Морской палач

1 ная было весьма омрачено известием о том, что царские силы возникли в районе Саластрии и начали осаду этой немаловажной крепости султаната в районе Дюная. Со стороны царя это было непохоже на запрос о мире. Впрочем, Квирин-султан и её окружение из числа наиболее высокопоставленных военных не согласились бы в тот момент на мир ни при каких условиях, считая, что войну рано заканчивать, и что царь, его армия и флот по-прежнему весьма опасны, вследствие чего их надо продолжать громить, изматывать, что угодно, только не заключать мир. 2 ная Квирин-султан решила провести новое военное совещание в свете и начала осады Саластрии, и ещё кое-каких сведений, которые она к тому моменту успела получить и проанализировать. В 2 часа дня того же 2 ная совещание состоялось в том же месте, что и совещание 29 бреля. Квирин-султан начала с того, что указала на необходимость выбрать из царских голубоморских портовых городов первую цель для разгрома силами флота и десанта. - …Исходить нужно прежде всего из всех имеющихся, вообще как можно большого количества сведений о состоянии обороны того или иного их города, общем количестве имеющихся там кораблей, гарнизона непосредственного и крепостного, состоянии крепостей, укреплений, собственно говоря, - сказала в один момент Квирин-султан. - Необходимо учитывать и то, кем, собственно, представлен тот или иной вражеский город, кем из представителей их армии и их флота. На город с крепкими укреплениями и мало-мальски соображающими армейскими и военно-морскими командующими плыть нет смысла и нельзя, учитывая, что ресурсы наши ограничены, и использовать их надо, тщательно перед этим взвешивая буквально всё и предусматривая тоже всё. Даже с учётом имеющихся сейчас здесь, в Фарне линейных пароходов наших союзников у нас пока мало сил для нападения на Сидастополь, тем более, для разноса к чертям тамошней крепости и Сидастополя как такового. Там, в Сидастополе, 2 наиболее опасных для нас на данный момент противника. Я говорю, конечно, об Иоахимове и Корнёвском. Если тебе противостоит хоть 1 из них, жди беду, а что уж говорить, когда их двое, когда они работают рядом и… вместе? А они сейчас именно вместе, в Сидастополе. Князь Меньшой, эта старая посредственность, держит их там, не даёт им отправиться, вести корабли в атаку, воевать, и все равно эти двое опасны. Во всё том же Сидастополе сконцентрированы лучшие силы всего их Голубоморского военного флота, сам же Сидастополь, без сомнения, главная их военно-морская база. Казалось бы, надо бить прежде всего по главной, по сильнейшей базе, чтобы у более слабых баз просто не осталось шансов, но есть ли у нас для этого достаточно сил? Боюсь, что нет. Пока нет, но тем не менее. Необходима более лёгкая цель, но тоже важная с точки зрения противника, такой портовой город, уничтожение которого они будут тяжело переживать, уничтожение которого они не смогут никак скрыть, отрицать… Моя воронья разведка неизменно рискует, крайне рискует, выискивая всякое нужное сведение и об Иоахимове, и о Корнёвском, и о каждом сколь-нибудь значимом голубоморском порте Голубого моря… Иоахимов и Корнёвский сейчас точно в Сидастополе, само их присутствие там и наличие у них, в отличие от князя Меньшого, сообразительности уже очень отягощает нас. На основании тщательной, долгой слежки и продолжающегося вот уже год тайного контакта с соответствующим губернатором могу сообщить, что сейчас, именно сейчас наиболее лёгкой и вместе с тем достаточно важной, крупной целью для нас и для наших союзников была бы Эйдесса. - Конечно, Эйдесса в их глазах весьма важный город, - заговорил служивший при Великом флоте султана 51-летний адмирал эскадры Дауд-баша, представлявший из себя стройного брюнета с тонкими бровями, умными голубыми глазами, орлиным носом, прямо заметными ушами и ещё с бакенбардами на несколько бледном и весьма вытянутом лице с плавными чертами, - важный во всех аспектах, с, если не ошибаюсь, почти 100-тысячным населением, тогда как по численности населения это 4-й город всего Тридевятого царства… Но почему именно Эйдесса? И ещё, великая государыня, вы упомянули о контакте вашей вороньей разведки с эйдесским губернатором. Что это значит, и как далеко он зашёл в этом контакте? В ответ Квирин-султан нешироко улыбнулась, встала со своего места, до того сидя во главе встала, вынула из одного из карманов достаточно большую карту, развернула её, положила на стол и сказала: - Просмотрите хорошенько. Все чуть ли не вскочили со своих мест, и вскоре каждый прямо суетливо, словно бы нервно всматривался в большую, в основном серого цвета карту, на которой были весьма тщательно и подробно прорисованы прилагавшиеся к городу военные укрепления. На этой же карте были прорисованы все имевшиеся в Эйдессе порты, при том было прописано, какой порт военный, а какой гражданский, и не только это. - Чтоб меня разорвало! - поражённо сказал в один момент Трын-баша. - Что же это, подробнейшая схема всех тамошних укреплений и портов? - спросил, посмотрев на уже вновь сидевшую Квирин-султан. - Да, верно, - ответила Квирин-султан. - А известно, какого года эта карта? - Этого, за енвер-месяц. - Можно сказать… - Новая? Да, действительно, и вот она теперь в наших руках. - И это… Это тамошний губернатор… - Передал, передал в рамках контакта с моими верными разведчиками. - И там этого не… - Не заметили, потому как это только одна из копий соответствующей карты. Впрочем, она не менее точная, чем оригинал. - Он, этот губернатор… Он же понимает… - Вы прямо потрясены. - Да, так и есть, не то, чтобы я не рад, нет, но… Он, конечно, понимал, что предоставлял противнику самые ценные сведения, какими только располагал? Понимал он, что противник будет знать всё, что укрепления эти будут у нас все равно, что на ладони? - Понимал, намеренно это сделал, зная, на что шёл. - Но какова его мотивация? Он ведь крайне рисковал. - Учитывая, каким болотом он управляет, никто ничего и не заметил. - И всё же с его стороны это риск. - На который он, однако, пошёл. - Намекнул он как-то на то, почему он это сделал? - Да, вполне - он прямо горячий ненавистник что своего города, что своей страны. - Прошу прощения? - В нём давно имелся дух ненависти и к своему городу, и к своей стране, и дух этот усиливался по мере внутреннего разложения губернатора, становившегося хуже буквально с каждым годом. - И что же об этом, никто не знал? - Губернатор всегда умел быть двуличным, разве что с ненавистным ему сыном он позволял себе определённые откровения, причём весьма мерзкие, но даже сын этот не чует в нём предателя. - Говорил одно, а думал… - Совсем другое, да. - Ваши вороны хорошо его изучили? - Те, что с ним контактировали, изучили его полностью. - И что бы они о нём сказали? Ну, если кратко. В ответ Квирин-султан снова нешироко улыбнулась, после чего сказала: - Они бы сказали, что это редкое сочетание внешнего и внутреннего урода, старое, мерзкое, нередко пьющее, что-то чавкающее, то и дело при том пердящее и ненавидящее в той или степени, наверно, всех, даже себя. - Себя? - переспросил всё тот же Дауд-баша. - За то, что не бежал, когда имелась возможность, из «рабской страны» от «негодного ни на что народишка», «нации вечных рабов», и так далее. Есть у них там и ещё 1 такой же морально опустившийся старикашка, и это очень кстати для нас начальник тамошнего гарнизона. То есть, Эйдесса в руках таких людей, которые бы не просто её сдали - они отдали бы её на полное уничтожение, ничуть не жалея и не думая ни о ком, кроме себя любимых. Крайние эгоисты, думающие о себе невесть что и представляющие при том из себя уродливых старых пердунов, которые нам в какой-то степени угодны только потому что готовы нам подсобить, и столь сильно, сколь смогут. На Эйдессу им совершенно плевать - пусть, по-ихнему, хоть горит вся, все равно это якобы город, построенный на костях рабов рабами для рабовладельцев в рабской стране, а потому Эйдесса якобы не имеет никакой ценности, и вообще должна быть уничтожена в свете имеющейся с 53-го года войны. - Но они ведь не могли так помогать нам, совсем не требуя ничего для себя, верно? - Как раз затребовали, скорее даже запросили, и немного - всего-то сохранения их жизней и возможности уехать с большими суммами денег в такую страну, в какую пожелают. - А родные их? - Как я уже сказала, эти двое думают только о себе и никого не ценят, кроме себя. При этом о себе они воображают невесть что, всячески себя облагораживая и имея о себе крайне высокое мнение. Что же до вероятного уничтожения Эйдессы, они ему ничуть не огорчатся, даже скажут, что Бог таким образом карает кровавую, преступную во всём, варварскую, дичайшую, самую зверскую на всём свете страну. Они даже надеются на то, что в рамках этой войны с Тридевятым царством будет покончено, ведь она угрожает всему миру и должна быть уничтожена, и чем больше уничтожена, тем лучше, по-ихнему. - Просто поразительно! Много же в Тридевятом царстве вот таких предателей - сперва этот самовлюблённый дворянчик Зубастик, теперь эти… - У войны есть такое свойство, как демонстрация героев и вместе с тем изобличение, открытие правды на сущность предателей, гнилых, протухших до мозга костей, воров, изводящих своих же солдат идиотов или же маньяков. Каковы военные, такова и армия, а какова армия, такова и страна. Губернаторы и другие всякие чиновники тоже отражают положение дел в стране. Тридевятое царство словно бы великан, вроде бы огромный, грозный, но тупоумный, больной всем, чем только можно болеть, и не понимающий, что делать. Тридевятое царство есть колосс на глиняных ногах, и стоит по этим глиняным ногам ударить, как колосс выведен из равновесия, падает, побеждён, разгромлен. Столь бедственное положение дел в Тридевятом царстве из-за собственных же царей и чиновников. Ни один внешний враг не нанёс этой стране столько бед, сколько нанесли её же цари и чиновники… Было бы крайне глупо этим не пользоваться в рамках всей текущей войны в целом, и не воспользоваться конкретно для уничтожения Эйдессы. - Но Эйдесса, похоже, располагает очень сильными укреплениями, - сказал, посмотрев на Квирин-султан, Салаз-баша. - Да, - ответила Квирин-султан, - в этом аспекте нам не вполне повезло - имеющийся при царе главноуправляющий военным строительством тот ещё приписник и казнокрад, но вот в случае с родной Эйдессой этот негодяй позаботился, и лично при том о наличии лучших укреплений, причём не только на бумаге, но и на деле. Какое несчастье, что этот главноуправляющий не работает против родного города… Но это не беда. - Вы уверены? Наши и союзные корабли наверняка попадут под ожесточённый огонь из всех этих укреплений. - Не попадут, учитывая, что губернатор и его товарищ по пьяной болтовне и пердежу прикажут не открывать огонь. - Если не все, то какие-то артиллеристы могут это сделать в самоволку. - А вот на сей счёт имеется хорошая новость - вороны чуяли там слишком сильную рабскую психологию, чтобы кто-то что-то предпринял без приказа свыше. Там как бы слишком полагаются на то, что решит начальник, хозяин, и так далее, тогда как наши тайные друзья делали всё возможное, чтобы внушить тем же эйдесским солдатам, что они вообще никто, и звать их никак. Они же и отнюдь не отказывались от владения немалым количеством рабов при том, что моих разведчиков уверяли в непримиримой ненависти к рабству. - Что же там, все отучены думать? - В Тридевятом царстве вообще думать нежелательно - сущность этой страны всегда была тёмная и непримиримая к умным, образованным, просвещённым… - Вы полностью доверяете этим сообщениям ваших разведчиков? - Они никогда ещё не подводили меня, а чутьё имеют такое, о каком я, к сожалению, могу только мечтать. - Пусть даже так и есть, великая государыня, но опасность этих укреплений не стоит преуменьшать. - Сильнейшие на всём свете укрепления бесполезны, если тамошним военным не приказано стрелять, тем более, таким военным, которые служат рабской стране, и из которых собственная армия насильно выбивает рявканьями и шпицрутенами всякий свободный дух, всякое своеволие. - Никто не отменял такого явления, как патриотизм… - Ну будет вам, адмирал! Самая паскудная на свете страна с самым паскудным на свете обществом, в рамках которого рабам предлагается почитать за честь бесславную смерть по прихоти рабовладельцев и дворянчиков, тогда как рабовладельцы эти и дворянчики терпеть не могут своих же соотечественников из простого народа, свою же страну терпеть не могут и при возможности улепётывают из неё хоть к чёрту на куличики, лишь бы не оставаться в «стране рабов и варваров»! Откуда там какому патриотизму взяться? - А что флот? Учитывая, что речь идёт об Эйдессе, там не может не быть оборонного флота… - Вот на сей счёт тоже хорошая новость - тамошний оборонный флот представлен только 9-ю кораблями, да и среди тех только 1 линейный корабль, он же флагманский, остальные 8 - фрегаты, среди которых разве что 1 пароход имеется. Дабы их не раскрыли как предателей и из необходимости инсценировать какое-то сопротивление, по крайней мере, поначалу, губернатор прикажет этот флот использовать, тогда как от вас потребуется этот флот разгромить, разгромить решительно, и чем скорее, тем лучше, чтобы с вашей стороны была успешная демонстрация силы, за счёт которой у губернатора появился бы как раз повод сдать Эйдессу. - А гарнизон тамошний? Какова его численность? Хорошо бы знать. - 5 тысяч солдат. - 5 тысяч? При почти 100-тысячном населении? Населения больше если не в 20 раз, то точно в 19 или в 18… - Чрезмерный расчёт на корабли и те же укрепления. - Они что там, идиоты все? - Стране идиотов противостоять куда проще, чем стране сообразительных. Вернёмся, однако, к гарнизону - даже эти 5 тысяч, к примеру, не так уж хорошо стреляют, ведь их только, что по смотрам да парадам таскают, а вот делу учить… Впрочем, даже если бы они умели все стрелять, у них не было бы столь хороших пистолетов и винтовок, как у нас, тогда как о незатыкающихся, всё время стреляющих они даже не мечтают. - Дрянное снабжение? - Ну а если и дрянное, нам-то что? Нам от этого только легче будет. - Да, разумеется. - К тому же, адмирал, именно в Эйдессе держат проигравшего, к сожалению, Зунопское сражение и пленённого адмирала Ызман-башу, которого надо, вне всякого сомнения, воротить, но без необходимости на кого-то его обменивать. Было бы просто отлично, скажем, сперва потопить эйдесский оборонный флот, затем, грозя бомбардировкой города, добиться выдачи Ызман-баши, а потом, когда он был бы уже у вас или даже при выдаче устроить какую-нибудь провокацию, за счёт которой возник бы повод бомбить Эйдессу. Словом, Ызман-баша именно в Эйдессе, и его было бы очень желательно вернуть, добившись его выдачи. Каким именно образом, неважно, но его должны вам выдать. - Сделаю всё возможное, великая государыня. - И ещё, адмирал - по имеющимся сведениям, к эйдесскому оборонному флоту прилагается тот самый пароход, на котором год назад приплывал в Этамбул нечестивый князь Меньшой. Пароход этот нечестив, подобно Меньшому, а потому уничтожьте, как и остальные корабли эйдесского флота. - С радостью, великая государыня. - Сейчас наша цель именно Эйдесса ещё и потому, что мы о ней, стало быть, больше знаем, чем о всяком другом царском голубоморском городе. - Пусть даже и так, - вновь заговорил севший на своё место Дауд-баша, - все равно могут быть какие-то опасности - скажем, малочисленность кораблей отнюдь не означает, что противник будет разгромлен, вспомните Зуноп. Многие посмотрели на Дауд-башу недовольно, так, словно он заговорил о прямо нежелательном. - Ну а что? - продолжил своё Дауд-баша. - Кораблей у Иоахимова было не так уж много, имелась уверенность, что они будут сильно побиты прибрежной артиллерией, и что из всего этого вышло? Потому необходимо решительное, безусловное преимущество перед противником, такое преимущество, за счёт коего мы могли бы не сомневаться в том, что наши силы спалят Эйдессу и уничтожат там всякого сопротивленца что на море, что на суше. - Преимущество, о котором вы говорите, вполне есть у нас за счёт линейных пароходов наших союзников, которые наилучшим образом показали себя 27 бреля, - сухо ответила Квирин-султан. - Чтобы слава уничтожителей Эйдессы досталась только этим эльфам да малым бульдогам? Может быть, лучше наличие такого преимущества именно у Великого флота султана? Это произнёс некий женский голос, весьма похожий на голос Квирин-султан. - И то правда, верно сказано, - сказал Дауд-баша, довольный поддержкой его позиции и поначалу ничуть не насторожившийся наличием женского голоса, похожего на голос Квирин-султан, но точно от Квирин-султан не исходившего. Впрочем, Дауд-баша насторожился, и быстро. - А кто это сейчас сказал? - спросил он удивлённо. - Уж точно не я, - ответила Квирин-султан. - Да, разумеется, я видел, что вы и рта не открывали, но… Если не вы, то кто? Помимо вас, великая государыня, здесь все, как бы это сказать… мужчины, да. Салаз-баша догадался быстрее и крикнул, встав со своего места и взял в правую руку пистолет: - В трапезной посторонняя! Все чуть ли не выпрыгнули со своих мест и взялись за то или иное оружие - кто за пистолет, кто за кинжал, а кто и за саблю, имевшиеся в трапезной караульные тоже напряглись. Квирин-султан между тем встала за спины нескольких генералов, не понимая, что происходит, и боясь, что на неё может напасть. - Что всё это значит, чёрт возьми?! - крикнул резко Салаз-баша. - Не бойтесь, я ничего дурного никому из вас не сделаю, - спокойно ответил тот же женский голос, исходивший не пойми откуда. - Зачем тогда прячетесь от нас и не показываетесь?! - Это было нужно, чтобы, во-первых, проникнуть во дворец, минуя караульных, а во-вторых, чтобы показать на что я способна как колдунья. - Вы используете какое-то колдовство невидимости? - Шляпу-невидимку. - Что вам здесь нужно? - Можете успокоиться, ничего дурного в отношении кого-либо из присутствующих сейчас здесь. - Не тараторьте, говорите суть! Зачем проникли сюда?! Покажитесь! - Покажусь, но шляпу-невидимку не отдам, слишком ценная и редкая волшебная вещь, знаете ли. Квирин-султан, я знаю, что вы здесь, Ваше Величество. Пожалуйста, велите этим своим подчинённым успокоиться и не применять против меня оружие, когда я покажусь - я здесь не с дурными намерениями. - Почему я должна поверить вам? - спросила недоверчиво Квирин-султан. - Потому что я волшебница, ищущая сотрудничества с вами и готовая помочь вам в этой вашей войне против Тридевятого царства. Сколь мне известно, вы хорошо обходитесь с волшебниками и волшебницами, которые с вами сотрудничают. - Но вы со мной не сотрудничаете, и я вас совсем не знаю, не знаю даже, кто вы, что из себя представляете… - Но, наверно, это поправимо, верно, Ваше Величество? - Может быть, если вы сейчас покажетесь и не наделаете глупостей. - Пусть тогда и они не наделают глупостей. - Ну хорошо. Господа, не применять силу против незнакомки при условии, что она не применяет. Многие все равно держали оружие наготове - мало ли что? Между тем незнакомка сняла чёрную, простую такую шляпу, которая, по-видимому, и обеспечивала ей невидимость, и все наконец увидели загадочную волшебницу. Она была чем-то похожа на Квирин-султан, но явно была куда старее, учитывая убранные в хвост седые волосы, заметные бледно-серые круги под тёмными, чем-то напоминавшими туннели глазами, определённые морщины и более взрослый, хотя и не старческий голос. Словно бы возникла старая, какая-то бледноватая, с серыми участками тела (например, руки были сероватые), нездоровая, худая, особенно в случае с руками, версия Квирин-султан. Руки были худые и словно бы длиннее обычных. Длинными казались и длинные пальцы рук. Одета эта старая женщина была в строгое чёрное платье, словно бы только с похорон придя. - Баба Яга, к вашим услугам, - сухо представилась колдунья, смотря на Квирин-султан. - К вашим услугам? - переспросил Салаз-баша. - Я хотела бы сотрудничать с Её Величеством Квирин-султан, - ответила Баба Яга, посмотрев на Салаз-башу буквально на мгновение, - я об этом уже говорила. - Она из Тридевятого царства! - громко объявил тем временем Трын-баша. - Что вам могло бы понадобиться от нас, от меня? - спросила Квирин-султан. - Может быть, вас царь послал как посредника для того, чтобы вымолить у меня мир? - Царь послал? - переспросила, криво улыбнувшись, Баба Яга. - Стала бы я работать на этого идиота! Нет, я не от царя, никаких связей с ним не имею, и никого из его приближённых не знаю, да и знать не хочу, тем более, в моих глазах он худший на всём свете тиран, представляющий из себя при том полнейшего дегенерата. Он терпеть не может какое бы то ни было колдовство и уничтожает в Тридевятом царстве всякого колдуна и заодно всякого, на кого ложно доносят как на колдуна. Он только, что охоту на ведьм не инициировал, как это в древности было. Колдовство он в своих целях никак не использует, будучи для этого слишком тупоумным. Впрочем, даже если бы ему хватало соображения использовать в своих целях колдовство, я не стала бы с ним сотрудничать. - Хорошо, если так. - А так и есть - я сейчас говорю правду, ведь не только у вас есть сыворотка правды. И Баба Яга продемонстрировала имевшийся в левой её руке пузырёк, который был точно такой же, как у Квирин-султан. Заодно Баба Яга открыла пузырёк, опустила дыркой вниз и некоторое время держала в таком положении. Из пузырька ничего не вытекло, а значит, Баба Яга выпила всё содержимое. - Разумно ли выпивать целый пузырёк? - поинтересовалась Квирин-султан, словно бы постепенно начиная доверять Бабе Яге. - Так у меня этих пузырьков побольше будет, чем у вас, - ответила, вновь криво улыбнувшись, Баба Яга. - Ну хорошо, что вам нужно? - Царь ни во что не ставит колдовство, женщин, пароходы, железные дороги, неспособен выйти за рамки своего очень ограниченного, оторванного от имеющей быть действительности мышления. То-то у него всё вкривь-вкось и идёт. - Это да, это верно, и всё же - что вам нужно? - Нужно мне не так уж много, наверняка мы придём к соглашению, тогда как сейчас, я так думаю, уместно обсудить другое. - Что может быть важнее этого? - Да хотя бы то, о чём говорил ваш Дауд-баша, то есть, о наличии за вашим, именно вашим флотом такого преимущества перед царским, за счёт коего можно было бы не сомневаться в уничтожении Эйдессы. Я могла бы вам в этом помочь, для меня это не больно-то трудно. - Каким, интересно, образом? - Ваш флот, если не ошибаюсь, имеет сейчас только 2 парохода, да и те фрегаты и отняты у противника, верно? - Да, верно. - И вы, конечно, хотели бы побольше пароходов? - Только князь Меньшой не хотел бы побольше пароходов. - Совершенно верно. Вы, конечно, не отказались бы от линейного парохода? - Да, и весьма печально, что Великий флот султана не располагает оными. - Что, если я скажу, что это можно в какой-то степени исправить? - Исправить? Как? - Наколдовав из симпатии к вам и вашей войне против царя на нужды вашего флота 1 линейный пароход, 1, зато столь огромный, столь жуткий, что будет даже страшно на него смотреть, тогда как эльфы и малые бульдоги будут завидовать тому факту, что этот пароход на вашей службе, а не на ихней. - Завидовать? Чему завидовать? - Ну как же - при вашем флоте появится самый огромный, самый массивный корабль за всю военно-морскую историю, и, чую, ему много-много лет не построят равного по огромности и заодно мощи. - Самый большой корабль в мире? - И военный при том, благодаря чему ваш флот получит поистине сильный, поистине грозный, поистине могучий флагман. Вот он-то и поведёт силы ваши и ваших союзников в сторону Эйдессы, и, конечно, не оставит там и камня на камне. - И вот такой корабль мы от вас получим через некое колдовство? - Тёмное, но вам-то что? Вам от этого ничуть не убудет, очень даже наоборот. - А как скоро мы получим корабль? - Хоть этой ночью - я уже говорила, что наколдовать его не больно-то трудно. Вместе с тем я не могу не указать вам на то, что действую не за просто так, не по доброте душевной. - Разумеется. И чего же вы хотите? - Вы умная женщина, ну, то есть, девушка… Вы, вне всякого сомнения, умны, а коли так, вы понимаете - в природе ничто не бывает за просто так, особенно когда дело касается колдовства - при желании что-то получить, особенно если это что-то существенное, необходимо что-то отдать, и тоже существенное. Впрочем, я не так уж требовательна, не потребую чего-то прямо невозможного в случае с вами, тогда как вы мне можете довериться, и без опаски. Сколь я поняла, вы в вашем султанате не любите проигрывать Тридевятому царству? Задав этот вопрос, Баба Яга стала плавно и как-то прямо недобро улыбаться, даже сероватые свои зубы демонстрировать, словно бы скалясь. Такой улыбке никто бы не поверил, и она никого бы приятно не впечатлила, но вот Квирин-султан почему-то наоборот стала ещё сильнее доверять Бабе Яге и даже слегка улыбнулась ей в ответ…