Пэйринг и персонажи
Метки
Драма
Романтика
Флафф
AU
Hurt/Comfort
Ангст
Элементы ангста
Упоминания пыток
Упоминания жестокости
Упоминания насилия
Элементы дарка
Психологическое насилие
Элементы флаффа
Антиутопия
Упоминания секса
Плен
Трагедия
Ссоры / Конфликты
Горе / Утрата
Стёб
Зрелые персонажи
Расставание
Сумасшествие
Рабство
Научная фантастика
Слепота
Упоминания инвалидности
Сатира
Пожилые персонажи
Тоталитаризм
Деспоты / Тираны
Персонажи-геи
Описание
Шесть лет назад Серёжа закрыл за собой дверь, думая, что спасает их обоих. Когда она открылась вновь, по ту сторону его уже ждал не Даня. Человек с белым крестом вместо глаза, правящий местом, которого не должно существовать, давно похоронил своё прошлое. Но прошлое не похоронило его. И теперь у Серёжи есть только один шанс узнать, во что может превратиться любовь, если оставить её умирать.
Примечания
Примечания автора
Это альтернативная вселенная (AU), не связанная с каноном. Все персонажи в истории являются совершеннолетними (18+).
Работа исследует травму, одержимость, токсичную привязанность, власть и последствия психологического насилия. Наличие романтической линии не означает одобрения или романтизации описываемых поступков. Отношения между героями намеренно показаны нездоровыми, противоречивыми и морально неоднозначными.
Перед чтением настоятельно рекомендуется ознакомиться с тегами и предупреждениями. Если перечисленные темы могут быть для вас тяжёлыми или триггерными, лучше отказаться от прочтения.
Глава 6. «Не уходи»
29 июля 2026, 09:39
Он не успел даже повернуть ручку.
Даня врезался в него сзади, обхватив руками поперёк груди с такой силой, что Серёжа чуть не потерял равновесие, ударившись плечом о косяк двери. Хватка была отчаянной, почти судорожной — будто если он разожмёт пальцы хоть на секунду, весь мир рухнет окончательно и бесповоротно.
— Не уходи, — прошептал Даня, и голос его дрожал так сильно, что слова едва можно было разобрать. — Пожалуйста! Я не хочу остаться один!
Серёжа замер, чувствуя, как горячий лоб Дани прижимается к его спине между лопаток, как дрожь, сотрясающая его тело, передаётся через эти отчаянные объятия. Он слышал, как срывается дыхание за его спиной — прерывистое, судорожное, на грани настоящих рыданий, которые Даня из последних сил пытался сдержать.
— Дань… — начал он, и голос предательски дрогнул.
— Просто не уходи, — повторил тот, ещё крепче прижимаясь к нему, будто пытаясь физически удержать то, что уже начало ускользать. — Мне плевать, что ты сказал. Мне плевать, правда это или нет. Просто… просто останься. Хотя бы сегодня. Хотя бы ещё немного.
Что-то внутри Серёжи окончательно надломилось от этих слов — от той детской, почти неприкрытой мольбы, звучавшей в голосе человека, которого он любил больше жизни и которому только что причинил самую страшную боль, на какую был способен.
Он медленно повернулся в этих объятиях — Даня разжал руки лишь настолько, чтобы позволить ему это сделать, — и, оказавшись лицом к лицу, не выдержал. Обнял его в ответ — крепко, отчаянно, вкладывая в это объятие всё то, что не мог сказать словами.
Даня уткнулся лицом ему в плечо, и Серёжа почувствовал, как влажнеет ткань куртки от беззвучных слёз, как маленькие, судорожные всхлипы сотрясают худые плечи под его руками. Он гладил его по спине, зарывался пальцами в рыжие кудри — привычным, тысячи раз повторённым жестом, — и с каждой секундой этого объятия его решимость держаться до конца трещала по швам всё сильнее.
Может быть, — подумал он с внезапной, почти лихорадочной надеждой, — может быть, есть другой выход. Может, я могу рассказать ему правду прямо сейчас, пока бабушки нет дома, и мы вместе что-нибудь придумаем. Убежим. Скроемся. Что угодно, лишь бы не эта ложь, разъедающая нас обоих изнутри.
Он крепче прижал Даню к себе, чувствуя, как бешено колотится его собственное сердце — то ли от страха, то ли от отчаянной решимости всё-таки сказать правду, чего бы это ни стоило.
— Дань, — прошептал он, чуть отстраняясь, чтобы видеть его лицо — заплаканное, покрасневшее, но по-прежнему до боли родное. — На самом деле… причина в…
Он открыл рот, чтобы наконец произнести то, что должен был сказать с самого начала — про бабушку, про угрозы, про весь этот кошмарный день, который он провёл, блуждая по городу в попытках найти в себе силы для лжи, которая теперь казалась ему самой большой ошибкой в жизни.
— Причина в том, что…
За дверью, тремя этажами ниже, раздался знакомый, скрипучий звук — открывающаяся дверь подъезда.
Оба замерли одновременно.
Серёжа почувствовал, как кровь мгновенно отхлынула от лица, как всё тело сковало ледяным, парализующим ужасом. Он знал этот звук — слышал его сотни раз за годы, что бывал в этой квартире, — тяжёлую, медленную поступь на лестнице, ту самую, что утром поднималась к этой самой двери с холодной, безжалостной уверенностью.
Бабушка. Вернулась раньше времени.
— Она… — начал было Даня растерянно, тоже услышав звук и явно не понимая пока полностью, что происходит, — она рано сегодня…
Но Серёжа уже не слушал. Паника захлестнула его с новой, оглушительной силой, стирая всё остальное — недосказанные слова, желание объясниться, саму мысль о том, чтобы наконец сказать правду. Осталось только одно, животное, инстинктивное желание — бежать. Немедленно. Пока не стало слишком поздно, пока бабушка не поднялась и не застала его здесь, не увидела своими глазами, что он не выполнил её условие.
Он резко отстранился от Дани — слишком резко, почти грубо, — и тот качнулся назад, не успев ничего понять, глядя на него с новым, ещё большим недоумением.
— Серёж? — прошептал он растерянно. — Что…
— Мне нужно идти, — быстро проговорил Серёжа, чувствуя, как голос срывается на паническую скороговорку. — Прямо сейчас. Прости, я… прости.
— Подожди, ты же хотел сказать…
Но было уже поздно объяснять. Шаги на лестнице становились всё ближе, всё отчётливее, и с каждой секундой паника внутри Серёжи разрасталась до совершенно неконтролируемых масштабов. Он рванулся мимо растерянного Дани к двери, распахнул её резким, судорожным движением — и в этот самый момент увидел на нижних ступенях лестничного пролёта знакомую тёмную фигуру в наглухо застёгнутом пальто.
Бабушка подняла голову.
Их взгляды встретились на долю секунды — и этого было достаточно, чтобы Серёжа прочитал в её глазах абсолютное, ледяное понимание того, что произошло. Или, точнее, того, что не произошло — что он не выполнил её требование, что он всё ещё здесь, в квартире её внука, спустя целый день после её недвусмысленного ультиматума.
Не раздумывая больше ни секунды, Серёжа рванулся мимо неё вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди от бешеного, паникующего бега.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.