лань Ванцзи возможность отстраниться, однако тот даже не подумал об этом. Напротив, сам подался навстречу, сокращая последнее расстояние между ними. Их губы встретились в нежном поцелуе. Сначала это было лишь лёгкое прикосновение — мягкое, осторожное, почти невинное на фоне всего происходившего в зале. Вэй Ин задержался на его губах, словно пробуя их, затем немного отстранился и поцеловал снова. Лань Ванцзи охотно ответил. Он приоткрыл рот и почувствовал, как язык Вэй Ина осторожно коснулся его нижней губы. Их дыхание смешалось. Поцелуй постепенно сделался глубже, но сохранил удивительную нежность: без грубости, без требования, только медленное изучение друг друга. Они никогда прежде не целовались, однако это совсем не походило на первый поцелуй. Прикосновение казалось странно знакомым, словно Лань Ванцзи давно знал вкус его губ и тепло его дыхания. В нём не было неловкости или необходимости угадывать чужие желания. Они легко находили единый ритм — то замирали, соприкасаясь лбами, то вновь тянулись друг к другу. Вэй Ин положил ладонь Лань Ванцзи на грудь. Его пальцы едва ощутимо скользнули по коже, не пытаясь сразу ласкать, а словно желая просто почувствовать биение сердца. Лань Ванцзи накрыл эту руку своей и удержал на месте. Вэй Ин замурлыкал ему прямо в губы. Тихая вибрация передалась через поцелуй, и только тогда Лань Ванцзи понял, что из его собственной груди доносится точно такой же звук. Их мурлыканье слилось, становясь единым низким гулом, от которого между ними разливалось тёплое, почти сонное удовольствие. Наконец Вэй Ин медленно отстранился. Его губы раскраснелись от поцелуя, глаза блестели, а улыбка стала мягкой и немного застенчивой. Он погладил большим пальцем щёку Лань Ванцзи, затем позволил взгляду снова опуститься ниже — к широко разведённым ногам и открытой киске. На этот раз он смотрел без попытки скрыть желание. Вэй Ин придвинулся ближе, положил ладонь на внутреннюю сторону бедра Лань Ванцзи и медленно провёл пальцами по влажной коже. Он остановился совсем рядом с киской, но пока не прикоснулся к ней, словно намеренно продлевая сладкое ожидание. Лань Ванцзи невольно развёл ноги ещё шире. Вэй Ин заметил это и тихо рассмеялся. Он снова посмотрел ему в глаза. — Лань Чжань, твоя киска выглядит такой сладкой. Можно попробовать? Лань Ванцзи не смог сдержать жалобного, жадного стона. Звук вырвался из него прежде, чем он успел подумать, — низкий, дрожащий, наполненный таким откровенным желанием, что Вэй Ин сразу просиял. — Сочту это согласием! — радостно объявил он и тихо рассмеялся. Он устроился между разведённых ног Лань Ванцзи, с явным восторгом положив ладони ему на бёдра. Пальцы мягко разминали разгорячённые мышцы, то сжимая их, то медленно поглаживая внутреннюю сторону. Лань Ванцзи вздрагивал от каждого движения и сам раскрывался шире, нетерпеливо подаваясь навстречу. Вэй Ин опустил взгляд. На его лице появилось почти детское изумление, смешанное с нескрываемым возбуждением. — Сколько семени, — прошептал он, разглядывая измученную, истекающую киску. — Тебе хорошо, Лань Чжань? Лань Ванцзи простонал утвердительный ответ. Вэй Ин провёл ладонью по его бедру и слегка склонил голову набок. — Нравится, когда тебя трахают столько больших альф? — Да, — ответил Лань Ванцзи вслух. Одного стона было недостаточно, чтобы передать всю искренность этого признания. Голос его прозвучал хрипло, но твёрдо, и Вэй Ин явно остался доволен ответом. Однако через мгновение он слегка надул губы. — Я тоже так хочу. Вот если бы А-Чэн наконец сделал мне ребёнка, мы могли бы приглашать больше партнёров без опасений. Лань Ванцзи едва услышал последние слова. Он слишком хорошо помнил вопрос Вэй Ина и слишком отчаянно желал, чтобы тот наконец исполнил обещанное. Омега нетерпеливо качнул бёдрами, приподнимаясь над подушками, и его киска судорожно сжалась от одного лишь предвкушения. Взгляд Вэй Ина тут же метнулся вниз. Он улыбнулся — мягко, но с явным озорством, — и раздвинул бёдра Лань Ванцзи ещё шире. Пальцы крепко обхватили их, удерживая на месте, а сам Вэй Ин медленно опустил голову. Первое прикосновение оказалось почти невесомым. Лань Ванцзи резко втянул воздух. Вэй Ин не спешил. Он словно пробовал его реакцию, дразнил короткими, осторожными ласками, то приближаясь к самым чувствительным местам, то намеренно отступая. Каждое прикосновение заставляло Лань Ванцзи напрягаться и приподнимать бёдра, пытаясь получить больше. — Вэй Ин… — простонал он. Тот лишь тихо замурлыкал в ответ. Постепенно ласки стали увереннее и жаднее. Вэй Ин больше не ограничивался лёгкими прикосновениями: он удерживал Лань Ванцзи за бёдра, не позволяя ему ускользнуть, и внимательно следил за каждой реакцией — за дрожью ног, сбившимся дыханием, пальцами, судорожно сжимавшими подушки. Смешанный вкус смазки и семени, оставленного прежними партнёрами, явно нравился ему. Вэй Ин издал тихий стон, словно действительно никогда не пробовал ничего слаще, и от этого звука по телу Лань Ванцзи прошла новая волна жара. Стоны омеги становились всё громче и беспорядочнее. Он уже не мог лежать спокойно: выгибался, беспомощно двигал бёдрами, тянулся к Вэй Ину, пытаясь удержать нужный ритм. Но тот то ускорялся, то внезапно замедлялся, намеренно заставляя Лань Ванцзи дрожать от нетерпения. — Пожалуйста… — выдохнул Лань Ванцзи. — Не останавливайся. Вэй Ин поднял на него глаза. В них блестело удовольствие от собственной власти над чужими ощущениями. Затем он наконец перестал дразнить. Ласки стали ровными, настойчивыми и точно выверенными. Пальцы Вэй Ина крепче сжали бёдра Лань Ванцзи, удерживая его на месте, пока удовольствие стремительно нарастало. Лань Ванцзи задыхался. Тело становилось всё напряжённее, живот дрожал, ноги уже почти не слушались. Он чувствовал, как наслаждение собирается внутри, поднимаясь всё выше, и больше не пытался ни сдерживать голос, ни сохранять достоинство. — Вэй Ин… ещё… Тот послушался. Напряжение оборвалось внезапно. Лань Ванцзи выгнулся над подушками, запрокинув голову, и из его горла вырвался долгий, сорванный стон. Тело охватили сильные судороги, а удовольствие прокатилось по нему ослепительной волной, заставляя дрожать в руках Вэй Ина. Вэй Ин не отстранился сразу. Он продолжал ласкать его через разрядку, мягче и медленнее, позволяя каждой волне отступить естественно. Когда Лань Ванцзи начал вздрагивать уже от чрезмерной чувствительности, тот наконец остановился, оставив на внутренней стороне его бёдер несколько лёгких поцелуев. Лань Ванцзи бессильно растёкся по подушкам. Руки его расслабились, ноги безвольно лежали разведёнными, а грудь тяжело поднималась в попытках восстановить дыхание. Вэй Ин устроился рядом, положив голову на мягкую внутреннюю сторону его бедра. Горячее прерывистое дыхание касалось чувствительной кожи, вызывая слабые остаточные судороги. — Прелесть, — произнёс Вэнь Сюй. Оказывается, альфы снова смотрели на них. — Правда? — Да, — отозвался Цзян Ваньинь низким, исполненным желания голосом. — Хочешь попробовать? — спросил Вэнь Сюй, явно имея в виду сочную киску Лань Ванцзи. Цзян Ваньинь согласно зарычал. Он осторожно, но решительно поднял Вэй Ина с места между чужих ног, привлёк к себе и поцеловал — глубоко, жадно, словно хотел забрать с его губ весь оставшийся вкус Лань Ванцзи. Вэй Ин охотно ответил, обвив руками его шею, и лишь через несколько мгновений Цзян Ваньинь отпустил своего омегу. После этого он устроился между широко разведённых бёдер Лань Ванцзи. Несколько мгновений Цзян Ваньинь просто рассматривал его. Его взгляд медленно скользил по раскрасневшемуся телу, округлившемуся животу и ногам, которые Лань Ванцзи не пытался сомкнуть. Затем он провёл ладонью по внутренней стороне бедра, заставив омегу вздрогнуть и нетерпеливо податься навстречу. Цзян Ваньинь вопросительно посмотрел ему в глаза. Лань Ванцзи приподнял бёдра. — Да. Этого оказалось достаточно. Цзян Ваньинь притянул его ближе, и долгожданное ощущение наполненности заставило Лань Ванцзи громко застонать. Он выгнулся на подушках, пальцы судорожно сжались, а затем тело само начало отзываться на движения альфы. После стольких партнёров Лань Ванцзи всё ещё хотел большего. Усталость притупляла мысли, но не желание. Напротив, тело словно перестало знать насыщение: каждая новая ласка лишь будила новый голод. Он двигался навстречу Цзян Ваньиню, тихо хныкал, когда тот замедлялся, и требовательно приподнимал бёдра, прося продолжать. Его тело прекрасно знало, чего хочет. — Вэй Усянь так любезно позаботился о тебе, А-Чжань, — произнёс Вэнь Сюй. — Почему бы тебе не отплатить ему тем же? Вэй Усянь, ты не против? Глаза Вэй Ина широко распахнулись. Он энергично закивал, и на его лице появилась восторженная улыбка. После недолгой возни Вэй Ин оказался над Лань Ванцзи, опираясь коленями о подушки по обе стороны от его головы. Поначалу он замялся, словно не был уверен, насколько близко позволено приблизиться. Лань Ванцзи сам поднял руки, обхватил его за бёдра и мягко потянул вниз. Вэй Ин издал высокий удивлённый звук, быстро перешедший в стон. Лань Ванцзи принялся ласкать его с той же сосредоточенной жадностью, какую Вэй Ин недавно проявил к нему. Тот быстро перестал стесняться: его руки нашли опору, бёдра начали осторожно двигаться навстречу, а дыхание стало прерывистым и горячим. Цзян Ваньинь тем временем не позволял Лань Ванцзи забыть о себе. Ощущения замкнулись в непрерывный круг. Каждое движение альфы заставляло Лань Ванцзи сильнее прижимать к себе Вэй Ина; каждый сорванный стон другого омеги отзывался новой дрожью в его собственном теле. Вскоре Вэй Ин уже едва удерживал равновесие. Его бёдра дрожали, дыхание срывалось, а пальцы беспомощно цеплялись за подушки. Тело Лань Чжаня пело. Тепло Вэй Ина, настойчивость Цзян Ваньиня и собственное нарастающее наслаждение сливались в единое ощущение, от которого он почти перестал понимать, где заканчивается его тело и начинаются чужие. Словно издалека до него донёсся голос Вэнь Сюя: — Тебе стоит поскорее зачать с ним ребёнка. Тогда вы сможете позволить себе больше. Он явно этого хочет. Цзян Ваньинь коротко хмыкнул, не прекращая удерживать Лань Ванцзи за бёдра. Предложение прозвучало в его обычной манере — прямо, почти резко, будто речь шла о чём-то совершенно будничном. — Можешь занять его рот, если хочешь. Вэй Ин вздрогнул над Лань Ванцзи. По его телу прошла заметная дрожь, а дыхание на мгновение замерло. Он повернул голову настолько, насколько позволяла поза, и бросил на своего альфу быстрый взгляд, в котором удивление почти сразу сменилось предвкушением. Вэнь Сюй ничуть не обиделся на отрывистый тон. Напротив, в его голосе слышалась улыбка. — Очень гостеприимно с твоей стороны. Воспользуюсь предложением. Он приблизился к Вэй Ину со стороны изголовья. Лань Ванцзи не мог видеть его лица, однако хорошо знал эту спокойную, уверенную манеру двигаться — без суеты, словно альфа заранее был уверен, что получит желаемое. Вэнь Сюй провёл ладонью по щеке Вэй Ина, привлекая его внимание. Тот посмотрел вверх, часто дыша, и приоткрыл губы. Через несколько секунд его громкие, нуждающиеся стоны сделались приглушёнными. Лань Ванцзи ощущал происходящее прежде всего по реакции другого омеги. Тело Вэй Ина напряглось над ним, колени сильнее вдавились в подушки, а пальцы судорожно нашли опору. Затем он постепенно расслабился, подстраиваясь под заданный Вэнь Сюем неспешный ритм. Раздавались сдавленные звуки, прерывистое дыхание и частое сглатывание. Вэнь Сюй не торопился. Лань Ванцзи слишком хорошо знал своего альфу, чтобы ошибиться: тот внимательно следил за каждым движением Вэй Ина, за напряжением его плеч и условными сигналами, которыми омега мог попросить замедлиться или остановиться. Но подобных просьб не последовало. Напротив, Вэй Ин явно хотел большего. Его бёдра задрожали, а на губы Лань Ванцзи хлынула новая волна тёплой смазки. Это было красноречивее любых слов. Лань Ванцзи его не винил. Вэнь Сюй прекрасно умел доводить партнёра до состояния, когда тот забывал обо всём, кроме ощущений. Даже сейчас, не видя лица альфы, Лань Ванцзи мог представить выражение его глаз, спокойную сосредоточенность и едва заметную довольную улыбку. Он продолжал ласкать Вэй Ина, чувствуя, как тот постепенно теряет контроль. Дыхание другого омеги становилось всё более беспорядочным. Его тело покачивалось в ритме движений Вэнь Сюя, а руки уже не удерживали прежнюю опору — пальцы то разжимались, то снова судорожно впивались в ткань подушек. Вэй Ин пытался произнести что-то, однако слова превращались в приглушённые стоны. Лань Ванцзи не замедлялся. Он чувствовал, как напряжение внутри Вэй Ина нарастает, как дрожат его бёдра и всё чаще сокращаются мышцы. Каждая новая реакция заставляла Лань Ванцзи действовать усерднее, не позволяя другому омеге отступить от приближающейся разрядки. Вскоре Вэй Ин задрожал над ним всем телом. Его спина выгнулась, пальцы сжались, а из горла вырвался высокий звук, приглушённый близостью Вэнь Сюя. Несколько мгновений омега почти не двигался, охваченный сильными волнами удовольствия. Лань Ванцзи продолжал ласкать его, помогая пережить разрядку до конца. Вэй Ин обильно излился, и по телу Лань Ванцзи прошла ответная дрожь. Он чувствовал чужой оргазм почти так же остро, как собственный: в каждом сокращении, в каждом судорожном движении бёдер, в каждом сорванном вдохе. Вэнь Сюй, однако, ещё не закончил. Поэтому Лань Ванцзи не отпустил Вэй Ина. Он крепче удержал его за бёдра и продолжил ласкать с прежним усердием, хотя тело омеги уже стало чрезвычайно чувствительным. Вэй Ин вскрикнул. Его ноги задрожали сильнее, а бёдра попытались инстинктивно отстраниться от чрезмерно ярких ощущений. Но уже в следующее мгновение он сам подался обратно, не желая, чтобы ласка прекращалась. Высокие, срывающиеся звуки, которые он издавал, передавались через всё его тело. Вэнь Сюй глухо застонал. Очевидно, вибрация оказалась приятной и для него. Его движения стали быстрее, и Вэй Ин начал ритмично покачиваться над лицом Лань Ванцзи. Тому приходилось подстраиваться под этот ритм, удерживая омегу и стараясь не терять темпа. Сосредоточиться становилось всё труднее. Цзян Ваньинь, до этого позволявший Лань Ванцзи целиком отдаться заботе о Вэй Ине, наконец снова напомнил о себе. Его ладонь скользнула между бёдер омеги и нашла клитор. От первого уверенного прикосновения Лань Ванцзи простонал. Ласки сразу стали настойчивыми, без прежнего дразнящего промедления. Цзян Ваньинь растирал чувствительное место ровными, сильными движениями, одновременно продолжая удерживать Лань Ванцзи в жёстком ритме. Тело омеги отозвалось мгновенно. Его бёдра приподнялись навстречу, спина выгнулась, а движения языка стали сбивчивыми. Теперь ему приходилось бороться с собственным наслаждением, чтобы не перестать ласкать Вэй Ина. Он застонал, не в силах сдержаться. Ощущения накладывались одно на другое: Вэй Ин дрожал над ним, Вэнь Сюй задавал их телам ритм, а Цзян Ваньинь всё настойчивее доводил самого Лань Ванцзи до предела. Завтра тело наверняка будет болеть после такого количества партнёров. Будут ныть бёдра, чувствительная грудь отзовётся даже на прикосновение ткани, а мышцы напомнят о каждом движении прошедшего вечера. Но сейчас Лань Ванцзи было всё равно. Слишком хорошо было чувствовать себя окружённым чужим теплом, удерживаемым сильными руками и переполненным ощущениями. Слишком легко было забыть обо всём, кроме ритма, стонов и нарастающего внутри наслаждения. Он подался навстречу Цзян Ваньиню, безмолвно требуя продолжать. И потому особенно резко ощутил внезапную пустоту, когда альфа остановился и отстранился. Лань Ванцзи жалобно всхлипнул от потери. Его тело ещё несколько мгновений продолжало двигаться по инерции, пытаясь вернуть исчезнувшее ощущение. Он недовольно застонал и повернул голову, насколько позволял находившийся над ним Вэй Ин. Цзян Ваньинь тяжело дышал, но в голосе его уже появилась знакомая деловитая резкость. — Закончим каждый со своим омегой? — предложил он. Вэнь Сюй согласился коротким кивком. Он отступил, освобождая Вэй Ина, и тот с явной неохотой позволил поднять себя с подушек. Лань Ванцзи недовольно надул губы, лишившись его тепла и сладкого вкуса, однако выразить протест не успел. Сильные руки уже подхватили его под плечи и за талию. Лань Ванцзи подняли, развернули и усадили на колени Вэнь Сюя лицом к залу. Он сразу откинулся спиной на широкую грудь альфы, словно вернулся туда, где ему и полагалось находиться. Знакомый запах окружил его, помогая на мгновение успокоиться, но тело оставалось слишком возбуждённым и требовательным. Вэнь Сюй не стал тратить время на новые игры. Он крепко обхватил Лань Ванцзи за бёдра и одним уверенным движением притянул к себе. Омега запрокинул голову ему на плечо и протяжно застонал. После множества чужих прикосновений близость именно с собственным альфой ощущалась иначе — узнаваемо, правильно, почти успокаивающе, несмотря на жёсткость движений. Лань Ванцзи прикрыл глаза. Он наконец снова чувствовал ту полноту, которой так мучительно не хватало последние минуты. Его тело сразу расслабилось и одновременно напряглось, стремясь принять больше. Бёдра сами подхватили ритм, а руки поднялись и обвили шею Вэнь Сюя. — Альфа, — бесстыдно простонал он. — Мне нужен твой узел. Пожалуйста. В его голосе не осталось ничего, кроме открытой просьбы. Он не пытался скрыть ни желания, ни нетерпения, ни того, насколько сильно нуждался именно в Вэнь Сюе. Альфа коснулся губами его виска. — Ты был очень хорошим мальчиком, — сказал он. — И заслужил награду. От похвалы Лань Ванцзи задрожал почти сильнее, чем от прикосновений. Вэнь Сюй подхватил его под колени, поднял ноги и развёл их, устраивая омегу удобнее. В этой позе Лань Ванцзи оказался полностью открытым взглядам зала, но даже не подумал прикрыться. Напротив, позволил голове бессильно откинуться на плечо альфы и доверился его рукам. Темп сразу стал быстрым и беспощадным. Вэнь Сюй двигал Лань Ванцзи на своих коленях, крепко удерживая его, не позволяя сбиться или отстраниться. Тело омеги послушно следовало за каждым движением. Его грудь вздрагивала, округлившийся живот напрягался, а стоны становились всё громче. Лань Ванцзи уже почти не замечал зрителей. Он слышал только тяжёлое дыхание альфы у своего уха, чувствовал его руки на бёдрах и знакомый ритм, который постепенно лишал его способности думать. Временами Вэнь Сюй замедлялся, и тогда омега жалобно просил продолжать, нетерпеливо двигаясь у него на коленях. Через короткое время ощущения изменились. Лань Ванцзи сразу понял, что приближается желанная награда. Он начал умолять снова — сбивчиво, почти бессвязно, повторяя одно и то же между стонами: — Пожалуйста… альфа… пожалуйста… В голосе уже слышались слёзы. Ему хотелось этой окончательной полноты больше всего на свете. Хотелось оказаться связанным с Вэнь Сюем, удерживаемым так тесно, чтобы исчезло мучительное чувство пустоты и больше не нужно было ни о чём просить. Когда Лань Ванцзи почувствовал, что ожидание подходит к концу, по его щекам действительно потекли слёзы облегчения. Вэнь Сюй крепче прижал его к себе. Их тела окончательно соединились, лишая омегу возможности отстраниться. Лань Ванцзи вскрикнул и обмяк в руках альфы, охваченный волной такой силы, что на несколько мгновений перестал слышать даже собственный голос. Вэнь Сюй не позволил наслаждению ослабнуть. Одна его рука продолжала удерживать Лань Ванцзи, а другая скользнула между разведённых бёдер. Он двигал пальцами медленно и уверенно, подталкивая измученное тело к новой разрядке. Лань Ванцзи задрожал. Сначала он лишь тихо стонал, неспособный собраться после пережитого. Затем ощущения снова начали нарастать, и омега беспомощно выгнулся в объятиях альфы. — Ещё… — выдохнул он. Вэнь Сюй исполнил просьбу. Лань Ванцзи кончил снова, содрогаясь у него на коленях. Его тело напряглось, а затем окончательно обмякло, удерживаемое лишь сильными руками альфы. Возможно, он потерял сознание на несколько секунд. А может быть, просто провалился в глубокий, тёплый туман, где не существовало ни голосов, ни света, ни чужих взглядов. Когда Лань Ванцзи вновь открыл глаза, он по-прежнему находился в объятиях Вэнь Сюя. Их тела всё ещё оставались тесно связанными, а альфа мягко гладил его по животу и время от времени целовал в висок. Некоторое время омега просто лежал, восстанавливая дыхание. Затем его взгляд остановился на Цзян Ваньине и Вэй Ине. Другая пара продолжала двигаться быстро и яростно. Один только их вид заставил тело Лань Ванцзи отозваться слабой дрожью. Вэй Ин стоял на коленях среди подушек, высоко подняв ягодицы и широко разведя ноги. Он едва удерживался на предплечьях; длинные волосы рассыпались вокруг лица, а плечи вздрагивали в ритме движений альфы. Цзян Ваньинь держал ладонь у него на затылке, прижимая к подушкам именно с той силой, которая нравилась Вэй Ину. В этом жесте не было колебаний: он прекрасно знал своего омегу и видел, как тот охотно подаётся навстречу. Вэй Ин громко стонал. Его голос то становился высоким, почти звенящим, то срывался на хриплое дыхание. Пальцы беспомощно сжимали подушки, колени разъезжались шире, но он продолжал двигаться вместе с Цзян Ваньинем. Затем альфа резко прижал его к себе. Вэй Ин закричал от восторга, и его тело охватила крупная дрожь. Они застыли, тесно соединённые, тяжело дыша и пережидая последние волны наслаждения. Лань Ванцзи не мог отвести взгляда. Течки у Вэй Ина сейчас не было, поэтому вероятность беременности после этой ночи оставалась невелика. Однако при виде того, как бережно и уверенно Цзян Ваньинь удерживал своего омегу, сомнений почти не возникало: желаемое зачатие рано или поздно обязательно случится. Вэй Ин был бы прекрасен беременным. Лань Ванцзи легко представил его раскрасневшимся и сияющим, с мягко округлившимся животом, который тот наверняка гладил бы при любой возможности. Вэй Ин носил бы беременность совсем иначе — открыто радовался бы каждой перемене, бесконечно разговаривал с ребёнком и заставлял всех вокруг слушать подробности. И он явно этого хотел. Лань Ванцзи надеялся увидеть его таким при следующей встрече. Он не знал, когда она состоится. Возможно, Вэй Ин и его альфа приедут в Безночный город. Скоро собственная беременность Лань Ванцзи достигнет срока, когда лекари запретят дальние поездки, и тогда ему придётся надолго остаться в Цишане. Иметь рядом товарища было бы приятно. Особенно Вэй Ина — шумного, тёплого, ласкового, способного наполнить собой любую комнату и заставить Лань Ванцзи улыбнуться даже тогда, когда тот вовсе не собирался этого делать. Постепенно вечер начал подходить к концу. Разговоры становились тише, гости поднимались с диванов и подушек, приводили одежду в относительный порядок и прощались с хозяевами. Те, кто ещё недавно едва стоял на ногах, уходили, поддерживая друг друга и устало смеясь. В зале оставался тяжёлый запах благовоний, вина и разгорячённых тел. Вскоре все начали расходиться по своим покоям. Для Облачных Глубин час был непозволительно поздним, но Безночный город не зря носил своё имя: жизнь там начиналась и заканчивалась гораздо позже. Лань Ванцзи с удовольствием позволил Вэй Ину подарить ему влажный, нежный прощальный поцелуй. Затем Вэнь Сюй поднял его на руки. Омега понятия не имел, куда за вечер исчезло его прозрачное шёлковое одеяние, но после того, как добрая половина присутствовавших альф кончила в его киску, беспокоиться о скромности было уже поздно. Он положил голову на плечо альфы и позволил отнести себя в покои. Вэнь Сюй уложил его на кровать и осторожно снял украшения, чтобы ничто не мешало спать. Отмывать Лань Ванцзи он не стал — тот сам этого не хотел. Ему нравилось грязное, тяжёлое ощущение использованного тела, полного семени множества альф. Вэнь Сюй тоже разделся и лёг рядом. Он крепко прижал Лань Ванцзи спиной к груди. Омега устало замурлыкал и расслабился, окружённый запахом и теплом своего альфы, чувствуя себя защищённым. Среди ночи Лань Ванцзи медленно вынырнул из глубокого, тяжёлого сна. Сначала он не понял, что именно разбудило его: тихий шорох простыней, горячее дыхание у затылка или мерное движение тела Вэнь Сюя, прижимавшегося к нему со спины. Окончательно проснувшись, Лань Ванцзи ощутил знакомую близость и неторопливый ритм, от которого по расслабленному телу распространялось сонное тепло. Он не испугался и не напрягся. Лишь глубже вдохнул, прислушиваясь к ощущениям, а затем лениво оглянулся через плечо. В полумраке лицо Вэнь Сюя было почти неразличимо, но Лань Ванцзи чувствовал его улыбку в прикосновении губ к своей шее. — Продолжай, — прошептал он. Голос после сна прозвучал низко и хрипло. Лань Ванцзи подался ягодицами назад, принимая заданный ритм и устраиваясь удобнее в кольце рук альфы. Вэнь Сюй обнял его крепче, прижимая спиной к своей груди, и провёл ладонью по округлившемуся животу. Движение было медленным, почти успокаивающим. От живота рука поднялась выше и легла на потяжелевшую грудь. Вэнь Сюй осторожно обхватил её ладонью, привыкая к непривычной мягкости и полноте, появившейся за последние недели беременности. Лань Ванцзи тихо выдохнул. Грудь стала особенно чувствительной по ночам. Даже лёгкое давление ткани порой мешало спать, а прикосновение тёплой ладони отзывалось дрожью, проходившей от сосков по рёбрам и ниже. Вэнь Сюй начал неторопливо разминать грудь. Сначала он лишь поддерживал её снизу, осторожно приподнимая и поглаживая большим пальцем напряжённую кожу. Затем сжал немного сильнее, мягко проводя ладонью от основания к набухшему соску. Лань Ванцзи вздрогнул и запрокинул голову ему на плечо. — Чувствительно? — тихо спросил Вэнь Сюй. Вместо ответа омега подался грудью в его руку. Альфа понял. Он снова провёл ладонью вперёд, на этот раз медленнее и с чуть большим нажимом. Пальцы сомкнулись вокруг тяжёлой округлости, бережно разминая её, а большой палец несколько раз прошёлся по припухшей вершине соска. Из груди Лань Ванцзи вырвался сонный стон. Вэнь Сюй коснулся золотого кольца, осторожно качнул его, а затем зажал набухший сосок между пальцами. Он не тянул резко — лишь медленно сжал и отпустил, наблюдая, как тело омеги отзывается на каждое движение. Лань Ванцзи беспокойно шевельнулся в его объятиях. Вэнь Сюй перешёл ко второй груди, повторяя те же ласки: поддержал снизу, плавно сжал, провёл ладонью к центру. Под его пальцами мягкая плоть казалась горячей и налитой, словно тело уже готовилось кормить ребёнка. При очередном осторожном нажатии на соске выступила крошечная белая капля. Вэнь Сюй замер. Лань Ванцзи тоже почувствовал влажное тепло и опустил взгляд. В полумраке почти ничего нельзя было разглядеть, однако ещё одна капля медленно собралась на набухшей вершине. — Молоко, — сонно прошептал он. В голосе прозвучали одновременно удивление и смущение. Вэнь Сюй провёл большим пальцем по соску, собирая выступившую влагу, и тихо, довольно усмехнулся. Затем поднёс палец к губам, пробуя первую каплю на вкус. После этого он наклонился к плечу Лань Ванцзи и поцеловал его. — Ты прекрасен, — прошептал Вэнь Сюй. Его ладонь снова обхватила грудь. Теперь он массировал её особенно осторожно — плавными движениями от основания к соску, не причиняя боли и не усиливая давление слишком резко. Под пальцами выступило ещё несколько капель молока, оставив влажный блеск на коже. Лань Ванцзи задрожал. Ощущение было новым: странная тяжесть в груди понемногу ослабевала, сменяясь тёплым облегчением. Он расслабился в объятиях альфы и позволил тому продолжать. Вэнь Сюй наклонился ниже и коснулся набухшего соска губами. Сначала лишь поцеловал его, собирая выступившее молоко. Затем осторожно провёл языком по чувствительной вершине и мягко втянул её в рот. Лань Ванцзи тихо вскрикнул и выгнулся. Вэнь Сюй сосал неспешно и бережно, чередуя лёгкое давление губ с медленными движениями языка. Молоко выступало понемногу, тонкими каплями, и он тщательно собирал их, не позволяя стекать по груди. Одна его рука продолжала поддерживать мягкую округлость, а другая поглаживала живот Лань Ванцзи, удерживая его в тепле и покое. Когда чувствительность стала слишком острой, Вэнь Сюй отпустил сосок и накрыл его ладонью. Лань Ванцзи тяжело дышал, всё ещё прижимаясь к нему спиной. Через несколько мгновений альфа перешёл ко второй груди. Он снова медленно размял её пальцами, добился появления первых капель и накрыл сосок тёплым ртом. Лань Ванцзи прикрыл глаза. Сон окончательно отступил, однако в комнате по-прежнему царила ночная тишина. Оставались лишь мерное дыхание, тихий шорох простыней и влажные звуки осторожных ласк. Лань Ванцзи положил ладонь поверх руки Вэнь Сюя, лежавшей у него на животе, и снова подался назад, принимая его ритм. — Продолжай, — повторил он едва слышно. Утром Лань Ванцзи выкупали и одели в несколько более приличный халат, хотя и ненамного. По крайней мере, ткань состояла из одного непрозрачного слоя. Сразу после завтрака у Вэнь Сюя была назначена закрытая встреча с главой Лань и главой Не. Лань Ванцзи не видел их на вчерашнем приёме. Вероятно, они предпочли провести вечер иначе. Омега волновался перед встречей с братом. Они не виделись с тех пор, как больше шести месяцев назад Лань Ванцзи отправился в Безночный город для заключения брачного союза. Лань Сичэнь, разумеется, ожидал, что младший брат уже не будет выглядеть учеником ордена Лань. И всё же Лань Ванцзи надеялся, что его откровенный образ избалованного омеги не окажется слишком неожиданным. О беременности официально объявили несколько месяцев назад, так что по крайней мере округлившийся живот не должен был потрясти Лань Сичэня. Ожидая гостей, Лань Ванцзи разгладил несуществующие складки на одежде, невольно проводя ладонями по животу. Когда Лань Сичэнь и Не Минцзюэ вошли в гостиную, он поднялся им навстречу. Оба остановились и уставились на него. Во взгляде Не Минцзюэ вспыхнуло неприкрытое желание, а шея заметно покраснела. Через мгновение он неловко поправил одежду. Лань Ванцзи перевёл глаза на брата. На лице Лань Сичэня отражались изумление, беспокойство и облегчение — но ничего неподобающего. — Ванцзи, — тихо произнёс он. — Сюнчжан. Лань Ванцзи подошёл к столу и принялся разливать чай, как полагалось хозяину и хорошему омеге. Вэнь Сюй наблюдал за ним с лёгкой улыбкой. Во время разговора взгляд Лань Сичэня то и дело возвращался к младшему брату: к солнечной подвеске, округлившемуся животу и расслабленной уверенности, которой прежде в Лань Ванцзи не было. Когда деловые вопросы были решены, омега убрал чайную посуду, оставив полированную поверхность стола пустой. Несколько мгновений в комнате царило молчание. Затем Лань Сичэнь повернулся к Вэнь Сюю. — Могу я поговорить с братом наедине? Вэнь Сюй кивнул. — Разумеется. Они отошли к окну. Лань Сичэнь осторожно взял брата за плечи. — Ванцзи, ты счастлив здесь? Лань Ванцзи посмотрел ему прямо в глаза. — Да. — Это действительно твой выбор? — Да, сюнчжан. Вэнь Сюй никогда не принуждал меня к близости. Всё, что происходит между нами и нашими гостями, происходит с моего согласия. Лань Сичэнь долго изучал его лицо, после чего напряжение в плечах заметно ослабло. Он обнял младшего брата — крепко, но целомудренно. — Тогда я рад за тебя. Лань Ванцзи на миг прикрыл глаза и ответил на объятие. Вскоре Лань Сичэню пришлось уйти: его ждали другие обязанности. Он тепло попрощался с братом и покинул покои, оставив Не Минцзюэ завершить обсуждение с Вэнь Сюем. Впрочем, глава Не явно думал уже не о политике. Даже после того, как основные вопросы были решены, его внимание раз за разом возвращалось к Лань Ванцзи. Взгляд скользил по распахнувшемуся на груди халату, задерживался на округлившемся животе, опускался к разведённым коленям. Не Минцзюэ старался сохранять невозмутимое выражение лица, но напряжение в его фигуре становилось всё заметнее. Запах возбуждённого альфы постепенно наполнял комнату — терпкий, горячий, слишком насыщенный, чтобы его можно было не заметить. Вэнь Сюй уловил его первым и усмехнулся. — Глава Не, мне кажется, наш разговор оставил вас несколько напряжённым. Не Минцзюэ перевёл на него тяжёлый взгляд. Отрицать очевидное или прятаться за вежливыми словами было не в его характере. — Возможно. Ответ прозвучал низко и отрывисто. Вэнь Сюй повернулся к своему омеге. — А-Чжань, ты хочешь помочь нашему гостю расслабиться? От одного вопроса внизу живота Лань Ванцзи вспыхнул жар. Он медленно поднял глаза на Не Минцзюэ. Высокий и широкоплечий, тот казался ещё крупнее в тесном пространстве комнаты. Одежда не могла полностью скрыть его эрекцию, и взгляд Лань Ванцзи невольно задержался на заметной выпуклости. По телу прошла тёплая дрожь. Он снова посмотрел Не Минцзюэ в лицо, словно оценивая его, а затем спокойно кивнул. — Хочу. Вэнь Сюй жестом указал на стол. Лань Ванцзи поднялся и подошёл к нему без спешки. Он сел на край полированной столешницы, опёрся ладонями позади себя и самостоятельно развёл ноги. Тонкий халат натянулся на бёдрах, почти ничего не скрывая. Не Минцзюэ приблизился. Он остановился совсем рядом, но не торопился касаться омеги. Его взгляд медленно прошёлся по раскрытой позе Лань Ванцзи, по округлому животу и груди, тяжело поднимавшейся с каждым вдохом. Лань Ванцзи выдержал этот взгляд. Затем протянул руку, взял Не Минцзюэ за пояс и притянул ближе, пока колени альфы не коснулись внутренней стороны его разведённых бёдер. — Возьми меня, — сказал он. Не Минцзюэ издал низкое рычание. Он развязал пояс омеги и медленно распахнул тонкий халат. Шёлк соскользнул в стороны, обнажая тело двум голодным взглядам. Сначала Не Минцзюэ положил большую ладонь на округлившийся живот. Прикосновение вышло неожиданно осторожным. Он провёл рукой по плавной выпуклости, словно боялся надавить слишком сильно, и на мгновение задержал ладонь на натянутой тёплой коже. Лань Ванцзи чуть расслабился под этим почти благоговейным прикосновением. Затем рука Не Минцзюэ медленно опустилась ниже. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, и Лань Ванцзи сразу вздрогнул. Его колени разошлись ещё шире, открывая влажную киску. Не Минцзюэ провёл большим пальцем по набухшим губам киски, осторожно раздвигая их. Лань Ванцзи тихо застонал и приподнял бёдра, стремясь навстречу ласке. Пальцы задержались у входа. Не Минцзюэ медленно надавил, наблюдая за реакцией омеги, и Лань Ванцзи снова подался вперёд, без слов прося продолжить. Его дыхание стало громче, пальцы крепче вцепились в край стола, а киска влажно сжалась вокруг осторожного прикосновения. — Ещё, — выдохнул Лань Ванцзи. — Какой нетерпеливый, — с усмешкой заметил Вэнь Сюй. Не Минцзюэ не ответил. Он лишь внимательнее посмотрел на Лань Ванцзи и несколько раз медленно двинул пальцами, проверяя, насколько хорошо омега подготовлен. В этом почти не было необходимости. Лань Ванцзи был настолько мокрым, что каждое движение сопровождалось непристойно отчётливым влажным звуком. Его киска жадно сжималась вокруг пальцев, словно не желая отпускать их, а сам он то и дело приподнимал бёдра, стараясь получить больше. — Достаточно, — выдохнул Лань Ванцзи. Его голос дрожал от нетерпения. — Я готов. Не Минцзюэ медленно извлёк пальцы. Несколько мгновений он смотрел, как влажная киска Лань Ванцзи подрагивает после ласки, а затем раскрыл одежду, освобождая толстый, тяжёлый член. Взгляд омеги сразу опустился вниз. Лань Ванцзи сглотнул и развёл ноги ещё шире, ясно показывая, что не намерен отступать. Не Минцзюэ приблизился и остановился у самого входа. Он не двигался, ожидая последнего подтверждения. Лань Ванцзи сам подался вперёд. Этого приглашения оказалось достаточно. Не Минцзюэ вошёл одним долгим, уверенным движением, и оба одновременно застонали. Лань Ванцзи запрокинул голову, пальцы судорожно сжали край стола, а тело на мгновение застыло, привыкая к ощущению полноты. Затем он нетерпеливо шевельнул бёдрами. Не Минцзюэ крепко взял его за ноги и притянул ближе. Первый резкий толчок заставил омегу вскрикнуть. Второй сорвал с его губ протяжный стон. Постепенно альфа нашёл тяжёлый, размеренный ритм, от которого всё тело Лань Ванцзи содрогалось на столе. Омега мяукал от наслаждения, уже не пытаясь приглушить голос. Каждое движение заставляло его сильнее выгибаться, а округлившийся живот и грудь заметно вздрагивали. Лань Ванцзи охотно подавался навстречу, словно одного лишь пассивного принятия было недостаточно. Вэнь Сюй наблюдал за ними, не скрывая возбуждения. Его взгляд скользил по разгорячённому телу омеги, задерживался на разведённых ногах, на том, как крепко Не Минцзюэ удерживает его за бёдра, и на лице Лань Ванцзи, утратившем привычную невозмутимость. Через некоторое время Вэнь Сюй подошёл ближе. — Глава Не, — произнёс он. — Не возражаете, если я присоединюсь? Не Минцзюэ даже не замедлился. — Спрашивай его. Вэнь Сюй наклонился к Лань Ванцзи. Тот повернул голову, тяжело дыша, и встретился с ним взглядом. — Хочешь мой член во рту, пока он тебя трахает? — тихо спросил Вэнь Сюй. Лань Ванцзи не стал отвечать словами. Он раскрыл губы и медленно высунул язык. Этого ответа было достаточно. Вэнь Сюй помог ему осторожно лечь на спину. Голова Лань Ванцзи оказалась у самого края стола и немного свесилась назад, а длинные волосы рассыпались почти до пола. Не Минцзюэ продолжал удерживать его за бёдра. Вэнь Сюй встал у изголовья и высвободил член. Лань Ванцзи жадно открыл рот, не отводя от него взгляда. Вэнь Сюй провёл головкой по его нижней губе, размазывая выступившую влагу, и на мгновение задержался, ожидая ещё одного знака. Лань Ванцзи сам потянулся навстречу. Вэнь Сюй осторожно скользнул ему в рот. Омега сразу обхватил член губами, а затем расслабил горло, позволяя войти глубже. Его тело судорожно дрогнуло от двойной полноты, и приглушённый стон завибрировал вокруг члена. Не Минцзюэ и Вэнь Сюй обменялись короткими взглядами. Без слов они согласовали движения. Когда Не Минцзюэ подавался вперёд особенно резко, Вэнь Сюй замедлялся, позволяя Лань Ванцзи свободно вдохнуть. Когда же тот отступал, Вэнь Сюй продвигался глубже, поддерживая голову омеги ладонью и внимательно следя за его реакцией. Постепенно ритм стал ровным. Лань Ванцзи лежал между двумя альфами, принимая их обоих. Его киска сжималась вокруг члена Не Минцзюэ, а рот послушно работал с членом Вэнь Сюя. Влажные звуки секса смешивались со сглатыванием, тяжёлым дыханием и приглушёнными стонами. Несколько раз Лань Ванцзи начинал задыхаться, и Вэнь Сюй сразу отступал, позволяя ему перевести дыхание. Омега жадно втягивал воздух, но почти сразу сам тянулся следом, показывая, что хочет продолжения. Его глаза постепенно затуманились. Тело всё сильнее расслаблялось между двумя мужчинами, хотя бёдра по-прежнему послушно двигались навстречу Не Минцзюэ. Пальцы то сжимали край стола, то бессильно разжимались, а стоны становились всё громче. Оба альфы обладали впечатляющей выносливостью. Они долго удерживали Лань Ванцзи на грани, не торопясь завершать начатое. Не Минцзюэ продолжал жёстко работать с его киской, а Вэнь Сюй неторопливо использовал рот омеги, не позволяя ему сосредоточиться лишь на одном ощущении. Вскоре Лань Ванцзи уже почти не различал отдельных движений. Оставались только жар, полнота и ритм, в котором его тело послушно содрогалось между двумя альфами. Лань Ванцзи плыл в густом тумане эндорфинов. Ему нравилось быть окружённым двумя сильными альфами, нравилось ощущать себя желанным и податливым в их руках, чувствовать, как удовольствие одного переплетается с удовольствием другого и возвращается к нему новой волной. Не Минцзюэ перенёс руку к клитору омеги. Пальцы сжали чувствительный бугорок и принялись растирать его сильными, уверенными движениями. Лань Ванцзи резко вскрикнул вокруг члена, всё ещё скользившего в его рту, и выгнулся над столом. Не Минцзюэ не ослабил ласки. Он продолжал сжимать и растирать клитор, постепенно ускоряя движения и подталкивая Лань Ванцзи всё ближе к пределу. Ощущения быстро стали почти невыносимыми: слишком яркими, слишком острыми, накладывающимися на тяжёлый ритм, сотрясавший всё тело. Оргазм обрушился внезапно. Спина Лань Ванцзи выгнулась над столом, бёдра судорожно задёргались, а киска яростно сжалась вокруг члена Не Минцзюэ. Из горла вырвался приглушённый крик, и на несколько долгих мгновений омега окончательно потерялся в захлестнувшем его наслаждении. Не Минцзюэ потребовалась вся выдержка, чтобы не кончить сразу. Он продолжил двигаться в тесной киске, не позволяя Лань Ванцзи прийти в себя. Шлепки кожи о кожу разносились по комнате, смешиваясь с тяжёлым дыханием и приглушёнными стонами. Руку с клитора он не убрал. Пальцы продолжали мучить чувствительный бугорок даже после того, как удовольствие стало чрезмерным. Лань Ванцзи дрожал, пытался отстранить бёдра, но уже в следующую секунду сам подавался навстречу, не желая лишаться этой почти болезненной сладости. Его крики наслаждения, приглушённые членом, наконец довели Вэнь Сюя до края. Движения альфы стали медленнее и глубже. Лань Ванцзи удержал его губами, потянулся навстречу и жадно принял всё, что ему дали. Вэнь Сюй кончил ему в рот с глухим стоном. Лань Ванцзи старательно сглатывал семя, но его оказалось слишком много. Когда Вэнь Сюй наконец отстранился, несколько белых капель скользнули по расслабленным губам и подбородку. Лань Ванцзи всё ещё тянулся следом, почти бессознательно пытаясь снова поймать губами размягчавшийся член альфы. Вид омеги — раскрасневшегося, растрёпанного, с испачканным семенем ртом и затуманенными от наслаждения глазами — окончательно лишил Не Минцзюэ остатков контроля. У основания его члена начал наливаться тяжёлый узел. Лань Ванцзи почувствовал это и беспомощно застонал. — Дай мне его, — выдохнул он. Не Минцзюэ резко прижал Лань Ванцзи к себе и вошёл до конца. Его тело содрогнулось от разрядки, а быстро набухающий узел плотно запер их вместе. Внезапная, тяжёлая полнота оказалась именно такой, о какой Лань Ванцзи просил. Она растянула его до предела, заставив запрокинуть голову и закричать, уже ничем не сдерживая голос. Оргазм обрушился на него почти сразу — резкий, сокрушительный, прошедший по телу от напряжённых бёдер до кончиков пальцев. Киска судорожно сжималась вокруг узла, и Не Минцзюэ с глухим стоном прижал омегу ещё крепче. Каждое сокращение вытягивало из него новую волну удовольствия, а семя продолжало наполнять Лань Ванцзи густым теплом. Его было так много, что, не будь омега уже беременным, зачатие после подобной близости казалось бы почти неизбежным. Лань Ванцзи тяжело дышал, обмякнув в руках альфы. Его грудь часто поднималась, по вискам стекал пот, а золотые глаза оставались затуманенными от пережитого наслаждения. Вэнь Сюй приблизился и провёл рукой по его растрёпанным волосам, убирая влажные пряди со лба. Лань Ванцзи поднял на него взгляд. — Хорошо тебе, А-Чжань? — Да, — простонал он. Голос дрогнул, когда Не Минцзюэ осторожно шевельнулся, и узел тяжело сместился внутри. — Спасибо, альфа. — Пожалуйста, любимый. Не Минцзюэ помог Лань Ванцзи приподняться. Из-за удерживавшего их узла двигаться приходилось медленно и осторожно. Он устроил омегу спиной к своей широкой груди, поддерживая одной рукой под животом, другой — за бедро. Лань Ванцзи расслабился в его объятиях, чувствуя себя тяжёлым, наполненным и почти сонным. Вэнь Сюй опустился перед ними на колени. Его взгляд прошёлся по раскрасневшемуся лицу омеги, напряжённым соскам, округлившемуся животу и широко разведённым ногам. — Хочешь ещё? Лань Ванцзи опустил глаза на снова напрягшийся член Вэнь Сюя, а затем перевёл взгляд на собственный задний проход. — Да. Туда. Не Минцзюэ усмехнулся. Он смочил пальцы обильной смазкой, непрерывно сочившейся из киски, и осторожно коснулся заднего прохода омеги. Лань Ванцзи вздрогнул. Новое прикосновение резко выделялось на фоне тяжёлого давления узла, но он сам подался навстречу, раздвигая ноги шире. Пальцы Не Минцзюэ медленно подготовили напряжённые мышцы. Тело омеги постепенно расслаблялось, привыкая к новому ощущению и жадно принимая каждое осторожное движение. Вэнь Сюй покрыл член смазкой и приблизился. Он начал входить медленно, не торопя Лань Ванцзи и позволяя ему привыкнуть к усиливающемуся давлению. Из-за узла Не Минцзюэ внутри оставалось совсем мало свободного пространства. Двойная полнота оказалась почти болезненной — тесной, тяжёлой, ослепительно яркой. Лань Ванцзи протяжно застонал. Он откинул голову на плечо Не Минцзюэ и глубоко задышал, пережидая первые мгновения. Когда тело немного приспособилось, напряжение начало превращаться в удовольствие. Свободно двигаться Вэнь Сюй не мог. Он лишь теснее прижимался сзади и двигал бёдрами короткими, медленными кругами, усиливая давление внутри. Каждое такое движение заставляло Лань Ванцзи дрожать между двумя альфами. Из его груди вырывались тихие, нуждающиеся стоны. Он больше не пытался управлять собственным телом, позволяя сильным рукам удерживать и направлять его. Все трое оказались тесно переплетены. Не Минцзюэ поддерживал омегу спереди, его узел по-прежнему тяжело наполнял киску. Вэнь Сюй прижимался сзади, удерживая член в заднем проходе и медленно двигаясь в пределах, которые позволяла теснота. Лань Ванцзи плыл на волнах двойной полноты, совершенно расслабленный и счастливый. Через некоторое время выдержка Вэнь Сюя всё же иссякла. До этого он двигался медленно, наслаждаясь каждым откликом тела Лань Ванцзи, однако теперь ритм сделался коротким и резким. Он крепче сжал бёдра омеги и прижался к нему всем телом, тяжело дыша в растрёпанные волосы. Лань Ванцзи почувствовал приближение его разрядки и тихо застонал. Он окончательно расслабился между двумя альфами, позволяя им удерживать себя, и лишь теснее прижался спиной к груди Не Минцзюэ. Вэнь Сюй сделал ещё несколько резких движений и замер. Глухой стон сорвался с его губ, когда он кончил внутри Лань Ванцзи, наполняя задний проход горячим семенем. Омега вздрогнул от внезапного жара и тихо всхлипнул, но почти сразу удовлетворённо обмяк в сильных руках. Некоторое время Вэнь Сюй оставался неподвижным, пережидая последние волны наслаждения. Затем медленно отстранился. Он с удовлетворением наблюдал, как растянутые мышцы мелко подрагивают, постепенно пытаясь снова сжаться. Семя понемногу вытекало наружу и стекало ниже, к киске, всё ещё раскрытой вокруг тяжёлого узла Не Минцзюэ. Картина была почти непристойно прекрасной. Лань Ванцзи выглядел совершенно измученным: волосы спутались и прилипли к влажной коже, щёки пылали, губы оставались приоткрытыми, а золотые глаза едва различали окружающее сквозь туман наслаждения. Всё его тело было расслаблено, переполнено и отдано ощущениям без остатка. Один только этот вид заставил член Вэнь Сюя вновь налиться тяжестью. Он провёл ладонью по спине омеги, затем по округлившемуся животу и сжал мягкое бедро, любуясь тем, как Лань Ванцзи слабо вздрагивает даже от столь простого прикосновения. Через несколько минут узел Не Минцзюэ начал постепенно опадать. Альфа не торопился. Он продолжал поддерживать Лань Ванцзи обеими руками, позволяя ему привыкнуть к изменению давления. Когда узел уменьшился достаточно, Не Минцзюэ медленно и осторожно вышел. Лань Ванцзи сразу жалобно застонал. Внезапная пустота показалась почти мучительной после столь долгой и тяжёлой полноты. Киска несколько раз судорожно сжалась, словно пытаясь вернуть исчезнувший узел, а бёдра омеги беспомощно подались назад. Не Минцзюэ успокаивающе положил большую ладонь ему на живот. Он медленно погладил округлость, позволяя теплу руки унять остаточную дрожь, а затем осторожно поднял Лань Ванцзи и уложил на стол. Омега почти спал. Истощённый наслаждением, он не пытался принять более пристойную позу. Бледное тело бесконтрольно раскинулось на тёмном полированном дереве, подчёркивавшем фарфоровую белизну кожи. Длинные волосы рассыпались вокруг головы неровным веером, отдельные влажные пряди лежали на щеках и груди. Ноги Лань Ванцзи сами собой разошлись в стороны. Он не нашёл сил ни сомкнуть бёдра, ни прикрыться распахнутым халатом. Киска оставалась открытой, покрасневшей и влажной после узла, а из заднего прохода медленно вытекало семя Вэнь Сюя. Дыхание омеги постепенно выравнивалось. Время от времени по телу проходила слабая остаточная дрожь, и тогда Лань Ванцзи тихо стонал, не открывая глаз. В остальном он лежал неподвижно, полностью обессиленный и удовлетворённый. Двое альф некоторое время молча любовались результатом. Вэнь Сюй провёл пальцами по щеке партнёра, убирая прилипшую прядь волос. Не Минцзюэ ещё раз погладил его по животу, а затем задержал ладонь на бедре, ощущая под пальцами тепло расслабленного тела. Однако вскоре ему пришлось уйти по делам. Перед уходом он убедился, что Лань Ванцзи пришёл в себя достаточно, чтобы попрощаться, и напоследок сжал его измученную киску ладонью. Вэнь Сюй проводил гостя, довольный тем, что отношения между орденами в обозримом будущем обещали оставаться прекрасными. Он также решил пригласить Лань Сичэня в Безночный город до рождения ребёнка — исключительно ради семейной встречи. После родов Лань Ванцзи некоторое время будет необходим покой, и брату лучше повидаться с ним заранее. Как выяснилось, Лань Сичэнь был не единственным гостем, решившим посетить Цишань до родов Лань Ванцзи. Всего через пару месяцев прибыл Цзян Ваньинь со своим омегой. Вэй Ин буквально сиял и смущённо касался живота, на котором только начинала проступать первая округлость беременности. Теперь, когда оба омеги ожидали детей и отцовство не вызывало сомнений, четверо партнёров могли позволить себе ещё больше, чем при первой встрече. Омеги быстро сблизились и стали соседями по гнезду. Они собрали все принесённые ткани, подушки и одеяла и построили одно большое уютное гнездо, где хватало места им обоим и их альфам. Вместе они становились очаровательно нежными: обнимались, целовались, обменивались запахами. И при любой возможности ласково вылизывали друг другу киски. Цзян Ваньинь ворчал о том, что произойдёт, когда придёт время расставаться. Как обычно, он скрывал беспокойство за раздражением. Вэнь Сюй велел ему не тревожиться. Он отправил письмо в Пристань Лотоса с просьбой, чтобы наследник ордена остался в Цишане в качестве постоянного представителя союза. К письму прилагалось послание самого Цзян Ваньиня, заверявшего родителей, что он полностью одобряет этот план. Вскоре из Пристани Лотоса пришёл положительный ответ. Услышав новости, омеги пришли в восторг. Они мурлыкали и радостно трели, выражая полное одобрение. А затем с огромным усердием показывали своим альфам, насколько благодарны. Всю ночь напролёт. Лань Ванцзи превзошёл все ожидания Вэнь Сюя. И Вэнь Сюй с удовольствием баловал такого преданного, добровольно покорного и прекрасно обученного любимца.