Атлант

      Сяо Чжань в большом шоке, или, можно сказать, ахере. После того как что-то хлопнуло и пошёл дым от кратера, повыскакивали какие-то люди и стали их скручивать. Это похоже на дешёвый спектакль или сериал по заезженному каналу. Смех да и только. Вот только когда кулаками прошлись по ним, стало как-то не смешно. Парни в немом шоке начали отбиваться — кто это и по какой причине их пытаются скрутить, никто не понимает. По голове чем-то прилетело тяжёлым, и, прежде чем отключиться, он услышал басистое... — Живыми брать!             Очнулся уже в камере, руки связаны за спиной, рёбра болят, глаза открывать больно — они опухли. Скула, видимо, тоже. С трудом голову повернув, он взглядом нашёл друзей. — Парни, — Чжань с трудом узнал свой охрипший голос. Горло настолько пересохло, что язык отказывался двигаться. — Чжань, нам конец? — Это был Ван Чжочэн. — Подозреваю, что так. — Может, настроимся на позитивный лад? — просипел Ван Хаосюань. — Слышь, Чжань, походу, мы оказались правы. Нас послали на верную смерть, — Сун Цзиян тяжело вздохнул. — Нас сказали брать живыми, может, хотят поговорить. Может, есть какой-то шанс?       Сяо Чжань задал вопрос, никому его не адресуя. Из них никто не знает ответа.       Никто не знает, сколько они были в отключке, никто не знает, куда они попали и зачем, никто не знает, что ждёт впереди. Чжань настолько устал от этой неизвестности, что уже не боится за свою жизнь. Как-то смирился, что ли.       Друзья... За них он волнуется. Ван Чжочэн должен был в скором времени жениться, он на днях им рассказал, как хочет сделать предложение Мэн Цзыи. Ван Хаосюань хочет уйти в мотоспорт. А Сун Цзиян признался, что испытывает тёплые чувства к Ван Хаосюаню. Из-за чьей-то прихоти — пять сломанных судеб.       А ещё ему страшно из-за того, что он больше не увидит своего до жути странного Бо-ди. Своего... Его ли он? К чему вообще могло привести их общение? К чему-то серьёзному — навряд ли, он не знает случаев со счастливым концом в однополой паре.       От тяжёлых раздумий его отвлёк удар по железу. — Ну-ка, красотки, подъём!       Пфф... Красотки. — Почему красотки? Мы же парни! — фыркнул Ван Хаосюань. — Видел бы ты себя! — военный рассмеялся. — И грим не нужен.       Ван Хаосюань хмуро глянул на него, но отвечать не стал. Он действительно, должно быть, выглядит ужасно после всех побоев. Они встали на ноги, но каждого из них шатает кто-то скривился от боли, кто-то не может стоять из-за боли в рёбрах. Хотелось бы ответить, но ухудшать ситуацию нет смысла.       Военный отошёл в сторону и указал рукой на выход. Ничего не сказав, Сун Цзиян вышел первым. На улице оказался день в самом разгаре, солнце ослепляло и жгло. Они стали крутить головами, но вокруг ничего не было. Вывели их из пещеры — точнее, это выглядело как пещера, и Сяо Чжань был уверен, что с другой стороны это обычное здание.       Впереди них стоит большой треугольник, огромный железный треугольник. — Что это? — спросил Ван Чжочэн, ни к кому не обращаясь. — Это ваш шанс познать другой мир, — с гордостью объявил военный. — Мамочка, прости! — Сун Цзиян прикрыл глаза. — В принципе, я сам хотел, чтобы меня кремировали, — проговорил Ван Хаосюань. — Парни, я рад, что вы у меня есть! Друзья до самого конца, — Ван Чжочэн посмотрел на каждого.       Сяо Чжань молчал. Он лишь свёл брови к переносице и пытался понять, что это за агрегат. — Это наша усыпальница? — не выдержал Ван Хаосюань. — Нет, красотка, это твоя карета. Пора отправляться, — военный, хмыкнув, посмотрел на парня. — А с мамочкой попрощаться? — неосознанно вырвалось у Чжаня. — Не волнуйся, как найдём её, так тебе и привезём, — захохотал другой военный.       Ребята переглянулись, но с места не двинулись, и, чтобы процесс пошёл быстрее, военным пришлось подтолкнуть их вперёд. Спотыкаясь, они пошли к большой машине, смутно напоминающей космический корабль. Парни с большим нежеланием передвигали ноги, за что стали получать удары. Били в основном по ногам кнутом, очень больно. А со связанными руками, когда нет возможности закрыться или хотя бы встать нормально, — ещё хуже.       У корабля их, как мешки, покидали внутрь, без каких-либо усилий. Влетев с размаху, Ван Хаосюань ударился головой о выступ на железной двери. Сяо Чжань охнул и потянулся к другу, чтобы проверить его, но военный не дал. Схватив за воротник, он рывком заставил Чжаня подняться на ноги. — Пошёл вперёд!       Сяо Чжаня толкнули вперёд по коридору. Обернувшись назад, он увидел, что его друзей также ведут, в том числе и Ван Хаосюаня.       Чжань успел заметить, как тонкая струйка крови стекает по лицу друга, прежде чем его затолкали в комнату. Запнувшись о свои же ноги, он полетел в стену. Несильно ударившись, он глухо охнул и осел на холодный пол.       Повертев головой, он осмотрел помещение , всё серое, без каких-либо приукрас. В левом углу находились короткие цепи и одна цепь с тросом посередине. Дверь заскрипела, и вошёл уже знакомый военный. — Поднимайся.       Сяо Чжаня схватили, как тряпичную куклу, и потащили в тот угол. Военный заставил его сесть на пол и стал греметь цепями. Руки и ноги были плотно пристегнуты к полу, а цепь с тросом была перекинута через грудь, дабы зафиксировать его. — Это для того, чтобы ты не убился. Думаю, всё равно может быть больно, но не так. Но ты же потерпишь, да, принцесса?       Военный рассмеялся и, похлопав по щеке пленного, ушёл. ♧♧♧       Я не знаю, сколько мы «передвигались», не знаю, как, и не знаю, куда. Поначалу трясло, а потом всё затихло, и я даже смог заснуть. Гонял в голове много мыслей и переживаний, эта неизвестность и потеря близких людей меня убивают. Медленно и мучительно! Я волнуюсь за друзей: куда их увели и что сейчас с ними, особенно с Ван Хаосюанем?       Парнишке разбили голову, и я уверен на сто процентов, что не обработали рану. Эти люди жестокие, это видно по их лицам. Я крайне удивлён, что в наш адрес отпускают такие нахальные шутки, на нас очень откровенно смотрят — с каким-то диким желанием, будто мы девушки, причём очень сексуальные. Но мы парни.       Страшно как-то. На самом деле трясётся всё тело от нервов и напряжения, и, судя по всему, отключило меня именно поэтому. Сознание устало бороться с нервозностью и отключило меня.       Меня разбудили, окатив холодной водой спустя, не знаю, сколько времени. Военный, который пришёл в этот раз, был молчаливым и в маске на лице — знаете, обычной такой, чёрной. Как это... что-то похожее на балаклаву, вот только полностью чёрная и без причудностей. Ловко орудуя цепями, он освободил меня, даже не сделав больно. Хотя я уверен, что тот, прошлый, сдерживаться не стал бы. Руки снова оказались связанными, вот только в этот раз спереди.       Когда я перед выходом из этой машины увидел своих друзей, я был очень счастлив. В уголках глаз даже стали собираться непрошеные слёзы облегчения. Нас спустили на землю, осыпанную белым песком. Вот, знаете, очень белым, даже глаза слепит. Жарко, очень жарко, но при этом не очень печёт. Комфортно. Я поднял голову и там увидел чистейшее небо нежно-голубого цвета. — Шевелитесь.       Я почувствовал толчок в спину и решил не испытывать терпение, а молча пошёл вперёд. Нас вели сначала по белому песку, и наши ноги буквально утопали в горячих песчаных кристалликах. Потом дорога стала твёрже, стало похоже, что это бетонные плиты, но непривычные нам. Они светлые, и, вы не поверите, но от них идёт запах сушёной травы.       По пути стали появляться высокие колонны, небольшая лестница вниз. Обогнув бассейн из чистейшей воды, мы снова стали подниматься вверх. Нас завели в здание, смутно напоминающее купол. Военные здоровались со своими людьми, а к тому, кто вёл меня, обратились: «Генерал Вэнь». — Куда нам их, генерал Вэнь? — Отведи в комнату Е5. Ждём, когда прибудет старший, он сам будет разбираться. — Слушай, генерал, а дай нам побаловаться...       Военный указал пальцем на меня и Ван Хаосюаня, который еле стоял на ногах. Этот взгляд грязно прошёлся по нам. — Ни один волосок не упадёт с их голов. Ты свои желания засунь подальше. Молись, если я узнаю, что ты к ним подошёл.       Он повернулся к парнишке: — Сычжуй, отведи в комнату Е5, обработай раны и осмотри его голову. — Слушаюсь.       Парнишка по имени Сычжуй осторожно перехватил меня под руку и повёл по коридору. Эти комнаты находились в правом крыле, на развилке в левую сторону.       Коридор и двери в белом цвете, и как только не устают их глаза? Комната номер пять была открыта, видимо, её готовили. Внутри она была в оливковом цвете , четыре кровати и четыре тумбы возле них. Два больших окна, выходившие всё так же, блять, на белые горы. Яркое солнце, мягкое голубое небо и белые горы. Не, ну красиво, я не спорю!       Нам наконец развязали руки и привели врача. — Сестра Вэнь, как он?       Я поднял голову и увидел шокированного друга. Не просто в шоке, а в полном ахуе. А увидев причину, я ахуел сам. Перед нами стояла девушка — почти жена нашего Ван Чжочэна. Мэн Цзыи смотрела ему в глаза, и, по всей видимости, она тоже была в шоке.Она явно не так себе представляла эту встречу. В её руках находился ватный диск с лекарством, чтобы обработать голову Хаосюаня. — Особо не страшно. Сычжуй, я тут закончила, ты обработаешь остальных? — Конечно, сестра.       Парнишка улыбнулся и кивнул, а наша невестка, не дав сказать хоть что-то, вылетела за дверь. — Это твоя сестра?       Ван Чжочэн не сводил хмурого взгляда с двери. — Да, лучший лекарь наш. — Лекарь? Какой у вас век? — улыбнулся Сун Цзиян. — Как какой? Двадцать первый. Врач, лекарь — неважно. Главное — лечит.       Парнишка обработал мне оставшиеся раны и, сказав, что скоро принесут еду, покинул нашу комнату ♧♧♧       Ван Ибо на большой скорости разрезает воздух. Сегодня он не надел шлем — ему хотелось, чтобы холодный ветер остудил его голову.       День был ужасно долгим, допрос Хан Ту, тренировка на треке, проверка лабораторий и доклад Пай Рода.       Хан Ту признался, что планировал взойти на престол после смерти Лю Ван Цинхэн-Цзюня, отца Ибо и Хайкуаня. И он не ожидал, что люди выберут несмышлёнышей, ничего не знающих ублюдков. Он столько лет травил правителя, а в итоге ничего не добился.       Услышав всё, Ибо подумал, что подарил ему очень приятную смерть. Если бы он надавил, а не ушёл, то закончилось бы это явно ничем приятным.       Ехать в таком состоянии к геологу было слишком рискованно, поэтому было принято решение поехать в спортзал и оторваться на груше.       Ван Ибо работал кулаками и не думал, как бьёт и куда. Хоть удар у него поставлен правильно, но в его состоянии это сработало на автомате. Когда отключается здравый смысл, тормоза отказывают сами по себе.       Избиение груши продолжалось часа два. Когда вместе с потом, вышедшим из тела, вернулся ясный разум, Ибо отправился в холодный душ. Стоя под душем, он чувствовал, как вместе с водой с него стекают последние силы. Высушив на скорую руку волосы, он выскочил на улицу и подставил лицо холодному ветру. — Господин, наденьте куртку. — Фэн, я поеду к нему. Не хочу куртку.       Ибо опустил голову, сел на мотоцикл и выжал скорость на полную мощь. — Но вы же в одной майке... — проговорил Шон Фэн вслед удаляющемуся господину.       Ван Ибо же холода не чувствовал, двигаясь на чистом адреналине после тренировки. После такой поездки, да ещё и после душа, он точно сляжет с температурой, но он так хочет к своему наивному комочку, что нет сил терпеть.       Затормозив у входа в пещеру, Ван Ибо снова поднял голову кверху и вдохнул свежий воздух. Оставив мотоцикл, он стал пробираться на ту сторону, где, как ему кажется, его ждут.       Там оказалось очень тихо. Пахнет раскалённой лавой, сладко, как жжёным сахаром, кровью, свежим цементом, страхом и отчаянием. Ибо обошёл кратер и поднялся к палаткам в надежде, что они просто уже спят. Но картина оказалась неприятной , аппаратура разбита, посуда расколочена и валяется в потухшем костре, разорванные палатки разбросаны в разные стороны.       Советник осмотрелся вокруг и заметил кровь, что виднелась и тут и там. Он опоздал. Его наивный комочек убили. Не найти теперь. Цзинь Гуанъяо ответит ему за эту потерянную жизнь....