Химия наших тел

      — Учитель Ро, я благодарен Вам за содействие.       Учитель Мао, низенький кореец лет сорока в прямоугольных очках, взял у Лизы нужные бумаги. Его театральный кружок будет устраивать спектакль по книге «Дар любви» детского писателя Пан Джон Хвана. Обычно в школах постановки делают по сказкам, опубликованным в его журнале «Орини». Но сюжеты там слишком простые для старшеклассников, поэтому учитель Мао решил театрализовать один из отрывков «Дара любви», а Лиза помогла ему написать сценарий.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась девушка.       Она уже успела переговорить с администратором Ли, которая узнала о произошедшем два урока назад. Новости здесь разлетаются со скоростью света. Лиза, к счастью, осталась без выговора, когда Дже-кенг узнала о содействии Су Гана. На несколько секунд девушка впервые увидела, как у корейца без операций может появиться двойное веко, настолько женщина была изумлена.       — Вам просто фантастически повезло, раз обошлись без скандала. Как же я рада!       Лиза же, мягко скажем, была не до конца согласна. Ей нужно найти повод отказать Су Гану. Если в первый раз конфликт с госпожой Хан был улажен благодаря семейным связям, то вторая попытка будет уже не такой благоприятной. От избалованного мальчишки все еще можно ожидать подставы. В искреннее стремление встать на путь истинный Лиза не поверит никогда после всех его предыдущих выходок.       — Кстати, учитель Ро, Вы уже придумали, как будете выступать в понедельник?       Они остановились на школьной лестнице со второго этажа на первый в самый разгар перемены. В их руках были пачки молока из школьной столовой, где коллеги недавно пообедали. Лиза решила заботливо угостить бедную женщину после новости о пене в классе химии, которая ее едва не подкосила.       — А разве мое участие в подготовке театральной постановки не считается? — Удивленно приподняла бровь Лиза.       — Учитель Мао очень Вас хвалил, знаю, но написать сценарий мало. Многие учителя будут играть роли в сценках, организовывать соревнования по физкультуре или в своих ведущих кружках. Необходимо именно физическое участие.       Это Лизу слегка расстроило. Она планировала отделаться чем-нибудь легким, вроде помощи. Похоже, придется хорошенько подумать. Дже-кенг уловила упавшее настроение младшей коллеги и задумалась.       — Неужели у Вас нет какого-нибудь таланта? Катящийся камень мхом не обрастает, учитель Ро.       Лиза в ступоре уставилась на собственную упаковку молока, пытаясь понять смысл последней сказанной фразы. Ох уж эти корейские пословицы, в которых ей до сих пор было тяжело разобраться без русских аналогов. Вроде значит что-то хорошее про нее, как про человека. Ты можешь хоть десять лет прожить в стране, превосходно знать язык, но все равно найдется нюанс, который поставит в тупик.       — Вы очень разносторонняя личность, понимаете? — Администратор Ли нарисовала руками фигуру шара в воздухе и выразительно глянула на Лизу, будто объясняла ребенку на детском языке.       — А-а, да, да, конечно, — закивала девушка, до которой наконец дошло.       Женщина придвинулась поближе к задумчивой Лизе, тронула ее руку, привлекая внимание, и вкрадчиво предложила:       — Могу я дать совет, не как администратор, а как коллега? — В ответ на кивок она продолжила. — Некоторые родители уже интересуются Вами, как новым учителем, и на празднике точно будут наблюдать за поведением. К счастью, конфликт с госпожой Хан не вышел за пределы школы, так что, если воспользуетесь шансом, то сможете выстроить хорошую репутацию.       В это время Лиза сосредоточенно кивала, вслушиваясь в слова Дже-кенг. Это ее первый год в новой школе, большинство родителей посещают ее только на праздники. Начало учебного года проходит без торжественной линейки, а все дети сразу идут на уроки. День защиты детей будет первым мероприятием, когда придет большое количество народу. Статус Лизы еще неустойчив, хоть ее и взяли по блату. Среди учителей у нее сложилась хорошая репутация, но среди родителей еще нет. Вряд ли мать Су Гана начнет строить козни, раз согласилась на добровольное разрешение конфликта. Но ее мнение определенно имеет вес для других. Необходимо установить хотя бы нейтральные отношения.       И тут Лизу осенило.       — Администратор Ли, раз уж мы заговорили про тайные таланты, то я всю жизнь занималась бальными танцами.       — О-о, как интересно и необычно. Планируете что-нибудь станцевать на концерте?       Лиза улыбнулась, предавшись далекому воспоминанию.       — Я хочу поставить танго вместе со своим бывшим тренером.

***

      — Спасибо, что согласились, тренер Со.       Минул день с последнего разговора возле лестницы. Теперь Лиза сидела напротив Со Ин Хона, своего бывшего тренера по бальным танцам, который с радостью согласился на встречу.       — Не ожидал, что ты снова появишься в зале для тренировок спустя два года тишины.       Лизу охватило волнение, когда она переступила порог студии. Все было так знакомо: запах деревяных панелей, синтетических тканей костюмов и небольшая духота от усердных тренировок. У Ин Хона только закончились классы, так что они сидели в служебном помещении и пили кофе из автомата.       Раньше Лиза обожала танцевать. Ее родители хоть и были разных религий, но сходились на классическом воспитании детей. Оно подразумевало под собой почитание старших, духовное и физическое развитие. Артем, младший сын Романовых, занимался боевыми искусствами, а Лиза посвятила себя художественной гимнастике и бальным танцам с уклоном в европейскую программу. Лишь по приезду в Сеул она открыла для себя Латинскую Америку с ее чувственностью и интимностью.       Это ощущалось как глоток свежего воздуха и второе осознанное решение после поступления на педагога в Южную Корею.       — Вы не общаетесь с Соджуном? Он перестал ходить сюда почти сразу после тебя.       Женская рука замерла, не успев поднести стаканчик ко рту. Ин Хон так и не смог уловить в глазах Лизы искру тоски.       — Нет, мы больше не виделись.       Чувство, будто крючок удочки, мерно скользящий по дну, зацепился за что-то старое, вытаскивая это наружу. Глупые и печальные воспоминания о человеке, с которым вас больше ничего не связывает.       Ничего, кроме танго.       — Ох, прости, — Ин Хон почесал нос, рефлекторно кивнув головой в сдержанном поклоне. — Совсем забыл, что вы расстались несколько лет назад. Такая милая пара. Я подумал, вдруг до сих пор поддерживаете дружеское общение.       Лиза улыбнулась сквозь неприятный зуд в груди, ведь наставник случайно расковырял этими словами старую рану.       — Все хорошо. Я поэтому и пришла. Только ты сможешь помочь мне хорошо показать себя перед родителями.       Ин Хон просиял и согласно кивнул, начав расспрашивать более подробно:       — Так ты хочешь поставить хореографию танго, верно? Не слишком ли это раскрепощенно для простого школьного выступления?       Лиза достала телефон и показала запись танца из одной популярной дорамы, где по сюжету его исполняла главная героиня на приветственном концерте в честь начала учебного года. Благодаря спокойным по фасону костюмам и сдержанным движениям, все выглядело прилично.       Ин Хон одобрительно кивнул:       — Да, думаю, это будет идеально. Конечно, не то, что ты танцевала раньше, но для школы вполне подходит. Готова ездить сюда на репетиции?       Лиза едва не подскочила от радости.       — Да!       — Тогда жду тебя завтра после моих классов. И, надеюсь, ты уже решила что-то по поводу костюма.       Конечно, у Ин Хона в запасе было множество нарядов. Лиза же следующие два дня серьезно размышляла над платьем. Перерыв весь шкаф, девушка пришла к выводу, что нужно идти на шоппинг. С этим поможет Ли Ра, которая, чуть ли не визжа от восторга в трубку, немедленно потребовала подробности зачинающейся авантюры. Выглядело так, будто она рада возвращению Лизы на танцпол больше всех.       Лиза была настолько сосредоточена на предстоящем выступлении, что напрочь забыла о Су Гане. К тому же, накануне праздника в учительской было настоящее столпотворение. Родительский комитет во главе с госпожой Хан раскошелился всем учителям на огромный торт и скромные букетики гвоздик.       Лиза с некоторым сомнением смотрела на вкусный десерт, уже заранее нарезанный на приличные куски. Ей и раньше приносили что-нибудь аппетитное, но только этот подарок ощущался совсем по-другому. Будто хозяин кидает ломти сала своим собакам на привязи, а они в ответ радостно машут хвостами. Лиза моргнула, прогнав нежелательную ассоциацию.       — Учитель Ро, а это Вам! — Администратор Ли протянула картонную коробку с Лизиным куском.       Гордость девушки настаивала солгать про диету. Она до сих пор не смирилась, что многие работники продают свою профессиональную гордость за тортики или бутылочку пива. Это была одна из болезненных реалий жизни в корейском обществе, если у тебя нет власти и статуса.       Однако нельзя поставить Дже-кенг в неудобное положение, поэтому Лиза взяла десерт. Уже возле своего стола она открыла коробку, заметив там маленький лист бумаги. Его у других коллег она не заметила.       Внутри было написано от руки:

Госпожа Ро, уверены, Ваш учебный год пройдет замечательно!

Вверяем своих детей в Ваши заботливые руки.

Давайте все постараемся!

С уважением,

Родительский комитет старшей школы «Муен». 💕

      Лиза еще раз вчиталась в строчки, ища подвох. Ага, конечно, родительский комитет. Все дружно сидели и писали индивидуальное письмо. За много лет работы Лиза удостоилась подобной чести только один раз, когда отвечала за выпуск класса три года назад. И то лишь благодаря плотному контакту с родителями. Естественно, что госпожа Хан решила еще раз извиняться за устроенный инцидент, хоть Лизе и кабинета было вполне достаточно.       Настроение сразу улучшилось. И даже мысль, что сейчас будет класс Су Гана не смогла ее расстроить. Девушка совершенно забыла обо всем плохом, что случилось и могло случиться в будущем. Желание вновь выйти на танцпол расцветало в груди, отчего Лиза улыбалась весь урок, чем заслужила недоуменные взгляды учеников.       — Урок окончен. Все свободны.       Прозвенел звонок, и старшеклассники тут же начали собираться. Только Су Ган со своей компанией не спешил покидать кабинет. Пока Лиза делала записи в журнале, чеболь поднялся со своего места, бросил на шестерок выразительный взгляд и начал медленно подходит к учительскому столу.       — Учитель Ро, когда мы приступим к индивидуальным занятиям? — Су Ган с акцентировал внимание на предпоследнем слове.       Сзади Мун Ги сдержанно ухмыльнулся, переглянувшись с остальными. Двое других парней поймали его настрой и с интересом стали наблюдать за развязкой. Ен Ге же не улыбалась, а наоборот бросала в сторону спокойной учительницы взгляд. На лице читалось хорошо замаскированное беспокойство.       Лиза оторвалась от журнала:       — Не думаю, что тебе нужна помощь. У меня загруженный график и нет свободных окон.       Су Ган вел себя очень настойчиво, но Лиза уже приняла решение. Она не обязана ничего объяснять или отстаивать свои права перед человеком, в чьих хороших намерениях сомневалась, и, кто не нуждался в ее помощи на самом деле.       — А как же школьный кодекс? Просто я нутром чувствую, что только Вам под силу мне помочь. И Вы так просто бросите своего ученика, учитель Ро?       В голосе столько сожаления, а вот глаза выдавали правду. Для Су Гана это было развлечение. Может быть, он и присмирел под давлением матери, но по-прежнему пытался смутить и относился несерьезно ко всему, что говорят учителя.       — Почему же, — Лиза с усилием захлопнула журнал, ставя метафорическую точку в разговоре. — Наоборот, я знаю, что госпожа Хан может нанять лучших репетиторов. Но ты не выглядишь, как ученик, которому это нужно.       Лиза выпрямилась, и Су Ган повторил то же движение. Его губы поджались в тонкую линию, а глаза сузились. Вектор разговора сменился, и ему это не понравилось.       Лиза продолжала говорить:       — Ты до сих пор не поинтересовался, с чего начать исправление оценок, хотя прошло уже несколько дней. Также мне известно, что твоя посещаемость других уроков оставляет желать лучшего. Это ли не доказательство?       Девушка стала собирать свои вещи и бросила на парня последний взгляд, прежде чем выйти из-за стола в сторону выхода.       — Я буду с тобой заниматься, только если увижу серьезное намерение учиться. Исправления оценки по химии должно стоять в приоритете, — затем повернулась назад, ловя растерянные взгляды учеников. — Вас это тоже касается.       И вышла из кабинета, совершенно уверенная, что достаточно четко объяснила свою позицию, и Су Ган больше не будет беспокоить ее по пустякам.

***

      Сначала Су Ган просто наблюдал. После того, как мать прополоскала ему мозги и умыла руки что-либо делать, парень уже во второй раз почувствовал, что контроль ускользает прямо из пальцев. Никто из учителей и учеников этой школы не смел указывать ему, а уж тем более ставить свои условия. Но училка попрала это золотое правило, раскрошив своими черными шпильками лабутенов.       Су Ган был слишком зол на учителя Ро, но не мог устраивать открытую травлю и-за ее статуса, который был идентичен его собственному, и, как бы прискорбно это не звучало, мог вылиться в открытый конфликт с почтенными семьями, чего госпожа Хан всячески стремилась избегать, как огня. Ежели Су Ган в своей безнаказанности зайдет слишком далеко, то дома его ждет скандал с авторитарным отцом, чье давление оказывалось куда сильнее, и даже баранье упрямство чеболя бы не спасло от сурового наказания. Границы в их семье существовали не по отношению к другим людям, а лишь к членам семьи, стоящим выше по иерархии.       Су Ган отчетливо помнил, как в начале апреля получил адрес этой сероглазой стервы и, схватив Мун Ги, отправился туда вечером на слежку. Он должен знать врага в лицо. Что делает, как живет — все возможные подробности.       Ее зовут Романова Елизавета, она родом из Сеула и живет в Южной Корее уже много лет. Окончила Сеульский университет и блестяще сдала экзамен по корейской истории*. У них с чеболем разница в возрасте восемь лет. Все это Су Ган выяснял с почти маниакальной одержимостью, параллельно наблюдая за своей добычей в школе и собирая компромат через связи в кругу «золотой молодежи».       У Елизаветы дед — председатель апелляционного суда, а бабушка — профессор экономики в Сеульском университете. Брат учится в Канаде. Отец — русский бизнесмен, а кореянка мать — домохозяйка, которые живут на другой родине за тысячи километров отсюда.       Никаких нарушений закона, не считая штрафов за превышение скорости и ошибки в сортировки мусора. Чистое прошлое в Корее, начиная со старших классов элитной, частной школы. Химичка не занималась в детстве травлей, не влипала в неприятности с педагогами или другими школьниками, в университете находилась на прочных позициях по оценкам, активистка в спортивном кружке, приводы за употребление или хранение, которые были у каждого богатенького отпрыска, тоже отсутствовали. Словом, ничего, за что можно было зацепиться и шантажировать.       Идеальное резюме человека, слишком хорошо осознающегося себя, свое положение и следующий за статусом груз ответственности. Зануда, как ее Су Ган и окрестил тогда в продуктовом магазине.       Несмотря на высокий социальный статус, учитель Ро выбрала профессию педагога, до сих пор не замужем в свои двадцать шесть, и ездит на красной «Хендай Элантра» вместо «Мерседес». Живет одна в районе Сондон-гу и дважды в неделю вечером бегает в сквере неподалеку. Частенько после этого покупает несколько порций кимпаба у какой-то старухи, ошивающейся с тележкой вдоль по улице.       — А че конкретно мы ищем, босс?       Они с Мун Ги сидели в машине возле набережной реки Ханган, когда химичка закончила пробежку. Сондон-гу считался хорошим районом, где много парков, музеев, и камеры слежения понатыканы на каждом углу. Может именно поэтому девушка спокойно носила форму, которая обтягивала фигуру. И да, в спортивных шортиках ее задница действительно шикарна.       Су Ган во время продолжительной слежки все чаще начал ловить себя на мысли, что следит не за графиком своего субъекта, а опять же больше рассматривает. На химии он неотрывно наблюдал за учителем Ро, но та словно не замечала его, чем провоцировала сделать какую-нибудь гадость напоказ. Тогда Су Ган принялся сталкерить учительницу — все, лишь бы она снова обратила на него свое внимание. Чеболь не переносил игнорирования, а девчонка стала для него слишком важной добычей.       Ситуация у замдиректора никак не выходила из головы, распаляя желание самоутвердиться и вернуть потерянный контроль. Поэтому он и подгадал момент, чтобы застать училку одну в кабинете, и «поговорить» привычным способом.       К сожалению, у Су Гана не было ничего, что он мог бы ей противопоставить, кроме смешанных чувств в собственной груди. Учительница оказалась каменной скалой в плане выдержки и ничто из жалких попыток Су Гана не смогло вывести ее из душевного равновесия. Девушка с легкостью парировала их все, чем распаляла еще больше. Он впервые в жизни столкнулся с таким откровенным вызовом, чувствуя, как внутренний монстр облизывается и нетерпеливо раскрывает пасть, а тело отзывается при одном взгляде на нее.       В голове в момент их конфронтации возникло четкое видение, где Су Ган заставил химичку ему подчиниться. Он мечтал увидеть, как холодная, неприступная гордячка покорно встает на колени и позволяет Су Гану овладеть собой. От этой сладкой фантазии сносило крышу.       — Пожалуйста, Хан Су Ган…       Иностранка стоит перед ним. Руки хватаются за ткань брюк, а лицо находится прямо на уровне его одетого члена, где этой девчонке самое место. В серых глазах мольба и желание. Юноша медленно, почти ласково, погружает пальцы в ее волосы…       Сцена в голове вызвала улыбку, и Су Ган облизал губы в предвкушении, пока наблюдал за ней, стоявшей возле принтера с непринужденным выражением лица. Волнение охватывало тело. Оно напрягалось, будто перед выходом на ринг. С той лишь разницей, что эта победа точно будет за чеболем. Какие бы стены его милый, маленький крольчонок не выстраивал теперь между ними, парень сломает их все.       Предложение стать личным репетитором было спонтанным и непродуманным. Оно просто сорвалось с языка, но позже начало обретать смысл, ведь только таким образом он сможет подобраться к девушке. Су Ган даже сделал первый шаг, разыграв на уроке химии целый спектакль. Он оттащил учительницу от шипящей колбы и чуть не спалился, когда прижимался к ее хорошенькой попке.       Конечно, она ему отказала несмотря на слова благодарности, которыми Су Гана будто по шерсти погладили, лаская эго. После всего, что случилось, учительница не подпустит к себе так просто. Это было, блять, очевидно. Она оказалась очень строптивая. Нужно предложить действительно что-то стоящее, чтобы химичка согласилась заниматься, и у него был шанс очаровать ее.       Су Ган сердито кинул дротик в мишень. Они сидели на перемене в одном из заброшенных кабинетов, где организовали себе комнату отдыха. Чеболь никогда не отличался терпением. Это было выше него, несмотря на дисциплину, привитую спортом. Потому Су Ган и ушел из бокса, ведь на ринге нужны не только агрессия с яростью, но и способность параллельно шевелить мозгами, выстраивая стратегию боя. А парень преследовал лишь одну цель — выплеснуть как можно больше энергии. Су Ган, как бушующий ураган, колошматил все на своем пути.       — Мун Ги, ты схуяли такой довольный?       Остальные шестерки сидели полукругом, когда в дверь вошел вышеупомянутый. Парень шлепнулся на стул рядом с Ен Ге, которая красила ресницы, и закинул одну руку ей на плечо. Второй же помахал телефоном с рейтинговой таблицей.       — Ты че реально учиться начал? — Воскликнул один из компании. — Не пизди, небось опять на учителя Ро пялился.       — Вообще-то, у меня балл ниже среднего. Если упадет еще, то мамка все мозги выебет, — отмахнулся парень, мельком глянув на Су Гана.       Чеболь ясно дал понять в прошлый раз, что излишние разговоры о сероглазой иностранке будут дорого ему стоить. Остальные не в курсе их шпионской деятельности. Су Ган внутренне почему-то желал оставить все в тайне. Он был настолько погружен в собственные мысли, что даже не заметил взгляд Ен Ге, направленный на него.       Как же убедить химичку начать заниматься? Парень в задумчивости провел языком по внутренней стороне щеки, зафиксировав свой взгляд на воткнутом дротике, будто в нем заключалось решение проблемы.       — Кстати, я тут подслушала кое-что. Су Ган, тебе понравится! — Обратилась ко всем Ен Ге, весело поджав губы, будто рассказывала очень важную сплетню. — Учитель Ро будет выступать на концерте.       Стоило упомянуть это, как Су Ган оторвался от созерцания мишени, и перевел заинтересованный взгляд на Ен Ге.       — Да ладно, — послышались восклицания. — Я думал, она будет участвовать в соревнованиях по физкультуре. Так куда сексуальнее…       Су Ган резко отвесил бритому легкий подзатыльник.       — Да харе уже, извращенец. — Он поудобнее уселся рядом с Ен Ге и потрепал ту по щеке. — Че за выступление?       — Вроде танцевать танго собирается. Я слышала, как она разговаривала со старшей по этому поводу на лестнице.       Су Ган недовольно нахмурился, челюсти сжались. Одна только мысль о том, что учительницу будет трогать кто-то другой, пробуждала злость в груди, а еще совершенно беспочвенную ревность. У нее нет ухажера, Су Ган в этом уверен. Никто не имеет права прикоснуться к девчонке, кроме него.       Ен Ге продолжала улыбаться. Вероятно, она ожидала от чеболя какого-нибудь изощренного плана по унижению химички. В конце концов, это и была истинная причина ее рассказа. Парень положил свою ладонь на голову школьницы и снисходительно погладил, довольно улыбаясь. Однако в карих глазах, что смотрели прямо на Ен Ге, не было и тени ожидаемого мстительного азарта. Там была решимость другого свойства.       Если до этого момента Су Ган не планировал участвовать в празднике, то сейчас все резко переменилось.       — Эй, Очкастый, сюда пиздуй.       Один из новых «объектов внимания» Су Гана, который до этого находился в железной хватке Мун Ги и раздавал купленные за свой счет угощения для банды, получил легкий пинок, направлявший прямо к главарю. Парень зашуганно приблизился, избегая поднимать взгляд, и молча замер в ожидании указаний.       Чеболь развалился на стуле, откидываясь назад, и произнес:       — Ты еще тупее, чем предыдущий лох. Кстати, где Ушастый? Его давно не видно.       Мун Ги лишь пожал плечами и махнул рукой:       — Я хуй знает, испарился куда-то.       Су Ган недовольно цокнул, встал со стула и схватил старшеклассника за шею, притягивая к себе. В другой его руке появился телефон.       — Наверняка с химичкой спелся. Тем хуже для тебя, да?       Сейчас он задумчиво листал галерею большим пальцем, словно выбирал, что посмотреть, потом губы исказила предвкушающая улыбка. Су Ган подошел к жертве вплотную и ткнул в лицо экран своего смартфона, где несчастный Кван Джун терпел очередное, унизительное издевательство. Чеболь мог чувствовать, как у парня поджилки затряслись от страха за свою шкуру.       — Ну поздравляю, Очкастый, теперь будешь отдуваться за него. Если не хочешь, чтобы мы сняли про тебя такое же кино, слушай внимательно. Не все же только жратву таскать, считай, это — повышение.       Школьник едва заметно кивнул в знак согласия, хотя, очевидно, что происходящее ему совсем не нравилось, но Су Гана мало волновали чужие желания, когда на кону стояло исполнение собственных.       — Надо кое-что сделать.