train to nowhere

…🚊…

Чимин резко открывает глаза и видит только серый потолок, под спиной чувствуется прохладный бетон, а воздух немного влажный и затхлый. Давя в себе рвотный позыв, он пытается подняться, но тело его абсолютно не слушается. Пытается пошевелить хоть пальцем, но ничего не выходит. Он жмурится, паника подкатывает к горлу, но он пытается успокоиться, пытается взять себя в руки. Пак помнит, как протирал пыль на втором этаже, танцуя под Эдит Пиаф, помнит, как внезапно появился перед ним Тэхён, помнит, как тот толкнул его вниз. А ещё он помнит одну важную вещь, которую он понял из всей этой ситуации — Тэхён не просто проекция, созданная подсознанием Чонгука. Тэхён может управлять сном. Наравне с самим Чонгуком. Но это просто невозможно. Чтобы управлять сном, нужно быть его создателем. Тогда, как же это делает Тэхён? На этот вопрос у Чимина нет ответа. Нет ответа и на более насущный вопрос — как долго он уже во сне? Если долго, то ребята снаружи поднимут панику, спустятся за ним, а здесь Тэхён будет ждать их. И кто знает, на что ещё он способен. Чимину становится страшно, по-настоящему страшно. Он чувствует, как пульс начинает долбить в висках. Но его страх чувствует кое-кто ещё. Насвистывая всю ту же «Je Ne Regrette Rien» тяжело ступая по скрипучим ступеням, Тэхён спускается в подвал. Чимин его не видит, но слышит, чувствует, как чувствует хищника загнанный в ловушку зверь, где-то на уровне инстинктов. Но Пак парализован, ни сбежать, ни скрыться, ни спрятаться он не может. Может лишь ждать, когда «хищник» нападет на него. Может лишь ждать смерти. Тэхён подходит вплотную, склоняется над ним так, что Чимин может видеть его практически не напрягаясь. Тот смотрит на лежащее перед ним тело, склонив голову вбок, будто великан, смотрящий на букашку и решающий раздавить ее ботинком или нет. Чимин себя и чувствует такой букашкой, беспомощной и бесполезной. Чувство собственной ничтожности заполняет его голову. Он понимает, что был слишком самоуверен, решил, что все, что случилось утром, ничего не значит. Решил, что справится. Но теперь, лёжа на полу в подвале и видя перед собой настоящего монстра, он все это понимает. — Ну почему вы просто не оставите нас в покое? — шипит Тэхён, присаживаясь перед Чимином на корточки. — Когда пришёл Сокджин, я убил его, а потом и Намджуна, но вы продолжаете лезть. Его голос как противный скрип, как лязг металла, неприятный, режет уши, заставляет лицо кривиться. Не похожий на голос настоящего Тэхёна, не тот глубокий баритон, которым природа одарила его настоящего друга. Совсем не тот голос, которому даже немного завидует Сокджин, не тот голос, который заставляет Чонгука говорить чуть ниже. И в голове у Чимина рождается еще один вопрос. Как же все это время его голос звучал настолько правильно? — Чонгук должен проснуться, — хрипит Чимин, напрягаясь. — Потому что если он этого не сделает, то умрет. — Не умрет, — выплевывает Тэхён. — Мы не будем просыпаться, нам это не нужно. Нам хорошо здесь, здесь мы вместе, и мы всегда будем вместе. Из Чимина вырывается натуженный смех, после которого он даже немного закашливается. — Ты — не Тэхён, лишь бледная копия моего друга. И ты никогда не сможешь заменить его. Как бы Чонгук не старался, как бы не притворялся, — Чимин чуть качает головой. — Лишь фальшивка, созданная искалеченной душой, в попытке заполнить пустоту от утраты. Лишь проекция во сне Чонгука, и ничего более. — Ты сам в это не веришь, — усмехается Тэхён. — Я не просто проекция. Ты знаешь это. Ты, — он наклоняется совсем близко, заглядывая Чимину в глаза. — Боишься этого… — Ким смеется, замечая, как у Чимина расширились зрачки, словно подтверждая его слова. — Скоро ты умрешь и вернешься туда, к остальным, — он кивком указывает куда-то наверх. — Передай им, чтобы оставили нас в покое. Мы не вернемся. Там нас ничего не держит, — Тэхён поднялся на ноги и направился к лестнице. — А как же Тэхён? — спрашивает Чимин из последних сил. — Настоящий Тэхён там, снаружи. И тот, кто на него напал тоже где-то там, в реальном мире. Тэхён замирает, поставив ногу на первую ступеньку, и смотрит на Чимина. Он качает головой и уходит наверх, оставляя Пака в одиночестве дожидаться смерти.

…🚊…

Атмосфера в конференц-зале была тревожная и напряженная. Сокджин стоял у окна и смотрел на уже вечерний Сеул. Рукава его рубашки были закатаны до локтя, пиджак висел на одном из стульев, а волосы были всклочены из-за того, что его пальцы постоянно зарывались в них, каждый раз норовя выдрать смоляные пряди с корнем. Намджун сидел неподалеку, так же избавившись от пиджака и расслабив узел галстука, взгляд его был направлен на пустующую чашку, где не так давно был чай, принесенный заботливой Сонми. Напротив сидел Чимин, которого наоборот колотило, на нем была чья-то толстовка, которая лежала у Сонми в ящике для потерянных вещей. В своих руках он также держал чашку чая, который давно остыл и больше не грел замерзшие пальцы Пака. Рядом Юнги сверлил взглядом стеклянную столешницу и прогонял в голове все, что рассказал Чимин. Картина была совсем безрадостной. И безвыходной. Хосок же подпирал стену у дверей в конференц-зал, едва ли понимая, о чем разговаривали остальные. Но просить объяснений лишний раз тоже не собирался. Времени на лекции не было. — Что мы имеет в итоге? — подал голос Намджун. — Проекция Тэхёна нечто иное нежели проекция, но что именно — неизвестно. Дом воспроизведён с необычайной точностью. Но библиотека отсутствует, что странно, — продолжил Ким. — Я думаю, что дом был создан давным-давно, — пробормотал Чимин. — Еще до того, как на Тэхёна напали. — Согласен, — Сокджин повернулся к столу, засовывая руки в карманы брюк. — Зачем тогда убирать дверь в библиотеку? — спросил Хосок. — Какой в этом смысл? Только потому что в там нашли Тэхёна? — И да, и нет, — отозвался Намджун. — Видите ли, Хосок-щи, библиотека — не просто место, где на Тэхёна напали. — А что же еще тогда? — недоумевал Хосок. — Библиотека олицетворяет моего брата, — Сокджин посмотрел на Хосок и тяжело вздохнул. — Все в этой библиотеке было сделано так, как он хотел, он сам занимался ею. Последний его проект. Тэхён не строил и не планировал ничего уже долгое время, всем этим занимался Чонгук. И домом всем занимался Чонгук, кроме… — Сокджин помедлил. — Кроме библиотеки. — Учитывая, что он страдал, библиотека стала тем, от чего он поспешил избавится, — заключил Намджун. — Но сделано это было быстро, впопыхах, потому что он забыл про окна. — Технически библиотека в доме есть, — Сокджин забродил по залу туда-сюда. — Чимин видел ее через окна. Если бы он полностью убрал ее, ему бы пришлось менять либо планировку дома, либо сам дом. Его внешний вид изменился бы. Дом стал бы меньше. Но он точно такой же, как и в реальности. — Но вместо двери в нее, там тупик и портрет Тэхёна на стене, — Чимин поежился. — Очень жуткий портрет Тэхёна, — он вздохнул. — Я хотел показать ему окна. Возможно, если бы он увидел их, увидел библиотеку, то вспомнил бы… — И что теперь делать? — Хосок задал самый очевидный вопрос. Но ни Сокджин, ни Намджун ничего не сказали. Чимин лишь посмотрел куда-то в пол. Юнги сидевший тихо как мышь, так и не нарушил тишину. — Вы оставите все так? — Хосок повысил голос. — Ничего не сделаете?! — Мы такого не говорили, — подал голос Намджун. — Почему нельзя просто показать ему библиотеку? Прийти туда и закосплеить того чувака из «Сияния»? — Хосок начал нервно перемещаться по залу. — На это есть несколько причин. И первая из них — Тэхён, — Сокджин тяжело вздохнул, объяснять все Хосоку не хотелось, но видимо выбора у него не было. — Он просто не даст нам приблизится к Чонгуку. — Спустимся туда все вместе, — предложил Хосок. — Вы спускались туда по одному, но это, очевидно не сработало. Но что если нас там будет много? Вы же на свои задания одни не ходите, так почему туда спускались поодиночке? Все молчали. — Неужели, никто из вас гениев не додумался завалиться туда всей толпой? — удивленно вопросил Хосок, брови его поползли вверх, а глаза увеличились в размере. — Серьёзно? — Не в этом дело, — Намджун покачал головой. — Изначально все наши вылазки в сон Чонгука были не более чем разведкой. Для разведки не нужна толпа. — А для спасательной операции нужна! — воскликнул Хосок. — Чем больше народу, тем лучше. Кто-то будет отвлекать этого вашего не-Тэхёна, — он сделал пальцами кавычки. — А кто-то займется Чонгуком. Сокджин с Намджуном переглянулись. — Есть еще одна причина, — начал Сокджин, не отрывая своего взгляда от Намджуна. — И это возможно будет труднее, чем, как ты говоришь, «ваш не-Тэхён», охраняющий Чонгука. — И что же это? — нетерпеливо спросил Чон. — Парадокс, — вместо старшего Кима отозвался Намджун. — Мы понимаем, что во сне что-то было не так, только когда просыпаемся. Просто так понять это тяжело. Мы воспринимаем все, что происходит во сне как должное, принимаем правила игры и законы той выдуманной вселенной, и только утром понимаем, что ну вообще-то летающих собак или чего-то такого просто не существует. — И? — не понимал Хосок. — И даже если мы покажем Чонгуку библиотеку, он может просто не увидеть ее. Может не хотеть ее видеть и поэтому он не проснется. Парадокс. Не поймет, что спит, пока не увидит библиотеку. Может ее не увидеть, пока спит. Он может даже не осознает, что спит. Для него сон — это реальность, — продолжил за Намджуна Сокджин. — И как это обойти? — тут же задал вопрос Хосок. — Должен же быть какой-то способ! Все молчали, а Хосок только переводил взгляд с одного на другого, ожидая хоть какого-то ответа. — Можно попробовать имитацию, — тихо пробормотал Чимин, ставя полупустую чашку на стол. — Нет, — тут же отозвался Юнги. — Ни за что, — он замотал головой. — Но это не тебе решать, — Чимин посмотрел на Мина, смирив его взглядом. — Что за имитация? — очередной вопрос Хосока прервал безмолвную перепалку Юнги и Чимина. — У каждого во сне есть своя задача, своя роль так сказать, — начал объяснять Намджун. — Есть человек, которого называют имитатор. В определенный момент он может занять место проекции, притвориться ей. — То есть, кто-то может притвориться Тэхёном? — уточнил Хосок. — Технически — да, — кивнул Сокджин. — Фактически… обычно это не доставляет никаких трудностей, но в нашем случае… могут быть сложности. Тэхён ведет себя не как обычная проекция. — Меня больше всего поразили слова Чимина о том, что он управлял сном, — закивал Намджун. — И что у него появился свой голос. — Свой голос? — переспросил Чимин. — Что ты имеешь в виду? Сокджин с Намджуном переглянулись в очередной раз. — Ты разговорил с Тэхёном во сне? — уточнил Намджун у Пака. — Конечно, — блондин активно закивал головой. — Как приехал, и потом утром, и в подвале, но там его голос сильно изменился. Стал как из фильмов ужасов. — Ты и правда не заметил, что он не говорит? — вкрадчивым голосом спросил Сокджин, на что получил удивленный взгляд Чимина. — У него не было голоса. — Но я же слышал… я же разговаривал с ним! — запротестовал Чимин. — Я слышал его голос! Точно такой же как в реальности! — Голос из воспоминаний Чонгука, и звучал он так, как помнит Чонгук. С интонациями самого Чонгука. И слышал ты его у себя в голове. Проекция не произносила ни слова, — сказал Сокджин. — До этого момента. Чимин снова уставился куда-то в пространство. В голове словно на перемотке звучала фраза Сокджина про интонации. Интонации Чонгука. Он нахмурился. Он забыл что-то очень важное. Очень. — Было что-то еще, — тихо прошептал Чимин, нервно покручивая кольцо на своем пальце. — Какая-то деталь. Не могу вспомнить. — Нужно придумать план, — уверенно начал Хосок. — Нам стоит хотя бы попытаться. Сделать хоть что-то. Сокджин тяжело вздохнул и кивнул. Чон был прав. Им стоило предпринять попытку. Лучше хоть какое-то действие, чем полное бездействие. Будь они с Намджуном на месте Чонгука и Тэхёна, его бы младший брат не сдался бы, продолжал бы пытаться раз за разом, пока не достиг результата. Чтобы он мог потом сказать, что он сделал все, что было в его силах. Даже если этого было бы недостаточно. Но хотя бы совесть его была бы чиста. Пускай и не перед братом, но перед самим собой.

…🚊…

За работой время идет совсем иначе. И вот на часах в виде локомотива поезда время показывает уже почти семь. Глаза Тэхёна порядком устали от долгого сидения за ноутбуком. Так что он сохранил все данные и прикрыл крышку. В дверь позвонили. Блондин нахмурился и снова бросил взгляд на часы, проверяя время. Все гости обычно предваряли свои визиты звонком, у Чонгука ключи, как и у брата. И пока Тэхён перебирал возможные варианты, звонок раздался снова. Он поднялся на ноги и медленно вышел из библиотеки, в дверь продолжали трезвонить, но Ким не торопился подходить к двери. Вдруг в нее начали стучать, а по ту сторону раздался голос: — Эй! Кто-нибудь дома? У вас включен свет, — девичий голос звучал очень напугано. Тэхён подошел к двери и посмотрел в глазок. На пороге стояла молодая девушка, обнимающая себя за плечи и нервно оглядывающаяся по сторонам. — Ну же, пожалуйста, — услышал Тэхён ее полушепот, и увидел, как она снова потянулась к дверному звонку. Он открыл дверь, и девушка, стоявшая на пороге, облегченно выдохнула. — Здравствуйте, — поздоровалась она, поклонившись. — Извините за беспокойство, моя машина, — она махнула рукой за спину. — В общем я врезалась в дерево, тут напротив вашего дома. Мой мобильник разбился, и вы… — она набрала в грудь побольше воздуха. — Можно я позвоню от вас и вызову эвакуатор? Тэхён посмотрел на ворота, и действительно увидел небольшую красную машину, у которой мигали аварийные огни. — Да, конечно, заходите, — Тэхён отошел в сторону, пропуская девушку во внутрь дома. — Подождите в гостиной, я сейчас принесу телефон. — Спасибо, — девушка еще раз поклонилась. — Не успела поменять резину и не справилась с управлением, — сказала она. Тэхён покачал головой, услышав это. Ноябрь был очень странным, вечером резко похолодало, и он даже заволновался, как Чонгук будет добираться домой, они тоже еще не меняли резину. Он принес девушке телефон, и та, поблагодарив его еще раз, позвонила и вызвала эвакуатор. — Может вам пока сделать чай? — спросил Тэхён. — О нет, не утруждайтесь, — девушка смешно замахала руками. — Но вы, наверное, замерзли. Я все-таки сделаю чай, — Тэхён мягко улыбнулся и направился на кухню. — Пойдемте. — Вы очень добры, — сказала девушка, следуя за ним. Ожидая эвакуатор, они разговорились, и Тэхён узнал, что ее зовут Ёнсон, и она модель. И ехала она с какой-то вечеринки, но из-за похолодания и гололеда ее машину занесло. Она рассказала, что порядком устала, что ей хочется домой, и ее кошке пора бы поесть. Но к счастью, эвакуатор приехал быстро, и ее маленькая красная машинка теперь была в безопасности. — Спасибо большое за помощь, — уже стоя на пороге сказала Ёнсон. — Не стоит, — Тэхён покачал головой, он не сделал ничего сверхвыдающегося. Всего лишь то, что должен сделать хороший человек. — Можно я вас обниму? — вдруг спросила Ёнсон. Тэхёна вопрос немного смутил, но девушка, не дожидаясь ответа, легонько приобняла его и тут же еще раз поклонилась. — До свидания, — сказала она и вышла на улицу, где ее уже ждало такси. Тэхён проводил следом ее хрупкую фигурку, подождал пока она сядет в салон, и как только машина отъехала от их дома, он закрыл дверь. Ким еще несколько мгновений постоял в коридоре, смотря на замок, но в конце концов закрывать его не стал. Какая разница, ведь скоро всего равно приедет Чонгук. <…> Телефон продолжал ерзать по столу, вибрируя. Он переступил лежавшее на полу тело, подходя к столу и всматриваясь в фотографию на экране. Темноволосый парень улыбался, глядя на него с светящегося экрана. Кровь пачкала светлые волосы, меняя их цвет. Возле собирающейся лужи на полу валялись часы в виде локомотива, в дизайне которых добавились новые красные элементы. Он присел на корточки возле тела и самыми кончиками пальцев провел по теплой щеке. Кожа на ощупь была как бархат. Наконец-то телефон перестал звонить…

…🚊…

В ушах шумело, глаза резало от яркого света, руки не слушались его, как собственно и язык. Он не знал сколько прошло секунд, минут, часов или дней, прежде чем гул в ушах начал сменяться на что-то знакомое. На голоса. А глаза начали различать силуэты предметов. Люминесцентная лампа на потолке. — … слышишь? — спросил чей-то голос. -… меня слышишь? — Да, — хотелось ответить ему, и он попытался, но был совсем не уверен, что что-то из этого вышло. На заднем фоне голоса, другие голоса, много голосов, говорящих в унисон, но он не может разобрать ни слова. Но один вопрос, заданный все тем же человеком он слышит. — … сделал? — сначала только одно слово. — Кто… сделал? — Сделал что? — он снова не уверен, что из его рта донеслись членораздельные слова, а не просто набор звуков. Язык упорно не хотел его слушаться. Но он старался. Старался из-за всех сил. — С тобой, — снова услышал он чей-то голос. Голос был очень знакомым. Теплым, как плед или одеяло, на вкус как горячий шоколад, на запах как детство. Что-то близкое, родное. От голоса веяло безопасностью. Любовью. Очень сильной любовью. Он почувствовал прикосновения, нежные, трепетные. Касание чужих губ на своем лице и что-то мокрое. Что же? Почему чувствуется как дом? — … сделал с тобой? Кто? Кто сделал? Что сделал? Одни вопросы. Руки, те же самые, тот же человек, чей голос он смог разобрать. Руки, касались везде, трогали, гладили, перебирали волосы. Но вдруг руки исчезли, их заменили другие, холодные. — Нет, — он потянулся следом, желая найти теплые руки снова. — Вернись. Вернись. Где ты? К горлу подкатывала истерика. — … здесь, — снова руки, снова тот голос. -… не оставлю, — снова поцелуй. — Кто сделал это с тобой? И снова был этот вопрос. Он зажмурился. Это казалось важным. Если спросили, если его спросили эти руки, этот голос, то он должен был ответить. Должен был сказать… На языке вертелось одно имя, всего одно. И оно сорвалось с его губ. — Чонгук…

…🚊…

За окном, к которому Сокджин прислонился головой, мелькали огни ночного Сеула. В салоне автомобиля тихо, слышны лишь тихое гудение двигателя, шуршание шин по влажному после дождя асфальту и щелчки включающихся и отключающихся поворотников. Музыку включать не стали, настроение совсем не то. Даже вечно актуальный нью-эйдж сейчас совсем не к месту. В голове слишком много мыслей, за последние пару часов ситуация круто поменялась. И для того, чтобы все обдумать требовалась тишина. Тэхён пришёл в себя. Хотя такая формулировка едва ли отображают реальное положение дел. Он очнулся, но все ещё до конца не осознавал, где он и что вообще происходит. Вместо членораздельных ответов, лишь мычание, в которых иногда можно было различить какие-то слоги, даже не слова. Доктор сказал, что все в порядке, что нельзя проснуться после комы и быть таким, как всегда, организму необходимо время. Они сидели в конференц-зале, когда Чонха без стука влетела к ним и, запыхавшись, пыталась что-то сказать. — Очнулся, — наконец-то проговорила она, тяжело дыша и сдувая с лица растрепанные волосы. — Ваш брат… господин Ким. Сокджин слабо помнил, как мчался по коридору, помнил лишь шум в ушах и стук в висках, и гулкие шаги за спиной. То бежали остальные. После того как с губ брата сорвалось слово, похожее на «Чонгук», доктор сказал, что ему необходим покой. Он посоветовал всем отдохнуть, а сам он и его команда будут следить за Тэхёном. Джин совсем не хотел оставлять только что очнувшегося брата, но Намджун настоял. — Как думаешь, то был ответ на мой вопрос? — наконец-то нарушил тишину Сокджин, не отводя взгляда от окна. — Едва ли он понимал, что ты спрашиваешь, — голос Намджуна звучал уверенно и спокойно. — Доктор сказал, что его восприятие реальности сейчас немного нарушено. Он мог просто отреагировать на знакомые голоса. Он просто позвал его. Ответ Намджуна его немного расстроил. Он просто озвучил то, о чем сам Сокджин и думал, но не хотел этого признавать. Тот факт, что любимый брат, едва придя в себя звал Чонгука, а не его, задевал его самолюбие. Совсем чуть-чуть. Лишь на долю секунды он позволил этой мысли задержаться в его разуме, а потом попытался избавиться от неё, коря себя в излишнем эгоизме. Уже дома, пока Намджун был в душе, Сокджин сидя на постели в их спальне снова прокручивал в голове информацию из отчёта полиции. — У тебя задумчивый вид, — пробормотали Намджун, зайдя в спальню и вытирая волосы полотенцем. — Думаю о том, что вскоре одной проблемой станет меньше. Теперь мы сможем узнать, кто напал на Тэхёна. Как только он будет в состоянии говорить, — выдохнул Джин, проводя взглядом на светловолосого. — Если он помнит, кто это был. Не забывай, у него может быть амнезия, как от удара, так и от длительной комы. — Умеешь ты обрадовать, Ким Намджун. И оптимизм из тебя так и плещет фонтаном, — усмехнулся Сокджин, поднимаясь на ноги. — Это называется здравый взгляд на ситуацию, — поучительным тоном выдал Намджун. — Но да, ты прав, рано или поздно мы узнаём, кто это был. И он поплатиться за то, что причинил вред одному из нас, — он положил руку ему на плечо, чуть сжимая его. Сокджин едва улыбнулся, кивая головой в знак согласия. Но все равно, времени у них было в обрез.

…🚊…

Двери лифта лениво открылись с традиционным звонком, и Чимин медленно начал выходить из него, но врезался в Юнги, который решил выйти первым. — Прости, — мягко проговорил Мин, отступая чуть назад и пропуская русоволосого вперед. Чимин лишь покачал головой и, едва перебирая ногами, направился к двери в свою квартиру. После того как их всех буквально выгнали из палаты Тэхёна и Чонгука, все решили поехать домой отдохнуть хотя бы пару часов, и Юнги вызвался отвезти Пака домой. Сам он был не в состоянии сейчас вести машину и был очень благодарен. До дома добирались в тишине. Атмосфера и душевное состояние никак не располагало к разговорам, хотя именно им с Юнги, наверное, и стоило поговорить. Они давно не делали этого. С того самого раза, после которого Юнги перестал спускаться в сон. Ситуация была неприятной. Но Чимин давно забыл о том случае и никогда Юнги в нем не винил. К тому же он все равно не пострадал. Скорее то, что случилось с ним сегодня в голове у Чонгука, больше повлияет на него. Они подошли к двери квартиры и остановились возле нее. — Вот мы и на месте, — тихо проговорил Чимин, указывая на дверь. — Спасибо. — Не стоит благодарностей, — Юнги сунул руки в карманы своих брюк и уставился на носки своих туфель почему-то не в силах посмотреть на Пака. — Это самое малое что я мог сделать после… — он взмахнул рукой. — Ну ты знаешь… Чимину потребовались все его практические иссякшие силы, чтобы не закатить глаза и не начать возмущаться. Юнги снова и снова возвращался туда. В тот сон… — Это не только за то, что довез меня, — добавил Пак, внимательно смотря на мужчину напротив. — Джин сказал, что ты собирался спуститься туда. За мной. Юнги молчал, потому что сказать ему было нечего. Опять-таки в его понимании после того случая… он должен был это сделать. Чувствовал себя обязанным. Обязанным не вернуть какой-то долг. Он хотел исправить ситуацию. У него был этот не закрытый гештальт. Он должен был его спасти. — Знаешь, ты мог этого не делать, — мягко продолжил Чимин. — Ты же понимаешь, что в том, что случилось тогда, нет твоей вины. — А ты понимаешь, что на самом деле это только моя вина, — Юнги посмотрел на Чимина, подняв голову. — Ты же не знал, что так обернётся, — Чимин будто уговаривал его согласиться. — Никто не знал. — И тут ты снова лукавишь, Чимин-и, — Юнги тяжело вздохнул. Чимин замолчал. Любые его попытки помочь Мину проваливались. Юнги был прав, это можно было предвидеть. В тот раз Юнги спустился с ними, вот только в сон случайно попала проекция его подсознания, его мать, которая погибла в огне еще когда Юнги был маленьким ребенком. Как потом сам он рассказывал детство его было далеко не радужным и счастливым. Проекция матери охотилась за ними всю их миссию, и в конце концов добралась до Чимина и убила его на глазах у самого Мина. Чимин, конечно же, был в порядке. Только немного испугался. А вот на Юнги этот эпизод повлиял гораздо сильнее. — Тебе пора отдыхать, — Юнги прервал молчание и сделал шаг назад. — Спокойной ночи, Чимин-и… — Постой! — голос Пака в тишине коридора раздался так громко и так внезапно, как звон разбивающейся чашки, что случайно смахнули со стола. — Погоди, — добавил он, делая шаг навстречу. — Останься… со мной… то есть у меня… — Чимин почувствовал, как щеки его стали красными как помидор. — Боюсь, что не смогу уснуть, если останусь один. Юнги на мгновение завис, переваривая то, что ему сказал Чимин, а потом кивнул. Раз и еще раз. И позволил тому потянуть себя за рукав пиджака маленькими пальчиками, который вцепились в дорогую костюмную ткань мертвой хваткой. Квартира Чимина небольшая, но уютная. Юнги ловит себя на мысли, что ему в ней очень нравится. Сам же Пак кинув ключи в вазочку, стоявшую на тумбочке у входа, прошел в глубь квартиры, стаскивая с себя верхнюю одежду. В тот момент он уже не был так уверен в своём решении попросить Юнги остаться с ним в квартире на ночь. Но не выгонишь же уже человека, которого пригласил буквально пару минут назад. С того самого случая каждый раз, когда они остаются наедине, Чимин чувствовал себя неловко. Юнги был гением, и Чимин искренне им восхищался. То, что Тэхёну и его команде удавалось проворачивать все дела, то была и заслуга Юнги в том числе. И даже если сам он не ходил в сон, то что он делал за его пределами очень помогало. — Может чаю? — спросил Чимин, шагая на кухню. Даже если Мин откажется, он сам не против выпить кружечку, его все еще слегка знобило. Но вечно хмурый химик согласился. — Знаешь, все-таки что-то не дает мне покоя, — проговорил хозяин квартиры, грея руки о горячую кружку. — Я хотел сказать что-то очень важное, то, что увидел там, в голове Чонгука. Но, как назло, именно это я и не могу вспомнить, — он устало вздохнул. — С такой-то подготовкой, — Чимин разочарованно усмехнулся и сделал маленький глоточек. — Я должен помнить все, от и до. Даже самые мельчайшие детали. Прям как Тэхён. — Не уверен, что и Тэхён запомнил бы не все, окажись в такой ситуации. Мы все очень перепугались. И я тоже, — постарался подбодрить его Юнги. Чимин лишь кивнул, не зная, что еще ответить. Возможно, Юнги прав. Возможно, никто бы не справился с этим лучше, чем сам Чимин. Вот только сам Пак не сильно верит в такой расклад. Закончив с чаепитием, Чимин постелил химику в гостиной, еще раз поблагодарив за то, что тот решил остаться у него. Уже лежа в своей постели, Пак старался думать о чем-то хорошем, но жуткое лицо «не-Тэхёна» вновь и вновь появлялось у него перед глазами. Проворочавшись несколько часов, блондин поднялся с кровати и тихонько вышел в гостиную. Юнги спал и выглядел очень мило, его лицо, такое спокойное, было совсем не похоже на то, что Чимин видит каждый день. Оказывается, Мин Юнги умеет не хмуриться. Диван, на котором спал Юнги, был разложен. Чимин на этом настоял, сказав, что не хочет, чтобы мужчина чувствовал себя не комфортно, но химик во сне сдвинулся на одну половину, оставляя вторую свободной. Блондин не долго думая, присел рядом, надеясь, что вот сейчас страх отпустит, потому что он здесь не один. Посидев так минут пять, он решил прилечь на краешек. Повернувшись к Мину, он внимательно смотрел на умиротворенное лицо, поймав себя на мысли, что во сне тот выглядит чуть моложе. Присутствие рядом другого человека, его размеренное дыхание, действовали успокаивающе. И не заметив того, что его начало клонить в сон, Чимин уснул, и в ту ночь кошмары его не беспокоили.