Противоядие

      – Псих! Что с тобой? Очнись!       Услышав знакомые слова, Чан Бин без лишних церемоний оторвался от свиты короля, покидавшего лечебницу, и бросился на испуганный голос Небесного доктора в сопровождении Тэ Мана и Чун Сока, заменявшего Чхве Ёна в дворцовой страже.       Капитан У Даль Чхи лежал на полу и надсадно хрипел, подёргиваясь всем телом, а над ним причитала Ю Ын Су, тщетно пытаясь привести в чувство.       – У него опять признаки шока! – выпалила она, завидев вошедших, и обратилась к Чун Соку: – Скорее! Поднимите ему ноги! Кровь должна прилить к сердцу и мозгу!       У Даль Чхи с грохотом отодвинул стол и поднял ноги капитана на невысокий деревянный стул.       А Небесный доктор продолжала командовать:       – Принесите сладкой воды! – потребовала она у То Ги, и та мгновенно скрылась за дверью. – И одеяла! – это уже Тэ Ману – Чтобы сохранить тепло. У него может развиться аспирационная пневмония. Чёрт! Чёрт, что же делать, а? Ничего ведь нужного нет!       Чан Бин протянул ей принесённую То Ги воду.       – Лучше бы внутривенно, – бормотала Ын Су, пытаясь напоить Чхве Ёна, который вздрагивал в сильной судороге, не приходя в себя. – Мне нужна подача кислорода! И гипертензор!       Вода лилась мимо, на лицо и одежду капитана, хотя внутрь все-таки попали пара глотков, которыми он едва не подавился в очередном приступе.       – Пульс быстрый, но слабый! – сокрушённо покачал головой Чан Бин.       Знал бы он, что полчаса спустя будет тщетно выискивать на холодной руке У Даль Чхи хотя бы этот слабый пульс и радоваться ему!       Ночь накрыла королевскую лечебницу влажным пологом тяжёлых туч, которые никак не могли пролиться благодатным освежающим дождём. В комнате было душно и сумрачно. Несмотря на открытые двери и окна, дышалось с трудом.       – Как он? – спросил Ю Воль, поднося чашу с отваром от отравления.       – Пульс почти не прощупывается, – мрачно откликнулся Чан Бин. – Этот воин не собирается возвращаться.       – Откуда? – Небесный доктор вяло наблюдала за тем, как он ставит капитану иглы и маленькой ложечкой вливает в рот остывший очищающий тело отвар.       Совершая все эти привычные действия, Чан Бин признавался самому себе, что уже и сам не верит в их силу. Но руки делали, хотя сердце уже отчаялось. Подняв глаза на Ю Ын Су, он запоздало сообразил, что она ждёт его ответ, и вздохнул.       – Оттуда, где ему лучше, чем здесь.       – О чём вы?       Чан Бин оставил чашу в сторону и повернулся к ней.       – Капитана У Даль Чхи ничего здесь не держит. Наверняка вы слышали, что семь лет назад, находясь в отряде Чо Голь Тэ, он потерял командира, который был ему как отец, и любимую, заменявшую ему весь остальной мир. И всё по пьяной прихоти короля, которым в ту пору был старший брат Его Величества Кон Мина. Умирая, командир взял с Чхве Ёна клятву, что тот до последней капли крови будет защищать правителей Корё, какими бы они ни были. Эту клятву Чхве Ён дал против воли, в то время как лицо его заливали слёзы, а душа исходила кровью. С тех пор для него ничто более не имеет значения, начиная от земных благ и заканчивая собственной жизнью, которую он согласно данной клятве обречён отдать за короля. Поэтому он ищет смерти и, раз уж она раскинула над ним свой плащ, возвращаться сюда не собирается. Видимо, сейчас там ему спокойнее и лучше.       – Ну уж нет! – решительно поднялась Ю Ын Су и принялась нервными движениями убирать волосы в хвост. – Я, знаете ли, тоже с удовольствием бы вернулась туда, где мне спокойнее и лучше! Но по его милости, – она кивнула на капитана, – я торчу здесь! А поскольку он обещал вернуть меня назад, пусть сперва сдержит слово. Он же воин Корё, да? Значит, пусть делает, что хочет в своём этом «там», но вернёт меня домой! Поэтому умереть я ему не позволю. Ясно вам?       Её глаза гневно сверкнули в сумраке комнаты.       – Значит, вы снова будете его лечить? – с надеждой расправил сгорбленные плечи Чан Бин.       – Ну не торчать же мне здесь вечно! – буркнула в ответ Небесный доктор. – Меня тут всё задолбало! – и, поймав изумлённый взгляд придворного лекаря, уже без прежнего раздражения исправилась: – Я устала. Кровь, огонь и… антисанитария эта повсюду. И не кормят толком… Я так чертовски устала от всей этой хрени! Я жила припеваючи, пока этот чокнутый меня не похитил. Прошлой зимой наконец-то купила квартиру. Я по уши в кредитах, но это мой дом. Мой настоящий дом! И я хочу обратно! Хочу нормально поесть, принять душ, надеть пижаму и заснуть в своей постели. Я думала, мне снится кошмар, но я всё никак не проснусь. Он! Он один во всём виноват! А значит, единственный выход для меня – не дать ему умереть, чтобы он вернул меня назад.       Она говорила всё это, а сама методично закатывала рукава, мыла руки и выкладывала свои инструменты из свёртка.       – До меня наконец дошло, почему он просил не трогать его, когда я проткнула его мечом возле врат. Он хотел умереть! Одним словом – ненормальный! Но сперва пусть отправит меня туда, откуда приволок, а потом уже делает себе харакири или что там ему в голову взбредёт. Но не при мне! Поэтому – поехали!       Вспомнив, что предложение куда-то поехать, оставаясь при этом на месте, уже звучало в подобной ситуации, Чан Бин только молча кивнул и тоже принялся мыть руки, пока Ю Воль готовил для них с Небесным доктором маски и кипятил в котле инструменты.       Рана Чхве Ёна выглядела поистине устрашающе: воспалённая, опухшая и потемневшая до черноты, она сочилась кровью и зеленью сквозь надорванные швы.       – Нужно снова вскрывать, – взялась за свой блестящий серебристый нож Ю Ын Су. – Сделаем небольшой надрез, и гной выйдет.       – Гной? – переспросил Чан Бин.       – Да, гной и скопившаяся жидкость. Смотрите, – она показала на живот капитана. – Кожа вокруг раны имеет характерный цвет, значит, действительно началось заражение. Понятия не имею, как далеко всё зашло внутри, но рану нужно как следует вычистить, удалить некротизированные ткани и инородные тела.       Плеча Чан Бина невесомо коснулась То Ги, указывая на принесённую чашу, от которой поднимался пар.       – Да, я понял, – лекарь снова посмотрел на Ын Су, промывавшую рану отваром из сбора ромашки, зверобоя, календулы, подорожника и тысячелистника, который подал ей Ю Воль вместе с кусочком чистой ткани. – Давайте всё-таки попробуем чочжетан.       – Что это? – из-за маски на лице Небесного доктора были видны только глаза, но в голосе уже не было прежнего скепсиса и недоверия.       – Это снадобье, схожее по свойствам с вашим анти…       – Антибиотиком? Антисептиком? – подсказала она, внимательно слушая. – А впрочем...       – Если ввести чочжетан в рану с помощью игл, – продолжал Чан Бин, – гной вытянется наружу, а отмершая плоть отойдёт. Так мы очистим рану от гнили, а на этом месте образуется новая плоть.       – Действуйте! – с готовностью кивнула Небесный доктор.         И он действовал. И она тоже. Сообща, в четыре руки, и ещё шесть рук верных помощников, они вновь всю эту бесконечную трудную ночь спасали жизнь капитана У Даль Чхи.       Вот только самому ему она, по всей видимости, действительно была не нужна, поскольку, как они ни старались, падая с ног к рассвету, в себя Чхве Ён так и не пришёл. Казалось бы, миновал самый тревожный момент, они вычистили, заново надёжно зашили рану, умудрились влить в больного отвар, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая посапыванием Тэ Мана, которого к утру сморил сон.  И тут вдруг капитана начала бить настолько сильная судорога, что услышали даже Чан Бин с помощниками, вышедшие сменить перепачканную кровью и гноем одежду. Небесный доктор, прикорнувшая тут же, у операционного стола, мигом проснулась от воплей Тэ Мана и общей суеты.       Капитана колотило так, что на его ноги пришлось навалиться, а между зубами зажать деревянную палочку, обмотанную тканью, чтобы во время припадка Чхве Ён не прикусил себе щёки и губы и не подавился языком.       Чан Бин спешно поставил ему иглы, а То Ги положила на лоб холодный компресс. От того, как дёргался капитан, влажная ткань всё время норовила съехать в сторону, но травница, упрямо прикусив губу, одной рукой придерживала компресс, а другой гладила Чхве Ёна по голове, что-то беззвучно приговаривая.       – Ничего не понимаю! – причитала за их спинами Небесный доктор, сжимая кулаками виски. – Да почему? Почему, чёрт подери?       Она всхлипнула и бросилась вон из комнаты, громко хлопнув дверью. Убедившись, что судороги капитана утихли и поручив его заботам Тэ Мана и Ю Воля, Чан Бин направился на её поиски.       Небесный доктор, как он и полагал, обнаружилась в саду лечебницы, который она когда-то назвала «ведьминым».       Завидев его, Ю Ын Су бросилась к нему:       – Он что, и правда псих? Всю ночь откачивали гной, пока не пошла чистая кровь, давление нормализовалось, лихорадка спала. Так почему он до сих пор в сознание не пришёл? Почему?       – Он не впервые получил удар мечом, – пожал плечами Чан Бин. – Его внутренняя сила настолько велика, что раньше он исцелялся сам.       – Круто! Зашибись, то есть… Что ж в этот-то раз его сила не сработала? Батарейка села?       Игнорируя небесные слова и нарочитую язвительность Ю Ын Су, Чан Бин продолжил тем же ровным тоном:       – Великий лекарь Хва Та говорил: «Лечите больного, а не недуг». Плохие лекари лечат болезни, хорошие – исцеляют людей. Вы справились с раной командира У Даль Чхи, но не вылечили его самого.       Говоря так, он устало опустился на скамью: после очередной ночи, полной напряжённых трудов и тревоги, ноги его просто не держали. Он смотрел на Ю Ын Су и искренне недоумевал, как она не может понять очевидное? Неужели небесные лекари настолько… слепы и равнодушны? Неужели при всех удивительных открытиях и мастерстве рук их души закрыты для тех, кто в них нуждается? Как же так можно врачевать, да и можно ли вообще?       И она… Чан Бин никак не хотел верить в то, что Ю Ын Су настолько же сумрачна внутри, насколько светла и ярка снаружи. При каждом её появлении у него в груди теплело. Само собой, без особой причины. Даже если Небесный доктор возмущалась, препиралась с ним, капризничала, она словно привносила солнце в его жизнь, в его душу. Так может ли это солнце быть… таким?       – Препод в универе постоянно твердил то же самое, – задумчиво проговорила Ын Су, поневоле вторгаясь в мысли Чан Бина, и обессиленно присела рядом. – Как бы блестяще ни была проведена операция и какой бы качественной ни была терапия, если пациент не хочет жить, его не спасти. Мне всегда казалось это такой чепухой!       – Значит, и на Небесах есть те, кто не желает жить? – Чан Бин заинтересованно ждал, что же ответит Небесный доктор, но она как будто не слышала его и продолжала:       – Я так не могу! Не могу – и всё! Знаете, почему я ушла из общей хирургии в пластическую? – её утомлённый взгляд подернулся дымкой воспоминаний. – Без ложной скромности – я хороший хирург. Видели же вы мою операцию? Я практиковала в торакальной хирургии – это хирургия органов грудной клетки. Главврач нашей клиники был лучшим специалистом в Корее в области лечения рака лёгких. Славился тем, что в полтора раза быстрее остальных проводил операции. А я была в полтора раза быстрее него. Я не хвастаюсь, – она смущённо покосилась на Чан Бина, который внимательно слушал. – Я просто хочу сказать, что преуспела в хирургии. И мне нравилось то, чем я занималась. Но своих пациентов я не люблю, не чувствую их. Смысл? Для меня важна качественно выполненная операция, удовлетворённость своей работой, уверенность в том, что я всё сделала правильно.       – Врач, равнодушный к своим больным? Такое возможно? – Чан Бин почувствовал пробежавший по спине холодок: выходит, он не ошибся в своих предположениях о небесных докторах? И… о ней?       – Вот поэтому я и ушла в пластическую хирургию, – Ын Су вновь не ответила на вопрос, но Чан Бин понял и сам. – Конкретно – в косметическую.       – Косметическую? – всё-таки переспросил он, не ожидая отклика, который и не получил.       Ю Ын Су сейчас не нужен был диалог, ей нужно было выговориться. Она удручённо смотрела прямо перед собой, а руки её, лежавшие на коленях, мяли одежду. Чан Бину до тянущей боли в груди хотелось взять эти руки в свои, согреть, успокоить свою собеседницу, но на подобную вольность он не решался и поэтому просто молча слушал, сжимая непослушные пальцы.       – Операция на двойное веко до смешного простая, хотя получить за неё можно 500–1000 долларов. А общая хирургия – область высокого риска, к тому же со смешными зарплатами. Операции, когда вскрываешь чью-то грудную клетку, стоишь над ней часами, выматывают так, что потом просто валишься с ног. И платят столько, что… – Ын Су вынырнула из своих невесёлых мыслей и посмотрела на Чан Бина. – Вы ведь не понимаете меня, да?       Она махнула рукой и поднялась, зашагав прочь.       – Ваши больные когда-нибудь умирали? – спросил ей в спину Чан Бин.       – Нет, – Небесный доктор усмехнулась, разворачиваясь. – Мы что, в сериале каком-нибудь? Думаете, я врач, который убил пациента, и теперь страдает от угрызений совести? Вот ведь… Среди тех, кому я делала операции, за кого несла ответственность, не умер ни один человек. Ни один, ясно вам?       – А теперь, получается, вы боитесь, что Чхве Ён умрёт? Если это случится, то он станет вашим первым пациентом, которого вы убили. И как же тогда ваша совесть?       Несмотря на боль, затопившую покрасневшие глаза Небесного доктора, Чан Бин не жалел о сказанном. Он тоже сейчас вскрывал её рану, чтобы оттуда вышло то тяжёлое и давящее, что мешало ей, мешало быть истинным врачом, как легендарный Хва Та, не просто бездушно врачевать больных, а любить их, сочувствовать им и исцелять не их хвори, а их самих.       У Ю Ын Су было такое потрясённое лицо, такой несчастный вид, что хотелось броситься к ней, утешить, помочь. Однако Чан Бин не двинулся с места и только молча смотрел, как она уходит, медленно, обняв себя руками.       Вместо него…       Сколько он так просидел в задумчивости, временами проваливаясь в чуткую дремоту, сказать было трудно, да он и не пытался оценить, просто, изредка открывая глаза, затуманенным от усталости и переживаний взглядом бездумно скользил по цветущим ноготкам и ромашке, пока вдруг перед ним не возникло встревоженное лицо То Ги.       Травница тянула его за рукав, жалобно мычала и показывала на живот, так что сперва Чан Бин подумал, что произошло что-то нехорошее с капитаном У Даль Чхи. Но дело было в ином.       То Ги привела его в смотровую лечебницы, откуда раздавались стоны и шум.       Королевский повар опрокинул на себя чан с закипавшим рисом и обварил живот и ноги. На багровой отёкшей коже отчётливо проступали пузыри с кровянистой жидкостью. И Чан Бин, позабыв о своих душевных терзаниях, с головой ушёл в работу. Холодная вода, чистые повязки, настой из сушёного корня пиона, приглушающий боль, – обычная лекарская рутина, позволившая Чан Бину на время отвлечься от мыслей о другом пациенте и другом лекаре.       Но судьбе всегда виднее, что нужнее и важнее для каждого. Едва придворному лекарю с помощницей удалось усмирить боль несчастного и наложить охлаждающие повязки, в комнате, как всегда, словно тень, возникла То Ги и потащила его куда-то вновь. Сердце Чан Бина ёкнуло – к капитану У Даль Чхи. На этот раз точно.       То, что он увидел, привело его едва ли не в большее смятение, чем прежние судороги Чхве Ёна.       По комнате бестолково бегал и всхлипывал Тэ Ман:       – Т-т-тело капитана о-о-о-чень холодное! – воскликнул он, бросаясь к Чан Бину. – И пульс п-п-почти не прощупывается. Я п-позвал Небесного доктора, просил д-д-дать какое-нибудь лекарство или ещё что, а она… В-вот…       И он с каким-то священным ужасом уставился на Ю Ын Су, которая, нависнув над бездыханным У Даль Чхи, делала что-то донельзя странное. Чан Бин в крайнем потрясении смотрел, как она то приникает к приоткрытому рту Чхве Ёна, зажимая ему при этом нос, то принимается ритмично надавливать на грудь.       – Остановка сердца, – выпрямилась Ю Ын Су, увидев вошедших. – Кардиомонитора нет, пульсоксиметра нет, аппарата ИВЛ тоже! Господи, он точно умрёт… Скуля-по собачьи, Тэ Ман, позабыв о приличиях, пихнул остолбеневшего Чан Бина к столу:       – С-сделайте же что-нибудь! П-п-пожалуйста!       Лекарь коснулся ледяной руки Чхве Ёна, замер, прислушиваясь, но пульс молчал.       Чан Бину стало плохо. Так плохо, что хотелось завыть.       – Остановитесь! Командир уже не дышит! – схватил он за плечи Ю Ын Су, но она упрямо вывернулась, глотая слёзы и не прекращая надавливать сцепленными руками на грудь капитана.       – Нет! Не может быть! Я не позволю! – рыдала она в голос. – Куда ты собрался? А как же я? Ты же обещал! А сам оставляешь меня в этой дыре… Ты не можешь так поступить! Сам же говорил, что я должна быть рядом, чтобы ты мог меня защитить. Вот она я, рядом! Вернись! Вернись же ко мне!       При виде её слёз, её тщетных попыток вернуть капитана У Даль Чхи к жизни сердце Чан Бина обливалось кровью. Никогда ещё он так не скорбел о смерти больного, потому что в этот раз к его собственной душевной боли примешивалась её, и только Небесам было известно, чьей боли внутри было больше.       А Тэ Ман… Этот мальчишка-сирота, которого когда-то спас Чхве Ён, ставший для него не просто командиром и наставником, не просто старшим братом, а подаривший ему семью. Семью У Даль Чхи. Невозможно было без содрогания слушать, как убивается Тэ Ман, не в силах помочь тому, кто был для него единственным домом.       И вдруг…       Затуманенным от слёз и отчаяния взглядом Чан Бин вдруг уловил едва заметное движение губ капитана. Не веря, боясь поверить, коснулся холодного запястья – и его окатило волной такой радости, какой он ещё ни разу не испытывал, когда больной приходил оттуда, откуда не возвращаются.       – Он… дышит! – прошептал он и повторил громче, обращаясь к Небесному доктору: – Он вернулся!       Свет, озаривший заплаканное раскрасневшееся лицо Ын Су, достиг самого его сердца, и Чан Бин понял, что улыбается. Улыбается вместе с ней.       Однако судьба изменчива и своенравна. Согрев теплом надежды, по прихоти своей она подчас тут же отбирает её, попутно лишая чего-то большего.       Нарушив хрупкую, воодушевлённую тишину комнаты, где возвращался к жизни капитан У Даль Чхи, в коридоре зазвучали испуганные крики работников лечебницы, залязгал металл клинков и раздались грубые крики.       Выйдя наружу, Чан Бин увидел, как отряд У Даль Чхи во главе с Чу Соком сдерживает напор стражи принца Ки Чхоля. А перед ними с самодовольным видом стоит, подбоченясь, младший брат принца Ки Вон – недалёкий, трусливый, но донельзя высокомерный прихвостень Юань.       – Эта лечебница под охраной по приказу короля! – заявил Чу Сок. – Как вы смеете врываться сюда со своими головорезами?       – По приказу короля! – ядовито ухмыльнулся Ки Вон. – Его Величество повелел лекарке, утверждающей, что она явилась сюда с Небес, отправиться с нами. Если она здесь, мы её заберём.       – Остановитесь! – Чан Бин уверенным шагом проложил себе путь меж обнажившихся мечей. – Сейчас Небесный доктор занимается тяжело больным пациентом. И никуда не пойдёт.       – Меня плохо слышно? – тем же надменным тоном, растягивая слова, осведомился Ки Вон с усмешкой превосходства. – Разве я не сказал, что это приказ короля?       – Докажите, – невозмутимо проговорил Чан Бин, крепче сжимая в руках боевой веер, который неспроста начал греть ему ладонь.       – Да! Давайте-ка, докажите! – вклинился Чу Сок. – У нас тоже приказ короля! Поэтому пока не докажете, никого не пропустим, ясно вам?       – Как-то всё неправильно идёт, – зло рассмеялся Ки Вон и резко подался назад с криком: – Кто препятствует исполнению приказа короля, заслуживает смерти!       На шум развернувшейся драки в узкий коридор выскочила Ю Ын Су, как раз в тот момент, когда Чу Сок полоснул одного из стражников принца поперёк груди.       – Стойте! – закричала она, пытаясь пробраться к раненому, рухнувшему на пол.       – Вернитесь назад, – закрыл её собой Чан Бин, оттесняя обратно к двери.       – Тут же раненый! – отбросила его руку Ын Су. – А ну всем тайм-аут! Не врубаетесь? Стоп!       – Ты… – не скрывая страха, прохрипел Ки Вон, – называющая себя чудо-лекарем, слушай меня внимательно!       – Да выслушаю я вас, в чём проблема-то, только позже! Ваш человек при смерти, дорога каждая минута! Мечи опустите, я врач, а врачей даже на войне не убивают! Красный крест!       Ки Вон, до смерти боявшийся шаманов, заговоров и заклинаний, услышав непонятные небесные слова, ощетинился и отступил назад, не опуская меча. Даже стоя позади У Даль Чхи, Чан Бин ощутил идущую от Ки Вона волну страха.       Воспользовавшись общей заминкой, Ю Ын Су скользнула к раненому, скорчившемуся на полу.       – Нужно кровотечение остановить, – обернулась она к Чан Бину и потянула его за рукав. – Помогите мне! Прижмите вот здесь, посильнее!       Он присел рядом, но едва только зажал рану на плече стонущего стражника, как почувствовал сталь клинка на собственном горле.       – Мне плевать, на то, кто ты и чем занимаешься, – процедил Ки Вон, глядя на Небесного доктора и шагнул ближе. – А ну вставай!       – А если откажусь? – попыталась сопротивляться девушка, однако голос её дрогнул. Чан Бин ощутил, как кровь потекла ему за воротник, но не собственная участь беспокоила его сейчас больше всего, а сжавшаяся рядом в комок ужаса Ю Ын Су, которой не оставляли выбора.       А боль нарастала и жгучий холод от горла вместе с кровью потёк вниз…       – Остановитесь! – раздался от дверей властный голос Чун Сока. – Опустить мечи!       У Даль Чхи отступили назад, а Ки Вон заинтересованно сощурился.       – Приказ короля! – продолжал Чун Сок, и видно было, как тяжело даются ему эти слова. – Небесный доктор должна немедленно отправиться к принцу Ки Чхолю.       Холодея от бессилия и невозможности что-то предпринять, придворный лекарь смотрел, как солдаты Ки Вона подхватили Ю Ын Су под руки и поволокли к выходу. И лишь когда её всхлипывания затихли в коридоре, Ки Вон убрал свой клинок от его горла.       Чан Бин сидел прямо там, на полу в коридоре лечебницы, слепо глядя перед собой, пока То Ги суетилась рядом, обрабатывая его рану. Запах трав мешался с запахом крови, а во рту ощущался привкус отчаяния.       «Лекарку забрали насовсем?» – жестами спросила То Ги, закрепив на его горле повязку.       В ответ он молча пожал плечами. Шея горела огнём. Онемевшие руки безвольно лежали на коленях. Было невероятно тошно и говорить не хотелось. Но травница не унималась:       «Её убьют?»       – Не знаю, – наконец разлепил губы Чан Бин и сухо закашлялся. – Если захотят ею воспользоваться, то пока она будет жива.       «А если нет, то всё равно убьют и тогда командир У Даль Чхи тоже умрёт?»       – Если бы не она, его уже не было бы в живых.       «Вы ему всё расскажете?»       – Он всё узнает и без меня, когда очнётся.       «А если он отправится за ней? Они вернутся вместе?»       Чан Бин поднял голову и сквозь заплясавшие в глазах радужные пятна посмотрел на дверь. В груди всё разрывалось на части:       – Как знать, не уйдут ли они туда, откуда не возвращаются.