Крик ласточки

      Рудо не имел и малейшего понятия, что Риё умеет держать в руках пистолет. Поэтому сейчас пребывал в инфернальном шоке, глядя на подругу, которая держит оружие наготове, прижимая к голове очередного сектанта.       — Не вы одни тут такие «умные» и носите пушки, — улыбнулась Рипер. — Выкладывай-ка, мальчик, всё, что знаешь.       — Н-но… Но я не знаю ничего, — дрожащим голосом ответил пленник.       — Да что ты? Прям вот совсем ничего? Знаешь, если уж и принимать смерть от ранения, то пусть лучше это будет джинки. Да, страдать будешь больше, но зато это будет гуманно. Так что прекращай прикидываться идиотом, мальчик. Где ваша база?       — Ю-Ю-Южная стена…       Риё улыбнулась, перевернула пистолет и вырубила пленника рукоятью. Кинула взгляд на Суребрека и нервно потёрла шею:       — Он охолощённый, не подумай! Убивать я не собиралась!       — А-Ага… Понял, — заторможенно кивнул парень.       — Только Энджину про пистолет не говори, пожалуйста.       — Почему?       — Долгая история, как-нибудь расскажу. Просто молчи об этом пока, ладно?       Может, иногда Рудо и дурак дураком, но какие-то вещи способен умолчать. Коротко кивнув, он развернулся и вместе с подругой побежал к южному району города. Им повезло куда больше — оббегая по окраинам улицы, они не попались никому на глаза. Ну, почти. Кто-то был, конечно, но каким-то чудом не замечал двух подростков в форме уборщиков. Риё этим и воспользовалась, когда напала исподтишка на одного из поехавших.       Пробегая мимо центральной улицы, Суребрек резко остановился:       — Риё, стой.       — Чего такое?       — Смотри.       Девушка прищурилась, по спине пробежал лёгкий холодок. На земле лежали Айбо и Амбрейкер.       — Да сука!!!       Занка не стеснялся в выражениях пока пытался выбраться. Энджин в этом плане был чуть молчаливее. Цепи были крепкими, разорвать их только своими силами не получалось. Руки нестерпимо болели. Но жаловаться не было права.       Ниджику от души пнул стену позади себя. Сейчас как никогда он казался себе ничтожным. И это рядом с любимым человеком! Впрочем, тот тоже чувствовал себя не лучше. Поступок крохи их обоих выбил из колеи. Какое-то время после её ухода они сидели и пялились растерянно на дверь. Боль, непонимание, отчаяние, гнев — всё перемешалось в такой убийственный коктейль, что впору было вогнать себя в дизмораль. Их не отпустят, они знают. А девочке просто соврут.       Рассматривая камеру, где они сидели, Энджин отметил, что тут не было ничего. Ни окон, ни вентиляции. Только дверь, обшарпанные стены и прогнившие доски. А, ещё цепи, прикрученные к стенам.       — Блядство… Как же так… — обессиленно простонал Энджин, жмурясь и прижимаясь затылком к стене. В глазах защипало.       — Эй, ты чего? — опешил Занка.       — Минутная слабость. Чёрт…       Ниджику сразу понял, о чём говорил возлюбленный. Он и сам тоже невольно отгонял от себя воспоминания. Те воспоминания, в которых Шахиля бежит к ним, раскинув ручки в стороны, и зовёт их с неподдельной радостью. Воспоминания, в которых она смешно морщится, когда пьёт чай на лавочке вместе с Занкой, а потом зачем-то начинает его по чуть-чуть расплёскивать по земле. Воспоминания, в которых она жмётся испуганно к нему и Энджину, когда видит незнакомые лица. Воспоминания, в которых её чёрные, как бездна, глаза счастливо сияют, а крохотные губы оставляют на переносицах мужчины и юноши поцелуи.       — Как думаешь, сюда ещё придёт кто-нибудь? — спросил юноша.       — Должен. Как минимум, если они своё жертвоприношение хотят на каком-то алтаре совершить, то наверняка зайти и забрать нас они точно обязаны, — сказал лидер.       За дверью послышались шаги. Сначала её подёргали зачем-то, а потом несчастная слетела с петель и упала на пол от удара ногой.       — Какие люди! — раздался голос подруги. — Чего тут торчите?       — Очень смешно, — выдохнул Занка.       Рудо ничего не сказал. Просто молча достал из кармана ключи и присел сначала рядом с Энджином, расстёгивая наручники, а потом и к своему учителю подошёл. Запястья восторженно заныли после освобождения.       — Вы как нас нашли? — спросил мужчина, потирая сдавленные руки.       — Ваши джинки на улице валялись. Ну, мы и решили, что вас каким-то образом врасплох застали, — пояснил Рудо. — А дальше…       — Дальше тихонько проникли через пожарный выход, — улыбнулась Риё. — Ну, и по дороге допросили особо сговорчивых. А ключи были у охраны. Серьёзно, как-то уж очень если не клишировано, то, как минимум, бестолково у них всё устроено.       Рудо отдал потерянные джинки законным владельцам. Энджин с Занкой в каком-то благоговейном трепете прижали их к себе. Суребрек видел уже такое однажды, когда их с Ниджику знакомство не задалось вначале и он по ошибке схватил посох учителя.       — Долго тут не стойте. Пошли, — кивнула в сторону дверей Риё.       — Дай пару минут, пожалуйста, — попросил Энджин. — Снаружи подождите.       Девушка хмыкнула, но спорить не стала. Толкнула Рудо в спину, что уже хотел начать вопросы задавать, и вместе с ним вышла. Энджин подошёл к Занке и как-то слишком отчаянно его поцеловал. Словно пытался вобрать в себя уверенность. Впрочем, Занка ответил ему тем же. Казалось, вечность прошла, а не несколько часов с момента их заключения и экзистенциального гнёта. Сминая тонкие губы, лидер прижал юношу крепче обычного. Отстраниться пришлось в момент полного исчезновения кислорода.       — Мы её заберём обратно, — прошептал Энджин. — Вернём домой.       — И сами вернёмся, — подхватил Занка, поглаживая смуглые щёки и неотрывно смотря в любимые глаза.       Место, где они вчетвером находились, напоминало огромный склад. Возможно, тут всем городом хранили какие-то запасы еды на случай голода и суровых холодов. На Земной тверди, конечно, зимы тёплые, но не настолько, чтобы шорты носить. А быть готовым ко всему нужно. Правда, кому пришла в голову идея делать склад невероятно огромным — неизвестно.       Вооружённые сектанты пытались остановить уборщиков, но чётко один за другим отлетал как шелуха от варёных яиц. И это — профессиональные убийцы? Что-то как-то не верится. И правильно, потому что у развилки коридоров их остановила девушка, которая была в свите Ибрахи. Скинутый за спину капюшон являл миру повязку на левом глазу, короткую тёмно-каштановую косичку и тоннели в ушах. В руках девушка держала дробовик.       — Ждали? — усмехнулся Энджин.       — Просто Бома не умеет нормально расставлять охрану и бойцов, — фыркнула соперница и подняла оружие. — Сами сдадитесь на милость мессира или как?       — Ваш мессир — так себе стратег, знаешь ли. Удивительно, что мозгов ему хватило заковать двух дарителей без сознания в наручники, которые их силы подавляют, — крутанула в руке ножницы Риё.       — Не тебе поучать, еретичка.       — М-да. Тяжёлый случай…       — Да тут на каждого он тяжёлый, — фыркнул Занка.       — Ребят, оставьте её мне, — попросила девушка.       — Уверена? — уточнил Энджин.       — Более чем. Идите пока вперёд.       Первый заряд ударил по полу в миллиметре от ботинка Рудо. Девушка в плаще рыкнула:       — С такого расстояния грех не попасть, а у меня — глаз-алмаз. Разнесу башку.       — Не раньше, чем получишь лезвием между глаз, — хохотнула Рипер и в один прыжок оказалась рядом с соперницей.       Воспользовавшись замешательством, она вышибла дробовик из рук сектантки и пинком выбила из неё воздух. Однако ногу уборщицы тут же схватили две изуродованных от ожогов руки.       — Сучка! — зарычала «обожжённая» и откинула Риё в стену.       Пока Рипер отвлекала противника, парни двинулись дальше. Это и нужно было девушке.       Шахиля чувствовала себя безвольной куклой. Её продолжали тянуть за цепь вперёд. Что толку от того, что вместо испорченного платья на неё нацепили какой-то белый костюм из блузки и юбки? Он всё равно не скрывал покрывшихся коркой ран на спине. Зираэль у неё не забрали — аргументировали тем, что юная дарительница тем самым усилит Повелителя. С ней не пытались заговорить — и она тоже молчала. Прокручивала всё то, что с ней случилось за год, в своей светлой голове.       Год назад база «Братства» располагалась на северо-востоке Земной тверди. Шахиле было четыре года. Уже тогда её нещадно лупил линейкой Ибраха, приговаривая:       — Страдания — высший признак уважения. Ты должна уважать Повелителя и быть ему благодарна за честь быть его сосудом. Сначала — двадцать один город падёт. А в конце — ты отдашь своё тело. Третьего не дано.       Было больно. Было страшно. Этот человек — не папа. От него не осталось ничего. И мамы тоже нет — мама родила ребёнка в мучениях и умерла сразу. Шахи вскармливали разные женщины. Но все как одна умирали через пару месяцев — их застреливали на жертвенном алтаре.       Возможности сбежать не было.       Шахиля могла только шептать себе под нос что-то невразумительное, сидя взаперти в комнате. У неё не было игрушек, не было одежды. Была жёсткая кровать и горшок. Потому она сидела всегда на кровати, кутаясь в тоненькое покрывало — большего ей не давали.       В одну ночь жизнь резко крутанулась на вираже. Её зачем-то вывели на улицу, поставили в какую-то процессию и вели куда-то — она даже не знала, куда. Ибраха был во главе шествия. Спустя время их окутал туман — густой, почему-то воняющий тиной. Сектанты постепенно начали падать один за другим. И глава секты тоже упал. Туман не подействовал лишь на ребёнка, что в оцепенении стоял и просто не знал, что делать и как реагировать.       — Там кто-то остался! — раздался крик.       Из тумана показалась женщина в странной форме, с двумя пучками зеленоватых волос на голове и пронзительными голубыми глазами. Её лицо украшала серьга на губе.       — Парни! — заорала женщина. — Тут ребёнок!       Она резко сорвалась с места и присела рядом с малюткой.       — Эти ублюдки совсем с ума сошли… — пробормотала она, снимая ошейник и наручники с крохи. — Ты как, маленькая?       — Не знаю…       — Где-нибудь болит?       — Везде болит… Не знаю…       — Твою ж… Бедный ребёнок…       Женщина подняла Шахилю на руки и ушла вместе с ней. Всю дорогу девочка не открывала глаза — боялась, что сейчас с ней что-то ещё случится. Казалось, прошла вечность. На деле — три часа. И только когда она устала жмурится — разомкнула веки. Она всё ещё была на руках этой необычной женщины. Вокруг неё было ещё шестеро человек — четверо мужчин и две девушки. У всех была плюс-минус похожая форма, только внешность отличалась.       — С ума сойти… — цокнул языком коренастый мужичок, поправляя на горбатом носу очки в тяжёлой оправе. — Дитя секты!       — Не надо так её называть! — укоризненно одёрнул его товарищ с длинной чёрной косой до земли. — Эта крошка — не более чем жертва.       — Она на пленницу не совсем похожа, — сказала спасшая Шахи женщина. — Да, на ней были наручники и ошейник. Но она вообще не сопротивлялась. Даже когда Наму пустил туман — она просто стояла.       — Что-то мне подсказывает, что у неё иммунитет к всяким химическим штукам, — прощебетала девушка с взлохмаченными чёрными патлами. — Вот она твой Наму и выдержала.       — Не уверена я в этом. Скорее, её организм просто не понял ничего.       — В любом случае, её сначала необходимо искупать и переодеть, — назидательно заявил очкарик.       — Можно я?! — воскликнула вторая девушка с ёжиком синих волос. — Нам всем помыться надо.       — Сначала маленькая, — непреклонно сказала спасительница. — Потом — остальные.       — Умеешь ты приоритеты расставить, — в один голос сказали два парня-близнеца с рыжими волосами.       Шахиля даже не запомнила, как её мыли и одевали. Она выползла из транса только в момент, когда ей протянули миску с чем-то зелёным, но вкусно пахнущим.       — Вот, держи, — сказала женщина. — Это чамплу.       Все молчали, пока малютка ела. А поглощала пищу она с таким зверским аппетитом, что ей ничтоже сумнящеся положили добавки.       — Как тебя зовут? — спустя время спросила спасительница.       — Шахиля.       — Я — Ци. А это — мои товарищи-уборщики.       — Грок, — поправил очки мужичок.       — Тогуса, — поклонился длинноволосый с косой.       — Близнецы — Ху и Хо, — рыжеволосые парнишки широко улыбнулись.       — Канна, — представилась черноволосая девушка.       — Шисуй, — подхватила тон близнецов синеволосая подруга.       — Сколько тебе лет? — спросила Ци.       Шахиля помялась перед ответом:       — Четыре.       — Нет, с этим «Братством» надо кончать! — рявкнула Шисуй. — Они уже маленьких деток на бессмысленное убийство берут!       — Даже если мы следим за их действиями, — прервал Ху, — как ты можешь быть уверена, что это так?       — Да потому что это так! Вот, перед нами — живой пример. Хорош уже сомневаться! Надо отправлять отчёт в Главный штаб в Пенте!       — Да, а нашему Восточному мы что скажем? — осадила Канна.       — Прекратите балаган, — поморщился Тогуса. — Вы ни к чему так не придёте.       — Шахиля, скажи, — не отвлекаясь на друзей, продолжила Ци, — среди тех, кто тебя вёл, были твои родители?       — Нет, — помотала головой девочка.       — А как же тот мужчина, с ласточкой на капюшоне?       — Он мне не папа. Папа не бьёт линейкой и даёт кушать.       — Вот как…       Ци о чём-то крепко задумалась. Шахиля перестала есть и смотрела на женщину молча. Почему-то казалось, что сейчас что-то решится.       — Пойдём с нами? — предложила Ци.       — Верная мысль, — улыбнулся Тогуса. — Здесь оставаться не резон, дитя.       — А кто за ней ухаживать будет? — изогнул бровь Хо. — Это ведь не животное какое, а целый ребёнок.       — А мы все вместе и будем, — поднял указательный палец Грок.       — Дед, прими таблетки. У нас своих дел по горло.       — Так, замолчите, — вмешалась Ци. Компания затихла. — Девочку мы забираем с собой. Уж всяко лучше, чем если она продолжит жить с «Братством». Как и сказал Грок, воспитывать будем все вместе. Задание мы с вами уже выполнили. Теперь наш путь лежит в город у Запретной зоны. Если вы помните, оттуда пришло уведомление о гибели предыдущего отряда. Мы едем туда их хоронить и принимать пост. А наш новый член отряда нам никак не помешает.       Она погладила белоснежную макушку. Шахи неуверенно улыбнулась.       — Надеюсь, все всё поняли?       — Да, капитан, — в один голос ответили остальные.       Шахиля сначала боялась лишний шаг сделать, везде ждала подвоха. Но никто на неё не ругался. Более того, ей помогали. Ху и Хо — главные шутники отряда — вечно любили устраивать розыгрыши. Безобидные такие, для всех. Грок был мастером по обточке костей, очень многое знал об этом ремесле. Именно он выточил для малышки свисток из кости неизвестного зверя, пока отряд был в пути.       — Заботься о нём и береги как зеницу ока, — улыбнулся мужчина, вручая вещь.       Тогуса рассказывал о птицах, которые когда-то населяли Земную твердь. Естественно, его знания были взяты из книг, но он рассказывал так, будто сам лично видел своими глазами то, что описывал текст. Шисуй очень любила воду, даже свой джинки использовала для того, чтобы все смогли помыться в дороге. Канна изготавливала яды и лекарства.       — На случай, если совсем прижмёт — потравим недругов как таракашек, — маниакально хихикала она.       Ци очень много рассказывала о жизни, которую Шахиля не застала. Эту жизнь, полную любви и заботы, должен был подарить ей отец, который перестал быть таковым, с головой уйдя в религию несуществующего бога.       — Душа родителей — в детях. Сердце ребят — в медведях, — часто повторяла эту фразу Ци. Но значение объяснить не смогла толком.       По прибытии в город, уборщики сначала провели похороны погибших товарищей. Никто не улыбался, никто не говорил. Тихое прощание и воздвижение почестей смельчакам и защитникам. Теперь отряд Ци охранял город от мусорных тварей. Шахиля не отходила далеко от своей новой семьи. Бегала за каждым хвостиком и всё время что-то спрашивала. Тогуса ласково звал девочку «ласточкой».       — Почему «ласточка»? — не поняла Ци. — Она ведь…       — Это не из-за того, откуда она, капитан, — покачал головой мужчина. — Это из-за её характера. Юная ласточка очень активна. Она летает быстро. Так же и Шахиля.       Шахиля смотрела на свисток, что подарил дедушка Грок. Его работа по праву была уникальной для каждого изделия.       — Я хочу дать свистку имя! — заявила девочка.       — Хмм… Что ж, давай посмотрим… — протянула Ци и стала листать книги одну за другой.       — Может… Зираэль? Это слово означает «ласточка».       — Снова «ласточка»? — надула губы Шахи.       — Если не задумываться о значении, то вполне звучит, не? — в один голос спросили Ху и Хо.       — К тому же, ты, помнится, упоминала, что часто видишь сны с ласточками, — улыбнулась капитан. — Возможно, они тебя оберегают.       — От чего? — не поняла Шахиля.       — Кто знает? Ответ на этот вопрос явно следует искать внутри себя.       Так год и прошёл. В начале января — пятого числа — Шахиле исполнилось пять лет. Ху и Хо торжественно внесли на их небольшую базу торт и воскликнули:       — Загадывай желание, мелкая!       Шахи зажмурилась и задула свечи: «Хочу остаться навсегда с теми, кого люблю»!       Но через три месяца всё обернулось ужасом.       Пока отряд пытался защитить город от вошедших без спроса сектантов из «Братства», Ци спрятала Шахилю в подвале первого попавшегося дома. С помощью Наму — джинки в виде чёток — наложила на дверь маскировку.       — Тебя не найдут. Сиди тихо, слышишь? Не выдавай себя, — спешно сказала капитан.       — Тётя Ци… — плаксиво пробормотала Шахи.       — Мы защитим тебя. Тебя и этот город. Просто сиди тут и не выдавай себя никак.       Дальше были выстрелы и грохот битвы. Отряд из Восточного штаба пал под натиском огнестрельного оружия.       Ей крупно повезло — в подвал никто не зашёл. Трупы уборщиков просто скинули вниз и захлопнули двери. Как и говорила Ци, Шахи молчала. Зажимала руками рот и сидела в самом тёмном углу. От страха даже желудок не давал о себе знать и не требовал еды. Вонь от гниения просачивалась через щели. Так продолжалось около недели. А потом её нашёл Занка. Только когда она увидела кого-то ещё в знакомой форме уборщика, Шахи поняла — никто не выжил. И горько-горько заплакала, продолжая сжимать в руках Зираэль — единственное, что осталось от её спасителей и друзей.       Цепь снова дёрнули. Шахи покорно ускорила шаг.       Рудо на каком-то инстинктивном уровне понимал, откуда идёт атака. Жизнь в трущобах Небесной тверди, где его вечно гоняли и пытались схватить стражники, очень хорошо развила в нём навыки уклонения. Пусть до мастерства Занки ему очень и очень далеко, но везения явно не занимать.       — Да стой ты на месте, вертлявый! — не выдержал Бома. — Я только между глаз тебе пулю всажу — и всё!       — Может, ещё тебе ещё гвоздей жареных принести? — рявкнул Суребрек.       В руке он держал игрушечного конька. Точнее, голову конька на палке, которую трансформировал в большую палицу, покрытую чем-то похожим на доспех. «Игрушка» казалась тяжеленной, но на деле весила не больше заполненного водой чайника. Удары, конечно, у палицы были мощными, с отложенным эффектом взрыва, перед которым было слышно лошадиное ржание.       Сектант упустил момент, когда от уборщика отделились те пленники, которых он бил током. Будь на них те наручники, он бы их снова смог схватить. И мессир бы тогда точно его сделал правой рукой вместо этой обожжённой дуры О-Рен.       — Долго думаешь, утырок! — Рудо в прыжке замахнулся палицей и о всей дури ударил ею. Бома успел отскочить, но острый рог коняшки ему разорвал плащ.       — Я долго думаю? На себя посмотри! Твой недо-единорог слишком медлителен! — возмутился сектант.