Избранный, но не для жизни.

На удивление, проснуться без проблем оказалось реальным. Никто сегодня не ломился в дом. Никто не долбил в окно. Криков тоже не было. На мозги тоже ничего не действовало. В доме было тихо. Когда Домовладелец проснулся, было уже полтретьего дня. Ему к такому режиму не привыкать, он так всю жизнь живёт... или выживает? Разницы он уже не чувствует. Впрочем, днём всё время высыпался. Ночью можно и делами заняться, в это время не так жарко. Когда Хозяин наконец стал жить один, то почувствовал свободу в установлении своего режима сна. Никто не дёргает, никто не ставит тебе определённый график, который даже в праздники и выходные работал. Никто не упрекает тебя в том, что ты полежал ещё пять минут после будильника в постели. Ухватившись за эту мысль, Домовладелец повернулся на другой бок, уткнувшись лицом в одеяло. Вообще-то одному не так уж и плохо. Многие ведь одни живут, да?

...

Ничего страшного... Ведь так? Проводить с самим собой время тоже важно. Зато не нужно ни перед кем отчитываться и ничего доказывать. А что насчёт людей в его доме сейчас... Повезло всё-таки, что в доме есть те, кого, хоть и с натяжкой, но можно назвать адекватными. Вот бы они никуда не делись... С этими двумя можно и до конца прожить. До конца апокалипсиса, конечно. Если он вообще наступит. Если они не уйдут. Если он доживёт до него. Потом снова можно будет существовать так, как раньше. Как... всегда. Так должно быть лучше. Или... Нет? Мысль повисла. Хозяин не стал её додумывать. Потому что если додумает – придётся признать, что значит "как раньше". Он лежал так несколько минут, глядя в стену. В комнате было душно. Жара стояла такая, что дышать тяжело. Домовладелец приподнимает голову и замечает, что шторы надулись, подались вперёд. Окно оказалось открыто настежь, но солнечные лучи не попадали в комнату. Как он умудрился оставить окно открытым? А что если бы кто-то зашёл? Вчера забыл закрыть окно? Почему? По крайней мере, ничего страшного не должно было случиться. Ну, в это хотелось верить. Сердце сжимается от мысли, что что-то могло произойти, пока он спал с открытым окном. Точно... Сердце. Орган, лежавший вчера на его подоконнике. Тёмный, липкий, с жёлтой прослойкой жира. Мужчина сжал челюсть. Пытался отогнать образ. Не получалось. Домовладелец помнит, как возился с ним поздно вечером. Поэтому и устал. Вот и забыл закрыть окно. Нетрудно догадаться, кто подбросил ему это. Зачем? Как трофей? Или, может, подарок...? Домовладелец не знал, что хуже. *** Домовладелец заходит на кухню. Взор падает на Гадалку, сидящую за столом. В руках она держит толстую книгу в однотонной обложке. Её лицо спокойно, а уголки губ приподняты в лёгкой улыбке. По ней заметно, что она читает нечто хорошее. Хозяин не считает нужным всматриваться в то, что именно читает женщина. Он проходит мимо и тянется к верхнему шкафчику, открывает его и берёт кружку с тёмными разводами от кофе на дне. Всё никак руки не доходят помыть её. Разговаривать не хотелось. Слушать тоже. Но Гадалка разрешения спрашивать не стала. Как обычно. – Ты читал? Домовладелец не сразу понимает, о чём она. Он оборачивается. Гадалка сидит полубоком к нему, слегка покосившись в сторону и указывая на книгу взглядом. Отсюда Хозяин не видит текст. Но даже учитывая, что не знает, что за книгу показывает ему женщина, он уже может дать ответ на вопрос. Домовладелец хоть и занимался оцифровкой книг до апокалипсиса, но никогда особо не вчитывался в текст. Ему это было неинтересно. Конечно, были произведения, которые его цепляли. Но их можно по пальцам пересчитать. Да и заново перечитывать он их вряд ли захочет. – Что за книга? Домовладелец мог ответить положительно только в том случае, если Гадалка взяла почитать "Шинель" Гоголя. Но разве из всего количества книг мужчины она выбрала именно эту? Да и он сомневается, что в этом доме есть вторая такая книга за пределами его комнаты. – "Мастер и Маргарита" – Гадалка покачала головой. – Зря ты книги не читаешь. Много в них всего, что стоило бы тебе услышать. Она сделала акцент на "тебе". Название произведения ему что-то да напомнило. Может, это одна из тех книг, над которой он мог работать? Поэтому и знакомо название. Домовладелец взял банку с кофе, повернувшись спиной к женщине. Закатил глаза и поджал губы. Как ребёнка отчитывает... – Может, читал когда-то. Сюжет не совсем помню... – Домовладелец призадумался. Получилось что-то вспомнить, всё же. – Про сатану там что-то было... Женщина молчит. Слышно, как она перелистывает пару страниц, перед тем, как остановиться на нужной. – Есть тут фраза интересная. В комнате на мгновение повисла тишина. Гадалка начала зачитывать цитату из книги. – "За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!" – Интересно звучит. Домовладелец сухо ответил, насыпая растворимый кофе в кружку. Вслед за ним идёт три ложки сахара. Фраза совсем его не удивила. Мужчина произнёс слова более медленно про себя, чтобы понять получше. Может, между строк есть что-то скрытое, что зацепит его? "Настоящая, вечная любовь". Вряд-ли. Звучит почти как анекдот. Такой очевидный смысл. Как обычно... Любовь да любовь. Как будто писать больше не о чем. Только о любви. – В этом романе есть женщина, которая продала душу дьяволу, чтобы спасти любимого. Она не думала о последствиях. Она просто сделала то, что должна была. – Мм, – Домовладелец наигранно вскинул брови, заливая кипяток в кружку наполовину. – Любимый ей важнее души был? – Любовь была сильнее. Какая же бредятина. – Интересно, – Домовладелец доливает воду комнатной температуры в кружку, чтобы кофе не был таким горячим. Он усердно делал вид, будто ему не всё равно на очередную, как ему показалось, слащавую историю о любви. Он вообще думать о любви не хотел. Если начнёт думать – вспомнит Веру. А если вспомнит о ней, то... Нет, хватит. От этого становится хуже, чем от любого сердца на подоконнике. – И что с ними стало? – Они обрели покой, – Гадалка спокойно продолжила. – Не в этом мире. Но они нашли друг друга. И это главное. – Ты в такое веришь? Домовладелец вздохнул и обернулся к Гадалке. Долго играть заинтересованного слушателя не вышло. Ему было правда интересно, что на уме у тех, кто читает такие истории. – Я не верю. Я знаю. Домовладелец пожал плечами. Нет ему до этого дела. Пусть читает, раз нравится. Мужчина делает глоток своего кофе. Разговор, наконец, окончен. Как ему показалось. – Есть ещё один. Ты его знаешь, – Гадалка посмотрела на Хозяина, оторвав взгляд от книги. – Он – слуга высшей силы. Но он не злой. Слова Гадалки его и вправду удивили. Он сам того не ожидал. Эти слова вдруг произвели ожидаемый эффект. Домовладелец прислушался. Мужчина не хотел признавать, что эти слова нашли отклик. Он попытался вспомнить, были ли такие персонажи в книге. Женщину с именем Маргарита помнит, была такая. Мужчина тоже, ради которого она душу продала... – Он ищет справедливость. И может забрать человека, – Гадалка продолжала рассказ. – Но не потому, что желает зла. Так, стоп. – Погоди-погоди, – Домовладелец встряхнул головой. О ком она вообще говорит? В книге нет таких персонажей. О Воланде, что ли? Хоть он и не помнит весь сюжет, но точно может сказать, что никакой Воланд не слуга высшей силы. – Воланд же сатана, разве нет? – А я не о нём говорю. ... Домовладелец замер. Чего? Женщина вроде бы просто рассказывает о книге. Но Домовладельца не покидало ощущение, что она хочет ему что-то объяснить. Что-то важное именно для него. Хозяин решил спросить напрямую. – Ты это вообще к чему всё? – Ни к чему, а к кому, – перед тем как мужчина успел сформулировать новый вопрос, Гадалка ответила. – К тебе. Домовладелец промолчал. Его уже начинает раздражать это. Почему человек просто не может говорить прямо? Обязательно нужно всякими загадками, над которыми потом сиди ещё неделю думай. – Ладно, спасибо. Домовладелец прошипел последние слова сквозь зубы и вышел из кухни. Женщина ничего не сказала ему вслед. И взбрело ведь ему в голову вообще рот открывать... А если бы он просто не начал поддерживать диалог? Всё равно бы начала рассказывать про книгу? Надо как-нибудь попробовать элементарно не отвечать. Авось и сработает. Мужчина сделал глубокий вдох. На кухню заходить обратно он уже не горит желанием. Есть дела поважнее. Первым в списке дел стоит "позвонить в ForRest". Не зря ведь он вчера бегал до обменника. Чуть копыта не отбросил. Домовладелец подходит к тумбочке перед входной дверью. Ставит на неё кружку кофе, которую держал всё это время. Мужчина берёт телефон и вводит номер, указанный на бумажке с надписью "ForRest". – Здравствуйте, это доставка еды ForRest. Домовладелец уже предвкушает момент, когда наконец продиктует в трубку желаемый заказ. Нужно будет подождать всего ничего. Его продукты приедут. А с ними и сигареты. Наконец он сможет закурить, а ещё приготовить что-нибудь вкусное. – К сожалению, мы не можем принять Ваш заказ, так как Вы недавно делали его, – голос по ту сторону сухо проговорил дежурную фразу. – Из-за большой нагрузки мы вынуждены принимать заказы с перерывом. Если Вы хотите сделать заказ, попробуйте позвонить завтра. В этот момент Домовладелец замер. Завтра. Опять завтра. Он уже столько раз откладывал жизнь на завтра. А что, если не получится? А если линии перегрузят? А если ForRest вообще перестанет работать? А если Домовладелец вообще, блять, до завтра не доживёт?! Эти мысли были глупыми, но росли в голове, как сорняки. Мужчина сжал трубку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Все его планы рушились. И он не мог ни на что повлиять. Как обычно. После разговора с Гадалкой он уже был не в силах оставаться спокойным. Сейчас это спокойствие в голосе по ту сторону трубки только сильнее действовало на нервы. Он хотел швырнуть телефон в стену, хотел закричать. Но вместо этого выдохнул через нос и сжал челюсти. Он с трудом подавил эти желания. Кричать – значит потратить последние силы. А ему они ещё нужны. – Всего до... Домовладелец завершает звонок, прежде чем голос успевает договорить. Он хотел послать говорящего на три весёлых буквы, но передумал в последний момент. Лучше не надо. Ничего он в ответ не услышит. Да и зачем? Точно такие же как и он сейчас тоже сидят. Ждут, когда их заказы смогут принять. Чему тут удивляться? В магазины ведь пешком никто не пойдёт. Ну, из разумных людей. Он делает глубокий вдох. Ничего. Завтра повезёт. Если от голода не помру, конечно. Домовладелец усмехается сам себе. *** Крики. Нет, глупый Домовладелец. Это не крики в твоей голове. И не в твоём сне. Крики не тех людей, что нашли свою смерть в этом доме. Это уже другие. Но их крики тоже скоро будут преследовать тебя по ночам. ... Домовладелец вскочил с кровати. Так сильно, что сердце ударилось о рёбра. Он отчётливо слышит, как кто-то кричит. Не в его доме. Вдалеке. Женский, мужской крик. Среди них – тонкий, детский. Он врезался в разум, как нож. Мужчина ещё не пришёл в себя, его мозг всё ещё отходит от сна. Понадобилось ещё пару секунд, прежде чем мужчина встал на ноги и побежал к окну. Пока бежал, успел споткнуться о дверной проём. Как только он остановился перед окном, то замер. Среди темноты показалось большое. Нет... огромное оранжевое пятно. Там, где должен был стоять дом соседа. Разные цвета, не только оранжевый. Красный... жёлтый... их оттенки... Белый в центре. Синие, зелёные вспышки. То угасают, то становятся ещё больше. Растут. Всё светилось, будто кто-то зажёг большую лампочку, что отбрасывает зловещие оранжевые тени на всё вокруг. Дерево трещало, будто полено в костре. Глаза Домовладельца не успевают привыкнуть к этому зрелищу. Никак не удавалось понять, что произошло. Откуда это появилось? Он всё ещё спит? Домовладелец протёр глаза. До него доносится низкий гул. Звон бьющегося стекла. Деревянные балки громко трещат и грохочут. Мужчина наконец приходит в себя. Огонь... Пламя облизывает стены. Пожирает весь дом. Искры и горящие угли взмывают в небо. Оконные стекла лопнули от жара, выпуская наружу клубы чёрного дыма. Пламя вырывалось из окон, поднималось вверх огромным, неровным факелом. Дом соседа горит. Там, внутри этого пекла, находится его друг. Вся его семья. Этого осознания хватило, чтобы Домовладелец побежал к входной двери. Он выбегает на крыльцо, не задумываясь о том, что входная дверь осталась распахнутой. Босой, в одной майке. Сейчас нет ничего важнее чем то, что он видел в окне. В огне дом его лучшего друга. Последнего человека, что давал ему надежду на светлое будущее. Теперь это "светлое" будущее было горящим настоящим. Домовладелец побежал. Плевать, если кто-то увидит его, даже если Хозяин так яростно скрывается от людей. Плевать, если Бледный его заметит. Плевать на всё. В голове остаётся только одна, ясная цель. Спасти. Удержать. Если кто-то ещё остался в живых. Жар сушит воздух. Заставляет лицо пылать. Глаза начали слезиться, даже на таком большом расстоянии. Пахло гарью, сгоревшей краской. Ноги несли Хозяина по холодной земле. Колючие травинки впивались в ступни. Он бежал до того момента, пока не заметил маленький силуэт. Совершенно крошечный на фоне горящего здания. Силуэт бежал навстречу. Жёлтое платьице трудно было не заметить в темноте. Теперь оно было испачкано в саже и земле. Маленький лучик света. Маленькая фигурка дочки соседа врезалась в него, обхватив руками мужчину. Хозяин наклоняется, подхватывает ребёнка на руки. Сейчас она казалась совершенно лёгкой, как пушинка. Словно не весила ничего. Он побежал обратно. К своему дому. Подальше от всего этого ужаса, совершенно не чувствуя ног. Ступни резало о сухую траву и о камни. Ногам было не больно. Вся боль была в груди. Каждый вдох был как глоток огня. Пламя за спиной освещало им путь. Домовладелец слышит её всхлипы, чувствует, как дрожащие руки сжимаются на его шее. Он и сам дрожит. Сам боится. Мужчина влетел в дом, запер дверь. Девочка все это время была у него на руках, обхватив его шею. Он не отпускал её ни на секунду. Наконец, он осторожно поставил её на ноги. Личико было в саже, а щёки мокрые от слёз. Она смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Домовладелец тяжело дышал. Казалось, что он и сам сейчас заплачет. Хозяин спускается на пол, прижавшись спиной к стене. Прикрывает глаза. Всё хорошо. Сейчас он посидит, и всё пройдет. ... Домовладелец почувствовал, как что-то снова прижимается к нему. Обхватывает его дрожащими ручками. Хозяин слышит её всхлипы, невнятное бормотание. Взглянул вперёд, сквозь мокрые ресницы. Он потянулся, чтобы ответить на объятия. Попытаться успокоить. У него рвалось сердце. Может, стоило что-то сказать, но с его губ ничего не выходило. Только сиплое дыхание. В этот момент проскользнула первая мысль за последнее время. Ничего уже не пройдёт. Так они сидели еще долго. Домовладелец закрыл глаза. Он видел перед собой дом. Горящий дом, в котором умирают дорогие ему люди. Единственные, которых он ценил. Соседа больше нет. Его дом уже превратился в руины. Крики уже стихли. Ничего больше нет. Кроме... Маленького зеленоглазого ангела. В реальность Домовладельца возвращает женский голос. Ласковый, спокойный. – Ты спас её... – Гадалка осторожно заговорила. – Она в безопасности. Хозяин приоткрыл глаза. Из кухни вышла обеспокоенная Гадалка. Её испуганный взгляд моментально смягчился, стоило ей взглянуть на всё ещё всхлипывавшую дочь соседа. Домовладелец заметил, как из-за угла гостиной смотрит подросток. Её глаза широко раскрыты, а лицо побледнело. – Она... Она одна осталась? – начала подросток. – А родители...? – Не сейчас, – женщина обернулась на подростка и покачала головой, дав знать, что лучше сейчас помолчать. – Потом. Мужчина продолжал сидеть. Его руки упали на пол, перестав обнимать ребёнка. Сил больше не было. Ни на что больше не было сил. Он просто пялился перед собой. Сидел, как мёртвый. – Ей нужно умыться, – сказала Гадалка, бережно взяв девочку за руку. Та не отдёрнула её. Ещё какое-то время сжимала плечо Домовладельца, но потом медленно разжала. – И поесть. А ты посиди. Ты весь белый. Девочка всхлипнула. Она последовала за Гадалкой, почувствовав себя с ней в безопасности. Повезло всё же, что Домовладелец с такой доброй женщиной живёт. Подросток же скрылась за дверью гостиной. Он не знает. Он не видел, жив ли сосед. Но и мёртвым он его не видел. Если бы просто проснулся на минуту раньше... Если бы услышал крики раньше... Может, успел бы. Может, увидел соседа живым. Хотя бы в последний раз. В доме пахло гарью. Запах въелся в кожу, волосы. Он чувствует его даже за закрытой дверью. Ещё один в список тех запахов, что Домовладелец никогда не забудет. Мужчина снова закрыл глаза. Сил больше не было ни на что. Даже на то, чтобы дойти до кровати и хотя бы нормально лечь. Домовладелец предпочёл сползти на пол. ... Он слышал шаги, приглушенные голоса и душераздирающий детский плач. Он не знает, сколько ещё так лежал. Наконец, мужчина поднялся на ноги. Они казались совершенно ватными, еле держали его. Нужно хотя бы дойти до спальни. Домовладелец, пошатываясь, пошёл к ней. Голова шла кругом, он был будто пьяный. Сейчас бы не помешало выпить баночек пять. Домовладелец наконец дошёл до спальни и провернул ручку. Спальня встретила его мрачным уютом. Кровать теперь казалась спасением. Как и сигареты. Как и алкоголь. Упав на кровать, Домовладелец снова закрыл глаза. Он не спал. Только думал. Много думал... В голове крутились бешеное количество вопросов. Как назойливые мухи, бьются о стенки черепа. Кто мог сделать это? Зачем? Сосед говорил вчера по телефону, что к нему приходили КЧС. ... Вдруг он услышал, как его кто-то зовёт.