Новая техника перемещения

      Беседа с Копирующим ниндзя Конохи — Хатаке Какаши — закончилась успешно. Конечно, если не считать того, что в кабинет женщины ворвались два генина, где их не ждали от слова совсем. Да, они пришли с миссии, но это не значит, что они должны ходить к ней в кабинет. В любом случае у них теперь есть союзники в магическом колледже, и те готовы помочь, оказать поддержку. Если честно, Цунаде надеялась, что эта миссия не принесет огласки, но что случилось, то случилось.       Следующим этапом был сбор команды, которая сможет прийти на помощь. Если это не просто ниндзя-отступники, а целое подразделение, то Какаши один не справится. В Конохе поступил приказ найти всех шиноби, которые забрали техники у наблюдателей. Главное — не навредить мирам из-за таких перемещений. Риск был, и на этот раз серьезный.       Хокаге уже отослала письма в Песок, чтобы объяснить ситуацию. Не то чтобы это было действительно срочно, но лучше сообщить: миру может прийти конец в буквальном смысле. Чтобы песчаники были внимательны и при возможности помогли. Пока Акацуки молчат, можно действовать решительно.       Команду для Какаши она уже составила. Правда, на этот раз у нее ушло на это чуть больше времени — ведь у нее совсем нет информации о мире, в который попал ее человек. Она попросила привести беженца, который мог бы рассказать об этом мире. Если честно, Цунаде надеялась, что Джоунин выйдет на связь через день или два, но он этого не делал. Даже когда они пытались связаться с ним сами. Что-то случилось, и она была в этом уверена.       Беженец доложил, что в том мире есть такие существа, как проклятия. Они образуются от большого количества эмоций людей, а маги — те, кто поддерживает баланс между всем этим. Защищают людей от этих страшных существ, порой жертвуя своими жизнями во благо человечества. Теперь она понимает, почему тот мужчина в очках начал перечить. Нет бы сразу рассказал, щенок. Поведали ей также о проклятой энергии, которая похожа на чакру, но если чакра гибкая и приятная, то проклятая энергия далеко не такая спокойная, и она требует постоянного контроля, чтобы эмоции не породили проклятия. Женщина пришла к одному умозаключению, что это две жизненные энергии, которые дают им возможность использовать силу, что таится внутри.       Проклятия — их не каждый еще увидит. Шиноби могут их чувствовать чисто из-за своей готовности в любой момент ринуться в бой. Какаши там будет проще всех находиться, ведь у него есть Шаринган, которым он может видеть все. Стоит ли отправлять туда еще кого-то из клана Хьюга? Бьякуган там точно пригодился бы. Неджи идеально подходит для этой миссии. Его глаза видят лучше и многое. Какаши будет проще отслеживать шиноби не только по запаху и интуиции. Чем больше вариантов видеть врага, тем лучше. По боевой подготовке сюда можно было бы добавить Гая, но он на миссии, к тому же без использования чакры техника перемещения не сработает. Просмотрев списки, она заметила, что из свободных Джоунинов еще остались Генма и Асума. Тогда пусть эта троица отправится на помощь Хатаке — к тому же двое из них его давние товарищи.       Делать нечего, поэтому этих троих она отправит на миссию, но прежде всего им нужно подготовиться к этому заданию. Их позвали в кабинет Хокаге, и беженец стал складывать печати, чтобы их чакра начала пополняться, и отдал некоторые свитки — те, что когда-то изучал Копирующий. Так как дело было срочным, то беженцы предоставили записи о том, чтобы быстрее восполнить чакру и освоить техники их клана. Срочность была из-за того, что Какаши не связывался который день с Хокаге, хотя она просила его держать ее в курсе всех событий. Да, возможно, у него нет такой возможности, чтобы связаться, но тем не менее. Этот мальчишка много себе позволяет, раз не удосуживается сообщить Каге о своих передвижениях. Она взволнованно смотрела в окно. Тихо и спокойно.       Стоп. Тихо и спокойно — но при этом слишком подозрительно тихо и спокойно, особенно учитывая, что у Наруто не было миссий и он числился в деревне. Она быстро позвала Шизуне, чтобы та проверила Джинчурики Девятихвостого Лиса, но так и не смогла найти мальчика. Сакура тоже выпала из поля зрения — они словно под землю провалились. Неужели Акацуки наконец-то смогли добраться до него? Нет, это все равно принесло бы много шума, потому что Наруто всегда был очень шумным и заметным ребенком. Тогда в чем же дело, в конце концов? Она не впадала в панику, но все же решила поднять все старые архивы и обыскать каждый уголок деревни, чтобы отыскать его. К сожалению, реальных результатов это не дало. Не могли же они на самом деле сбежать из деревни в погоню за Саске?       Она нервно грызла ноготь, как вдруг перед ней появился старик. У него был свиток, и, похоже, это Какаши привел его. Хотя бы тут новости положительные, но Наруто и Сакура пропали. Что она скажет Джоунину, который рискует жизнью, если его ученики внезапно пропали из деревни? Недолго думая, она отправила отступника в отдел допроса. Пусть с ним разбирается Ибики. Это первый раз, когда им представилась возможность узнать все планы этой странной группировки. Больше всего она боялась, что это не простая группировка, и, как выяснилось, генины и вправду были в другом мире. Их пытали — сенсор, который сканировал подсознание отступника, это подтвердил. Он в деталях описал, как этот ублюдок мучил детей, как он уже чувствует, что у их клана появится новая техника, и это был Шаринган. Значит, генины были лишь приманкой для обладателя техники клана Учиха. Если события так разворачивались, то это значило, что целью стал Какаши Хатаке — единственный Шаринган, который до сих пор остался в Конохе. Никто не мог допустить, чтобы эта техника передалась врагу. Миссию можно было бы отменить, да вот Какаши был тем, кто хорошо владел новой техникой перемещения. Даже улучшенные записи не дали особо много результата.       Вскоре пришли и результаты о вскрытии тел мертвых нукенинов, которых предоставил Хатаке. В их телах обнаружилось множество секретов, в том числе техники, которые были утеряны много поколений назад. В пяти странах о них уже просто забыли, потому что последние из кланов пали в войнах за территории. И все же — каким образом отступникам удалось их раздобыть? Это непростые отступники, получается, и у них есть свои секретные техники?       Три недели. Хатаке должен продержаться еще три недели, чтобы у него появилась полноценная команда для вылазки, а не только маги, которые не привыкли убивать людей. Может быть, им отправить еще и медика? Было бы очень хорошей идеей, но опять же — из деревни пропали дети. И не просто дети, а Джинчурики и куноичи, которая обучалась медицинским техникам. Их просто взяли и перенесли в другой мир, хотя они не владели пополненной чакрой. Каким образом? Беженцы им что-то недоговорили? Как оказалось, перенести человека в другой мир можно, если активны два свитка одновременно. Это еще больше усложняет ситуацию — ведь теперь любого шиноби могут перенести в другой мир и раскрыть все секреты его тела. В любом случае, они смогут вернуть генинов в Коноху, как только Копирующий выйдет на связь.       — Свяжитесь с Хатаке!       — Мы уже пытались, он не открывает свиток.       Его слишком долго нет на связи — даже после того, как он отправил нукенина прямо в кабинет Каге. Ладно, сейчас главное, чтобы информация об исчезновении Джинчурики не вышла за пределы деревни, чтобы снизить риск нападения. Хатаке явно знает, что делает — он далеко не глуп. Остается только ждать, когда он сам выйдет на связь. Безопасность деревни превыше всего, как и вопрос о том, каким образом им удалось забрать детей. Неужели это было проникновение? Или они использовали технику перемещения? Цунаде говорила, что эта техника работает на дальние расстояния и ее сложно заметить, если не концентрироваться на конкретной точке.       Идеальная техника для того, чтобы украсть, проникнуть и уйти. Беженцы предложили наложить барьер против нее — таким образом отступникам будет сложнее проникнуть в деревню и уйти из нее. Женщина кивает, и беженцы уходят расставлять печати для установки барьера. Долго это не тянулось, поэтому закончили они быстро.       Немного успокоившись, Хокаге послала АНБУ проверить, как продвигаются шиноби, которых она включила в команду Какаши. С ними находились беженцы, помогавшие им в восполнении чакры. Те скоро должны были отправиться в магический колледж. Также они выстроили точные координаты этого места. Теперь шиноби не придется тратить много времени, чтобы понять, куда им перемещаться.       — Наглый мальчишка! — взбесилась Цунаде, когда Копирующий взял в руки свиток и раскрыл его. — Ты опять в госпитале, а от тебя ни слуху ни духу, да еще и Наруто с Сакурой пропали, и ты ничего не сообщал столько времени! Надеюсь, ты понимаешь всю серьезность ситуации. Если бы информация о том, что Наруто исчез из деревни, вышла за ее пределы…       — Понимаю, но меня сейчас больше беспокоит его истощенная чакра и неуправляемость в таком состоянии.       Цунаде поняла, к чему он клонит, но вслух произносить это не стала. Девятихвостый Лис еще не проявлял себя при истощенной чакре, а Наруто не взбесился, когда допрашивали Сакуру? Обычно это были два признака того, что чужая чакра высвобождается наружу. Возможно, отступники подавили ее своими техниками. Это могло отразиться на печати Четвертого, но Цунаде была уверена: если бы враги узнали, кто запечатан в светловолосом парне, вряд ли они просто так отдали бы его.       Шаманы стояли по обе стороны от Какаши, наблюдая за разговором и не решаясь вмешаться раньше времени. Они еще успеют расспросить их — ведь шиноби явно что-то недоговаривают. Гости резко переключили внимание на светловолосого мальчишку, обсуждая, насколько опасно, если информация о его исчезновении выйдет наружу. Значит, этот шкет действительно очень важен для их деревни?       — В любом случае, Ибики узнал что-то об их планах?       — Как раз хотел доложить об этом.       Изображение мужчины возникло перед лицами магов и Какаши. Честно говоря, эта связь поражала — все присутствующие в кабинете Цунаде видели друг друга в виде проекций. Нетрудно было разглядеть этого человека со шрамами на лице и суровым взглядом. Какаши кивнул ему и, не отрывая глаз, проследил, как тот подошел к столу Хокаге. Морино внимательно оглядел Хатаке, который сидел на металлическом столе. Вид у Копирующего был потрепанным: зеленый жилет лежал там, где предположительно должна была лежать голова, водолазка с рукавами была снята, осталась лишь безрукавка; лицо скрывала маска, а форменные штаны были грязными от пыли.       От такого пристального разглядывания на виске выступил пот. Маги тоже заметно напряглись и уставились на Какаши. Ибики, как всегда, чуть ли не дырку в нем не проделал взглядом. Какаши уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Морино заговорил первым.       — Хатаке Какаши, — тон был холодным, словно тот проводил допрос. — Не хочу пугать, но ты стал целью для этого клана Мияхира не только из-за Шарингана в твоем глазу, но и из-за твоего происхождения из клана Хатаке.       — А что не так с моим родом?       — Ты и сам прекрасно понимаешь: в твоём клане рождались гении, которые быстро постигали новые техники и ловко с ними обращались. Именно благодаря этой особенности ты смог овладеть Шаринганом. Отступники хотят получить ген Хатаке, позволяющий быстро осваивать любые техники, а если учесть еще и твой левый глаз — этот процесс ускоряется вдвойне. Их клан строится на коллекционировании всех техник шиноби.       — Что-то схожее с Орочимару? — Хокаге скрестила руки на груди, откинувшись на спинку своего кресла.       — Да, только, в отличие от него, они передают свои знания следующему поколению и хранят все техники в своем хранилище. В этом клане есть и кровные члены, а есть те, кто присоединился к ним. Те, кто присоединился, добывают техники, а кровные члены клана охраняют хранилище. — Шиноби прикрыл глаза, заканчивая свою речь и доклад о полученной информации.       — Это все объясняет, почему в трупах, которые предоставил Какаши, были найдены техники, что уже давно считались утерянными. Получается, мы имеем дело с опасным врагом, который владеет множеством техник, и если они получат ген Хатаке и Шаринган, то все техники у них будут усваиваться еще быстрее, — подвела итог Цунаде, и она резко посмотрела на Какаши так, словно он предатель деревни. Нельзя было допустить, чтобы он попал в руки врагов, потому что это могло плохо закончиться. — Какаши, у тебя же нет семьи, я права?       — Так точно, а к чему вы это?       — Убеждаюсь, что в деревне нет такого же гения, как ты, чтобы предотвратить нападение на деревню.       Он нахмурился. Кажется, если бы у него были дети, они только помешали бы в данной ситуации. Их пришлось бы тщательно охранять, чтобы не похитили ради выведения гена клана Хатаке. Честно говоря, он и не собирался заводить семью — хотя бы потому, что постоянно на миссиях и у него просто не хватило бы времени, чтобы обучить своих же детей. Если его род прервется — что ж, так тому и быть. Безопасность деревни превыше всего. Со службы он не ушел бы — тело, привыкшее сражаться, не позволило бы. Заводить семью — только чтобы продолжить род, без любви и привязанности. Без чувств, потому что для него они просто непостижимы. Пепельноволосый вздыхает, когда давящая аура старших спадает с него. Он понял, что стал целью не только в книге «Бинго», но и как «расходный ресурс». Нужно быть осторожнее в следующей вылазке и не дать врагу овладеть Шаринганом и его телом.       — А если бы у него были дети и жена, вы приказали бы их убить? — беловолосый шаман, стоявший рядом с раненым, влезает в разговор.       — Это была бы крайняя мера для сохранения секрета клана, — пояснила Хокаге, вздыхая. — Мы не собирались бы убивать детей клана, в котором рождаются такие способные бойцы, как Какаши. Мы в первую очередь позаботились бы о безопасности его семьи, если бы она у него была, и только при угрозе, что выходцев уже не спасти, убили бы.       — Разве так можно — убивать детей?.. — осторожно спросила Секо, прижимая руку к груди. Ее голос дрожал, а в глазах застыло непонимание. Не часто ее можно увидеть такой шокированной и взволнованной, особенно после ухода Гето, но сейчас она выглядела по-настоящему потрясенной.       Женщина ничего не ответила ей, лишь развернулась в кресле к окну. Конечно, это неправильно — вот так убивать детей клана, от которого остался всего один человек, но ради общего блага она не могла допустить иного. Наваки, как она вспоминает своего младшего брата, сердце екает каждый раз. Для нее это больная тема.       Дети не по своей воле становятся жертвами на полях битв между шиноби. Их тела позволяют проникать куда угодно, ведь они могут пробраться в самые труднодоступные места. Они могли только недавно стать Чуунинами, но в тот же день погибнуть, потому что им попался более опытный противник. Каждый раз, отправляясь на миссии за пределы деревни, они понимают, что, возможно, больше не увидят своих родных и близких, а в конце концов — и сам дом. Что уж говорить о тех, кто возвращается назад? Они приносят с собой лишь шрамы и пустоту внутри; не каждый товарищ проходит с тобой путь до конца. Дети, прошедшие войну, никогда не станут прежними, а жизнь мертвым не вернуть.       Кресло тихо скрипнуло, когда Цунаде повернулась лицом к кабинету, закусив нижнюю губу. Брови были нахмурены, а янтарные глаза смотрели куда-то в стол. Она все еще молчала и думала о прошлом. Копирующий, видя это, тоже перевел взгляд на свои ноги. Он догадывается, о чем она думает. Такова их жизнь, и с этим ничего нельзя поделать.       — Каждый ребенок, родившийся в клане шиноби, должен понимать, что ему предстоит испытать и отдать свою жизнь за деревню, — отрезал Какаши, замечая, как Иери все еще ошарашенно смотрит на шиноби. Он смягчил тон и извинился за резкость.       — В любом случае, без надобности никто в деревне такие меры предпринимать не будет. Я как Хокаге не позволю этого.       Медсестра все же восстановила дыхание. Это не ее мир, и как же она радовалась тому, что родилась именно в мире магов. Наверное, Сатору был бы с ней согласен.       — Хокаге-сама, у меня есть еще один вопрос по поводу моего Шарингана, — на него посмотрели так, словно знают много о техниках Учиха, но Какаши все же продолжил. — Это также касается и техники глаз Сатору-сана.       — Что-то случилось, когда вы отправились на миссию? И что за техника глаз?       — Точно не знаю, но, как мне кажется, они похожи на Бьякуган, а может, и вообще на Шаринган.       У шиноби есть техники, связанные с глазами, и их так много? Целых две разные техники, которые неизвестно как работают. «Шесть глаз» похожи на эти все перечисленные? Или, может быть, на каждую по чуть-чуть, потому что Годжо сомневается, что его глаза — это точная копия одной из техник. Шиноби может что-то напутать, стоит вмешаться, чтобы не было нестыковок.       — Моя техника глаз называется «Шесть глаз», — глаза хоть и были под черной повязкой, но ниндзя Конохи все равно ощущал на себе его взгляд. — Если быть точнее, то мои глаза позволяют видеть энергию проклятий и, как оказалось, даже чакру, если, конечно, Какаши не скрывает свое присутствие.       — Как это связано с Шаринганом Какаши? — Ибики скрестил руки на груди, рассматривая беловолосого мага, и отвлекся на беженца, который пристроился рядом с ним. Он, оказывается, все это время был тут.       — На миссии у него случился некий приступ. Он внезапно начал мыть руки под водой. Я не мог до него докричаться, и после я его силком заставил смотреть на себя. Простите за грубость, но мне пришлось снять с него повязку и заставить смотреть на меня обоими глазами, потому что он все еще был в панике, а потом...       Вспоминая все ощущения, которые были в тот момент. Да, это было необычно: наблюдать, как три черных завитка крутились, а зрачок то сужался, то расширялся. Этот красный глаз, видимо, хотел ему что-то сказать, даже нет… Они с ним как-то смогли найти общую линию, так что состояние шиноби стало чуть лучше. Неловкость присутствовала, учитывая, что они простояли так довольно долго и только потом отстранились. У них никогда такого не случалось, чтобы они смотрели в чужие очи своими глазами. Одни пугались силы глаз, другие восхищенно смотрели.       — Можно сказать, он каким-то образом смог усмирить мой Шаринган, — перебивает его Какаши; все же он должен отчитываться перед Цунаде.       — Смею предположить, что между вашими глазами образовалась связь. Точно сказать не смогу, ибо мне нужно лично видеть эту связь. В течение дня я приду к вам. Не убирайте свиток далеко, чтобы я нашел вас, Какаши-сан! — беженец неловко улыбнулся Копирующему, почесывая затылок.       — Хорошо. А что делать с Наруто и Сакурой? Их нельзя здесь оставлять, особенно Наруто.       — Их следует перенести обратно, но для этого нужно подготовиться. Я предупрежу клан, и они помогут нам, но сейчас важно узнать о связи ваших глаз, если вы не возражаете.       Шиноби не стали ничего возражать, поэтому вскоре техника развеялась. Облегченно выдохнув, Цунаде откинулась на спинку своего кресла. С генинами все хорошо, и скоро они будут дома. Какаши о них позаботится. Главное, чтобы он сейчас не вылезал наружу и остался лечиться в госпитале какое-то время. Медсестра в мире магов не позволит ему просто так отправиться за пределы колледжа.       Возвращаясь к делам деревни, Хокаге отдает приказ о поиске скрытого убежища клана Мияхира. Чисто разведка и слежка — не больше. Несколько шиноби как раз были свободны от миссий, поэтому пусть займутся этим. В каком направлении им нужно идти, Ибики выяснил. Изучив эту информацию, Цунаде поняла, что помимо основного убежища у них есть и побочные лагеря. Этот старик много знает и не отказывается говорить. В любом случае на несколько направлений она отправила по одному отряду шиноби. Нужно больше информации, чем они имеют на данный момент. Кажется, эта одиночная миссия Копирующего ниндзя Конохи превращается в нечто большее. На кону существование двух миров. Как только они разберутся с этой группировкой, все смогут выдохнуть спокойно.       — Куда вы собрались? — равнодушным голосом спрашивает Секо, когда замечает движение на столе и шуршание форменной одежды. — Пожалуйста, не напрягайтесь сильно, а еще вам следует поспать.       — Я бы хотел вернуться в комнату, которую мне предоставили. — Он же не уймется. Ее предупреждала его же начальница, что он не переносит больницы. И как ей удержать этого мужчину? К сожалению, она не может дробить руками столы или разбивать стены. — Я могу свободно двигаться и смогу дойти сам.       — Нет, вам нельзя!       — Я не при смерти.       И вот что ей делать, когда ее не слушают? Этот человек еще хуже, чем Годжо. Все же одну попытку она предприняла и закрыла ему доступ на выход. Брови нахмурились, когда Какаши подошел к ней почти на расстояние вытянутой руки. Взгляд так и говорил: чтобы ее тоже поняли и хотя бы немного прислушались. Вредить ей никто не будет, ведь правда? Жаль, что ее пациентом оказался именно Какаши Хатаке, который плохо понимал людей. Он подтянул протектор на лоб, открывая красный глаз. Медсестра тут же пошатнулась, но Хатаке успел ее поймать и аккуратно положил на свободную кушетку. Пусть поспит, а то синяки под ее глазами выглядели просто ужасно, да и запах от сигарет въедается прямо в нос. Шаринган вновь под повязкой, и он все же выходит за пределы ее кабинета.       Дорогу он уже знал и просто шел по инерции. Будет плохо, если кто-нибудь из магов решит зайти в кабинет девушки, а его не окажется на месте. Он все равно не останется там. От белых стен у него уже давно развивается нервный тик, а тишина в этих стенах въедается, как самый смертоносный яд, прямо под кожу, откуда ее не высосать и не излечить. Его нос уже забит медицинскими препаратами настолько сильно, что он мог бы уже давно упасть в обморок, если бы не его сила воли. Даже через маску эти запахи умудряются пробраться, от этого кружится голова, клонит в сон и появляется слабость. Если в деревне там еще не так смертельно, то тут… Лучше уйти на свежий воздух, а то он с ума совсем сойдет. Иногда чувствительность его носа просто убивала.       На свежем воздухе было гораздо лучше, дышать полной грудью оказалось так приятно. Прохладный ветерок собирает мысли в кучу, отрезвляя туманное подсознание после долгого пребывания в госпитале. Теперь нужно пробраться в свою комнату, чтобы его не заметили, хотя есть ли в этом какой-то смысл? Если девчонку найдут, то к нему сразу всей оравой сбегутся маги и будут допрашивать, а то и хуже — проверять его сознание. Он надеется, что таких среди магов нет, чтобы, как сенсоры и Яманаки, без проблем пробираться в чужую голову. Тяжелый вздох, и ему ничего не остается, кроме как сделать крюк.       Секо нашли без сознания, но признаков борьбы нет, ее даже не били по местам, чтобы выключить. Выглядит так, словно спит, но вот шиноби нигде нет. Ушел, что-то сделав с медсестрой. Только когда ее потрясли за плечо, она открывает глаза, окидывая всех быстрым, беглым взглядом.       — Что тут случилось? Где он? — начал уже Сатору, но его прервал Нанами, что только что прибыл с задания. Иери нужен покой.       — Не знаю... Он просто открыл свой глаз, и все. — придерживаясь за голову, сообщила она. — Не стоит его как-то ругать или наказывать. Я не могу его заставить остаться в госпитале, если он может двигаться. Он мне ничего плохого не сделал, только в сон погрузил.       Это точно ли сон? Но, по крайней мере, она не выглядела измученной. Его нужно найти, потому что у Сатору много вопросов. Не хотелось бы угрожать генинам, но, видимо, только они сейчас служили хотя бы какой-то привязью для Джоунина. Так просто он не может это оставить. Его нужно просто поймать и приковать к кровати, чтобы тот вообще не мог двигаться. Как еще его терпят в деревне, из которой он родом? Неужели привязывают к койке или как-то запугивают?       Уже у детей Годжо ожидал, когда пепельноволосый придет, чтобы забрать их. Генины заподозрили неладное и лишь сделали недовольные лица. Боже, и они правда шиноби, которые в будущем могут совершать страшные вещи? Возможно, они просто еще дети, но да ладно. Сейчас нужно просто поймать их сенсея, который где-то шастает. Ему же не плевать на них? Он так ускорил шаг, когда услышал о них.       Светловолосый мальчик закинул руки за голову и пошел на выход.       — Ты куда намылился? — взгляд под повязкой сверлил красный водоворот на его спине. — Я вам сказал тут сидеть.       — Вам меня не запереть. Ирука-сенсей уже пытался, на пару с бабулей Цунаде. — Он хитро улыбнулся, а его сокомандница лишь хихикнула, и оба стали белым дымом.       У Сатору аж челюсть отвисла. Что за шутки?! Как это вообще понимать? Зря он выключил «Бесконечность», ведь стоило выглянуть в окно, как его сразу окатили желтой краской с крыши. Она въелась в белоснежные волосы, капая на форму магического колледжа. Зато теперь он видел эту троицу на тренировочном полигоне. Их сенсей сидел на земле, ссутулившись, пока руки девочки светились зеленым светом. Не медля, он быстро телепортировался на безопасное расстояние и написал в чат преподавателей, что нашел его и следит за его передвижениями.       Самое забавное, что он слышал, — это как генины уже встали напротив него, скрестив руки на груди. Они выглядели не очень довольными поведением наставника. Тот лишь пожал плечами. Почему же проклятая энергия так отличалась от чакры? Ведь Секо при таком раскладе смогла бы легко залатать его раны, и ему не пришлось бы находиться в госпитале много времени.       — Что вы сделали с Секо? — выйдя из кустов и засунув руки в карманы, спросил шаман. Его голова была слегка наклонена в сторону, но светловолосый парнишка засмеялся, видя, в каком виде пришел преподаватель магического колледжа. Он получил, естественно, от Сакуры за это, хотя той было явно тоже смешно.       Дети.       — Ничего, что угрожало бы ее жизни. Я дал ей поспать, — поднимаясь с земли, ответил Какаши.       — Как вы это сделали?       На его вопрос шиноби просто вытащил левую руку из кармана и поднес к протектору. Указательным пальцем он сделал круговые движения, намекая на свой глаз. Чертов шиноби Листа, как так можно применять эту штуку против тех, кто желает помочь?       — А потом опять сляжете с истощенной чакрой на две недели! — возмутилась девочка и сжала кулаки, строго смотря на невозмутимое лицо сенсея.       Видимо, что-то щелкнуло у него в голове. Серый глаз закатывается, и он многозадачно вздыхает. Как объяснить им, что его запас чакры пополнился и он уже не часто испытывает истощение после миссий? Спорить с ними он не хочет, поэтому смотрит в сторону госпиталя. Как же он не хочет туда возвращаться, как не хочет видеть эти стены и чувствовать отвратительный запах! Его генины не уговаривали, но всем своим видом показывали, что здоровье сенсея превыше всего. Он сдается и идет навстречу к магу, а ученики отправились к себе.       — Не сбегайте из госпиталя, пока не поправитесь.       Что-то буркнув себе под нос, он так и не дал внятного ответа Хатаке. Уже на кушетке на него недовольно смотрели маги, а он глядел куда-то сквозь них. Уже приближался вечер, поэтому его глаза вновь будут переживать воспоминания из прошлого, а галлюцинации — появляться в этом мире. Ему бы сейчас на миссию, а не лежать под пристальным наблюдением.       Сначала шиноби сидел неподвижно, пока Секо говорила о препаратах, которые следовало пропить, но ее не слушали. Смотрели сквозь нее, даже когда она подошла ближе, начав светить фонариком в его видимый глаз. Он реагировал медленно, словно перед ней был уже не живой человек, а мертвец. Конечно, и раньше, когда она его осматривала, зрачок работал не молниеносно, но сейчас что-то было не так. Он словно находился под какими-то веществами.       Его уложили на подушку, пока он смотрел сквозь предметы неморгающим взглядом. Выглядело это жутковато, к тому же он что-то шептал. Из-за маски было почти неразборчиво, но было понятно, что он в бреду. На правой руке заискрились голубые молнии, что, словно змеи, ползли по его коже. До ушей Сатору доносились искрящиеся звуки, которые он уже слышал. Именно после этого звука рука шиноби оказалась в чужой плоти, которая потом была вся в крови. Шаман видел, как рука с противным звуком выходила из груди жертвы, а после тело падало с дырой на землю. Годжо отодвинул Иери от него подальше. Не хватало еще, чтобы он набросился на неё.       В какой-то момент в комнате появился парнишка такого же возраста, как и студенты. Это был тот самый ребенок, который был рядом с Хокаге. Он обещал, что придёт в течение дня, и вот он тут.       — Вижу, его накрыло... — грустно заметил мальчик, видя, как тот не реагирует ни на что и просто лежит, пока молнии ползают по его руке. — Примерно из какого состояния вы его вытаскивали?       — Да, а что означает «накрыло»? Он употребляет? — поинтересовался Сатору, на что парень неловко посмеялся и почесал затылок.       — Нет, просто... Какаши-сан скопировал множество дзюцу, и в его теле хранится много секретов, — начал он раскладывать свитки и объяснять, как работают техники перемещения его клана. — Но из-за того, что больше недели назад ему было необходимо перенести скачок энергии, который отправил бы его в мир шиноби, видимо, повредилась какая-то техника, которая сохраняет его разум от проникновения. Он все же Джоунин, а в деревнях шиноби таких статусов крайне мало, ведь не каждый Чуунин может пройти нужную подготовку для получения повышения в ранге. Я не знаю всех подробностей, но мне кажется, Какаши-сан прошел сложнейшую подготовку. Мой клан не понаслышке знает, на что он способен, и именно поэтому мы наняли его. Хотя это еще может быть связано и с тем, что он подолгу лишает себя сна. Это тоже один из факторов.       Наняли. Вот что имела в виду Цунаде, когда говорила о заказчиках. Все же шиноби, оказывается, не просто киллеры, а наемники, и они могут принимать любые заказы? И что за специальная подготовка? Слышать это сейчас было чем-то необычным. В который раз Сатору проводит сравнение с армиями стран, ведь там тоже проходят специальную подготовку для повышения. Хотелось больше подробностей, но они не могли позволить себе дальше расспрашивать. С Какаши лучше не применять грубую силу, чтобы узнать информацию — потому что все равно не скажет.       — Вы говорили, что смогли его вывести из этого состояния, — сказал он, снимая повязку со лба, и осторожно открыл красный глаз. Шиноби лишь дернулся в попытке отвернуться, а глаза невольно начали закатываться. — Пожалуйста, покажите мне эту связь, пока он окончательно не ушел в бессознательное состояние!       Паренек отходит и садится в позу лотоса, скрещивая руки в неизвестной печати, всем видом показывая, что он готов смотреть. Шаман стягивает повязку на шею и приближается к кушетке, где лежал шиноби Конохи. Видок у того и правда не самый лучший, даже хуже, чем в отеле, где они ночевали.       Голубые глаза загорелись, и он склонился над телом, вылавливая глаз с Шаринганом. Глаз откликается и сам встречается с небесным цветом. Все как в прошлый раз. Красный глаз с черными запятыми стал двигаться. Хотя на этот раз они стали даже крутиться, что смутило обладателя Бесконечности. Его как будто в сон хотят затянуть, ведь движения по окружности не прекратились, а только ускорились. Вот тебе и карусель на ночь глядя. У него самого уже начала кружиться голова. Возможно, если бы не оклемавшийся Какаши, то точно так же, как и Секо, упал бы на пол.       Почему они крутились? Это сам глаз в его глазнице двигался таким образом или сам рисунок? Сатору еще не отстранялся, ведь круговые движения закончились, и сейчас на него смотрел еще и серый глаз. Парень, который держал печать, загадочно хмыкнул и развеял технику, спрыгнув на пол.       — Кажется, ваши глаза действительно нашли связь. — На него уставились с приподнятой бровью. Парень растерялся и начал объяснять. — Я не знаю, как вам это объяснить, но в данном случае Шаринган скопировал Шесть Глаз.       — Как это скопировал? — занервничал Сатору. Как можно что-то скопировать, только взглянув? Нет, он слышал, что Какаши называют Копирующим ниндзя Конохи и так далее, но сначала он думал, что тот просто усердно отрабатывал какие-то техники, но глаза-то как?       — Ваш цвет глаз, ваш взгляд, вашу технику, ваши движения и ваши мысли — мне продолжать? — В ответ — тишина. Какаши понял, к чему клонит парень. — Конечно, ваша техника Шести Глаз — родовая особенность, но Шаринган Какаши-сана может адаптироваться к вашим техникам, что, собственно, он и сделал. Правда, меня кое-что беспокоит, и это связано с правым глазом Какаши-сана. Вы же получили только один Шаринган, верно?       — Верно, но к чему это? — он уже не понимал, что ему хотят донести.       — Из-за Шести Глаз ваш Шаринган может спокойно находиться в активном состоянии, и после того, как вы закроете глаз, вы не будете ощущать неприятных ощущений. Так вот — он посмотрел на свиток, где был изображен рисунок глаз Хатаке и кровяные сосуды, которые от Шарингана стали ползти к правому глазу. — У меня есть предположение, что ваш Шаринган пытается создать себе подобного. Я думаю, тут несколько факторов, и первый из них — ваши глаза нашли связь, из-за чего Шаринган начал активно приспосабливаться к новому миру. Второй — ваш мир кишит проклятиями. Один он не сможет справиться, но, создав себе помощника — вполне. Не уверен, что второй Шаринган будет точной копией, но если произойдет так, что настоящий обладатель перенесет свою душу в копию, то у вас будет полноценных два глаза с Шаринганом.       Копирующий заметно вздрогнул при упоминании переноса души в глаз. Это было невозможно, ведь Обито давно мертв. Его придавило валунами, и последним, что тот успел сделать, — это отдать свой глаз Какаши. Он прикрыл глаз рукой, чтобы не тратить много чакры, пока тот открыт.       Обито, ты же видишь сквозь свой глаз?       Если Шаринган создает свою копию, то это только из-за мира и Шести Глаз. Последние стали ключом к адаптации в этом мире. Интересно, будет ли глаз постоянно активным, или он сможет включать его по желанию, словно настоящий Учиха? Им сейчас двигало больше любопытство, нежели страх. Хотя он должен был бояться, ведь охота на него станет еще активнее, чем сейчас.       Последние Шаринганы в деревне Листа.       Обито, что же ты скажешь насчет того, что у твоего капитана появится копия твоего глаза?       Он с теплотой усмехнулся, представляя, как глаз Учихи расширился бы от удивления и непонимания: как такое возможно? Хотя, даже если это просто предположение, оно еще не подтверждено. Правда это или нет — рисунки, что были в свитках, подтверждали, что это может оказаться правдой.       — Не хочу беспокоить души мертвых. Пусть он покоится с миром и просто наблюдает за мной через этот глаз.       — Простите, я задел, наверное, очень личное для вас!       Хатаке лишь успокаивающе кивнул, мол, все хорошо. Понаблюдав еще раз за связью между глаз, парень подробно описал этот процесс. Нужно было просто видеть, как между их глазами стягивались невидимые нити, передавая какую-то информацию, которую даже их носители не сразу могли разобрать. Они на каком-то интуитивном уровне понимали, о чем глаза шепчутся. Как бы странно это ни звучало, но Шесть Глаз действительно стали ключом к преображению Шарингана. Интересно, а на другие глаза из мира шиноби могут подействовать Шесть Глаз или это только разовая связь?       Исследование закончилось спустя некоторое время. Единственный вердикт, который он выдвинул, заключался в том, что эта связь поможет Хатаке избавиться от ночных кошмаров и даже последствий той техники, которую задели потоки энергии при перемещении. Ну, насчет кошмаров он не уверен, но вот насчет техники — точно. Сатору просто нужно запечатать это — даже делать ничего не нужно, просто смотреть в глаза. Это вроде не так сложно, верно?       Пожелав всем доброй ночи и скорейшего выздоровления, беженец исчез. Ах да, он оставил для Какаши свиток с ритуалом, чтобы вернуть генинов домой, и указание ждать дальнейших распоряжений от Цунаде-самы.       Провести неделю в больнице — не самое приятное пожелание для того, кто эти больницы не переносит от слова «совсем». Будь его воля, он бы с удовольствием наблевал на эти противные белые халаты. Его воротит от запахов в этом госпитале. Воротит от вида белых стен. Сколько он тут уже лежит? Около пяти дней, и его физическое состояние уже было стабильным, что не распространялось на внутреннюю составляющую. Спать в этой коробке просто невозможно, а единственное его развлечение — чтение «Ича-Ича». Безнадёжно откинувшись на подушку, он посмотрел в окно.       Дней пять он ощущал в левом глазу легкое покалывание, когда рядом проходил беловолосый маг. Он почему-то уверен, что тот тоже это чувствовал: как глаза требуют контакта. Хатаке просто закатывал видимый глаз, когда ощущал это вновь и вновь. В этот момент хотелось применить технику перемещения и оказаться в госпитале Конохи, но руки отказывались складывать печати, а он продолжал лежать на кушетке. Глядя сейчас на приоткрытое окно — в сторону, откуда исходила проклятая энергия чужих глаз. Где-то там, за пределами этой белой клетки.       Сатору невольно обернулся, глядя на госпиталь. Он почувствовал, как на него смотрят. Как глаза начинают колоть так, будто готовы выскочить из глазниц. Нужно проверить раненого, пока Годжо не поехал головой, каждый раз проходя мимо его палаты и сдерживая себя, чтобы не зайти внутрь. Его причина прийти была очевидна. Генины, оставшиеся без присмотра своего сенсея, требовали их тренировать. Нужно было просто видеть, как за ним и его студентами следили эти юнцы, чтобы выждать момент для нападения, поставив перед фактом обучения. Они предъявили ему: мол, это он увел их сенсея, поэтому пусть отдувается. Забавные ребята, а их способности — просто что-то с чем-то. Наруто мог создавать сотни копий самого себя, Сакура была сильна, как их Хокаге. Теперь он видел собственными глазами, что упустил, когда впервые увидел ту женщину. Челюсти отвисали у студентов, когда только от одного удара девчонки в земле остался внушительный кратер. Мальчишка же брал числом, прячась где-то среди клонов либо под землей, как сам Какаши. Конечно, задеть его они не могли, но получили знатно и держались гораздо дольше, чем студенты магического колледжа. Они уже еле стояли на ногах, но не сдавались. Один взгляд исподлобья заставлял восхищаться.       Потому он и ходил в госпиталь, чтобы проверить, как там генины себя чувствуют. Первым всегда просыпался Узумаки, да и запасов чакры у него было куда больше. Выносливый, да и все ушибы проходят за одну ночь. Им давали мази и лекарства для того, чтобы быстрее выйти из больницы. В отличие от своего сенсея, они не противились лекарствам и залпом все съедали. Они утверждали, что это поможет им быстрее продолжить тренировки. Немыслимо.       К Хатаке он пришел навестить только спустя пять дней, и ведь не зря. Тот его, видимо, ждал, хоть и сидел с книжкой в руках. Годжо замечал, как он сбегал из больницы, чтобы увидеть генинов. Глаза приятно кольнуло. Сатору спустил повязку на шею и присел рядом с его койкой, на что шиноби непонимающе посмотрел на него. На виске выступил пот, когда до него дошли мотивы шамана, а тот только усмехнулся.       — Вы такой озабоченный, Сатору-сан, — уткнувшись в книгу вновь. — Не ожидал от вас такого.       — Вам уже лучше, не так ли? — одинокий кивок и ноль внимания к своей персоне. — Но вас пока не собираются выписывать, поэтому вам придется еще несколько дней провести в госпитале.       — Мне воспринимать это как положительную новость или отрицательную?       Серый глаз все же соизволил оторваться от строчек книги и взглянуть на «ключ от пробуждения Шарингана» в этом мире. Они давно не виделись, только ощущали друг друга, когда шаман попадал в его поле зрения. Хочется уйти отсюда, да поскорее. Интересно, если сейчас посмотреть на него Шаринганом, то тот поймет, что Копия хочет уйти? Можно попробовать: пока голубые глаза активны, он открывает красный глаз. Томоэ вновь закрутились, передавая Шести Глазам, как тут некомфортно и хочется уйти отсюда, да подальше, и никогда не возвращаться.       — Как ты... — Годжо только что осознал, что получил информацию из глаза Какаши. Это его мысли, и он смог передать такое? В следующее мгновение выяснилось, что ниндзя Конохи лишь хочет в более комфортное место, чем этот госпиталь. — Если честно, общаться с помощью глаз мне не очень привычно. Вам действительно тут не нравится?       — От медикаментов у меня кружится голова, от стен глаза дергаются, а тишина и постукивание колес каталок приводят в ужас, — все еще не закрывая глаза, произнес он, придвигаясь ближе, видя, как у мага самого уже крыша едет: то ли от слов шиноби, то ли от глаз, которые говорят в один голос с собеседником.       Он поднимается с насиженного места так резко, что стул чуть не падает на пол. Какаши лишь с легким прищуром удовлетворенно смотрит на реакцию шамана. Красный глаз закрывается повязкой, позволяя ему уснуть до следующего момента, когда тот понадобится. Видеть смятение на лице мага было действительно занимательно. Хатаке делал бы так каждый раз, когда представится такая возможность.       — Вижу, вам смешно, но все же. Почему вы так не любите больницы?       — По крайней мере, это лучше, чем очнуться в морге или вовсе не очнуться, — начал он, стараясь сесть ровно. До его слуха часто доносились звуки каталок, и по их стуку о белоснежную плитку он мог определить, что на них кто-то лежит. И каждый раз представлял на этой каталке самого себя... И это если еще повезет найти его тело и привезти обратно в деревню, чтобы как положено захоронить его. — Единственное мое занятие в больнице — это чтение книги.       — Вы не любите больницы, потому что вам нечем тут заняться, а запахи неприятны, я прав? Мне они кажутся более чем приятными.       — Ощущение, что меня держат в заложниках у вражеских шиноби. Еще белые стены и халаты — отдельная тема. Хочется разорвать один из них и выкинуть в окно, — не скрывая своей ненависти, сказал он, чем сильно удивил мага. — Но эти запахи выводят из себя сильнее всего. У меня крайне чувствительный нос, и посторонние ароматы мешают сосредоточиться на восстановлении, — чуть бодрее добавил он, чтобы тот не подумал, что шиноби прямо сейчас пойдет убивать весь медсостав.       По правде, он это уже озвучивал, но Сатору отскочил, когда Хатаке нарочно начал передавать через глаза и уста одну и ту же информацию. Беловолосый все еще не отошел и был весьма обескуражен. Хатаке последний раз посмотрел на него и, закинув руку за голову, принялся вновь за чтение книги — единственное развлечение в этом месте. Стоит отдать должное, в этот раз он может перетерпеть ненависть к врачам и больницам лишь потому, что за ее пределами его ожидают маячащие голубые глаза. Не хочется вновь попасть в их путы. Хотя ради интереса он бы проверил, сработает ли гендзюцу на Сатору или же нет. Он будет думать, что да, ведь как ни крути, связь связью, но это не поможет избежать силы Шарингана. Уже представляет, в какое гендзюцу он затянет Сатору. А пока ему не следует много напрягаться и нужно дождаться, когда же его выпишут.       Выписали его уже на следующий день, потому что не могли больше выносить безразличие в глазах шиноби. Врачи, которые работали там, старались обходить палату с ним стороной, занося только новые лекарства и еду. Единственная, кто проверяла Какаши, — это Секо, все же она за него, как ни крути, ответственна. Не заходила она часто из-за работы: непутевые маги вновь лезут на рожон к проклятиям и получают глупые ранения. Обучить их, что ли, самозащите? Точнее, попросить одного шиноби, который раскидывал студентов с минимальным применением техник. Чистая рукопашка и не больше, даже с учетом, что он только-только встал с больничной койки. С таким успехом его и в этот раз выписали раньше времени, но опять же запретили сильно напрягаться. Будет ли он следовать этому совету?       Конечно же нет.       Вместо отдыха он с утра пораньше залез в окно к генинам с предложением провести утреннюю тренировку. Нужно было только видеть, как у тех скривились лица. Они даже не ели, а их сенсей окончательно сошел с ума из-за постоянных миссий.       Все же шаманам предоставился прекрасный шанс посмотреть, как тренировки проходят у ниндзя. Сначала пробежка вокруг колледжа, чтобы генины проснулись, потом они отправились на одну из тренировочных площадок, почти не замечая за собой любопытных глаз. Какаши лишь мельком смотрел на пришедших шаманов и успокоил своих учеников: мол, давайте им покажем, как тренируются настоящие шиноби. Таким образом он поднял боевой дух генинов. Он подзывает их к себе, чтобы объяснить суть тренировки, хотя это больше походило на небольшую пакость. Пусть детишки развлекаются, пока он не отправит их обратно.       — Эй, маги! — воскликнул светловолосый мальчик, поправляя повязку на голове. — Я слышал, что вы прошли проверку Какаши-сенсея, но не смогли его одолеть в бою. Я бросаю вам вызов!       — Наруто, я не то имел в виду... О Ками-сама... — Какаши закатил глаза и тяжело выдохнул. Хатаке подошел к мальчику и положил руку на его плечо, бросив взгляд на магов. Взгляд задержался на беловолосом шамане. — Как насчет того, чтобы наши подопечные сразились?       — И каждый ли раз ваши ученики сражаются с кем-то? — усмехнулся Сатору в ответ и быстро приблизился к шиноби.       — Только если в качестве тренировки. Вы согласны проверить их?       — Будет занятно, но их всего двое против троих? Не думаете ли, что им будет сложно? — Маг легко кивнул студентам, чтобы они спустились к ним. Копирующий лишь издал тихий смешок и посмотрел на генинов.       — Наруто, Сакура, если вы сможете продержаться против магов до полудня, то я оплачиваю ваш ужин. — Видимый глаз закрылся в улыбке, а голова наклонилась набок. — Вы же не подведете своего сенсея?       — Неделю! — Узумаки с уверенностью в голубых глазах смотрит на двух мужчин. — Неделю вы будете оплачивать наш ужин в «Ичираку».       Вот это заявление, конечно. Какаши ожидал такой исход событий. Он ничуть не сомневался в силах своих учеников, ведь они проходили экзамен на Чуунина и смогли вернуться живыми, а враги там были достаточно серьезными. Они еще через многое прошли вместе, поэтому он хотел убедиться, что генины смогут показать свой потенциал магам. Сражаться необязательно, ведь сейчас их главная задача — продержаться как можно дольше против студентов техникума, а для этого им нужен стимул. В любом случае, если они вступят в бой, задача от этого не меняется.       — Если вы продержитесь дольше, то я попробую выбить у Хокаге-сама новую миссию для вас с поимкой воров. Идет?       А если эти воры будут вооружены и смогут убить этих детей? Как можно посылать их на такую миссию? Конечно, для Какаши это будет легче легкого, но дети... Шаринган Хатаке почувствовал, как Шесть Глаз заволновались из-за его слов о миссии. Ладно, все же эта связь может быть полезной в какой-то степени. Лазурных глаз хоть и не видно под маской, но он может их почувствовать.       — Нам нужен будет третий человек для этого, — вмешалась Сакура, но, кажется, она поддерживала позицию в отношении миссии.       — Вот и договорились. — Перед тем как начать, он должен объяснить генинам, что следует делать. — Ваша задача — продержаться как можно дольше, в бой вступать необязательно. Ниндзя должен уметь скрывать свое присутствие, и сегодня мы это будем отрабатывать. Собственно, вам в этом помогут наши друзья из магического колледжа. Их задача — научиться обнаруживать шиноби. Видеть что-то гораздо проще, чем чувствовать, я ведь прав? — намекая на проклятия, которые видят маги, в то время как шиноби без особых глаз могут чувствовать энергию.              — Если каждый понял свою задачу, то прошу приступать к выполнению.       — А учитель Годжо?.. — Итадори покосился на мага, но тот ничего не ответил. Он согласился со словами шиноби: все же их общий противник умеет скрываться не хуже проклятий, и им нужно научиться обнаруживать врагов.       Хатаке оказался за спиной розоволосого в мгновение и подтолкнул его к генинам. Тут уже решение принимает не Годжо, а Копирующий, который выбрал путь, где обе стороны получат выгоду. Опытные шиноби должны уметь скрывать свое присутствие, и он хочет, чтобы его подопечные отработали это. Концентрацией потока чакры генины владели не так хорошо, но, тем не менее, владели. Маги же должны обращать внимание на мельчайшие колебания в воздухе. Для их жизни это было необходимо, и пусть против них всего лишь генины, те все еще могут принести им некие неудобства, особенно Наруто, у которого в голове неизвестно что.       Время уже пошло. Джоунин поднял руку, приложил ее к уху козырьком, а затем его указательный и средний пальцы вытянулись. Безымянный и мизинец плотно прижались к ладони, а сверху на них лег большой палец. Короткий рубящий жест вниз — и генинов больше не было на площадке. Их след простыл, словно по мановению руки. Этот знак, видимо, служил для шиноби сигналом к началу выполнения задания.       К сожалению для магов, до них это дошло не сразу. Спустя мгновение они все же помчались искать детей.       Что эти детишки могут вообще им сделать?       Как оказалось, многое. Светловолосый парнишка постоянно показывался и сбивал их след, в последний момент испаряясь в белом дыму. Найти их было сложно, сражаться было не обязательно, ведь это тренировка на инстинкты и сокрытие. Пара кунаев в них все же прилетала, но не больше. Дети мелькали то на одной, то на другой ветке дерева, то где-то в кустах. Это было похоже на игру в кошки-мышки, но мышки показывались и исчезали. Стоит ли воспринимать шиноби как игру, ведь генины явно наслаждались тем, что их не могут поймать? Ошибкой студентов было воспринимать их как обычных детей. Они не обычные дети — они шиноби, хоть и не такие опытные, как их сенсей, но все же. Это его ученики, и их повадки были похожи на его. Он постоянно скрывался в кустах и нападал в самых неожиданных местах, вот и генины так же поступали.       Вообще, магам удавалось обнаруживать их, но опять же это были лишь клоны Узумаки — даже Сакуру он скопировал, чтобы прикрывать ее. Это все же тоже какой-никакой прогресс в обнаружении. Студенты все равно гордились собой и со временем убедили себя, что это своего рода игра. Так было проще, правда, не стоило воспринимать это все как игру — как на миссиях с шиноби. Но в какой-то момент Мегуми навстречу вышли двое Итадори, и оба покалеченные. Нобара повернулась к нему, чтобы возмутиться, почему он там копошится, но сама замерла на месте.       Оба Юджи начали спорить между собой, кто из них настоящий, а кто поддельный. Студенты не должны были драться друг с другом, но в одно мгновение вышли еще клоны — уже Фушигуро и Кугисаки.       — А почему тут два меня..? — раздался голос розоволосого позади.       — Не подходи! — воскликнула Нобара и Итадори сразу же поднял руки и замер. Но на лице студента возникла самодовольная улыбка, а глаза немного сузились, напоминая лисий оскал. От Итадори остался лишь хлопок и белый дым.       — Гендзюцу. — девочка с розовыми волосами волосами сидела на ветке. Второй клон Юджи испарился, как и другие клоны, а студенты замерли на месте. Сакура с Наруто пробежали мимо них, пока те не очнулись.       — Вы правда думаете, что мои студенты не смогут поймать ваших? — спросил он, оперевшись о ствол дерева, на ветке которого сидел Какаши, читая книжку. Хатаке оторвался от чтива, посмотрел на нижнего соседа и обратил внимание на небольшое представление, которое устроили его генины. Они большие молодцы.       — Они все еще шиноби, не стоит их недооценивать. К тому же это ваши подопечные попались в простое гендзюцу генина.       — Они дети, которые даже младше моих студентов. Не кажется ли вам, что все эти техники могут им только навредить?       — В их возрасте я ходил на одиночные задания S-ранга. — Он уткнулся в свою книжку, показывая, что спорить не собирается. Он гений своего поколения, конечно, он ходил на такие задания.       Перед ним возник маг, который использовал телепортацию, чтобы оказаться на этой ветке. Шаринган улавливал легкое негодование в его адрес. Он только сегодня выписался из госпиталя, и ему не хотелось слушать чьи-то нотации. Но Шестиглазый не отступал, хоть и стоял напротив молча. Колебания глаз показывали, что он хотел достучаться через эту связь, но красный глаз молчал. Не отзывался и спал за протектором и закрытым веком. Стоит ли попробовать применить гендзюцу? Сатору ведь его видит, даже несмотря на то, что глаза закрыты. Нужно попробовать.       Он показывает Шаринган, и последнее, что Годжо увидел — это крутящиеся черные запятые.       Маг падает на землю, пойманный додзюцу Шарингана. Какаши покажет ему то, что тот хочет видеть и знать. Не все, а только некоторые моменты из своей жизни. Чтобы этот шаман отстал от него с расспросами о том, почему Какаши дает своим генинам задания, которые обычно выполняют Чуунины.       Перед глазами мир плывет, а шиноби, сидящий на ветке, сдувается ветром, растворяясь в зеленой листве. Под ногами ветка тоже испаряется, а его самого заносит в круговорот листвы. Глаза пытаются уловить хоть одну частицу, но все тщетно. Воздушный поток бежит куда-то вперед и словно зовет Годжо. Первый шаг, и всплывают чьи-то воспоминания. Перед ним стоит ребенок шести лет с пепельными волосами. Окружающие восхищались им, ведь не каждый ребенок сдает экзамен на Чуунина в таком малом возрасте. Новый порыв — и новая миссия с отрядом, обрывающаяся коротким мгновением. Новое звание и первая миссия в роли джонина, а он все еще ребенок. Годжо видел троих людей, что были перед ним, озаряя улыбками — правда, лишь расплывчатые силуэты, но ветер их испаряет.       Теперь Сатору окружен трупами с пробитой грудной клеткой. Он оборачивается и в самом дальнем уголке видит искры молний, а правая рука находится в чьем-то теле. Это была девушка, и Годжо ее все еще не видит — все расплывчато, но она падает, как только рука парня выходит из нее. Это было показано так быстро, что маг даже не успевает среагировать, оказываясь на мемориальном камне. Это была очередная картинка, которая нечетко показывает даже мальчика с пепельными волосами. Это сам Какаши или кто-то другой? И почему он стоял там?       Следующая галлюцинация резко переносит его во времена, когда Хатаке Какаши стал сенсеем для троих генинов. Как они жаловались на легкие задания и на то, что хотят что-то серьезное, ведь они больше не дети.       — Наруто совсем не такой, как ты! Ты хочешь его погубить?       Маг видит какое-то помещение, где из толпы зеленых жилетов выходит один из шиноби с хвостиком на затылке. Он не совсем понимает, что тут происходит, но четко ощущает, как шатен смотрит в сторону Какаши не самым доброжелательным образом.       — При выполнении заданий они постоянно высказывают свое недовольство. Пусть разок развлекутся, встретившись лицом к лицу с опасностью.       — Что ты такое говоришь? Развлекутся? Они же дети!       — Ма, это была всего лишь шутка, Ирука-сенсей. Я также понимаю, что вы хотите сказать. Должно быть, вас это раздражает, но бесполезно вмешиваться: они уже не ваши ученики, а мои подчиненные.       Это случайно не тот самый Чуунин, который говорит, что Хатаке плохой сенсей? Вспомнив это, все встало на свои места. Это экзамен на Чуунина, и всех бывших учеников Умино отправляют на этот экзамен.       Теперь Сатору видит всю Седьмую команду: как они себя ведут и как высказывают недовольство, говоря, что миссии слишком легкие.       После этого он просыпается на земле. Джонин все еще сидел на ветке, но уже смотрел на студентов и генинов, которые были в пыли и явно желали отдыха. Время истекло, и ребята хорошо постарались.       — Можете быть свободны, тренировка окончена, — спрыгивая с ветки, он подошел к детям. — Ваш учитель устал и прилег отдохнуть, не беспокойтесь, с ним все хорошо, — успокоил он студентов, и те последовали в общежитие.       Честно говоря, он не хотел возиться с этим магом, но придется. Какаши не знал, как тот доберется до комнаты после гендзюцу. По правде, он не стал ему показывать абсолютно все, но, судя по колебаниям голубых глаз, даже это заставило мага неоднозначно смотреть вперед. В следующий раз он не будет показывать Сатору трупы. Копирующий ниндзя закинул руку мага себе на шею, помогая подняться на ноги.       — Что это было? — облокотившись на предоставленное плечо шиноби, маг попытался выяснить, что за техника была применена против него.       — Гендзюцу моего Шарингана. Все же, несмотря на связь между нашими глазами, я могу затянуть вас в свое гендзюцу. — В его мыслях царило веселье, и он направился к общежитию преподавателей.       — Вы жестоки, Какаши, но все же… Это было правдой?       — Смотря что вы видели, я не особо задумывался о том, куда вас погружаю, — весело привирал он, но его остановили. Хатаке замер на месте, глядя, как шаман сложил печать, и они переместились в людное место. Ну как? Здесь мало народу, но все же.       Похоже, это какая-то техника перемещения, ведь следующей локацией была уже квартира. Она была довольно просторной и чистой. Хотя она такая чистая, потому что хозяин редко здесь появляется и обычно находится на миссиях. Пепельноволосый сделал такой вывод, потому что сам нечасто бывает дома. У него точно такой же порядок в доме. Он даже не удивится, если в холодильнике не будет еды.       — Не слишком беспечно с вашей стороны — притаскивать меня в свой дом?       — Ты все равно ничего не сможешь мне сделать, к тому же у меня вопросов стало еще больше, чем следовало.       — Ма, вы еще не оправились от гендзюцу, чтобы разговаривать со мной в таком тоне, Сатору-сан.       Его повязку снимают со лба. Разноцветные глаза расширяются от удивления; хочется закрыть Шаринган, но от голубых глаз он не успел увернуться и попался. Черт, это не гендзюцу, но он все равно не может сопротивляться этой связи между глазами. Опять тонет в голубых глазах и тяжело вздыхает от безысходности. Какаши помогает ему дойти до кровати и усаживает того на самый край, а сам садится напротив него. Как хорошо, что рядом оказался стул, на который он уселся.       Обито, предатель, зачем поддаешься этой голубой бездне?       Или это он сам поддается?       Какаши запутался, не в силах понять даже своих ощущений.       Но глаз оторвать сейчас не может, ведь его так и сверлят голубые огоньки в глазах напротив. Шаринган удовлетворенно молчит и поддается, а Томоэ медленно двигаются туда-сюда. Умудрился же он нажить себе таких проблем на голову. Если его не будет в техникуме, генины разнесут его в поисках своего сенсея. Вырваться сейчас тоже не выйдет, ведь он даже дороги не знает. Придется отвечать на вопросы, которые ему задаст маг? Пусть хоть пытает — он ничего не скажет. В мыслях уже вырисовывает свои пытки от этого беловолосого мага.       — Эй, эй, тише, я не буду тебя пытать. Боже, что у тебя в голове происходит? — маг нервно смотрит на него и скрещивает руки на груди.       — Явно не то, что вам нравится. Вас это пугает? — он уже даже не стал обращать внимание на то, как этот шаман перешел с «вы» на «ты». Хотя бы при студентах пусть так не говорит.       — Возможно, но я никак не ожидал видеть горы трупов, которые ты мне любезно предоставил.       — Что вы еще видели?       — Многое, что и вызвало у меня вопросы. — Он подался вперед, усиливая проклятую энергию в глазах.       Какаши немного прищурился от резкого давления в глазах, но отвести взгляд не мог. Не позволяли Шаринган и Шесть Глаз, которые все еще находились в резонансе. Хотя левый глаз уже начинал негодовать от такого давления. Томоэ стали чуть быстрее крутиться, чтобы ослабить его, но светлые брови лишь спускались к переносице. Бесполезно, он попался окончательно.       — Я видел, как вы пронзили грудь девушки, которая недавно вам улыбалась, а двух других я также не видел в дальнейшем, и еще больше крови на ваших руках.       Наверное, если бы не голубые омуты, его бы опять накрыло, как в последние разы. Техника, которая ещё не обратилась вспять, слабо проявлялась в последнее время, но всё же. Красный глаз блеснул, воспроизводя воспоминания о Рин, о той, которую он должен был защищать, ведь давал обещание Обито.       Чертова связь окрепла, и теперь, если их глаза встречались, он становился для мага открытой книгой. Хотя это распространялось и на самого шамана. Например, сейчас у Какаши всплыл образ Рин, у Сатору — образ Гето. Магу тоже пришлось убить своего лучшего друга, но... Это было даже не случайно, как у Хатаке, а по прямому приказу, — мысленно добавил Какаши. Впрочем, случайностей в его мире не бывает.       Шиноби почувствовал, как образ начинает расплываться, и с усилием вынырнул из воспоминаний.       — Пожалуйста, не лазьте в моей голове, — тихо произносит Какаши, потому что ощущает, как этот образ — рука, пронзающая грудь сокомандницы — стали основательно изучать, а он не может это предотвратить. — Техника, которая была повреждена, еще не восстановилась, и вы можете сделать только хуже.       — Я лишь считываю информацию из вашего глаза, как и вы из моих; вы сами показываете это, представляя тот день, хотя она все еще размыта для меня. Любопытно, наверное, как раз из-за той техники, о которой ты говоришь все время? — он прикрыл глаза, давая Копирующему немного прийти в себя. — Я тоже представил последний день, как убивал дорогого мне человека. Какаши, мы с вами чем-то похожи, и я не хотел, чтобы вы закрывались в себе.       — Прекратите пытаться узнать у меня информацию, которая вам не понадобится. Это лишь потешит ваше эго. Мы с вами из разных миров, и как только моя миссия придет к концу, я уйду из вашей жизни.       — Но вы всегда можете вернуться. Технику-то вы освоили. Я же прав?       Он вновь хочет поймать взгляд Какаши, но тот лишь смотрит в пол. Хатаке не будет смотреть Шаринганом в глаза мага. Он просто устал и хочет вернуться на миссию, чтобы не думать ни о чем, кроме потенциальных врагов Конохи. Его хватают обеими руками за щеки и поднимают голову. Хатаке не сопротивляется и смотрит в голубые омуты, что сейчас окутывают его. Плевать — пусть шаман поймет, что шиноби — просто оружие, которое только и может убивать, отключать эмоции, когда они мешают. Пусть знает, что у Копирующего сейчас на уме, а на уме лишь одно.       Убить.       Убить врагов и вернуться домой, чтобы взять очередную миссию за пределами деревни и снова отправиться в путь. Неважно, в каком состоянии — просто вернуться. Это его путь шиноби, которому он следует. Хотя, став сенсеем, он обрел нечто большее. Он почувствовал, каково это — обучать новое поколение, которое приводило его состояние в стабильность. Но уход ученика все подорвал. Он не смог его остановить. Его вина как командира команды номер Семь. Он покажет это магу. Терять нечего — из-за напористого преподавателя техникума уже все равно.       Тот отстраняется и кусает нижнюю губу, видя перед собой человека, который утратил все еще в раннем возрасте. Уже даже не сопротивляется и просто молчит.       — Убийцы не умеют любить.       Все, что он говорит, пока окончательно не перестает что-то понимать. Хотя, может быть, он просто не искал никого на такую роль? Многим шиноби семьи, наоборот, помогают — появляется стимул возвращаться домой живым. Только Какаши не может сейчас поддаваться на это, даже если Шаринган приятно пульсирует в левой глазнице от мысли, что эти красивые глаза будут рядом, обволакивая с ног до головы защитой от внешнего мира. Он погряз в чужой крови и не хочет, чтобы такая красота была рядом с ним.       Чертова связь, которая стала сильнее, чем неделю назад. Стоило же этим глазам заглянуть в его Шаринган. Нужно рубить сейчас, пока это не зашло дальше. Только что ему делать — вырвать глаз? Нет, слишком рискованно: сейчас в деревне он последний, кто обладает Шаринганом. Старейшины и Хокаге не оценят его поступок — все же шиноби не должен поддаваться эмоциям.       — Хатаке Какаши, я так не считаю. Я готов взять на себя ответственность за свои действия.       Они все еще смотрели друг на друга, хотя краем глаза Какаши видел, как к его рукам тянулась чужая кровь, как она медленно поглощает его с головой. Она подступает к шее в попытках удушить его. Дышать становится тяжело из-за недостатка воздуха. Это уже не гендзюцу, а галлюцинации, которые пробудились раньше, чем часы пробили полночь. Маг тоже видит, как у Хатаке начинает незаметно съезжать психика: горы трупов, утопающие в крови, бесконечным потоком. Множество миссий ранга S, каждая из которых могла закончиться для него неминуемой смертью, но он выживал, каждый раз с истощенной чакрой. Больничные стены, где вокруг лишь одна тьма, и крики мертвых перед смертью. Их бледные лица, которые преследуют его постоянно.       Кажется, магу с помощью этой связи удалось открыть то, что даже сенсорам было не под силу. Удивительно, ведь поток воспоминаний останавливается, а техника, что должна была запечатать это от врагов, восстановилась. Хатаке стало легче — кровь с рук стала уходить, как и другие галлюцинации, и дышать стало легче. Он смотрит в глаза напротив так, словно выпил несколько банок сакэ и сейчас находится в пьяном танце своего сознания, ведь не замечает, как его руки перехватывают и помогают подняться со стула. Как было непривычно, когда его подхватывают на руки, чтобы уложить на кровать. Он все еще находился в шоковом состоянии от техники, которая восстановилась. А ведь она восстановилась после того, как маг начал вынюхивать ответы. Плохой из него шиноби, раз позволил кому-то вот так овладеть своим разумом, пусть даже это произошло случайно. Это его не оправдывает. Ужасные ощущения; после этого ему нужно сделать харакири, потому что информация частично была утеряна.       Все еще валяясь на чужой кровати, он начал приходить в себя. Маг все еще был рядом и никуда не уходил, словно его нин-доги. Ладно, раз этот шаман так настойчиво хочет получить от него внимание или что-то большее, пусть так и будет. Лишь бы это не мешало его миссии.       — Я заставлю вас передумать, — воодушевленно сказал Сатору, который все еще не нацепил глазную повязку на место.       — Удачи в ваших попытках, — усмехнулся он и прикрыл левый глаз. Он провалился в сон, не чувствуя никакой опасности. Он все еще винил в этом связь между глазами.       Если быть честным, то он хорошо отдохнул. Без кошмаров, которые часто могли его навещать и мешать нормально выспаться. Неужели Годжо действительно удалось усмирить его страхи и кошмары? Да ну, этого не может быть. Вероятно, это все еще техника, которая возобновилась благодаря магу, не больше. Хотя ночные кошмары его посещали даже без блокирующей техники. В этот раз ему действительно удалось поспать, он даже проспал дольше, чем обычно, ведь за окном было еще светло, а сейчас стояла глубокая темень. Хатаке хотел вернуться в техникум, но шаман его наверняка не поведет в такое время суток куда-либо, даже если он будет упрашивать.       За закрытой дверью был свет, поэтому, поднявшись на ноги, он направился туда. Ноги были ватными, поэтому, опираясь на стены и двери, он добрался до своей цели. Свет горел на кухне, а также исходил приятный запах еды. Пахло вкусно, поэтому, поддаваясь соблазну, он посмотрел на спину шамана, который все еще что-то готовил. Копирующий проголодался: он не ел весь день, если так подумать. Он прошел к столу и сел за него, чтобы не стоять в проходе.       Квартира была просторной. Даже очень. Сюда вполне мог поместиться его клановый особняк, а интерьер был выполнен в светлых тонах. В глазах иногда рябило от света. Он не привык, когда в помещении было много света, но привыкать не нужно, ведь в этой квартире он больше не планировал появляться.       Рука по инерции потянулась в сумку за книгой, но он не обнаружил ее там. Зато знакомую обложку заметил на столе, где лежали кухонные предметы и где стоял Сатору. Опять без разрешения рылись в его сумках. Он вздохнул и, поднимаясь с места, направился к книге.       — И вы такие книжки читаете при своих учениках? — заметив шевеление рядом, спрашивает Годжо, еле заметно усмехаясь: он, как шиноби, бесшумно подошёл.       — Вижу, вы тоже это оценили, раз не стали возвращать или отчитывать меня. — Забрав книгу, он вернулся на место.       — Да вы, оказывается, извращенец.       — А вы слишком озабочены моим состоянием. Меня это может, наоборот, отталкивать от вас, не подумали?       Сатору лишь посмотрел на него через плечо, оторвавшись от готовки. Шиноби положил книгу на стол, ожидая, когда маг приготовит ужин и, может быть, тогда они смогут еще раз поговорить, хотя он понятия не имел, как разговаривать с человеком, который с раннего возраста пошел на службу. Одно дело — говорить с другом и пытаться вытащить его из депрессивного состояния, а другое — когда только недавно с этим человеком уловил ту самую нить. У Какаши там явно не просто депрессия. Он закрыт и не открывается, если не использовать глаза для этого. Сам риск подобного может привести к последствиям: у Хатаке в голове может всплыть такое, что ни один психиатр не сможет помочь.       Может, действительно сводить его к специалисту? Не станет ли от этого хуже? Хотя генины, которые достались шиноби, улучшали его состояние. Он видел, как тот поглаживал их по головам, незамедлительно бросался их спасать и даже мог подурачиться с ними.       Вернув взгляд на плиту, он выключает конфорку и раскладывает ужин по тарелкам. Уже за столом Годжо чувствует на себе взгляд серого глаза. Второй был закрыт веком вместо привычной повязки, из-за чего шрам на глазу был отчетливо виден. Она, кажется, осталась где-то в прихожей, на одной из тумбочек. Нужно будет потом принести протектор и положить рядом с ниндзя Конохи, но это, скорее всего, после ужина. Правда, тот даже не притронулся к еде. Даже намека не сделал на то, чтобы отвернуться и быстро всё съесть, дабы уйти. Беловолосый, задержав еду за щекой, поднял глаза на внимательный, хоть и скучающий взгляд.       Проглотив еду и запив водой, Сатору подсаживается поближе к своему гостю. Рукой он указывает на закрытый глаз, призывая его открыть. Раз на откровенные разговоры можно вывести именно так, то нужно пользоваться этой возможностью. Шиноби еле заметно приоткрывает глаз, встречаясь с голубыми напротив, но те были ещё не активны. Он понимает, что это будет крайняя мера.       Стол, который находился у мага, был не таким уж большим — он скорее походил на журнальный столик, который должен стоять в гостиной. Скорее всего, он там и должен был стоять, просто у владельца не находилось времени его перетащить, хотя наличие продуктов его удивляло. Не каждый день Какаши мог увидеть, как у того, кто редко бывает дома, есть продукты питания. Задумавшись, он вновь не заметил, как маг взял его тарелку и палочки. Он внимательно осмотрел предоставленную еду, пытаясь найти в ней намек на яд или другие добавки, которые могут ослабить его бдительность. Шиноби сам берет тарелку из рук, когда убеждается, что там ничего подозрительного нет: голод берет верх. Он даже забывает, что на лице находится маска.       Его спасает телефонный звонок мага, который подрывается со своего места. Не хочет упустить момент, когда Копирующий снимет маску? Только как бы быстро Сатору ни отвлекался на этот звонок, заходя на кухню, он лишь замечает, как рука натянула маску на место, а тарелка уже пуста.       — Чего вы добиваетесь всем этим, Сатору-сан? — молчание прерывает шиноби, который, лишь проводил взглядом вошедшего, как тот пододвинул стул и уселся напротив. — Если вы что-то задумали, то скажите это прямо, иначе мне придется переместиться в вашу голову и узнать ваши планы на меня.       — Для начала мне действительно хочется узнать вас ближе, даже не из-за этой связи, которая нас объединяет. — его рука осторожно продвинулась вперед, едва касаясь пальцев шиноби. Тот делает едва заметное движение от руки мага не отрывая взгляда от беловолосого. — Вы сами мне пожелали удачи в попытках.       Уголки губ на лице Годжо приподнялись в легкой улыбке, пока Какаши прижимался к спинке стула, все еще видя периферийным зрением и ощущая проклятую энергию — руку, тянущуюся к его собственной. Шесть Глаз все еще не активированы, но предчувствие подсказывало, что это ненадолго.       Навязчивая рука настигла его. Кончики пальцев Сатору коснулись его неуверенно, боясь, что руку просто отвергнут. От пальцев по руке, окутывая тело шиноби, обволакивала техника Бесконечности. Как в тот первый раз, когда они стояли на кухне. Все так же голубые глаза смотрели на него, словно ждали ответа, но какого — непонятно. Единственное, что рефлекторно сделал Хатаке, — попытался отстраниться от руки. Происходило это не со страхом в глазах, скорее из-за нерешительности и непривычки к происходящему. Самое забавное, что Годжо лишь увереннее наседал, заглядывая в распахнутые от удивления глаза. Как непривычно находиться в таком положении. И кто этому магу сказал, что пожелание удачи в несерьезной манере является разрешением на вмешательство в личное пространство?       Возможно, он и сам виноват в своем положении, потому что не противится, не морщится от отвращения, а лишь наблюдает за дальнейшими действиями оппонента. Конечно, это вызывало нервозность, но он, как шиноби, который чаще всего действует после получения информации о враге, вступал в бой — самый действенный вариант. Неожиданность и быстрый способ устранить цель.       Рисунок в его глазе стал двигаться вокруг зрачка. Шамана напротив больше таким не удивить, хотя было забавно наблюдать, как его глаза становились похожими на блюдца. Сейчас что-то не так, и, кажется, этот взгляд он еще увидит, ведь в правом глазу он почувствовал прилив чакры, словно активировал спящий Шаринган под повязкой. И оказался прав — перед глазами Годжо из темно-серой радужки стали видны фрагменты коричневого оттенка вперемешку с черными запятыми. Его взгляд улавливал, как крутящийся перед ним рисунок не просто копировал, а создавал, заимствуя часть проклятой энергии у шамана. Правый глаз стал пульсировать, а перед ним на мгновение появилось лицо покойного друга. Или он так думал? Всего на мгновение пронеслось лицо с уродливым шрамом на правой стороне и Шаринганом в глазу.       Обито?       Размышлять больше не было возможности — правую глазницу пронзила боль, когда кровавый оттенок и рисунок начали проявляться. Он не кричал, хотя боль была невыносимой. Казалось, вырвать глаз было бы разумной затеей, но запястья перехватили, не давая ими нормально двигать. Когда только этот маг успел подсесть так близко? Серые брови лишь спустились к переносице, но боль не утихала. Он не Учиха, пробуждающий глаза от переполнения эмоций, а лишь тот, кто смог овладеть чужими глазами. Он уже не мог нормально мыслить — по видимой части правой стороны что-то теплое стало скатываться, впитываясь в край маски. Лишь по ужасу и страху на лице напротив он понял, что у него лопнул какой-то капилляр из-за сильного давления.       Белый белок сразу наполнили капилляры, проступившие прямо до красной радужки с тремя запятыми. Только представить, как в глазах что-то лопается от давления, было страшно, а Сатору видел это сейчас своими глазами. Шиноби было явно больно, но единственное, что маг делал, — сильнее сжимал чужие кисти. Пальцы на них еле двигались с намерением вырвать глаз. Годжо почувствовал это, уловил лишь одну мысль. Техника, которую он применил лишь для того, чтобы ниндзя чувствовал себя в безопасности, обернулась тем, что его проклятую энергию стали заимствовать для создания нового глаза. Никто не мог ожидать такого. Ему не жалко, но смущают короткие воспоминания. Этот красный глаз только и знает, что показывать такие мрачные видения. Копирующему с таким глазом снятся явно не лучшие сны — или это только Годжо так думает.       Видения от Хатаке все еще проносились, словно самый острый клинок в этом мире, раня забытое прошлое. Правый глаз наконец сформировался, но тут же закатился под веко, а голова бессильно упала на левое плечо. Кажется, он отключился. Ну, от такого прилива любой бы отключился. По спине бегали мурашки после увиденного. Сатору правда не был готов к такому, а ведь он хотел просто поговорить. Включив технику, он лишь ухудшил положение шиноби? Он же тут совсем один. Генинов он не учитывает хотя бы потому, что все еще считает их детьми — к тому же они тут не должны быть, судя по всему.       Только он хотел подняться, чтобы отнести шиноби в комнату, как предплечье сжали крепкие пальцы. Руки у Какаши грубые, с мозолями — наверное, из-за того, что он постоянно держит оружие и провел не первые дни в сражениях. Они еле заметно дрожали. Годжо лишь сильнее применил свою технику, чтобы окутать себя и его невидимым щитом.       Перед носом все плывет, взгляд отказывается фокусироваться на чем-то конкретном. Хоть он и видит сейчас лишь часть своей ноги, пол и одежду мага, который любезно удерживает его тело в сидячем положении. Он не до конца еще понимает, что творится вокруг него, но невольно пальцы что-то сжимают, получая в ответ больше обволакивающей проклятой энергии. Стоит признать, маг действительно защищал его, хоть для Какаши это было непривычно. Они ведь знакомы не больше месяца, а шиноби уже показывает свою слабость прямо сейчас. Нужно собраться — не хочется на утро выслушивать о том, каким послушным он был из-за истощения. Только он все, что сейчас может, — это немного поднять голову, но в висках стало давить.       Не напрягайся.       Тихо доносится до уха. Он уверен, что шаман молчал, а то, что он сейчас услышал, — это лишь его мысли. К совету стоит прислушаться и просто надеяться, что заснет и забудет все, что происходило тут. Руки перестали так сильно сжимать предплечье Годжо — силы стоит поберечь. Маг лишь притянул к себе, заключая в объятия. Он не сопротивлялся, невольно положив голову на плечо напротив. Вновь странные ощущения. Такое он обычно испытывал только тогда, когда его обнимал отец после смерти матери, чтобы успокоить сына. Возможно, еще тогда, когда младший Хатаке получил раньше своих ровесников звание Чуунина. Это было чем-то похоже, только сейчас его не просто обнимали, а давали знак, что защитят.       Правда, странное чувство. Обычно он пытался ради товарищей выиграть время на отступление, сам кидался в бой, который мог закончиться его гибелью. Ладно, этот вечер будет последним, когда он позволяет себе такую слабость в присутствии мага.       Годжо не удержался от объятий — его руки перестали сжимать, да и сам шиноби заметно расслабился. Хороший знак, либо у него просто закончились силы сопротивляться. В любом случае ему нужен был отдых после всего, что случилось две минуты назад. Сатору перекинул руку шиноби себе за шею — прямо так, как Какаши нес его домой, только теперь им нужно дойти до кровати. Удалось это легче, хоть и не так быстро, как хотелось бы. Все же шиноби был без сил, да и спешить никуда не нужно было. Пусть гость чувствует себя тут комфортно.       Прикасаясь к шиноби, Сатору отдавал себе отчет, что этот человек — хладнокровный убийца, но его это манило с такой силой, что он не мог сопротивляться этому порыву. Пусть в магическом колледже осуждают, ему будет плевать. Это прикосновение к чему-то запретному трепетало внутри, и хотелось касаться этого как можно больше. Законы ему явно не позволят оставить его в живых, если Какаши убьет одного из магов во время миссии. На это власти не смогут закрыть глаза, и Копирующего точно казнят, даже если он из другого мира. Всем будет глубоко плевать на это. Можно было бы дать связывающую клятву, но Годжо кажется, что это не сработает, ведь шиноби сможет найти обход этой клятвы.       Раздевать мужчину он не стал. Ну, наверное, только жилет повесил на вешалку и после этого уложил в кровать. На лице проскользнула невольная улыбка от понимания того, что ниндзя Конохи остаётся тут подольше.       — Можешь приходить ко мне, когда тебе будет удобно, — выпаливает Сатору, как только замечает, что пепельноволосый сфокусировал взгляд на нём.       — Ни за что.       Тихо произносит он и, пока не провалился в долгожданный сон, начинает складывать печати. На его ладони загорелась голубая чакра, которой он касается лба мага. Это была последняя чакра на сегодня — после этого он падает на кровать без сил, довольный своей работой. Пригодится ли это Сатору в будущем или нет, он не знает.       — Что это было? — Сатору лишь потёр лоб, как только почувствовал тёплые потоки чакры.       — Небольшой подарок от меня.       В комнате стало тихо. Маг все еще не понял происходящего, но все же покинул комнату, чтобы не беспокоить сон шиноби. Тот и так вечно нервный из-за того, что не спит продолжительное время на миссиях, к тому же употребляет боевые таблетки. Как тут поспишь, когда вокруг хотят тебя прикончить?