Бесподобный бессмертный в окружении демонических учеников

Следующим утром. Десятки новоиспеченных учеников ступени Божественного Духа ждали в зале дворца Пэн Лай. Все они были выдающимися действующими лицами этого поколения, и в будущем они станут опорой Пэн Лай. Некоторые из них позже могут даже стать героями, известными во всем мире совершенствования. Однако сейчас у них еще молоко на губах не обсохло, они стояли с возбужденными лицами, которые могли быть только у молодых. «Как ты думаешь, кто из старших на ступени Золотого ядра поведет нас на этот раз?» - Тихо спросила ученица с волосами, собранными в змеиный хвост (1), - «Сяоань-шисюн всегда первым узнает об этом, у тебя есть идеи?» Ее предвкушение было едва скрыто, и она подумала вслух: «Может быть, это Чжоу-шисюн? Я слышала, что он недавно вышел из уединения. Может быть, это потому, что он преодолел затор ци и сформировал свое ...» Юный совершенствующийся, которого она назвала Сяоань-шисюн, повернулся и посмотрел на нее с лицом, полным обиды. Воздух вокруг него отличался от других. Он глубоко вздохнул и отрезал: «Это Ли Хуаньхань-шисюн». Ученица даже не успела произнести слова "золотое ядро", как была ошеломлена и замолчала. «Ли, Ли-шисюн…» Репутация Ли Хуаньханя в секте Пэн Лай опережала его. Этот маньяк, который заботился только о своем совершенствовании, был достаточно сильным, чтобы называться лучшим культиватором ниже стадии Зарождающейся души, но видел только своего Учителя, Сюань Вэй Сяньцзюня. По отношению к остальным он держался отчужденно и вел себя так, будто находился в обществе заразного расточителя совершенствования. Пока она оправлялась от шокирующего объявления, гигантские двери дворца перед ними открылись, открывая внутренний зал. Мастер секты Чжоу, Чан Нин Чжэньжэнь и Сюань Вэй Сяньцзюнь сидели на возвышении. Рядом со снежно-белым силуэтом его мастера виднелся темный профиль Ли Хуаньханя. …Это действительно Ли-шисюн. Ученики, которые первоначально весело болтали, теперь были смертельно молчаливы, как будто их душила невидимая рука. Ученица и раньше чувствовала, как у нее темнело в глазах, а сейчас ей казалось, что она может упасть в обморок. Мастер секты, сидевший по другую сторону, безмятежно посмотрел на стоящих вдалеке учеников и сказал Цзян Инхэ: «Мы уже обсудили все, что нужно было сказать. Давай отпустим детей». Для поколения Чжоу Чжэнпина эти совершенствующиеся, которым не исполнилось и ста лет, на самом деле, были просто детьми. Цзян Инхэ слегка кивнул и повернулся, чтобы посмотреть на своего ученика. Ли Хуаньхань смотрел на него с непостижимыми эмоциями в кроваво-красных глазах. Основываясь на своем понимании Ли Хуаньханя, он подумал, что тот несколько нервничает, поэтому он похлопал своего ученика по плечу и успокоил: «Не нужно слишком много думать об этой задаче. Все присутствующие знают о твоих дружных отношениях с братьями и сестрами по секте. Внешний слой тайного царства Тай Сюй не опасен, если ты будешь осторожен. Этот Мастер верит в тебя». Тон Цзян Инхэ был отстраненным и холодным, но он немного оттаял, когда говорил с Ли Хуаньханем. Во внутреннем дворце не было звукового массива, поэтому ожидающие ученики восприняли фразу «дружные отношения» со сложными выражениями. Они не знали, должны ли они плевать кровью при мысли о «дружных отношениях» Ли-шисюна с ними или ревновать, что он может получить такое уникальное обращение от Сюань Вэй Сяньцзюня. Ли Хуанхань посмотрел на пальцы, лежащие на его плече. Они были длинными и тонкими, отливающими чистым морозным блеском. Казалось, что этот тонкий и холодный аромат был повсюду. Это аромат духовного дыхания Цзян Инхэ (2). Ли Хуаньхань, подняв руку, накрыл его ладонь на плече, сжимая пальцы. Он на мгновение уставился в землю, прежде чем ответить: «Этот ученик сделает все, что в его силах». Цзян Инхэ кивал, пока не услышал следующее предложение. «В конце концов, за более чем тысячелетие... Я единственный ученик, которого принял Учитель». Это была правда, поэтому Цзян Инхэ собирался выразить свое согласие, пока не заметил, что индикатор прогресса «Хань» внезапно продвинулся на огромный кусок. До следующего рубежа оставалось еще немного. «Система Цзян Шицзунь» немедленно сообщила ему: [Вы встретили с ключевым словом: {единственный}] Цзян Инхэ на секунду задумался, прежде чем ответить: «Да, ты единственный ученик этого мастера». Индикатор прогресса подскочил до 70 процентов. Но это увеличение впервые вызвало подозрения у Цзян Инхэ по поводу того, что именно измеряет этот дисплей: ...Мой ученик только на стадии Золотого Ядра, но эта полоса прогресса растет, будто привязанная к ракете. Разве это не слишком ... быстро? Примечание: (1) 灵蛇髻 - Волосы духовной змеи ... это, очевидно, хвост, но в древнем китайском стиле? (2) 本身道体的气息 - что-то вроде «дыхания его духовного тела» *** Когда Цзян Инхэ прибыл, город уже был охвачен призрачными миазмами. С давних времен город Юнь был площадкой для призраков. Однако до недавнего времени смертные все еще могли жить отдельно от злых духов. Теперь казалось, что плотина прорвалась, и только что родившиеся призраки смогли перебраться через нее и терроризировать живых; часто ужасающими и жестокими способами. Чан Нин Чжэньжэнь Янь Цайвэй стояла рядом с ним, держа в руках колокольчик, рассеивающий духов. Когда прозвенел колокольчик, окружающие миазмы сильно ослабли. Она повернулась посмотреть в сторону Цзян Инхэ и сказала: «Цзян-шиди, не мог бы ты ...» Прежде чем она закончила, белоснежный меч пронесся по воздуху изящной дугой. Он рассек всех обиженных призраков и миазмы, с которыми вступал в контакт, оставив после себя очищенное пространство. Янь Цайвэй была ошеломлена. Она с пустым выражением лица отозвала колокольчик и встряхнула рукавами: «Шиди явно не нуждается в помощи, поэтому я пойду к раненым». С этими словами одетая в пурпурные одежды Янь Цайвэй отправилась на встречу с праведными совершенствующимися, посланными другими сектами. Стоявший в городе-призраке, Цзян Инхэ заметил подозрительное место, и призывал Ванчэнь. Миазмы еще не рассеялись в центре города, и там была взволнованная бесформенная масса плоти, испускающая зловещую ауру. Цзян Инхэ приблизился к нему с обнаженным мечом, чувствуя себя так, будто он подходит к БОССУ одной из видеоигр, в которые играл на Земле. На какое-то время «фрикаделька» содрогнулась. Это было почти удивительно уродливо. Цзян Инхэ бросил очищающий талисман, но безрезультатно. Затем он одним ударом расколол кучу внутренностей. Повсюду брызнули свежая и запекшаяся кровь, «фрикаделька» издала несколько предсмертных хрипов, прежде чем затихнуть. Внутри лежало свернувшееся калачиком тело. Похоже, это был потерявший сознание юноша. Сперва Цзян Инхэ подумал, что это был несчастный совершенствующийся, которого поглотили, поэтому он протянул руку, чтобы вытащить его. Оставшаяся прилипшая к телу плоть отслоилась и юноша, в котором еще оставалось немного тепла, упал в его объятия. Он, как будто проснувшись, внезапно обнял его. Это было похоже на то, как новорожденный обнимал свою мать. Цинь Цзюнь и представить себе не мог, что проснется вот так. Холодная тьма была его единственным спутником с тех пор, как он был запечатан тысячи лет назад. Но теперь его держала ароматная, восхитительная душа. Он рефлекторно сглотнул. Пара бесконечных глаз медленно открывалась навстречу ослепляющему белому свету. Невыразимая боль от восстановления его тела медленно отступала. Воспоминание о том, как в него ударила небесная молния, все еще крутилось у него в голове, но эти руки успокаивали его. Такой ароматный, ах… Было ли объятие этой высокоуровневой души частью стандартного пакета реинкарнации? Цинь Цзюнь почувствовал зуд в деснах. Он был очень слаб прямо сейчас, и его сознание ускользало. Было всепоглощающее желание укусить человека перед собой, лизнуть его соблазнительную душу и сделать его частью себя… Вот что он подумал, вот что он сделал. В тот момент, когда Цзян Инхэ вступил в контакт с другим человеком, система отправила звуковой уведомление, сообщая, что этот неизвестный человек обладает абсолютным потенциалом и его можно принять в ученики. Он был приятно удивлен, что ему удалось выловить такую цель. Когда он взял незнакомца за запястье для определения возраста, этот ребенок укусил его. Он почувствовал, как чужие зубы вонзились в его ключицу и пролилась кровь. У этого покрытого миазмами человека, которому никак не могло быть больше двадцати, была отличная челюсть. Цзян Инхэ тихо зашипел, но продолжал держать человека в руках и даже начал похлопывать его по спине, говоря: «Не бойся, я пришел тебя спасти. Эти злые духи уже очищены». Человек напрягся, как будто Цзян Инхэ сказал ему что-то непостижимое. Цзян Инхэ подумала, что он испугался. Он решил терпеливо продолжать его утешать, поскольку это был второй ученик, одобренный системой. «Ты будешь в безопасности рядом со мной». Цинь Цзюнь оцепенел. Он был покрыт с ног до головы миазмами и гниющими ранами, но все же этот человек был достаточно добр, чтобы пытаться успокоить его. Для Цинь Цзюня это была беспрецедентная ситуация. Он был ошеломлен, его мысли разбежались. Он укусил этого человека только для того, чтобы быть вознагражденным теплом и безопасностью, где логика в этом? Цинь Мо продолжал жадно пить из места укуса, размышляя. После того, как его лизнули еще несколько раз, Цзян Инхэ спросил: «...Ты голоден?» Цинь Цзюнь положил голову на плечо, его голос задержался на секунду. «Мм». Вкус был божественным, плюс этот человек был святым. Он пробуждал в окружающих людях желание сожрать его до конца, пока ничего не останется. Цзян Инхэ полагал, что любой, кто испытал такую ситуацию, был бы робок и напуган, поэтому дерзкая прямолинейность юноши поражала. Он положил руку на свою травмированную ключицу и духовной энергией залечил слегка красные следы от зубов. Цинь Цзюнь продолжал лежать у него на коленях и смотреть на его длинные пальцы скрытым, оценивающим и несколько жадным взглядом. Затем серо-стальные глаза быстро и сдержанно закрылись. Он не мог съесть его… пока. Заметки автора: Цинь Цзюнь: Учитель приятно пахнет, я так голоден.