Тени Эридана: Шёпот забытых эпох

Прошло чуть больше недели с той памятной ночи в закрытом архиве. Академия Эридан постепенно возвращалась к привычному ритму лекций, звонков и запахов вареного зелья в коридорах. Факультативные занятия по совместному контролю парных стихий, которые спешно ввел ректорат, стали главным предметом для сплетен среди студентов. Каждый вечер Чонгук и Джин проводили по два часа в полупустом тренировочном зале под присмотром невозмутимого профессора Мин Юнги, который обычно устраивался на диване в углу с чашкой зелёного чая и засыпал под звуки магических искр. Поначалу их парные упражнения давались с трудом: свет Джина пытался слишком сильно «окутать» и смягчить дикую природу Чонгука, а темная магия младшего временами сопротивлялась, но постепенно между ними выработался идеальный баланс. Они учились балансировать на грани: свет давал стабильность и направление, а тьма — мощный импульс и защиту. Однако за внешней идиллией скрывалось то, чего не замечали ни Юнги, ни даже проницательный Намджун. Глубоко внутри Чонгука, за тем барьером, который он выстраивал годами, что-то начало меняться. Тот темный сгусток силы, с которым он приехал из горных селений, реагировал на недавнее пробуждение книги в архиве. Проклятый фолиант оставил свой след — невидимую, тонкую ментальную занозу, которая с каждым днем пускала корни все глубже. Сначала это проявлялось в мелочах: по ночам Чонгука мучили странные, обрывочные сны, где он видел не себя, а холодные горные пики, окутанные черным туманом, и слышал шепот, звавший его по имени на забытом древнем диалекте. Днем у него стали внезапно холодеть пальцы, а в глазах на секунду мелькал тот самый хищный алый огонь, который он с таким трудом научился прятать. Но Чонгук упорно молчал. Он боялся признаться Джину, боялся, что староста испугается или решит, что он — угроза, которую невозможно обуздать. А зря. Секреты в магической академии редко удается удержать надолго, особенно когда речь идет о силах, способных сдвинуть с места вековые каменные стены. Был вечер пятницы. За окнами комнаты номер 404 завывал осенний ветер, срывая последние багровые листья с деревьев Эридана. Джин сидел за своим столом, сосредоточенно чертя схемы защитных рун для завтрашнего экзамена по высшей алхимии. Чонгук стоял у открытого настежь окна, чувствуя, как холодный воздух бьет ему в лицо, но не ощущая его прохлады. Внутри него всё горело. Огонь был не обжигающим, а ледяным, колющим изнутри каждую вену. Боль нарастала лавинообразно, сдавливая грудную клетку так, что невозможно было вздохнуть полной грудью. — Чонгук? — Джин оторвался от пергаментов, заметив, что младший замер у окна в неестественно прямой позе. — Ты в порядке? От тебя исходит странный... фоновый холод. Чонгук не ответил. Он судорожно вцепился пальцами в каменный подоконник, чувствуя, как под камнем крошится материал от неконтролируемого выброса энергии. В глазах потемпело, а в голове зазвучал тот самый навязчивый шепот из ночных кошмаров, только теперь он был громким, отчетливым, зловещим: «Освободи нас... Мы ждали так долго... Твой свет — лишь клетка...» — Чонгук! — Джин резким движением оттолкнул стул и бросился к нему, чувствуя, как магический фон в комнате начал стремительно искажаться. Воздух вокруг младшего пошел видимыми трещинами пространственного марева. — Не... подходи... — прохрипел Чонгук, не оборачиваясь. Его голос звучал чужой, надломленный, словно сквозь него говорили сразу несколько голосов. — Уходи, хён... Ради твоего же блага... Но Джин никогда не был тем человеком, который отступает перед опасностью. Он преодолел расстояние между ними в два шага и крепко схватил Чонгука за плечи, разворачивая к себе. То, что он увидел, заставило его кровь застыть в венах. Глаза Чонгука полностью потеряли человеческий облик: зрачки расширились, заняв всю радужку, а поблёскивающий алый огонь полыхал в них с пугающей, первобытной яростью. Кожу пересекали тонкие, черные прожилки теневой магии, которые змеились от шеи вверх по скулам. Из его тела во все стороны выплескивался плотный, удушливый черный дым, который с бешеной скоростью крушил комнату: чашки разлетелись на мелкие осколки, стекло в окне треснуло паутиной, а кровать начала буквально рассыпаться на щепки под воздействием распечатанного проклятия. — Чонгук, посмотри на меня! — крикнул Джин, вкладывая в голос всю силу своей светлой магии, пытаясь достучаться до сознания парня. — Слышишь меня?! Это я, Джин! Борись с этим! Чонгук судорожно вдохнул, его пальцы в судороге впились в плечи Джина так сильно, что сквозь ткань мантии проступила боль. На секунду в алых глазах промелькнула искра осознания и отчаяния: — Хён... оно... оно вырывается... я не могу его удержать... беги... В следующий момент плотная волна темной энергии сорвалась с цепи. Мощный энергетический взрыв выбил дверь комнаты с петель, разнеся ее в щепки, и понесся по коридору Северного крыла, сбивая факелы и заставляя зачарованные гобелены на стенах вспыхивать черным пламенем. Чонгука отбросило назад к разрушенному окну. Сущность, спавшая глубоко внутри него — древний горный демон-хранитель, искаженный веками изоляции и проклятием той самой книги из архива, — полностью перехватила контроль над его телом. Чонгук поднялся на ноги, но это был уже не тот студент, который варил чай по вечерам и слушал ворчание старосты. Его тело окутал плотный кокон из живых, извивающихся теневых щупалец, а в воздухе повис тяжелый, давящий на барабанные перепонки гул. Джин поднялся с пола, оттирая кровь с разбитой губы. Он видел, как черная субстанция полностью подчинила себе Чонгука, превращая его в смертоносное оружие, которое сейчас уничтожит всё вокруг и, в первую очередь, погубит самого парня изнутри. — Ну нет, — прошептал Джин, сжав кулаки. — Я не позволю тебе забрать его. Шум взрыва мгновенно поднял на уши всю академию. Через пару минут по коридору Северного крыла уже мчались преподаватели. Первым, прорезая пространство короткими телепортациями, появился Мин Юнги. Его лицо было бледным от ярости и тревоги, а боевой посох в руке сиял ярко-зеленым защитным светом. Следом за ним, запыхавшись, бежал Ким Намджун, удерживая в воздухе светящиеся сферы обнаружения. Когда они вылетели к разрушенной комнате номер 404, перед их глазами предстала ужасающая картина. Посреди комнаты, охваченной вихрем черной магии, стоял Чонгук. Его аура превратилась в бурлящий океан тьмы, который грозил прорвать защитный купол всего Северного крыла. Напротив него, в нескольких шагах, стоял Ким Сокджин. На его плечах ярко сиял чистый, ослепительный ореол защитного света, но сам Джин выглядел истощенным — его магия работала на пределе возможностей, сдерживая первые разрушительные атаки демона. — Професор Мин! Професор Ким! — крикнул Джин, не поворачивая головы, так как любое ослабление концентрации могло стоить им жизней. — Книга из архива... она активировала в нем древнее проклятие! Это не его воля, это сущность! Юнги выругался сквозь зубы, мгновенно оценивая масштабы катастрофы: — Черт! Если этот демон полностью вырвется наружу, он сожрет всю магическую энергию Эридана за полчаса! Нам нужно ставить подавляющий барьер втроем! — Подождите! — Намджун остановил Юнги взмахом руки, его глаза сузились, когда он внимательно присмотрелся к центру вихря. — Посмотрите на Чонгука. Посмотрите на его лицо. Дэмон внутри Чонгука пытался полностью стереть личность парня, но где-то на самом дне этой черной бездны Чонгук все еще боролся. По его щекам текли слезы, смешанные с темной пылью, а губы беззвучно шептали одно и то же имя, цепляясь за него, как за единственный якорь в этом безумии: «Хён... помоги...» Джин услышал этот внутренний зов отчетливее всяких слов. Он понял, что если они сейчас просто подавят демона грубой силой, используя зачарованные печати и боевые заклинания, они сломают самого Чонгука. Сущность будет уничтожена вместе с душой мальчика. — Нет, — твердо произнес Джин. — Сокджин, ты сошел с ума?! — рявкнул Юнги, поднимая посох. — Без жесткого подавления он убьет нас всех, а потом уничтожит себя! — Я не буду его подавлять, — голос Джина звучал на удивление спокойно, но в нем слышалась стальная решимость. — Я вытащу его оттуда. Сам. Не слушая больше возражений преподавателей, Джин сделал то, чего никто от него не ожидал. Он полностью убрал защитный барьер, обнажая себя перед лицом бушующей тьмы. Чистый свет вокруг него на секунду потускнел, открывая прямой доступ к его ауре. — Сокджин, нет! — в ужасе выкрикнул Намджун, делая шаг вперед, но Юнги вовремя перехватил его за руку, чувствуя невероятное напряжение в пространстве. Черная сущность, почувствовав незащищенность цели, издала оглушающий, утробный рев. Огромное теневое щупальце сорвалось с места, рассекая воздух с такой скоростью, что затрещали каменные стены, и с дикой силой вонзилось прямо в грудь Джина. Несколько студентов и подоспевшие к этому моменту Чимин с Тэхёном, застывшие в дальнем конце коридора, закричали, закрывая лица руками. Но Джин не отступил ни на шаг. Кровь брызнула из его губ, когда темная энергия обожгла его тело, проникая под кожу, но он широко раскинул руки и сделал шаг навстречу обезумевшему Чонгуку. Преодолевая боль, он шагнул прямо в эпицентр бури, сокращая расстояние между ними до минимума. — Я здесь, Чонгук, — прошептал Джин, глядя прямо в пылающие алым глаза монстра. Он поднял руки и мягко, без единой капли агрессии, положил ладони на лицо Чонгука, туда, где черные прожилки змеились по коже. — Ты слышишь меня? Ты не один. Твоя тьма — это не ты. Вернись ко мне. В тот момент, когда свет Джина соприкоснулся с чистой злобой демона, произошло чудо. Вместо того чтобы вызвать новую вспышку взрыва, свет начал мягко, капля за каплей, растворять черную пелену, обволакивая бушующую боль изнутри. Это была не борьба силы с силой. Это было исцеление через абсолютное, безусловное принятие. Сущность взревела от невыносимой боли — чистая гармония света и тепла была для нее смертельна. Черные щупальца начали распадаться на мелкие искры, теряя свою плотность. Чонгук внутри этого кошмара внезапно почувствовал тепло чужих рук. Это тепло было настолько настоящим, настолько ярким и родным, что пробилось сквозь толщу удушающего морока. Перед его внутренним взором пронеслись все те моменты, которые они провели вместе: тихие вечера в комнате 404, запах травяного чая, мягкие тапочки в виде кроликов, совместная борьба с теневой гончей и теплая улыбка Джина. «Я не сдамся», — пронеслось в сознании Чонгука отчаянным решением. Собрав последние крохи собственной воли, он резко качнулся вперед и внутри своего разума нанес удар по ядру демона, разрывая черную связь. В реальном мире раздался оглушительный звон, похожий на звук разбивающегося хрусталя. Черный вихрь в комнате резко схлопнулся, взметнув тучи пыли и обломков, после чего полностью растворился в воздухе. Тишина наступила мгновенно. Такая оглушительная и абсолютная, что было слышно, как за окном капает дождь. Чонгук качнулся вперед и начал падать на обломки пола. Но прежде чем он коснулся камня, сильные руки Джина подхватили его, прижимая к себе. Джин опустился на колени, тяжело дыша, с закрытыми глазами, чувствуя, как по его плечу растекается теплая кровь от раны, но крепко удерживая парня в объятиях. Чонгук приоткрыл глаза. Алый огонь в них полностью погас, вернувшись к своему глубокому, естественному карему оттенку. Он смотрел на бледное, уставшее лицо Джина, по которому текли слезы, и его собственные дрожащие пальцы слабо коснулись щеки старшего. — Прости... — едва слышно шепнул Чонгук, чувствуя, как силы окончательно покидают его тело. — Я же говорил... я опасен для тебя... — Заткнись, дурак... — сквозь слезы улыбнулся Джин, крепче прижимая его к себе и утыкаясь лбом в его плечо. — Правило номер четыре... никому не разрешается разрушать нашу комнату без моего личного разрешения. Ты понял меня? Чонгук слабо улыбнулся в ответ, закрывая глаза, и потерял сознание от перенапряжения, безопасно устроившись в руках человека, который только что вернул его из самой темной бездны. Стоявший неподалеку Мин Юнги опустил свой посох, тяжело выдохнул и тихо пробормотал, глядя на эту сцену: — Ну надо же... А я ведь ставил на то, что они разнесут академию к концу семестра. Похоже, я проиграл этот спор. Намджун, неси целебные зелья, наш староста снова заслужил внеочередную медаль за спасение мира.