Зануда

Дни тянулись жестоким, бесконечным размытым пятном. Бекки и Фрин на автомате проживали школьные будни, обе полные решимости избегать взглядов друг друга, из-за чего всё их общение свелось к удушающему молчанию. Эмма, не замечая висевшего между ними бешеного напряжения, время от времени поддразнивала Бекки, пытаясь выведать, что стряслось. Но Бекки лишь слабо улыбалась и качала головой, делая вид, что всё в полном порядке. Но всё было не так. --------------------------------------------------------------------- Фрин резко проснулась посреди ночи, её дыхание было прерывистым, а простыни сбились и промокли от пота. Сон всё ещё цеплялся за её кожу, словно вторая оболочка — горячая и липкая. Она до сих пор физически ощущала губы Бекки на своей шее, её бёдра, обхватившие её талию, и её срывающийся голос, умоляющий о большем. «Блять», прошипела Фрин в темноту, проводя рукой по лицу. И это был далеко не первый раз. Подобное продолжалось уже много ночей подряд — полных ярких, грязных снов, в которых она ласкала Бекки всеми возможными способами. Снов, где Бекки цеплялась за неё, словно никак не могла насытиться, где руки Фрин блуждали по гладкой обнажённой коже, а губы пробовали на вкус каждый её дюйм. И каждое утро она просыпалась в промокшей постели, с ноющими мышцами от того, как сильно сжимала простыни в кулаках, когда теряла контроль во сне. Это была уже не просто похоть. Это была одержимость. Она не могла выбросить Бекки из головы. То, как ее юбка облегала ее фигуру. То, как нервно приоткрывались её губы каждый раз, когда Фрин подходила слишком близко. Воспоминание о ее мягкой обнаженной спине под ладонями Фрин в этой проклятой раздевалке – о том, как ее кожа горела под ее прикосновением. Может, если я пересплю с ней хоть раз… всего один раз… это… прекратится, говорила себе Фрин, сжимая телефон так крепко, что костяшки пальцев белели. Может, тогда я наконец выброшу её из головы. Она просто очередная девчонка. У меня были и погорячее. В ней нет ничего особенного. Однако бешеная пульсация между её ног говорила совсем об обратном. Фрин застонала, откинув голову на подушку. «Черт возьми. Ты жалкая.» Наступило утро, она едва могла смотреть на себя в зеркало. Наступило утро, и она едва могла заставить себя взглянуть в зеркало. Тёмные круги под глазами красноречиво говорили о ещё одной бессонной ночи. Она завязала волосы в хвост туже, чем обычно, словно это натяжение могло выдернуть её из замкнутого круга этих мыслей. Но потом, в школе, ее решимость пошатнулась, как только Бекки прошла мимо ее шкафчика. Эта тихая девушка с опущенными глазами, прижимающая книги к груди, ее свободный свитер ничуть не скрывал мягкий изгиб плеч. Челюсть Фрин сжалась. Сегодня все закончится, решила она. Сегодня во время окна, когда большинство учеников разбредутся по внутреннему дворику или библиотеке, она поймает Бекки — утащит её куда-нибудь, где их никто не увидит, — и заставит поговорить. Заставит её признаться, чувствовала ли она то же самое. А если нет? Я всё равно её сломаю. Фрин больше не волновало. Дело было вовсе не в репутации. И не в доминировании в школе. Всё сводилось к той больной, грызущей потребности, что терзала её изнутри всякий раз, стоит ей закрыть глаза и увидеть покрасневшее лицо Бекки, кричащей её имя. Сегодня, снова подумала она, прикусив нижнюю губу с такой силой, что едва не выступила кровь. Сегодня я ее заполучу. Утренний воздух тяжело давил на грудь Фрин, когда она вошла в школу. Она не была уверена, сон ли это прошлой ночи, все еще прилипший к ее коже, как пот, или мысль о лице Бекки, которая никак не хотела покидать ее голову. Так или иначе, она чувствовала себя круглой дурой. Её план был прост: найти Бекки во время свободного урока, увести в сторону и положить конец этому безумию. Но теперь, стоя в переполненном коридоре во время первого урока, она чувствовала, как её желудок болезненно сжимается от подступающей паники. Боже, Фрин... возьми себя в руки. Она всего лишь девушка. Но Фрин знала, что лжет себе. После обеда. Её глаза так и метались по сторонам, сканируя толпу учеников. И тут она увидела её. Бекки. Та буквально сжалась у своего шкафчика, словно пытаясь слиться со стеной. Она защитным жестом прижимала к себе книги, опустив глаза в пол. А вокруг неё, точно стервятники, кружили Сонал, Мэй и ещё пара «друзей» Фрин. «Ах, маленькая бедняжка Армстронг», насмешливо протянула Мэй, щелчком выбивая из рук Бекки учебник, так что тот с грохотом полетел на пол. «Всё ещё притворяешься невидимкой? Или надеешься, что какое-то чудо спасёт тебя от позора?» Сонал усмехнулась, потягивая кофе, словно смотрела своё любимое шоу. «Знаешь, Эмме следовало бы брать с тебя арендную плату — за то, как долго ты живешь в её тени.». Девочки разразились смехом. Бекки не стала давать отпор. Она никогда этого не делала. Она лишь медленно наклонилась, чтобы поднять свой учебник, и её волосы упали вперёд, точно занавес, скрывающий лицо. Но Фрин всё видела. И то, как сжались челюсти Бекки, и то, как подёргивались её пальцы, когда она вцепилась в упавшую книгу. Фрин так и осталась стоять за углом шкафчиков, до хруста сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. Ей следовало бы выйти, приказать друзьям отвалить. Но она этого не сделала. Вместо этого она просто наблюдала. Потому что созерцание такой Бекки — хрупкой, дрожащей, такой чертовски уязвимой — разжигало в глубине души Фрин какое-то извращённое, обжигающее чувство. К тому времени как Сонал и остальные заскучали и лениво побрели прочь, Бекки осталась стоять в полном одиночестве, цепляясь за свой учебник, словно за спасательный круг. Грудь Фрин тяжело вздымалась и опускалась. Она даже не помнила, как сдвинулась с места. В одну секунду она стояла в коридоре, а в следующую уже вцепилась пальцами в хрупкое запястье Бекки, увлекая её за собой в безлюдное место. Воздух в маленькой каморке казался тяжёлым, почти удушающим, когда Фрин прижалась спиной к двери, которую только что с грохотом захлопнула. Бекки прижалась к стене, её дыхание прерывалось от страха. «Ф-Фрин… ч-что ты делаешь?» Фрин ответила не сразу. Её грудь лихорадочно вздымалась и опускалась, а кулаки были сжаты до боли. Она выглядела безумно — точно загнанный в угол дикий зверь. А потом она глухо и горько ухмыльнулась, со злостью зачесав рукой волосы назад. «Хочешь знать, что я делаю?» прорычала она. «Я пытаюсь — чертовски пытаюсь — не прижать тебя к этой стене и не трахнуть тебя до беспамятства прямо сейчас». Глаза Бекки округлились, она шокированно приоткрыла рот.. «Ч-Что?!» Фрин сделала шаг вперёд, её тяжёлые ботинки гулко стукнули по полу. Бекки ещё сильнее вжалась в стену. «Я не могу перестать думать о тебе, Армстронг». Её голос дрожал, охрипший от подступившего отчаяния. «Я ненавижу это. Я ненавижу то, как каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу твое тело. Твою мягкую тонкую талию, твою идеальную задницу... Я ​​даже мечтаю о том, как твоя грудь будет прыгать подо мной». «Фрин, остановись...» Голос Бекки дрожал от шока. Но Фрин не остановилась. «Знаешь, что ещё хуже?» она резко рассмеялась. «Я дрочила на тебя. В своей машине. На чертовой школьной парковке. Мне было все равно, увидит ли меня кто-нибудь». Бекки судорожно глотнула воздух, её лицо вспыхнуло пунцовым цветом. Она резко отвернулась, пытаясь защититься от сокрушительной тяжести слов Фрин. «Ты знаешь, каково это, Бекки?» Голос Фрин понизился до опасного шепота, когда она подошла ближе. «Хотеть кого-то так сильно, что это сжигает тебя изнутри? Просыпаться в промокшей постели только потому, что тебе снилось, как ты неистово берёшь её, слушая, как она стонет твоё имя.» «Прекрати!» воскликнула Бекки, качая головой. «Я... я не хочу это слышать». «Нет, хочешь», резко ответила Фрин, ударив рукой по стене рядом с головой Бекки, отчего та вздрогнула. «Не лги мне. Ты же слушала меня в тот вечер, правда? Меня... пока я стонала твое имя, пока кончала на свою собственную руку». У Бекки пересохло в горле, всё её тело оцепенело. Взгляд Фрин потемнел. «Хочешь знать, насколько всё плохо?» Прежде чем Бекки успела среагировать, Фрин схватила ее за руку и, зажав ее между ними, прижала маленькую дрожащую ладошку прямо к твердой поверхности, выступающей из джинсов Фрин. Бекки судорожно выдохнула, её глаза широко округлились. «Ф-Фрин—!» «Аххх» бесстыдно простонала Фрин перед Бекки. «Чувствуешь?» прошипела Фрин сквозь стиснутые зубы. «Вот что ты со мной делаешь. У меня стоит с тех пор, как я увидела тебя в этом платье. Я не могу, блять, дышать рядом с тобой, Бекки». Рука Бекки инстинктивно попыталась отдернуться, но Фрин удержала ее, заставляя почувствовать жар своей эрекции. «Не говори мне, что ты никогда этого не представляла», прошептала Фрин, ее губы были близко к уху Бекки. «Я наклоняю тебя. Наполняю тебя, пока ты не начнешь кричать мое имя». «Я… я не…» пробормотала Бекки дрожащим голосом. «Это… это неправильно. Я не такая, Фрин». «Тогда почему твои бедра так плотно прижаты друг к другу?» усмехнулась Фрин, ее большой палец коснулся внутренней стороны локтя Бекки, нащупывая пульс. «Твое тело тебя подводит, милая». «Н-нет». Бекки покачала головой, ее сердце бешено заколотилось, когда она услышала Милая. «Это неправильно. Я не могу… мы не можем…» Фрин раздражённо зарычала и отступила на шаг, с силой проведя обеими ладонями по лицу. «Хорошо. Я поняла», сказала она, хотя голос ее был напряженным. «Ты слишком хороша для этого. Слишком хороша для меня». Дрожа всем телом, Бекки сильнее прижалась к стене, пока Фрин отворачивалась, словно собираясь уйти. Но вдруг та замерла и снова заговорила — на этот раз тише, почти умоляюще. «Всего одну ночь». Бекки опешила. «Что?» «Всего одну ночь», повторила Фрин низким и хриплым голосом. «Дай мне всего одну ночь, чтобы выплеснуть это из себя. Одну ночь, чтобы трахнуть тебя так, как я мечтала об этом сотни раз.» "Фрин—» "После этого я оставлю тебя в покое. Клянусь. Больше никаких взглядов. Я навсегда исчезну из твоей жизни, если ты этого захочешь." Мысли Бекки лихорадочно метались, а сердце бешено стучало в ушах. Она прекрасно понимала, что всё это неправильно, даже опасно, но какая-то предательская часть её души шептала, что ей тоже снилась Фрин. Сколько ночей она представляла себе именно эту ситуацию. Она вскинула глаза на Фрин, которая смотрела на неё как хищник, из последних сил пытающийся сдержать себя. «Одну ночь», наконец прошептала Бекки дрожащим голосом. «Я… я выберу место и напишу тебе». Фрин замерла, а затем полностью повернулась к ней. На её лице отразился шок, который тут же сменился голодом. Чистым, безудержным голодом. «Ты серьёзно?» спросила она почти хриплым голосом. Бекки слабо кивнула, избегая её взгляда. «Всего одну ночь. Ничего больше». Опасная ухмылка расплылась по лицу Фрин, когда она сделала шаг назад, по направлению к двери. «Черт... ты даже не представляешь, на что ты только что согласилась, Армстронг. Я позабочусь о том, чтобы ты не пожалела.» А в следующее мгновение она исчезла, бесшумной тенью выкатившись за дверь. Бекки так и осталась стоять, намертво врастая в стену, пока её грудная клетка ходила ходуном от безумного пульса.