Я убийца

Та история, что приключилась со мной, перевернула всю мою жизнь с ног на голову. Это история об обмане, о многолетней лжи и предательстве, после которой мой прежний мир перестал быть тем, каким его мне преподносили все эти годы. Это история моего перерождения. Я живу в крошечном, но очень необычном городке. Убийства здесь происходят на удивление часто, и что ещё более странно — полиция до сих пор не поймала ни одного преступника. Жертвы есть, а виновных нет. Некоторые убийства пугающе похожи: у одного трупа лицо изуродовано глубоким разрезом от уха до уха, у другого — вырезаны почки, а третьего и вовсе находят висящим на дереве с выпущенными наружу кишками. На окраине нашего города раскинулся бескрайний лес. Войти в него можно, но выбраться удаётся немногим, а те, кому это удаётся, умирают через пару дней. Мы зовём его Лесом Проклятых. Мало кто знает его истинную природу, но любой местный скажет вам: лучше не соваться туда и даже не гулять рядом. Наш город балансирует на грани забвения, и это неудивительно. Мало кого обрадует соседство с таким проклятым местом, да и жить в постоянном страхе быть убитым — сомнительное удовольствие. Уже немало людей покинули эти края. Остались лишь те, кто предан этому городку до фанатизма — в основном старики, которые твердят: «Здесь родился, здесь и подохну». Семьи же и молодёжь стараются сбежать как можно скорее. Мои родители оставались здесь по финансовым причинам. А потом случилась беда, которая выбила меня из колеи на целых два года и больно ударила по-нашему и без того скудному бюджету. Что же произошло? Сейчас расскажу. Я была добрым и весёлым ребёнком, любила играть и, как большинство детей, не верила в страшилки о лесе, которыми пугали меня родители. Мне и в голову не приходило, что обычная прогулка по городу может чем-то грозить — я так делала сотню раз. Но в тот день всё пошло не так. Это был поздний вечер, когда солнце уже почти село за горизонт и сгущались сумерки. Я, маленькая и беспечная, проходила мимо леса и уже собиралась свернуть домой. К нашему несчастью, наш дом находился рядом — мы снимали его почти за бесценок. Не нужно было мне останавливаться, но что-то заставило меня вглядеться в тёмную чащу. Почему-то с ранних лет лес словно манил меня к себе. Я увидела силуэт. Тогда мне показалось, что это обычный подросток. Он стоял на опушке и словно кого-то ждал. Я никогда не забуду его мертвенно-бледное лицо, выпученные глаза без век и эту жуткую улыбку, от которой по спине пробежал холодный пот. Он поднял голову и посмотрел прямо на меня. Тело сковал ледяной страх, к горлу подступил ком. Я сделала шаг назад. Он поднял нож и прошипел голосом, полным ледяной насмешки: — Маленьким детям уже пора спать. В голове билась одна-единственная мысль: «БЕГИ!», но ноги словно приросли к земле. Он сделал несколько шагов навстречу, а я всё стояла, парализованная ужасом. К глазам подступили слёзы. Наконец я сорвалась с места и побежала, но он оказался быстрее. Я не успела скрыться… Звон будильника прервал мой сон. По привычке я нажала кнопку и снова укуталась в одеяло, надеясь продлить забытьё. — Если ты опоздаешь, отец не будет тебя ждать! Твой будильник звонит уже в пятый раз! — донёсся снизу голос мамы. И правда, пора вставать, но так не хотелось покидать тёплую постель. Однако я пересилила себя. Подойдя к зеркалу в ванной, я уставилась на своё отражение. Уродливый шрам, тянущийся вдоль левой щеки до самого рта — словно злая насмешка, кривая улыбка, — каждое утро напоминал мне о том злополучном дне двухлетней давности. Я быстро умылась, стараясь не смотреть на себя, и спустилась к родителям. На кухне меня ждал аппетитный завтрак: яичница с беконом выглядела восхитительно. Отец уже сидел за столом и ждал нас. Я села, мама примостилась рядом с чашкой кофе, и мы все вместе, дружной семьёй, собрались за одним столом. Я уже хотела приступить к еде, как вдруг перевела взгляд на тарелку… Вместо вкусного завтрака на ней лежало нечто гнилое и бесформенное, по чему ползали белые опарыши. Меня захлестнула волна тошноты. Я резко отодвинула тарелку и схватилась за живот. — Что случилось? «Опять не будешь есть?» —встревоженно спросила мама. Галлюцинация исчезла так же внезапно, как и появилась, но неприятный осадок остался. Я зажмурилась, глубоко вздохнула, пододвинула тарелку обратно и, сдерживая рвотный позыв, откусила кусочек бекона. К счастью, на вкус всё было нормально. Я выдохнула с облегчением. Мама тоже расслабилась, увидев, что я спокойно ем. Папа внешне сохранял невозмутимость, но я заметила, как напряжение в его плечах спало. Моё лечение стоило родителям огромных сил, но они выкарабкались из кризиса. И сегодня отец явно ждал момента, чтобы сообщить что-то важное. — Дорогая семья, я знаю, эти два года дались нам непросто, — начал он, взглянув на меня с теплотой. — Но мы справились. И у меня отличная новость: меня повысили! Мы сможем переехать из этого проклятого места в нормальный город и зажить новой жизнью. — Ой, милый, это же чудесно! — всплеснула руками мама. Новость и правда была замечательной. Мой психолог не раз говорил, что смена обстановки пойдёт мне на пользу. Да и в школу теперь можно будет просыпаться на час позже. Кстати, о школе: в нашем городке её нет, она находится в часе езды. Добираться можно только на автобусе или на машине. К счастью, отцу было по пути на работу, и он всегда мог подбросить меня. После завтрака я чувствовала прилив надежды. Скоро мы покинем этот проклятый город, и от прошлого останется лишь шрам на лице — единственное напоминание о том кошмаре. Я поднялась в комнату за рюкзаком, стоявшим на комоде у двери, и вышла на улицу, где меня уже ждал отец. Машина наша была старой и видавшей виды — она досталась папе ещё от дедушки, — но главное, что она всё ещё служила верой и правдой. Сейчас мысли о машине были не главными. Меня ждала школа, которую я не посещала два года. Всё это время я была на домашнем обучении, и возвращение в коллектив пугало до дрожи. Как примут меня одноклассники? Узнают ли? А если я не смогу влиться обратно? Эти вопросы сверлили мозг, пока папа не прервал мои раздумья: — Ну что, готова? Волнуешься? — Немного… — призналась я. — Я понимаю, солнышко. Но не переживай, я уверен, что старые друзья тебя примут. Он подарил мне тёплую улыбку, и я улыбнулась в ответ. Я запрыгнула в машину, помахала маме, и мы тронулись: он — на работу, я — в школу. Дорога прошла в тишине. Отец видел, что я нервничаю, и не стал меня тревожить. Он остановился у ворот школы и крикнул мне вслед: — Удачи, милая! Я помахала ему на прощание и направилась к входу. Сердце бешено колотилось. Что обо мне подумают, когда увидят моё лицо? Будут ли бояться? Шептаться за спиной? Надеюсь, реальность окажется мягче мрачных сценариев, которые рисовало моё воображение. Я толкнула тяжёлую дверь и шагнула внутрь. Коридоры кипели жизнью: кто-то спешил, кто-то болтал у шкафчиков. В тот же миг мне показалось, что все взгляды прикованы ко мне, а каждый шёпот — это обо мне. Дыхание сбилось, ладони вспотели, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мне казалось, что я стою на месте целую вечность, не в силах сделать шаг. «Надо было остаться дома, — пронеслось в голове. — Сидела бы себе спокойно…» Но тут чьи-то руки коснулись моих плеч, и за спиной раздался знакомый, звонкий и радостный голос: — Ты вернулась! Паника отступила. Я обернулась и увидела свою лучшую подругу — Кристин. Она была рядом всю мою жизнь и даже в те два года, когда я замкнулась в себе, она не оставляла меня, несмотря на все мои трудности. Кристин — настоящий, преданный друг. Она всегда была моим убежищем, как и я, надеюсь, для неё. Правда, в ней всегда было что-то загадочное: например, она никогда не убирала чёлку, и я понятия не имела, какого цвета у неё глаза. Если бы мы участвовали в викторине «Лучшие друзья», это был бы единственный вопрос, на который я не смогла бы ответить. Кристин носила всегда тугой высокий хвост, ярко-рыжие волосы и одежду, которая прикрывала тело даже в самую невыносимую жару. Она дотошно наносила крем от солнца на любой оголённый участок кожи — её кожа должна была оставаться белоснежной. Я так и не поняла причины такого фанатичного избегания солнечных лучей. Но сейчас это было неважно. Она была рядом, а значит, я чувствовала себя в безопасности. — Привет, Крис. Ты ждала меня? — Конечно, ждала! Ты моя лучшая подруга, а без тебя здесь тоска зелёная! — Ха, у тебя ведь больше нет таких подруг, как я, — с горькой иронией заметила я, указывая на свой шрам. Кристин не оценила шутку. Она нервно улыбнулась и мягко взяла меня за руку. — Знаю, ты хочешь перестать стесняться своего… недостатка. Но, может, не стоит так явно на него указывать? Он меня, если честно, немного пугает. — Хм, ладно. Не буду, если тебе так некомфортно. — Славно. Я так жду, когда мы снова будем вместе, как раньше! Школьный день прошёл обыденно. Неприятно было ловить чужие взгляды, но Кристин помогала мне держаться. После последнего урока мы разошлись: мне нужно было заглянуть в шкафчик. В коридоре было малолюдно, но я вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Я напряглась, оглянулась, но никого не увидела. И тут, когда я уже снова повернулась к шкафчику, сбоку вынырнула фигура. Я вздрогнула и отскочила. Это оказался Мэт, барабанщик из нашей школьной группы. — Привет. Прости, не хотел напугать, — сказал он, неловко потирая шею. Внутри сразу вспыхнуло раздражение. Я бросила ему резко: — Зачем ты здесь? Решил поиздеваться? Он растерянно моргнул, в глазах мелькнула грусть. Но я не стала ждать ответа. — Знаешь, неважно. Мне пора. Отец ждёт. Я захлопнула шкафчик и направилась к выходу, но он схватил меня за плечо. — Подожди, я… — Эй, Мэт, долго тебя ещё ждать? — окликнули его из коридора. Я бросила на него вопросительный взгляд. — Нет… ничего, — выдохнул он, разжав пальцы, и проводил меня взглядом, пока я шла к выходу. На улице отца не было. Я решила подождать, включила музыку в наушниках. Прошёл час, второй… Телефон молчал. Трубку он не брал. В конце концов, я села на автобус, предварительно написав отцу сообщение. В автобусе время пролетело незаметно. Выйдя на своей остановке, я медленно побрела к дому. И только у самой калитки заметила, что входная дверь распахнута настежь. Меня захлестнула волна ледяного страха. Сердце пропустило удар, но адреналин погнал меня вперёд. В доме царил погром. Повсюду была кровь — на полу, на стенах. В гостиной тихо работал телевизор, и кровавые следы вели именно туда. Я сжала кулаки, заставляя себя идти. То, что я увидела, лишило меня дара речи. Мои родители были мертвы. Их тела неестественно сидели на диване, словно они спокойно смотрели телевизор. Но их рты были рассечены от уха до уха в жуткой, неестественной улыбке, а глаза — широко распахнуты, словно у них не было век. Они смотрели в пустоту. Меня вырвало. Я рухнула на колени прямо в лужу родительской крови, закричала, завыла от боли и отчаяния. Моё лицо покрылось слезами и слизью, пальцы окрасились в багровое. — Почему?! Почему?! — кричала я, захлёбываясь рыданиями. Внезапно гнев затмил весь страх. Реальность вокруг меня будто пошла рябью и трещинами… Я не успела понять, что происходит, как почувствовала тупой удар по затылку — и провалилась в темноту. Больше я ничего не помню… Продолжение следует…