After sunset, dawn always comes

Прошло чуть больше трёх недель с моего распределения, и Хогвартс из чужого, настороженно-враждебного пространства постепенно превратился в место, где я знала, куда идти, чего ждать и в какие моменты лучше держаться в стороне. Расписание легло на меня ровно, как хорошо сшитая мантия: без сюрпризов, без провалов, без лишних эмоций. Я уже не путалась в коридорах, различала голоса профессоров и могла с закрытыми глазами дойти от башни Рейвенкло до библиотеки, ни разу не свернув не туда. Даже сине-бронзовые цвета перестали казаться чужими, они просто стали фоном, как каменные стены и высокий потолок над головой. Большая часть моих дней теперь проходила в предсказуемом ритме: завтрак, занятия, библиотека, редкие разговоры и ещё более редкие отклонения от маршрутов, которые я выстроила для себя почти инстинктивно. Я садилась на последних рядах, конспектировала аккуратно и сухо, не вступая в споры и не стремясь демонстрировать лишнее. После истории магии почти всегда шла в библиотеку, где мадам Пинс уже перестала бросать на меня подозрительные взгляды и даже однажды молча передвинула мне поближе лампу, когда я задержалась допоздна. Лоти оказалась… удобной. Не навязчивой, но всегда присутствующей где-то рядом, как тихий фоновый шум, к которому быстро привыкаешь. Она любила рассказывать странные, на первый взгляд бессмысленные вещи — о движении звёзд, о «неправильных» коридорах, которые иногда меняют направление, и о людях, чьи мысли звучат громче их слов. Иногда она попадала в точку пугающе точно, но я предпочитала не уточнять, откуда у неё такие наблюдения. Мы вместе завтракали, иногда ужинали, делили чайник и тишину перед сном. Этого было более чем достаточно, чтобы назвать её первой настоящей соседкой, а не просто случайным совпадением по распределению. С Барти Краучем мы пересекались чаще, чем мне хотелось бы признавать. Он неизменно находил меня в Большом зале или библиотеке, садился рядом без приглашения и начинал говорить так, будто мы уже давно друзья.В его присутствии всегда было что-то чрезмерно уверенное, слишком выверенное, словно он не просто общался, а репетировал собственную версию себя.Иногда разговоры были безобидными: о преподавателях, о нагрузке, о том, что Хогвартс на деле куда менее романтичен, чем о нём рассказывают в детских книгах. Но временами я ловила в его взгляде холодный, оценивающий интерес, от которого хотелось встать и уйти, даже если формально он не говорил ничего плохого. Сириус оставался переменной величиной. Мы почти не разговаривали, не считая редких столкновений в коридорах, коротких реплик во дворе или случайных встреч за завтраком, когда он бросал что-нибудь ехидное в мою сторону и тут же отворачивался к Поттеру. Иногда мне казалось, что он специально появляется там, где появляюсь я. Иногда — что я просто слишком часто его замечаю. Его присутствие по-прежнему сжимало пространство вокруг меня, но теперь в этом ощущении было меньше тревоги и больше странного, раздражающего любопытства. Регулус держался на вежливой дистанции. Мы виделись иногда пересекались в коридорах, и он неизменно кивал мне так, словно между нами существовало негласное соглашение о нейтралитете. Один раз он даже задержался, чтобы спросить, как идут занятия, и молча выслушал мой краткий, формальный ответ. Мне показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал. Римус Люпин был самым незаметным из всей компании гриффиндорцев. Он редко смеялся так громко, как Поттер, не язвил, как Сириус, и почти никогда не привлекал к себе внимания. Мы пересекались на чарах и трансфигурации, и пару раз он помог мне донести стопку книг до библиотеки, вежливо и молча, словно боялся сказать что-то лишнее. В нём было что-то болезненно аккуратное: в движениях, в словах, в том, как он всегда садился чуть в стороне от остальных. Я отмечала это автоматически, не придавая значения. Тогда. Вечерами я почти всегда сидела у окна в гостиной Рейвенкло или в библиотеке, делая вид, что читаю, а на самом деле просто позволяя мыслям разложиться по полкам. Замок больше не казался враждебным. Он стал нейтральным. А это, в моём мире, уже считалось роскошью. В одну из суббот, когда я уже мысленно выстроила идеальный маршрут: библиотека — чай — повторение чар, мои планы были безжалостно разрушены. — Аврора. Я обернулась. Нарцисса Блэк стояла у входа в библиотечную галерею, безупречно прямая, в светлой мантии, которая слишком явно была сшита не по школьным стандартам. Свет из высокого окна ложился на её волосы так, что они казались золотыми. — Нарцисса, — кивнула я. Мы виделись мельком пару раз с начала учебного года: на ужинах по выходным, в коридорах, на лестницах. Она всегда была вежлива, холодно-доброжелательна и неизменно держалась так, будто всё вокруг временное и не вполне достойное её внимания. — Прогуляемся? — спросила она так, словно это не было вопросом. Я закрыла книгу и встала. Мы вышли во внутренний двор. Было прохладно, пахло мокрым камнем и листвой. Нарцисса шла рядом, не глядя на меня, словно заранее знала, что я последую за ней. — Ты неплохо устроилась, — наконец произнесла она. — Рейвенкло. Флитвик в восторге. О тебе говорят. — Ничего необычного, — ответила я. Она чуть усмехнулась. — Для Блэк — необычное. Мы прошли несколько шагов в молчании. — Я хотела посмотреть на тебя в… естественной среде, — продолжила она. — Без Вальбурги, без Арктуруса, без официальных лиц. Это прозвучало почти честно. — И как? — спросила я. Нарцисса впервые повернулась ко мне. — Ты опаснее, чем кажешься. Я не ответила. Она снова посмотрела вперёд. — Кстати, — как бы между прочим добавила она. — Ты ехала в поезде одна? — Да. — К тебе никто не заходил? Я на мгновение замялась. — Заходил Регулус. И… один старшекурсник. Блондин. Он пытался взломать мои чары. Нарцисса резко остановилась. Я тоже остановилась и продолжила говорить. — Высокий. Форма Слизерина. Уверенный в себе. В её взгляде что-то изменилось. Не гнев или удивление. Скорее холодная, неприятная сосредоточенность. — Люциус, — тихо сказала она. — Что? — Это был Люциус Малфой. Имя легло между нами тяжёлым, липким звуком. — Мой жених, — добавила она спустя секунду. Я медленно моргнула. — Он… произвёл впечатление, — осторожно сказала я. Нарцисса усмехнулась. — О да. Он это умеет. Мы пошли дальше. — Он редко интересуется теми, кто не входит в его орбиту, — продолжила она. — А ты, Аврора, туда входишь. Хочешь ты этого или нет. — Я не давала ему поводов. — Ты — повод, — спокойно ответила она. — Твоя фамилия. Твоя магия. Твоё распределение. И то, что ты не похожа на остальных. Это прозвучало не как комплимент. — Он что-нибудь сказал тебе? Я покачала головой. — Тогда считай, что тебе повезло, — сухо сказала Нарцисса. Мы дошли до перил. — Ты ему понравилась, — добавила она уже тише. — Это не всегда хорошая новость. Я посмотрела на неё. — Ты ревнуешь? Нарцисса медленно улыбнулась. — Нет. Я считаю риски. Она повернулась ко мне всем корпусом. — И ещё, Аврора. Малфои — не единственные, кто будет за тобой наблюдать. Ты слишком… выбиваешься. — Я не просила об этом. — Никто из нас не просил, — ответила она. Мы постояли в тишине. — Ты мне нравишься, — неожиданно сказала Нарцисса. — Это неудобно. — Взаимно, — честно ответила я. Она хмыкнула. — Если Люциус снова к тебе полезет, скажи мне. — А если не полезет? — Тогда будет хуже. Девушка тихо ушла в неизвестном мне направлении. После разговора с ней библиотека показалась мне неожиданно тесной. Я взяла первую попавшуюся книгу по прикладным чарам, но, прочитав одну и ту же строчку трижды, поняла, что сегодня из меня уже не выйдет прилежной рейвенкловской иконы. Я вышла во двор, потом в коридор четвёртого этажа, где обычно было тихо и почти пусто. Там пахло пылью, старым камнем и чем-то едва уловимо горьким, как у неправильно сваренного зелья. Именно там я впервые по-настоящему обратила внимание на Римуса Люпина. Он сидел на подоконнике в нише между двумя доспехами, с книгой на коленях и ссутулившимися плечами, будто пытался занять как можно меньше места в мире. Его мантия была аккуратной, но слишком поношенной. Я бы прошла мимо, если бы не почувствовала это. Слабое, неровное колебание магического фона. Очень тихое. Почти извиняющееся. Я остановилась. Римус поднял голову, заметив движение. — О, привет, — сказал он мягко. — Ты ведь Аврора, да? — Да. А ты Римус Люпин. Мы уже знакомы и ты помогал мне несколько раз. Он улыбнулся вежливо, чуть смущённо. — Виновен. Мы помолчали пару секунд. — Ты выглядишь так, будто тебя только что отчитали три профессора подряд, — заметил он. — Меня познакомили с реальностью Малфоев, — ответила я честно. Он тихо фыркнул. — Сочувствую. Я сделала пару шагов ближе. — Ты не против, если я посижу? — Конечно нет. Я села на подоконник напротив. Некоторое время мы молчали, каждый делая вид, что читаем. Но магический фон вокруг него продолжал неровно дрожать, как сбитый пульс. — У тебя… всё в порядке? — спросила я, не глядя на него. Он замер.Совсем чуть-чуть. — Да, — слишком быстро ответил он. — Просто не выспался. Это было враньё.Не грубое. Не осознанное. Скорее — заученное. Я закрыла книгу. — Ты часто болеешь? Он снова напрягся. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что у тебя магия ведёт себя так, будто ей больно, — ответила я спокойно. Римус побледнел. Настолько, что это стало заметно даже в полутени коридора. — Ты… чувствуешь магию? — Увы, — уклонилась я. Он опустил взгляд. — Я просто… не совсем здоров. С детства. Это тоже было не совсем правдой. Но уже ближе. В конце коридора раздались шаги. Громкие. Уверенные. Сириус. — Лунатик, ты опять прячешься от общества? — раздался его голос. — О, и ты здесь, моя леди. Я почувствовала, как магический фон вокруг Римуса дёрнулся, резко и болезненно. Сириус подошёл ближе, сел на край ниши рядом с ним. — Ты в порядке? — спросил он уже тише. — Да, — снова сказал Римус. И снова солгал. Сириус перевёл взгляд на меня. Внимательный. Чуть слишком острый. — Ты его не пугала, надеюсь? — Нет, — ответила я. Это была правда.Но и не вся. — Тогда отлично, — Сириус хлопнул Римуса по плечу. — Пойдём, Джеймс нашёл способ достать сливочное пиво из Хогсмида. Римус неловко встал. — Увидимся, Аврора. — Увидимся. Они ушли. Я осталась стоять в коридоре ещё несколько секунд, чувствуя, как остаточное магическое дрожание медленно сходит на нет. Люпин не был просто «больным». Его магия была… сломана. Искусана. Зажившая неправильно. Я уже знала, что именно это означает. И не была уверена в том, как поступить с этой информацией.

***

Они собрались в углу общей гостиной Гриффиндора, там, где камин уже начинал тлеть, а большинство младших курсов разошлись по спальням. Поттер развалился в кресле, закинув ноги на подлокотник, Люпин сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, Петтигрю устроился рядом с ним, нервно теребя край мантии. Сириус стоял у окна, скрестив руки на груди и глядя в темноту двора. — Значит, — протянул Поттер, — теперь у нас официально ещё одна Блэк в Хогвартсе. — Не «ещё одна», — отозвался Сириус, не оборачиваясь. — Другая. — Это ты сейчас тонко или просто вредничаешь? — уточнил Джеймс. Сириус фыркнул. — Это я сейчас честно. Она не как Белла. И не как Нарцисса. И уж точно не как моя мамочка. — Она странная, — тихо сказал Петтигрю. — Не злая… но и не нормальная. — В Хогвартсе вообще мало кто нормальный, Питер, — заметил Люпин. — Нет, ты не понял, — Питер поёжился. — Я про то, как она смотрит. Будто всё время видит что-то, чего мы не чувствуем. Джеймс перевёл взгляд на Люпина. — Ты тоже это заметил, да? Люпин кивнул не сразу. — Кстати, — внезапно подал голос он. Он сказал это слишком спокойно. Сириус чуть повернул голову. — М? Люпин помедлил секунду. — Почему ты назвал её «моя леди»? Питер вскинул голову. — Правда? — подхватил он. — Ты же так только над Макгонагалл издеваешься. Джеймс усмехнулся: — И то — когда хочешь жить опасно. Сириус раздражённо выдохнул. — Это просто обращение. — Нет, — мягко возразил Люпин. — Это не просто обращение. Ты так не говоришь про девчонок. Вообще. Сириус отвернулся от окна. — Это семейное. — Что именно? — тут же спросил Джеймс. — Манера. Формальность. В нашем доме так называли девочек из рода. Иногда всерьёз. Иногда как способ напомнить, что ты не человек, а титул с ногами. Питер поёжился. — Мило у вас там. Сириус скривился. — Очень. Люпин смотрел на него слишком внимательно. — Ты сказал это автоматически. Сириус напрягся. — И что? — Это значит, что ты не воспринимаешь её как просто «какую-то Блэк». В комнате стало тише. — Ты воспринимаешь её как свою, — закончил Люпин. Сириус усмехнулся коротко, без веселья. — Осторожнее, профессор психологии. — Я серьёзно, — тихо сказал Люпин. — Ты не включаешь этот режим ни с Беллатрисой, ни с Нарциссой. Ни с кем. Пауза. — Потому что она не играет в их игры, — резко ответил Сириус. — И потому что она выглядит так, будто её уже достаточно ломали без моего участия. Люпин неуверенно заговорил. — Она сказала мне сегодня одну вещь. Совсем между делом. Сириус резко обернулся. — Какую? — Что чувствует магию. В комнате на секунду стало тише. — Это вообще возможно? — спросил Питер. — Теоретически, — осторожно ответил Джеймс. — В старых книгах что-то было. Про чувствующих. Сириус снова отвернулся к окну. — Конечно, она это чувствует. — Ты сейчас звучишь так, будто это тебя не удивляет, — заметил Джеймс. — Потому что не удивляет, — тихо сказал Сириус. — Она Блэк, а значит, по определению не может быть простой. Он провёл рукой по волосам, будто стирая мысль. — Если она Блэк по-настоящему, а не только по фамилии, — продолжил он, — то её могли ломать в этом плане годами. Вытачивать. Делать удобной. Контролируемой. — Ты сейчас звучишь… не очень оптимистично, — сказал Джеймс. — Я сейчас звучу реалистично. Люпин посмотрел на него внимательнее. — Ты считаешь, она опасна? Сириус помолчал. — Я считаю, что она не выбирала быть тем, чем её сделали. Как и я. — Но это не значит, что она безопасна, — добавил он тише. — Для себя в первую очередь. Питер сглотнул. — А если она расскажет кому-то про тебя? Про… ну… — Про меня — нет, — перебил Люпин спокойно. — Она не похожа на человека, который сдаёт чужие тайны. Сириус медленно выдохнул. — В этом и проблема, Лунатик. — В чём? — В том, что если она правда чувствует магию… — он сжал пальцы в кулак, — то рано или поздно она почувствует и твою. В комнате повисло тяжёлое молчание. Джеймс первым нарушил его: — И что мы делаем? Сириус повернулся. — Пока ничего. — Это не в твоём стиле, Бродяга. — Это в моём стиле, когда речь идёт о Блэках, — резко сказал он. — Мы не давим. Не лезем. Не проверяем её на вшивость. Он помедлил. — И не делаем из неё врага только потому, что она выросла в том же аду, что и я. Люпин кивнул. — Значит, наблюдаем. — Значит, наблюдаем, — подтвердил Сириус. Питер нервно усмехнулся: — Отлично. Ещё одна потенциальная катастрофа в нашем расписании. Джеймс хлопнул его по плечу: — Расслабься. У нас и так неплохой послужной список. Сириус снова посмотрел в окно, туда, где во дворе темнел силуэт Запретного леса. «Если ты правда чувствуешь магию, дорогая дальняя родственница, — подумал он, — то ты вляпалась хуже, чем думаешь».