Сгорел сарай

      Яркий фиолетовый огонь, заключенный в барьер, плясал над верхушками бамбука.

***

      На самом деле, Мин Фань точно не знал, когда всë случилось. Шицзунь ушел в пещеры Линси несколько месяцев назад, Цинцзин требовал всё больше и больше внимания, и когда зверëныш, внезапно превратившийся в учительского любимчика (нет, Мин Фань не завидовал ласковым похлопываниям по макушке, точно не завидовал), перестал назойливо мелькать перед глазами, он просто о нём… забыл?       Ло Бинхэ редко ходил на общие занятия, слишком болезненно воспринимая любую критику в свой адрес и предпочитая бродить по роще и страдать из-за очередного наказания. Кажется, он никак не сопоставлял их со своими регулярными пропусками, сетуя на общую злобность мастеров и нелюбовь к нему лично.       Так что никто, включая Мин Фаня, просто не обратил внимания на исчезновение младшего ученика.       А потом его нашли. Отправленный за дровами Бай Ду не обратил внимания на странный запах и, распахнув дверь, обнаружил пропажу.       Мин Фаню, хоть и побывавшему уже на нескольких полевых выездах, поплохело даже от запаха, а вид он и вовсе предпочел бы навсегда забыть.       — Мертв не менее десяти дней. — подытожил спешно вызванный мастер Цяньцяо и бестрепетно шагнул внутрь, зажигая “светлячка”. Линии неизвестного талисмана слегка поблескивали на лице, явно фильтруя запах и вызывая острую зависть. — Искажение ци. Вероятно, юноша пренебрегал техникой безопасности и советами мастеров. Повезло, что не разорвало – ци осталась внутри и перемолола только тело, не выплеснувшись наружу. А потом в дело вступили жара и влажность. Это не преступление, просто ученическая самонадеянность.       — И что теперь делать? Как лучше всего убрать запах и тру... то, что осталось от Ло-шиди? — Мин Фань скосил глазом на отсыревшую солому под телом соученика и спешно перевёл взгляд на лекаря. — И, наверное, поправить бы фэн-шуй?       — Просто ограничьте территорию и подожгите. А когда догорит, пройдитесь очищающими талисманами. Я отправлю отчёты и вам, и Шицзуню, так что ничего страшного, просто немного нестандартная ситуация. Такое случается раз в несколько лет.       И целитель поспешно ушел.       Мин Фань остался один, размышляя о том, насколько срочным было дело. С одной стороны закончить бы всё поскорее, а с другой – даже думать об этом не хотелось. Он скользнул напоследок рассеянным взглядом по потолку и стенам, старательно избегая опускать глаза ниже, и краем глаза зацепился за лежащую у двери книгу. Наклонившись, Мин Фань поднял ее и пролистал. Обычное руководство для младших учеников, ничего интересного, следует просто вернуть его в библиотеку. Он вышел, нервно оправляя рукава и, прикрыв за собой дверь, сотворил чистящий талисман. Следовало позвать кого-нибудь, чтобы не заниматься сараем в одиночку. И написать на Аньдин запрос раньше, чем слухи расползутся по всему Цанцюну! Уж лучше пусть Тан-шимей узнает всё первой, чем в дело вступят Феи Сяньшу. Прогнав мурашки, побежавшие от мыслей о том, что именно будут обсуждать девы в ближайшие дни, старший ученик Цинцзин зашагал к рабочему кабинету.

***

Прошение

Главной ученице Аньдин, Тан Лянь.

В связи с трагической кончиной младшего ученика Цинцзин потерял весь свой запас дров и дровяной сарай. Просим Аньдин выделить необходимые материалы и направить строительную бригаду для возведения нового сарая.

С уважением, временно исполняющий обязанности главы Цинцзин старший ученик Мин Фань

      Записка-приложение для старшей ученицы Аньдин, Тан Лянь.

Здравствуй, Тан-шимэй. Как твои дела?

Не знаю, какие слухи до тебя уже дошли, но у нас случился небольшой инцидент. Помнишь того зверëныша, который разбил Скрижаль Пятнадцати Мудростей Ученого и отделался так легко, словно это была ночная ваза, а не артефакт пика Цинцзин? Так вот, он умер, да так, что пришлось спалить целый сарай вместе с дровами. Целитель сказал, что это просто ошибка совершенствования, следствие крайней самонадеянности ученика. А мы и не заметили.

Нехорошо, в общем, вышло.

Мин Фань

      Выведя последний штрих, Мин Фань отложил кисть и полюбовался своей работой. С изящной каллиграфией шицзуня, конечно, не сравнить, ну так он и не главе пика пишет. Главное, чтобы намек на то, в каком именно ключе лучше обсуждать инцидент, получился аккуратным. ***       Отправив шиди с записками на Аньдин, Мин Фань, собрав всё мужество и силу воли, направился к художественному павильону в поисках Мэй-шицзе, непревзойденно владеющей мастерством печатей.       — Просто поджечь? Никакого специального масла, порошка или эликсира не нужно? — Мэй Ли ткнула пальцем в свободно пропустивший ее сдерживающий барьер, — Обычно для сгорания требуется нечто большее, чем «просто поджечь».       — Мастер с Цяньцяо сказал ограничить площадь, сжечь, и потом пройтись очищающим талисманом, — Мин Фань всерьёз задумался над тем, сколько огня понадобится, чтобы полностью уничтожить тело.       — Много ли эти специалисты знают? — пробормотала под нос шицзе, взмахом руки добавила к барьеру несколько знаков и достала из рукава чистую заготовку под талисман (тут Мин Фань почувствовал себя несколько неуютно, потому что обычно шицзе даже самые сложные печати выводила прямо в воздухе, не пользуясь бумагой). От пальцев разошлись замысловатые линии, бумага засияла, и Мэй Ли метнула талисман прямо в закрытую дверь. Полыхнуло так, что Мин Фань вздрогнул и отшатнулся, но немедленно принял отстраненный вид. Мэй Ли озадаченно наблюдала результат своего труда.       — Мэй-шицзе, всё в порядке? Так и должно быть? — он махнул рукой на ярко-фиолетовый огонь, занявший все пространство внутри барьера       — Не понимаю, — Мэй Ли покачала головой, — Пламя должно быть синим при наличии демонической энергии, зелëным при наличии темной духовной, и красным при обычной праведной, — она задумчиво перекатилась с пятки на носок и обратно, — Думаю, нам следует потом спросить Шицзуня.       — Лишь бы это не был очередной артефакт, — пробормотал под нос Мин Фань.

***

      Шан Цинхуа страдал от неопределенности. Система, которая в последние месяцы вела себя чрезвычайно странно, намертво зависла три недели назад, отказываясь отвечать на вопросы и вообще хоть как-то реагировать на его действия. Он даже сходил тайком на Цинцзин, но в отсутствие Главного Злодея всё было спокойно, а Нин Инъин, которую он увидел издалека, явно спешила порадовать его героического сына. Самолёт нервничал, не находил себе места и работал лихорадочнее прежнего, стараясь отвлечь себя хоть чем-нибудь. Выцепив со стола главной ученицы (старательная девочка, его сыну действительно понадобятся такие жены, чтобы управлять империей в будущем!) стопку корреспонденции, он направился обратно в свой кабинет. Просматривая письма, Шан Цинхуа хихикнул с как всегда лаконичного байчжаньского «манекены», а потом замер. Цинцзин в отсутствие Шэнь Цинцю редко обращался к снабженцам.       У них что-то произошло. На Цинцзин что-то произошло с сараем главного героя, и его Система зависла.       Шан Цинхуа нервно заерзал на стуле и развернул следующую записку.       Ло Бинхэ умер.       Ло Бинхэ, его главный герой и будущий император мира умер от искажения ци в собственном сарае. Дрожащей рукой Самолет потянулся к чашке и, расплескав половину содержимого, залпом выпил остывший чай. Аккуратно , будто ядовитую, отложив записку, глава Аньдин медленно сполз на пол, прижавшись затылком к прохладному ящику стола, закусил ребро ладони, заглушив панический вопль, и потерял сознание.

***

      Система не сказала ни слова, когда Шэнь Юань спасал Лю Цингэ от искажения ци, и продолжала молчать, когда он, покинув пещеры, оказался прямо посреди сюжетной арки нападения Ша Хуалин. Десятки испуганных детских лиц замерли в ожидании, но он не видел среди них никого с пика Цинцзин. Действие разворачивалось со скоростью несущегося вперед гаоте. Он сам не заметил, как оказался спиной к спине с незнакомым мастером с Цюндин, отбиваясь Сюя и листьями, а Лю Цингэ в вихре клинков спикировал вниз. Все было неправильно, но ученики почти не пострадали, а небольшая кучка демонов во главе с Ша Хуалин успела скрыться до того, как до них добрался пылающий праведным гневом Бог Войны.       Му Цинфан с учениками лавировал внутри толпы, а сам Шэнь Юань, едва отбившись от решительного шиди, ускользнул на Цинцзин.

***

      Стоя перед Шицзунем на дрожащих ногах и отчитываясь о своей работе в месяцы его затвора Мин Фань морально готовился, потому что учителя едва ли обрадуют слова «Звереныш, которого вы перед уединением решили приблизить к себе, умер от искажения ци и мы несколько недель не замечали его отсутствия». Надеясь формой смягчить содержание, первый ученик пика искусств, сглотнув, решил начать издалека.

***

      —…и Аньдин недавно возвëл новый дровяной сарай, чуть ближе к кухням и дальше от бань, чем предыдущий, но так даже удобнее, — Мин Фань, рассказывая о том, что произошло на Цинцзине пока его не было, почему-то выглядел всё более и более несчастным.       — Что случилось с сараем? — встрепенулся Шэнь Юань. Вопрос “И где теперь спит Ло Бинхэ?” удалось придержать.       — Шицзунь, — Мин Фань выпрямился еще сильнее, — пока вы отсутствовали на пике Цинцзин, младший ученик Ло не обращался за советами к мастерам и совершил ошибку в самосовершенствовании, — он еще раз сглотнул, помолчал и продолжил, — младший ученик Ло умер от искажения ци пять месяцев назад. Мастер с Цяньцао написал подробный отчет о посмертном осмотре тела и подтвердил, что в его смерти нет ничьей вины, кроме самого Ло-шиди. Этот ученик забрал руководство и вернул его в библиотеку…       Мин Фань продолжал что-то говорить, но Шэнь Юань больше ничего не слышал, по спирали погружаясь вглубь собственной паники.       Искажение ци.       Правильное руководство.       Система?       Ло Бинхэ в романе ведь и правда успешно совершенствовался по неправильному руководству.       Искажение ци.       Шэнь Юань своими руками выдал несчастному мальчику руководство, которое его убило.       Он же хотел сделать как лучше.       А Ло Бинхэ умер.