Забыть нельзя запомнить

Вода в чайнике закипела ровно в тот момент, когда Харли услышала топот маленьких ног по лестнице. Две пары — одна чуть быстрее, вторая тяжелее, потому что Марго всегда бежала, перепрыгивая через две ступеньки, за что Харли делала ей замечание ровно сто сорок семь раз. Затем перестала. — Мама! Мама, смотри! — Селена влетела на кухню первой, растрёпанная, в розовой пижаме с единорогами, сжимая в руках лист бумаги. — Я нарисовала наш дом! Ну, почти. Там солнце жёлтое, но я хотела сделать его розовым, а Марго сказала, что так нельзя, а я сказала, что можно, потому что это моё солнце! Харли улыбнулась, принимая рисунок. Карандашная линия действительно была неровной, солнце — ярко-розовым, дом — кривым, а окна — слишком большими, будто дом хотел смотреть на улицу шире, чем был способен. — Красиво, — сказала Харли. — И солнце розовое. Мне нравится. — Правда? — Селена засияла. Ей было четыре, и она уже знала, что её слово — закон. Не потому, что она была капризной, просто она была той, кому привыкли говорить «да». — Марго! — крикнула Харли в сторону лестницы. — Иди завтракать, или я съем все твои блинчики! Шаги ускорились. Марго появилась в дверях через три секунды, запыхавшаяся, с хвостиком, который уже успел растрепаться, хотя утро только началось. Она была в синей пижаме, на целый размер больше, потому что росла быстрее, чем Харли успевала покупать новое. — Не съешь, — серьёзно сказала Марго, подходя к столу. — Ты всегда так говоришь, но никогда не съедаешь. — Проверим? — Харли приподняла бровь. — Нет. — Марго улыбнулась и полезла на стул. — Я сама съем. Харли смотрела, как девочки едят, и в груди разливалось то самое знакомое тепло, которое она не умела называть, но чувствовала каждое утро. Селена макала блин в варенье, размазывая его по тарелке. Марго ела аккуратно, даже слишком аккуратно — будто боялась оставить след. Харли иногда ловила себя на мысли, что Марго ведёт себя так, словно понимает что занимает чужое место. — Сегодня придёт няня, — сказала Харли, убирая тарелки. — У меня важная встреча. — Какая? — Селена подпрыгнула. — С папой? — Нет, — Харли на секунду замерла. — С деловым партнёром. Она не любила говорить о работе. Тем более с девочками Харли посмотрела в окно. За ним был сад. Ухоженный, зелёный. Идеальный. Идеальный дом, идеальная жизнь, идеальное утро. Она дотронулась рукой до своих иссиня-чёрных волос, поправляя заколку — длинная шпилька с обвивающей ее змеёй. Муж часто шутил, что пора бы ей избавиться от этой заколки. Харли возражала, что она дорога ей как память. — Харли, — Марго дёрнула её за рукав. — А ты вернёшься к ужину? — Конечно, — Харли улыбнулась, наклоняясь и целуя ее в макушку. Она пахла детским шампунем и молоком. — Я всегда возвращаюсь. Она взяла ключи, сумку, накинула лёгкое пальто. На пороге обернулась. — Слушайтесь няню. — Слушаемся, — хором ответили девочки. Харли вышла, закрыла дверь, сделала три шага к машине и замерла. Что-то кольнуло в груди. Тупое, неясное. Она обернулась на дом. Белый фасад, зелёные ставни, красная дверь. Всё как обычно. — Дура, — прошептала она себе под нос и села в машину. Она не знала, что видит этот дом в последний раз. Не таким.

***

Встреча длилась два с половиной часа. Скучный разговор о слиянии двух отделов, о бюджете, о квартальных планах. Харли кивала, улыбалась, делала пометки в блокноте — и думала о девочках. О том, что Марго, наверное, уже съела все яблоки из вазочки. О том, что Селена, скорее всего, заставила няню в сотый раз перерисовывать того самого розового единорога. Она посмотрела на часы. Половина четвёртого. Домой ехать сорок минут. Она вышла из офиса, села в машину, включила радио. Какая-то попса, безликая и весёлая. Харли выключила. Ей хотелось тишины. На светофоре она поймала своё отражение в зеркале заднего вида. Тёмные волосы до плеч, острые скулы, тёмные глаза. Она знала, что красива, но давно перестала придавать этому значение. Внешность была маской. Самой лучшей. Машина въехала в ворота. Харли нажала на газ, проезжая по гравийной дорожке к дому. Она выключила двигатель и тут же почувствовала, что что-то не так. Тишина. Слишком тихо. Обычно из дома доносился шум — телевизор, голоса девочек, смех. Сейчас было тихо. Мёртво. Харли вышла из машины. Шаги по гравию громко хрустели. Дверь была приоткрыта. — Я вернулась, — сказала она, переступая порог. Ответа не было. В гостиной было пусто. На столе стояла кружка с недопитым чаем. На диване валялась книга — Селена вчера смотрела её перед сном. — Эмили? — позвала Харли няню. Тишина. Ей стало страшно. — Марго! — крикнула она, проходя на кухню. — Селена! Ответа не было. Она поднялась на второй этаж, как Марго, перепрыгивая через две ступеньки. — Марго! Селена! Эмили! В спальне девочек — пусто. Кровати не заправлены, пижамы разбросаны, на полу валяется тот самый рисунок с розовым солнцем. Харли подняла его. Дрожащими руками. Но она не давала панике завладеть собой, пытаясь убедить себя, что няня просто повела девочек на прогулку. Это удавалось ровно до той минуты, пока, не вернувшись в прихожую, заметила под этажеркой для обуви телефон. По ярко-розовому чехлу она узнала телефон няни. Наклонившись и достав его, Харли обнаружила, что экран телефона разбит. Где-то внутри, в самой глубине, проснулось то, что она похоронила много лет назад. Не эмоция. Даже не страх. Инстинкт. Выпрямившись, она медленно обвела прихожую взглядом. Следы обуви. Несколько пар. Мужские. И одна — очень маленькая, как будто кто-то тащил ноги, не давая идти. Харли замерла. Сердце билось ровно. Слишком ровно. Звонок ее собственного сотового не заставил ее вздрогнуть — только чуть дольше, чем обычно, искать его в сумочке, которую он оставила на кухонном столе. Она ожидала увидеть на дисплее неопределенный номер, но там высвечивался номер мужа. Харли приняла вызов. — Милая, боюсь, я сегодня задержусь, — сказал он вместо приветствия. Харли кивнула, как будто он мог увидеть это, затем сказала ровным голосом. — Звони в полицию. — Зачем? — не понял Ирмас. — Девочек похитили, — сообщила Харли, глядя на настенные часы и отсчитывая про себя секунды. — Что? — голос мужа, секунду назад такой тихий, сорвался на крик. — О чем ты говоришь? — О похищении. Девочек нет дома. Эмили тоже. — Может, она повела их погулять? — Я нашла ее телефон в прихожей. Под этажеркой. Разбитый. И на полу следы обуви. — А как же охранник? — все ещё не веря, спросил Ирмас. — Ты сам дал ему два выходных, — напомнила Харли. — Я просила тебя вызвать кого-нибудь ему на замену, но ты сказал… — Я помню, что я сказал! — боясь, что сейчас она обвинит его, хотя он и сам уже чувствовал себя виноватым, сказал Ирмас. — Я не знал, что так… — Ирмас, мы теряем время! — сейчас ей ни к чему были его извинения. — Звони в полицию.

***

Копы были в их доме через пятнадцать минут. Харли ждала из у входа и предупредила, что в прихожей есть следы. — Ральф Остин — старший инспектор, — представился ей мужчина лет пятидесяти, волосы которого уже тронула седина. Харли он понравился. В нем чувствовалось благородство и честность. Он не из тех копов, которых можно подкупить. — Харли Уотс, — отозвалась она — Подождите, вы родственница Адриана Уотса? — уточнил инспектор. — Жена его внука. И мать его правнучки, — кивнула она, обернувшись на звук подъезжающий к дому машине. Ирмас выскочил из нее, даже не заглушив двигатель, подбежал к Харли, с тревогой вглядываясь в ее лицо. — Как ты? — Порядок, — ответила она, не давая ему обнять себя. — И будет ещё лучше, когда девочек найдут. — Они ваши дочери? — спросил инспектор, делая какие-то заметки у себя в блокноте. — Только Селена, — ответил Ирмас вместо Харли. — Марго — дочь служанки, работавшей у нас, — пояснил он. — Она умерла, когда малышке было два года, а так как ее отец от нее отказался, Харли уговорила меня взять девочку под опеку. — Я обещала Аннет позаботиться о ней, — вставила Харли. — И вот как я сдержала обещание, — ее голос был полон горечи и чувства вины — Вы не виноваты, — поспешил успокоить ее инспектор. — Что насчёт няни? — поинтересовался он. — Она может быть соучастницей? — Не знаю. Возможно, — ответил Ирмас. — Исключено, — покачала головой Харли. — Я проверяла ее. — Проверяли? — заинтересовался инспектор. — Я должна была знать, кого подпускаю к девочкам. Рекомендации — причем не письменные. Перед тем, как принять ее на работу, я обзвонила всех, у кого она раньше работала. А это пять семей. Все отзывалась о ней исключительно как о крайне ответственной женщине, которая любит детей, учитывая, что своих она иметь не может. — Я этого не знал, — протянул Ирмас. — Что ты проверяла ее. — Я должна была. Разве не все матери так делают? — Какие у вас версии? — вернул разговор в нужное русло Остин. — Как думаете, это возможно ради выкупа? — Скорее всего, да, — помрачнел Ирмас. — Вы же знаете, кто мой дед? — Тогда почему похитители до сих пор не позвонили? — покачала головой Харли. — У вас есть другие версии, из-за чего их могли похитить? — спросил Остин. Харли задержала на нем взгляд, затем покачала головой. — Нет. Я просто хочу, чтобы девочки вернулись домой. Им скоро пора спать. А вдруг они их не покормили? Марго не засыпает, если не выпьет на ночь молока с медом, а Селена любит, когда я читаю им перед сном, и… — она отвернулась у окну, не договорив. — Миссис Уотс, — Остин подошёл к ней поближе. — Мы найдем их. Мы сделаем все возможное и невозможное для этого. В его голосе звучало не просто обещание. Харли посмотрела на него, почувствовав, что для него это не просто работа и долг полицейского, а словно это дело было чем-то личным для него. На него можно положиться, — решила для себя Харли. Но и она не будет просто сидеть и ждать, когда он найдет девочек. Просто не сможет.