Don’t roll your eyes

      Многострадальная хонда уже в третий раз съезжала по эстакаде под тихое раздраженное «блять».       Начало было почти что успешным: после краткого инструктажа, что проводился максимально подробно, однозначно с целью выбесить ученика, Шарль смог тронуться с места после нескольких попыток. Явно не идеально, так как сначала машина глохла в виду брошенного сцепления, а потом катилась медленно, будто в замедленной съемке. Он слабо себе представлял, как это должно происходить на том же светофоре после остановки. Если начинать движение с подобной скоростью, то сзади скопится не маленькая пробка из яро сигналящих водителей.       Итак, после того, как начало было положено, Макс, не иначе как назло, решил начать с самого сложного упражнения.       Чтобы, мол, знал свое место.       Шарль не знает, специально ли инструктор включил радио явно громче, чем оно должно быть; может, чтобы чертово «Summertime» стало теперь гимном его позора. В теории все казалось легче: задание заключалось в том, чтобы заехать на горку, остановиться, а затем тронуться снова. Но он пока больше был близок к тому, чтобы тронуться умом.       — Ты вообще не чувствуешь машину. – Коротко резюмировал Макс.       С фактами разобрались, а советы будут?       — Эту – нет. Она ужасна. – Шарль хоть и не был противником японского автопрома, но считал его, как минимум, для любителей.       — Плохому танцору… – Он собирался продолжить общеизвестную поговорку, но был прерван.       — Слушай, а ты точно учитель? – Не выдержал Шарль, нервно обернувшись в сторону разговорчивого пассажира. – Может, хотя бы будет что-то вроде мастер-класса, нет?       В ответ инструктор сложил руки на груди, надменно подняв брови.       — А надо? – Усмехнулся он. – Я думал, водитель со стажем разберется с такими базовыми вещами.       Причину такого предвзятого отношения к себе Шарль не понимал. Мысленно он загибал пальцы, из-за чего могли на нем так жестоко отыгрываться: задержал на светофоре, написал поздно вечером, опоздал, начал знакомство с издевки. Явно он произвел впечатление наглого и недисциплинированного человека, хотя сам не видел во всех перечисленных вещах ничего криминального.       В институте он увлекался русской литературой. Вряд ли он сейчас вспомнит, из какого произведения и чьего авторства была та цитата: «Окружающие видели во мне дурные качества: их предполагали, и они родились». Раз уж был создан такой образ, значит, будь оно так.       — Было бы славно. – Наигранно услужливо произнес он. – Вам ведь тут платят за это, так? Или другим путем заработал на мерс?       Чужие брови поползли вверх, но через секунду резко сошлись на переносице. Макс оставил язвительную реплику без ответа, вместо этого он резко открыл дверь и вышел из машины. Видя, как тот направляется к его стороне, Шарль уже успел морально подготовиться к драке или, как минимум, разговору на повышенных тонах. За свою жизнь он так и не научился понимать, когда следует остановиться, зато научился видеть, когда чужой гнев достигал предела. Когда дверь к водительскому сиденью открыли, он все еще цеплялся за руль, гадая, что будет дальше.       — Выходи из машины. – Резанул по ушам злой голос.       Придав лицу выражение максимальной уверенности, Шарль шагнул за пределы автомобиля, готовый быть схваченным за грудки. Однако вместо этого Макс плечом оттолкнул его в сторону и занял место водителя. Перед его носом захлопнули дверь и кивком указали на пассажирское сидение. Шарль мысленно выдохнул от того, что его выпад сошел ему с рук, обошел машину и сел в кресло.              Именно в его интересах было наладить хотя бы подобие дружеских отношений с человеком, от которого зависел его успех в сдаче экзамена на пресловутой механике, но импульсивность сейчас совсем не вовремя выбралась наружу едкими выражениями. В таких случаях следовало спрятать гордость куда поглубже, извиниться и примирительно пожать руки.       Шарлю не представляло труда нравиться всем: заводить нужные знакомства, извлекать выгоду из своего обаяния, однако с чем-то ему было действительно трудно справиться. С людьми, которые были к нему предвзяты. Как только им было замечено надменно отношение, он сразу превращался из милейшего собеседника в язву. В мозгу еще было свежо воспоминание, как на зачете он довел противную преподавательницу до слез. Чем совсем не гордился.       Разве что немного.       — Сейчас ты сидишь, не моргаешь и не дышишь, и пытаешься почувствовать своей пятой точкой, когда нужно отпускать сцепление. – Отчеканил Макс, заводя заглохший мотор.       Шарль поджал губы и молча кивнул. Машина заехала на эстакаду, затем остановилась, и он напрягся, готовый чувствовать. Макс с легкостью переключил передачу и поехал вновь. Объехав возвышенность, автомобиль вновь затормозил у ее начала. Шарль не почувствовал.       — Какое-то наитие должно прийти?       В ответ Макс со вздохом откинулся на спинку сиденья.       — Ну ладно, ладно, – Он нервно всплеснул руками. – Давай еще раз? Только не так быстро.       Шарль искренне не завидовал новичкам, что попали под наставничество этого инструктора. Ведь те даже руль ни разу не трогали, а после его нетерпеливых вздохов и молчаливого, а иногда и вовсе не молчаливого осуждения, наверное больше и не захотят.       Автомобиль вновь остановился на подъеме.       — Вот, сейчас. Я отпускаю сцепление, – Прокомментировал Макс, и Шарль максимально сосредоточился.       Казалось, что сейчас лучшим решением было бы закрыть глаза для лучшего сосредоточения. Однако ему думалось, что так он будет выглядеть глупо, поэтому он постарался сконцентрироваться на одной точке. Шарль смотрел на руль, но пока мозг отчаянно пытался почувствовать, взгляд быстро переключился на посторонние вещи. Так он поймал себя на мысли, что у Макса длинные пальцы, и его руки очень органично смотрятся на рулевом колесе. Было редкостью найти того, кому вождение шло с эстетической точки зрения. И Макс, по внезапно возникшему мнению Шарля, был одним из таких. Даже тогда, за рулем мерседеса.       Особенно тогда.       – Машина вибрирует. Еще немного отпускаю, и тут прибавляю газ.       Шарль вынырнул из своих размышлений и уверенно кивнул в ответ на реплику. Может, если бы его не взволновали собственные мысли, он бы отпустил еще пару токсичных шуток. Шарль старался смотреть только прямо, в лобовое стекло.       Они проделали еще один круг, и какое-то подобие понимания наконец сложилось у него в голове. Поменявшись местами, он вновь занял водительское кресло. На этот раз действительно получилось: кое-как поймав момент, когда двигатель вибрировал как надо, он ловко переставил ногу с тормоза на газ, и преодолел эстакаду.       Макс ознаменовал это достижение лаконичным: «Окей, допустим», а затем вынес следующий приговор для Шарля – разворот в ограниченном пространстве. Слово «ограниченный» вызвало приступ паники, но по факту от него здесь было лишь название – только две параллельные полосы, выставленные дорожными конусами. Разве что позади стояла стена, что ограждала границы площадки. Шарль слабо представлял, сколько времени заняла пытка с эстакадой, но он надеялся, что занятие уже скоро кончится, и этот разворот станет последним, что ему придется вымучивать на площадке.       — Давай поменяемся, я покажу. – Кажется, Максу тоже надоела игра в ненависть, поэтому он перестал пытаться задеть Шарля.       Тот согласно кивнул и переместился на пассажирское. Он определенно уже мог назвать себя хорошим учеником, так как с завидной внимательностью слушал объяснение выполнения задания. Со стороны действительно так и могло показаться, ведь за инструктором он и правда наблюдал очень внимательно. Шарль просто не мог поверить собственной находке, и пытался найти хоть один изъян в движениях того, но, как назло, они все были идеальны.       — Ты все понял? – Шарль вновь кивнул. – У тебя лимит слов на день исчерпан, или что?       Макс прикоснулся пальцами к переносице, выражая предельную усталость, и Шарль понял, что, кажется, ее причиной были даже не его подколы, а просто его существование. А значит, можно и не сдерживаться.       — А что, нравится мой голос? – Произнес Шарль, добивая хитрой улыбкой.       — Мне не нравится в тебе ничего. – Отрезал Макс.       Внутри неприятно кольнуло – от кого угодно такая фраза вызовет не лучшие чувства, но Шарль лишь цокнул языком и закатил глаза. Они вновь поменялись местами. Благо, Шарль все же запомнил весь алгоритм действий, и уже морально подготовился покончить с этим на сегодня. Однако первое же, что он сделал – переключился на первую передачу – подвергалось критике.       — Ты долго будешь на коробку подсматривать? – Ругался Макс. – Я понимаю, новички. Но ты-то уже должен уметь вслепую передачи переключать, – Заметив нахмуренные брови ученика, он добавил: – И это даже не подкол.       — У меня стресс. Потом привыкну и не буду смотреть.       Оправдание вышло слабым, но на самом деле он просто терялся каждый раз, когда прикасался к рычагу: он переключался какими-то замысловатыми движениями, а не просто вверх и вниз. Еще и передач было целых шесть, и, хоть на площадке и использовалась только первая, он боялся ненароком включить другую. Признавать это, конечно, желания не было. Шарль лишь приковал свой взгляд на лобовое стекло, и изредка отвлекался лишь на зеркало заднего вида.              Он удачно переключил передачу на заднюю, не подглядывая, затем проехал немного назад, пока в зеркале не показался конус. Но он проехал немного дальше, чем нужно, и, растерявшись, одновременно начал выкручивать руль, а другой рукой потянулся к КПП. Многозадачность всегда была его слабой стороной.       Под своими пальцами вместо наконечника рычага он почувствовал джинсовую ткань, что обтягивала чужое колено.       Боже, какой позор.       Он буквально физически почувствовал, как от стыда кровь приливает к лицу, окрашивая щеки и уши в ало-красный цвет. Одернув руку, он скосил взгляд в сторону, замечая чужое лицо в крайнем недоумении. Однозначно нужно было сделать вид, будто ничего не произошло, чтобы не придавать ситуации еще большей неловкости. Шарль решил продолжить упражнение. Нога легла на педаль газа еще до того, как мозг осознал, что передача так и не была переключена.       Машина задним ходом сбила конус и врезалась в стену. Явно не слишком сильно, но до характерного хруста.       — Блять! – Выкрикнул Макс и тут же покинул салон.       Шарль отправился за ним, все еще не менее растерянный. Он только что чуть не угробил несчастную хонду, которую мучил последний час. Машина стояла у стены, мигая аварийными огнями. Справедливо было заметить, что повреждения были не такими печальными – лишь слегка помятый бампер. За такое обычно в дорожных условиях предлагается 200 долларов, исключающих разбирательства с полицией. Временное просветление сознания подсказало, что стоить сгладить углы. Наверняка нужно было извиниться, но Шарль решил пошутить.       — Что, следующее занятие все-таки на мерседесе?       Сложно передать, насколько выведенным из себя казался Макс. Кажется, на его лбу даже запульсировала вена. Шарль тут же убрал с лица неловкую улыбку.       — Пошел вон отсюда! – Прошипел тот сквозь зубы.       — А в чем я виноват? – Начал оправдываться Шарль, но все же попятился назад. – Вообще-то у тебя должен быть второй комплект педалей! Я ученик!       — Ты идиот! – Не стесняясь переходить на личности, воскликнул Макс. Благо, на площадке, кроме них, никого не осталось. – Катись на своем красном недоразумении!       Шарлю от абсурдности ситуации хотелось засмеяться, но он решил не испытывать судьбу. Пока не забрался в безопасную зону – салон своей феррари. Там он позволил себе рассмеяться в голос, а после даже открыть окно и прикрикнуть:       — Спасибо за занятие!       — Пошел нахуй! – Послание осталось заглушено ревом мотора.