Множественность Миров

      …звёзды кружились бешеной круговертью, обрушиваясь на него, каплями расплавленного металла прожигая плоть, невыносимая боль рвала его изнутри, она была везде — огненной лавой выжигала мозг, вскипала кровью в пустых глазницах — нескончаемая, беспощадная… он давился кровью, загоняя в горло крик… повторяя про себя: только не закричать, только бы не…       …и тогда появилась она — рожденная бредом его бесконечного предсмертия. Юная дева с прекрасным, по-эльфийский узким лицом. Обрамлённое серебристыми волосами, оно было бледным, как полотно, а широко распахнутые глаза казались огромными.       Зелёные… — подумал Мелькор, падая в них, как в омут с чистой водой. — …как звёздный лёд, как увядающая трава.       Элхэ… — имя, так и не прозвучавшее в последнюю их встречу, вспыхнуло в голове, как звезда, рассеивая чудовищный морок. Тёмная эльфийка обрела плоть, вновь став такой, какой Мелькор её запомнил — девчонкой. Невысокая, лёгкая и тоненькая, в неизменном узеньком платьице чёрного цвета и с нитью розового жемчуга на тонкой шее, она трясла его за плечо, повторяя:       — Учитель… очнись… — он рванулся навстречу ей, освобождаясь из липких объятий кошмара и тот просто… рассеялся.        Тусклые звёзды, смутно проступавшие сквозь багровую пелену исчезли, сменившись по толком деревянного лэртэ. Мелькор обнаружил себя — задыхающегося — на диване в доме Гэллора, у почти погасшего камина. Элхэ склонилась над ним — бледная и встревоженная — а он был… в порядке. Раны, покрывавшие истерзанное пытками тело как кровавая вязь, исчезли. Не было ни их, ни цепей, ни браслетов. Не было даже обращённого в ошейник Венца, острые зубцы которого впивались бы в подбородок Валы.       Даже боль прошла. Ненормально быстро, так, как не проходит обычная боль. Её пламя задули, словно свечу. Только что Изначальный тонул в ней, захлебывался, не зная и не помня ничего, кроме неё. Она заполняла собой всю Вселенную, но когда прикосновение эллерэ вырвало его из её когтей, она просто… отпустила свою жертву. Стекла с него, вернув ясность мыслям.       — Элхэ..? — повторил Изначальный уже вслух, с трудом разлепив склеившиеся, как после сна, губы и девушка, счастливо улыбнувшись, рухнула на колени. Из её тела будто бы разом ушли все силы и она, сложившись вдвое, и опираясь руками о пол.       — Тано, хвала Тьме… ты не отзывался и я по думала… — девушка не сумела закончить фразу, однако это и не нужно было.       Мелькор смог сделать это и сам.       — …что я умер? — хрипло спросил он садясь, и мельком отметив, что нога совсем не болит. — Ты подумала, что я умер?       Эльфийка вздёрнулась как от удара, обжигая страшным, всезнающим взглядом. Она видела то же, что и он — помнила, знала…       — Расскажи мне, — Мелькор легко — каким же сильным было его молодое тело — поднял сереброволосую за плечи и, развернувшись усадил в кресло возле камина. После чего сам присел перед ней на корточки. — …пожалуйста, ты ведь помнишь.       Горькая, совершенно не свойственная юности, улыбка, тронула уголки бледных губ Элхэ и в памяти у обоих всплыли слова:       Я, Эленхел… избираю Путь Видящей и Помнящей… и знаком Пути, во имя Арты и Эа, принимаю… то имя, которым назвал меня ты, Учитель, ибо оно — знак моей дороги на тысячелетия… — она сказала их на церемонии Выбора Звёздного Имени, кэннэн Гэлиэ.       — Пожалуйста, Элхэ — повторил Мелькор и его тонкие, ещё не опалённые пламенем Сильмариллов и не скрюченные вечной судорогой пальцы коснулись подбородка эллерэ. Прежде он никогда бы не сделал так. Не посмел, не решился. Но после всего что он видел — пережил — в том сне, который совершенно точно не был просто сном, Тёмный Вала позволил себе эту вольность.       И она подействовала. Элхэ сдалась, открыв то, что судя по всему собиралась держать в себе до конца. Как ребёнок, не рассказывающий дурной сон, веря что так тот не сбудется. Но его касание заставило её вспомнить другую — взрослую — себя.       — Я видела смерть, — коротко и чётко произнесла девушка, посмотрев на него умудрёнными опыт ом глазами целительницы, и в её тоне зазвучали нотки, присущие Ахтэнэ. — Свою и твою… Учитель. Всех нас. Все в Гэлломэ умерли… смерть придёт за всеми.       — Продолжай, — попросил Мелькор, чувствуя, что девушка сейчас снова закроется, он у держал её подбородок. — Давай, ну?       — А… я умерла несколько раз. В разных местах и временах… — на лицо её нашла тень, как будто она боялась, что Учитель не поверит ей. Решит, что его ученица возгордилась со чтя себя особенной. Но понимающий взгляд и одобрительный кивок успокоили.       — В бою, как… — он думал, что она скажет Элхэ, но прозвучало другое имя. — Эленхэль, а потом старицей целительницей с именем чёрной полыни. Она жила в за́мке, похожем на Хэлгор, построенном не во льду, а в трёхглавом вулкане… назывался.       — Аст-Ахэ, — без выражение сказал Изначальный и встретив взгляд Элхэ, ясно увидел в нём: «Учитель, ты тоже помнишь!».       — Были и другие места. Города и страны, которых ещё нет на лике мира… и даже земли те ещё дремлют на дне Великого Моря. Я умирала множество раз. Меня сжигали на костре и распинали… я думала, это кошмар никогда не закончится. Мне было так страшно. Когда проснулась, вспомнила, что ты решил заночевать у нас и стала искать. Нашла… но ты всё не просыпался Учитель.       — Я спал? — спросил Изначальный, точно зная, что этого не могло быть. В Эпоху Звёздного Света, приток свежих сил ещё не были обрезан воротэмнар — браслетами-что-сковывают-навеки, а Арта не истощила того могущества, что было растворено в плоти. Он не был изранен и познал скорби и не изведал усталости воплощённых, а потому не мог и спать так, как это делают смертные.       И Элхэ подтвердила его слова.       — Нет. Это было что-то другое, не сон… транс! Твои ресницы трепетали как крылья умирающих бабочек… ты шептал губами:       Только не закричать…       От того, как достоверно эльфийка воспроизвела его отчаянную борьбу в бездне за гранью Мира Мелькора пробил озноб. В своих мыслях он вновь оказался под равнодушным взглядом Отца. Беспомощный, скованный, обречённый на нескончаемую агонию. И на один страшный миг поверил, что всё ещё находится там и всё это — не более чем оскал поглотившего его безумия.       — Я стала трясти тебя, Учитель, и ты пришёл в себя, — прикосновение Элхэ вернуло Мелькора к действительности. Её узкие, маленькие ладошки казались такими холодными против его собственных, а их прикосновения — решительными. Прежде девушка не была такой. Не решалась коснуться его рук первой. Ведь тот, кто коснётся руки, коснётся и сердца. Теперь всё было иначе. Сон или нет — увиденное изменило её. Потому что нельзя прожить несколько жизней и не сделать из этого хоть каких-то выводов.       — Это было не сон — видение, — Мелькор не хотел пугать ученицу, поэтому не сказал: едва не прикончившее меня — Валу, но его голос всё равно прозвучал достаточно мрачно. Любой уловил бы подтекст. Тем более — ловящая каждое его слово Видящая.       — Сколько ты помнишь из… произошедшего? — спросил Мелькор проводя рукой по лицу в попытке стереть остатки сна о той, другой жизни, которую теперь хотел изменить. Не допустить произошедших потерь и трагедий. — Помнишь с чего всё началось?       — Охранители? — переспросила Элхэ, словно перебрасывая ему снежок. Он кивнул, найдя окончательное подтверждение.       — Курумо, — имя они произнесли одновременно и оба вложили в него самые противоре чивые и мучительные чувства.       Ортхэннэр! — позвал Мелькор мыслью, избегая лишних слов. Ещё можно было успеть.— Трёх крылатых коней. К Гортар Орэ.