Два креста, один пепел

Разговор о браке не получил продолжения в ближайшие недели — оба, казалось, молчаливо согласились дать этой теме немного отстояться, прежде чем возвращаться к ней снова, более обстоятельно и без того первоначального напряжения, что возникло между ними в то памятное утро. Серёжа постепенно вернулся к привычному ритму своих обязанностей на базе — переговоры с редкими торговцами, координация снабжения, всё то, что за прошедшие два с половиной года стало для него не просто способом занять время, а настоящим, осмысленным делом, придающим определённую структуру и цель его новой, необычной жизни. Именно в рамках одной из таких обязанностей он и познакомился ближе с инженером по имени Ксандер — молодым, но удивительно талантливым специалистом гуманоидного происхождения, чья раса, как объяснила система базы при первом же запросе, специализировалась именно на технологическом обслуживании подобных исследовательских комплексов, доставшихся в наследство от давно исчезнувшей цивилизации наблюдателей. Ксандер появился на базе примерно год назад, после очередного случайного проникновения через один из пространственных разломов, и, продемонстрировав недюжинные технические способности, довольно быстро заслужил доверие Дария, получив место главного инженера, ответственного за поддержание работоспособности всей сложной, разветвлённой инфраструктуры сооружения. Серёжа регулярно пересекался с ним по рабочим вопросам — необходимость координировать поставки редких технических компонентов с потребностями постоянно расширяющейся базы требовала тесного взаимодействия между их обязанностями, и со временем эти чисто деловые контакты постепенно переросли в нечто похожее на дружеские, приятельские отношения. Ксандер оказался на удивление приятным собеседником — остроумным, наблюдательным, свободным от той угрюмой, настороженной сдержанности, что была характерна для большинства обитателей базы, привыкших к жёсткой, военизированной иерархии и постоянной необходимости соблюдать субординацию перед лицом Командующего. — Знаешь, — заметил как-то Ксандер, помогая Серёже разобраться с очередной партией технической документации в одной из лабораторий, — ты единственный здесь, кто разговаривает со мной как с равным, а не как с очередным винтиком в этой огромной, пугающей машине власти. Серёжа улыбнулся, чувствуя невольную симпатию к этому открытому, дружелюбному собеседнику. — Наверное, потому что сам когда-то был обычным человеком снаружи, — ответил он. — Мне сложно относиться к людям исключительно через призму их положения в иерархии. — Это редкое качество здесь, — заметил Ксандер с явной, искренней благодарностью в голосе. — Особенно учитывая твоё… особое положение рядом с Командующим. Серёжа задумался на мгновение над этим наблюдением, но не придал ему особого значения, продолжая разбирать документы вместе с новым приятелем в привычной, непринуждённой атмосфере их рабочего взаимодействия. Спустя несколько дней после этого разговора Ксандер помог ему справиться с особенно сложной технической проблемой, возникшей при попытке наладить связь с одной из отдалённых торговых точек, с которыми база поддерживала регулярные контакты. Проблема, казавшаяся поначалу совершенно неразрешимой, была устранена благодаря нестандартному, изобретательному решению молодого инженера буквально за считанные часы, избавив Серёжу от многих часов бесплодных, разочаровывающих попыток разобраться с ней самостоятельно. — Ты настоящий гений, — искренне поблагодарил его Серёжа, не в силах сдержать облегчённую, признательную улыбку. — Не представляю, что бы я делал без твоей помощи. Повинуясь спонтанному, дружескому порыву, он крепко обнял Ксандера, выражая свою искреннюю благодарность за столь своевременную и эффективную помощь, — жест, абсолютно невинный по своей природе, но который, как оказалось впоследствии, не остался незамеченным. Он не подозревал в тот момент, что эта короткая, ничего не значащая сцена дружеской благодарности была зафиксирована одной из многочисленных систем видеонаблюдения, пронизывающих каждый уголок базы, — систем, доступ к которым имел исключительно сам Дарий, лично контролировавший каждый аспект безопасности своего разросшегося владения. Он также не подозревал, что уже на следующее утро, явившись на своё обычное рабочее место в технической лаборатории, обнаружит явное, необъяснимое отсутствие своего приятеля-инженера. — Где Ксандер? — спросил он у одного из младших техников, обычно работавших под непосредственным руководством молодого инженера. Тот на мгновение замялся, явно чем-то встревоженный, прежде чем ответить. — Его перевели, — произнёс он наконец, отводя взгляд. — В другой сектор. По личному распоряжению Командующего. — В какой именно сектор? — уточнил Серёжа, чувствуя, как внутри него зарождается неясная, но настойчивая тревога. Техник ещё больше смутился, явно не желая продолжать этот разговор. — Я не знаю точно, — пробормотал он уклончиво. — Приказ пришёл сегодня рано утром. Никаких дополнительных объяснений не последовало. Серёжа нахмурился, чувствуя, как тревога внутри него постепенно перерастает во что-то более определённое, более пугающее по своей природе. Он решительно направился прямиком в личные покои Дария, намереваясь получить объяснения этому странному, необъявленному кадровому решению. Дарий обнаружился в своём привычном тронном зале, погружённый в изучение каких-то очередных отчётов на голографическом дисплее, и при появлении Серёжи оторвался от своего занятия с видимым, хотя и тщательно скрываемым напряжением. — Где Ксандер? — прямо спросил Серёжа, не тратя времени на предварительные, вежливые расшаркивания. Дарий на мгновение замер, а затем, отложив дисплей в сторону, медленно поднялся со своего массивного, чёрного кресла, разглядывая его с тем самым, знакомым уже выражением абсолютного, непоколебимого контроля. — Он был переведён на выполнение других обязанностей, — произнёс он ровным, лишённым эмоций тоном. — Куда именно? — настойчиво повторил Серёжа. — И почему я узнаю об этом от младшего техника, а не от тебя лично? — Это не твоя забота, — резко ответил Дарий, и в его голосе прозвучала непривычная, тревожащая нотка холодного раздражения. — Я управляю персоналом этой базы так, как считаю нужным, без необходимости отчитываться перед кем-либо о каждом отдельном решении. Серёжа замер, поражённый этой внезапной, категоричной резкостью, разительно контрастирующей с той мягкой, заботливой близостью, что определяла их отношения на протяжении последних месяцев. — Это касается меня, — тихо, но твёрдо возразил он. — Ксандер был моим другом. Я имею право знать, что с ним случилось. При слове «друг» лицо Дария едва заметно, но безошибочно исказилось — короткая, почти неуловимая гримаса, за которой Серёжа, к своему растущему ужасу, начал различать нечто гораздо более тёмное и тревожное, чем простое административное решение. — Друг, — повторил Дарий с явной, ядовитой иронией в голосе. — Именно поэтому ты обнимал его вчера в лаборатории? Из чисто дружеских побуждений? Серёжа похолодел, осознавая внезапно всю глубину и природу происходящего конфликта. — Ты следил за мной? — тихо спросил он, чувствуя, как внутри него закипает смесь недоверия и нарастающего гнева. — Я слежу за безопасностью каждого уголка этой базы, — резко ответил Дарий, явно уклоняясь от прямого признания собственной, глубоко личной, ревнивой заинтересованности в этом конкретном инциденте. — И я не потерплю, чтобы кто-либо позволял себе подобные вольности с тобой, независимо от их истинных намерений. Серёжа стоял, ошеломлённый этим внезапным, пугающим проявлением собственнической, неконтролируемой ревности, разительно контрастирующей с тем образом заботливого, любящего партнёра, что Дарий так старательно демонстрировал ему на протяжении последних, относительно спокойных месяцев их совместной жизни. — Это было простое, дружеское объятие, — произнёс он медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на нарастающую внутреннюю тревогу. — Он помог мне решить сложную техническую проблему. Ничего больше. — Не имеет значения, — отрезал Дарий, и в его единственном здоровом глазу вспыхнуло нечто, отдалённо напоминающее ту холодную, безжалостную решимость, что Серёжа видел лишь единожды, в самом начале их воссоединения, в тот первый, пугающий момент их встречи в этом самом тронном зале. — Я не позволю никому претендовать на то, что принадлежит мне. Эти слова, произнесённые с абсолютной, не терпящей возражений уверенностью, ударили Серёжу с почти физической силой, заставив его похолодеть от внезапного, леденящего осознания. — Я не вещь, Дарий, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Я не «принадлежу» тебе. Я здесь по собственному выбору, потому что люблю тебя, а не потому, что я твоя собственность. Дарий замер, явно не ожидавший подобной, прямой конфронтации, и на его лице отразилась мучительная, внутренняя борьба между привычной уже властностью и постепенно нарастающим осознанием того, насколько далеко он позволил себе зайти в этом конкретном, ревнивом порыве. — Прости, — произнёс он наконец, но в этом извинении не было и следа той искренней уязвимости, что Серёжа привык видеть в подобные моменты их близости. — Но я всё равно не намерен возвращать Ксандера на его прежнюю должность рядом с тобой. Серёжа молча смотрел на него, чувствуя, как внутри него нарастает тревожное, неопределённое предчувствие того, что этот конкретный инцидент — лишь первый, явный симптом гораздо более глубокой, разрушительной проблемы, скрывающейся под внешне спокойной, налаженной поверхностью их совместной, но всё более сложной и противоречивой жизни.