Остаться

Дождь барабанил по толстым стенам и стеклу открытого окна, иногда затекая в комнату. Так шумно, но уже так привычно, что Ликс не замечал ливня. Легкие старались чаще выдохнуть, чтобы быстрее насытиться новой порцией свежести. Хоть какая-то польза от этого склизкого и противного дождя. – Феликс, я очень хочу приехать, правда, – говорил голос в трубке, чуть с помехами. Ликс уловил, как Хенджин надул губы от обиды. — Но меня не пускают в такую погоду. — Правильно говорят, — улыбнулся он легко. — Не хватало мне еще, чтобы ты заболел. В такой дождь лучше вообще не выходить, — протянул парень, поглядывая в окно. Одной рукой он держал телефон у самого уха, а второй — держался за локоть. — Надеюсь, он скоро закончится. Уже неделю льет. — Надеюсь. Феликс сейчас отдал бы все, лишь бы выйти за пределы больницы. Пальцы бессмысленно постукивали по подоконнику, на котором он сидел. — Ликс, — начал Хенджин, оборвав дождливую паузу. Дрожащий от помех голос обеспокоен. — Все хорошо? — Да. Хорошо. — Он попытался придать голосу живости, но вспомнил, что говорит с тем, кто не упускает фальш. То, что было в голове, слишком сложно облечь в слова. — Просто... Я не знаю, действительно ли полезен... — Ты опять о Ю Ми? Хенджин не осуждал, хоть тон голоса и был строгим. Ликс кивнул, забыв, что Хенджин этого не увидит. — Иногда мне кажется, что она вообще меня не слышит. А иногда она оживает. Совсем на чуть-чуть. Поэтому я не знаю, что должен делать. — Феликс, ты не можешь вернуть того, кто оказался на дне по своей воле. Голос Хвана — ледяной, серьёзный. Странно было слышать его таким. Но он был прав, даже если бесцеремонно касался открытых ран. Блондин сжал губы. На том конце перестали быть слышны любые колебания — Хенджин задержал воздух в лёгких. — Знаю. Поэтому она должна выплыть сама.

***

Ликс шумно выдохнул, уронив голову. Постучался два раза в открытую дверь, обратив на себя внимание. – Можно? – На лице играла улыбка, отражая солнце, которого так сейчас не хватало. Ю Ми перевела взгляд, оторвавшись от книги. Впервые на памяти парня она не бездумно пялилась в потолок. На секунду в потерянных глазах что-то сверкнуло. Может, показалось? – Зачем стучаться, если все равно войдешь? Ю Ми сама не знала, была ли она рада соседу, приходящему каждый день. Только когда слышала звук шагов за стенкой, видела тень фигуры за дверью, слышала тот самый короткий выдох, думала о Феликсе. Она просто привыкла к его присутсвию. — Ну что поделать, — Ликс в ответ лучезарно улыбнулся и пожал плечами, разряжая обстановку. Прихрамывая, Феликс сел рядом и облокотил костыли на кровать. У двери стоят такие же? Для кого? Тонкие пальцы перелистывали страницы. Со даже не понимала, что читает, просто перебегала глазами по строчкам. — Ю Ми, — осторожно начал Ликс. Средним и указательным пальцами он игрался, изображая ноги, и передвигал руку вдоль одеяла. — Почему ты не выходишь из палаты? Девушка молчала, избегая пытливого взгляда. — Я знаю, что тебе можно, — настаивал Ли, вглядываясь в тонкие черты лица. Ладони теперь ощущали холодную ткань одеяла. — Мне ведь не запрещают. Ты даже не встаешь. Мышцам нужна нагрузка, иначе они не восстановятся. — Не могу, — процедила Со, поморщившись, и сжала ткань футболки. — У меня нет сил на это. — А я говорю есть. — Нет. Остань! — отрезала Ю Ми так, будто хотела стукнуть парня. Она хотела отвернуться в сторону окна, но Ликс удержал за руку. Не сильно. Так, что теперь она не могла пошевелиться, находясь в плену настойчивого взгляда. — Я с тобой никуда не пойду, — резко заявила она, поняв, к чему парень клонит. — Тебе понравится. Там красиво. — Не пойду. Ясно тебе? Через пятнцадцать минут их лифт подъехал на последний этаж. Ю Ми, шатаясь, следовала за парнем. В отличие от него, она совсем не привыкла к своим костылям, которые то и дело норовились выскользнуть из рук. Пользоваться ими оказалось сплошным мучением. — А вдруг я упаду? — в очередной раз испугалась она. — Я поймаю, — улыбнулся Ликс. И она почему-то ему доверилась, раз стояла на крыше больницы в паре метрах от него. Это была даже не крыша, а балкон с небольшим навесом. Там было хорошо слышно, как дождь заливает город, а внизу звенят сигналы машин. Вода затекала на балкон, делая пол скользким. — Не бойся упасть. Перестанешь переживать — будет меньше лишних движений. Девушка тихонько выдохнула, ощущая опору под ногами. Голова по-прежнему кружилась. Все тело ломило. Мышцы давно не работали так, как следовало. Она постоянно следила за ногами, препятствиями на полу, очередной лужей. — Подними голову, — попросил Феликс и она не сразу подчинилась. Ей казалось, что она вот-вот упадет. Но вместо этого, девушка застыла, разглядывая пейзаж. Здесь открывался чудесный вид на город, будто они уже были не в больнице а на смотровой площадке. Издалека доносился шум машин и запах дождя. Стоило высунуть голову из под укрытия, как здоровенная капля прилетела прямо в лицо, заставляя поморщиться. Ю Ми снова спряталась под навес. — Как ты узнал про это место? — будто завороженная спросила Со, разглядывая людей внизу. Такие маленькие. И все куда-то спешат. Только они с Ликсом стоят на месте. — Видел, как интерны здесь прячутся, — довольно улыбнулся Ли, чувствуя гордость за свою проделку. — Главное — не попасться. Вечером здесь почти никого. От порции свежего воздуха тяжело было устоять на ногах. Вернее, на одной здоровой ноге и двух деревянных палках. Девушка закрыла глаза, слушая дыхание города. В палате было тише. Так непривычно слышать что-то знакомое и давно забытое. — А я говорил, что тебе понравится, — торжествовал Ликс, широко улыбаясь. Выражение лица Ю Ми говорило все за себя. Под ухом что-то зажжужало. Пчела. Наверное, откуда-то упала. Или её принесло ветром. Насекомое лежало в маленькой луже, которая значила для неё целое море. Крохотная пчёлка барахталась, стряхивая с тоненьких крыльев влагу, снова и снова пытаясь прорваться в воздух. Двое завороженно наблюдали за её борьбой. Феликс мучался, борясь с желанием соскочить с места, чтобы помочь. В голове всплыли слова Хвана, не позволяя встать. Он смотрел на неё в упор, сжав кулаки, и ждал. Сможет ли пчела выплыть сама? — Даже эта букашка борется за жизнь, — озвучила тихо Ю Ми, но Ликс хорошо её слышал сквозь потоки ливня. Она, сгорбившись, сидела на какой-то коробке, и не сводила глаз с пчелы. Потом подняла взгляд на Феликса, будто искала ответ у него. — Она борется за жизнь. Почему я так не могу? Ликс распахнул и без того большие глаза. Плечи неконтролируемо вздрогнули. Он не знал. Не знал, почему. Не знал, что говорить. В голове вертелся такой ураган, что никакой ливень не шёл в сравнение с ним. "Ты ведь хочешь выплыть. Хочешь. Попроси о помощи, я помогу". Он не смог этого сказать. Примет ли Ю Ми помощь? Захочет, чтобы он остался? Слишком рискованно. Сердце болезненно сжалось. Ю Ми сейчас было хуже, чем беззащитной букашке. Она тоже погрязла в глубоком океане, но даже не могла барахтаться. Феликс не выдержал и вынул насекомое из воды. Положил на ладони. Знал, что не ужалит. Крохотное и пушистое тельце вибрировало на коже. — Она будет жить, — подытожил блондин, видя, как с каждой попыткой пчёлка жужжит все громче. Парень заботливо положил её в сухое место. Уголки губ невесомо потянулись вверх. Он поставил костыли у стены, а сам оперся всем телом на бетонную преграду. Только вышел из под навеса, а уже промок насквозь. — Ты же не любишь дождь, — заявила Ю Ми, стараясь перекричать шум капель, и обняла себя за плечи. Холодало. А кофты с собой нет. Ликс не ответил. Только поманил рукой за собой. Его улыбка так и сияла на лице. Кажется, ему нравится мокнуть. Но Ю Ми то не станет... Она шагнула. Сама не поняла, как. Руки немного побаливали, опираясь на костыли. Один из них соскользнул. Ю Ми сбилась с ритма и чуть не споткнулась. А в следующую секунду её за руки подхватил Ли, не дав упасть на колени. — Вот так. Говорил ведь, что поймаю. — Он вернул ей костыль, поправляя сьехавший рукав. — Только не падай. Мне не простят, — усмехнулся он, и на секунду заметил очертания улыбки на девичьем лице. Это правда было? Или дождь застилает глаза? Восторг заполонил все тело. Дышать стало труднее. Лёд уже тронулся. И Ли Феликс понимал, что у Со Ю Ми есть шанс выбраться из омута. — Давай под навес, мы уже достаточно промокли,— предложил Ли, а Ю Ми не слышала, находилась будто в нездешним мире. Глаза завороженно смотрели вниз. Она чувствовала, как дождь проникает повсюду, в каждую клеточку тела. И уголки губ сами приподнялись. Совсем немного. Со чувствовала, как все, что неприятно липло к телу и голове; все, что было в самой глубине её мыслей, уносит вместе с дождем. Потому позволила себе улыбнуться. Безумная улыбка Ликса вернула в чувство. Хотелось улыбаться вместе с ним. Но она не могла быть такой всегда. Никто не мог. Сил оставалось лишь на короткое мгновение. Но Ликсу его хватило, чтобы все понять. Он осторожно взял её за руку и сам завёл под укрытие. Ю Ми покорно последовала за Ли. Её ладонь, мягкая и холодная, не сопротивлялась, а отпускать совершенно не хотелось. Феликс запел. Тихим низким голосом он очерчивал знакомый мотив из детства. Тот, что смотрел в любимом мультике. Тот, что впервые спела ему Со Ю Ми, а потом он пел Хенджину. Поэтому он так любил эту песню. Она связывала его с дорогими людьми. Она давала ему надежду. — Ночь пройдет, наступит утро ясное. Знаю, счастье нас с тобой ждет. Ночь пройдет, пройдет пора ненастная.... Ю Ми внимательно слушала с тенью улыбки на лице. Она смотрела в его глаза, — такие чистые, — и не могла прийти в сознание. Феликс прервался, ожидая, когда же Ю Ми подхватит мотив и споет финальную строчку своим нежным голосом. Он ждал, ждал. А голоса не было. Она больше не верит? — Помнишь эту песню? — спросил Ликс, нервно откашлявшись. Её тишина заставляла нервно сжать плечи. — Помню, — проронила девушка. Брови не хмурятся, а напряжены. Её мокрая челка прилипла ко лбу, а с коротких волос по-прежнему капала вода, намочив всю ткань на плечах. Ликс боялся посмотреть на свою одежду. Он сосредоточился на рассказе Ю Ми. Она почти никогда не говорила долго. Поэтому ему было важно, —нескончаемо важно, — вслушаться в каждое слово, понять совершенно все без остатка. Блондин наклонился чуть ближе, чтобы слышать даже мимолётный шепот, осознав, что до сих пор держит ее руку. А она этого, казалось, совсем не замечала. Феликс, не отрывая взгляда, растирал её холодные руки. Совсем замерзла. — Я хваталась за эту песню. Думала — поможет. Хваталась за воспоминания. Пела так громко, что горло потом болело. — Её речь, быстрая и немного сбивчивая, закончилась вместе с воздухом. Феликс в ужасе смотрел, как дорогой ему человек сдирает корку с раны. Но ничего не мог поделать. Только был рядом. Только слушал. Только растирал её ладони, обдувая горячим дыханием. Но это было ничто. — Но мне не помогло. Ю Ми подняла взгляд и тут же спрятала. Боялась, что если поднимет голову, снова разрыдается. В голове всплыли воспоминания, до тошноты детальные. Она помнила, как кричала, как била себя по лицу, стараясь привести в чувство. И ничего не помогало. Все причины, которые она находила, отвергались где-то внутри. Она не знала, для чего ей вставать. Для чего ей быть. Счастливые воспоминания будто издевались. Она хотела вернуться к ним, но не могла. Хотела снова ощутить хоть что-нибудь. Неважно что. Хотела плакать, изнывать от боли, ненавидеть себя. Но даже этого не получалось. Ю Ми помнила, как оказалась на дороге. Прекрасно помнила холодный дождь, больно бьющий по спине и лицу. Шум до боли в голове. Но ей было все равно. Помнила столкновение. И темноту. Только сейчас девушка поняла, что по лицу стекает горячая соленая жидкость. Она даже не утирала слезы. Зачем? Ликс просто смотрел на то, как прямо сейчас Ю Ми борется с собой. Как та букашка. Только вот она не букашка. У неё гораздо больше причин жить. — Прости, — опустилось еле слышно. Ликс подсел ближе. Рот сам приоткрылся в удивлении и безысходности. Брови жалостливо взмыли вверх. Он притянул Ю Ми к себе и укутал в объятия. Мокрые от пронизывающего ливня. Но они были самыми теплыми для Ю Ми. Феликс закрыл её от смерча. А она больше не плакала. Просто дышала тем же воздухом, что и он. Пряталась в его руках. И медленно понимала: она теперь не одна. Он тихо, почти невесомо гладил её по волосам, стараясь унять дрожь в теле, которой девушка сама не замечала. Феликсу хотелось разрыдаться, но почему-то он чувствовал, что наконец-то нашел Ю Ми. Она позволила себе плакать на его плече, говорила открыто. Она не прогоняла и не отталкивала. Что-то внутри неё начало оживать. А любой живой цветок рано или поздно зацветет с полной силой. Стемнело. Стало холодно. Трясло теперь даже Ликса. — Идем обратно? — прошептал он на ухо, боясь потревожить. Ю Ми подняла на него сонный взгляд и растерянно кивнула. Возвращаться не хотелось. Феликс довёл Со до её палаты. Свет в коридоре тускло горел. В больнице опустело. Медсестра снова спала на посту. Подростки, как можно тише, прошмыгнули мимо неё, тихо стуча костылями, и закрыли за собой дверь. Ю Ми рухнула на кровать. Ноги немного ныли от усталости. По всему телу передвигался разряд тока. Феликс сел рядом. Накрыл пледом. Задержался пальцем на хрупком плече. Мышцы уже не так напряжены. — Я бы снова хотела спеть эту песню, — пролепетала Ю Ми, послушно укутываясь. Так по-детски чисто это было произнесено. Феликс проглотил ком неуверенности. — Обязательно споешь, — прошептал он убаюкивающим тоном. С лица не сходила тихая улыбка вместо мерцающего ночника. На часах уже почти одиннадцать. — Феликс, — прошептала в полудрёме девушка. Глаза закрыты. Одна рука спряталась под подушкой. Засыпая, она чувствовала, как медленно тает. — Почему я такая? Она спрашивала, будто это несерьезно. Ликс ощутил, как по лицу льется что-то горячее. Смахнул слезу. Хорошо, что Ю Ми не видит. Он должен быть сильным для неё. — Это похоже на простуду, — говорил он. Тихо, чтобы не было слышно дрожи в голосе. — Ты выздоровеешь. И забудешь о том, что когда-то болела. — Я правда... Смогу? Голос постепенно тускнел. Девушка все глубже погружалась в сон. — Спи, — прошептал Ликс и укутал в тёплый плед. — Все завтра. Она не ответила. Уже посапывала. Во сне её лицо было таким безмятежным. Ю Ми улыбнулась чему-то доброму и солнечному. Ликс расплылся в ответ с долей грусти. "Она выберется. Она сможет!" — вертелось на языке. Спустя много лет Феликс снова нашёл Со Ю Ми.