Листопад

Очередной тяжёлый день гендиректора компании закончился, как и полагается, в 8 часов вечера. Только вот его рабочий день должен был закончиться ещё два часа назад. Шиндо устал. Чертовски устал. Тётушки требовали от него высоких доходов и успеха. Две из них уже мертвы. Третья, самая младшая из них, не в состоянии в одиночку манипулировать Айноске. И Айноске... Нравится вкус свободы. Нравится приходить домой, где его встречают с улыбкой. — Я дома. — Говорит он, закрывая за собой дверь. — Добро пожаловать. Рад тебя видеть. — Отвечает спокойный и ласковый голос, ставший родным за столько лет. У Тадаши сегодня выходной. Но это не значит, что ему не нужно готовить ужин для Айноске ровно к 8:30 вечера. Айноске ценит его труд. Айноске давно понял, что Тадаши - его настоящая Ева. А милый Ланга укатил в неизвестном направлении. Айноске ценит Тадаши. Как работника, и как... Нечто большее. Тадаши сам не знал, как ему это удалось, но, когда они стали жить вместе, сердце Айноске... Оттаяло? Да, именно так. Шиндо давно сложил скейты и костюмы в кладовку, и те покрылись слоем пыли. Тадаши даже не открывает коробку с надписью «S». Айноске приглаживает волосы, отпивает чай, открывает записную книжку. На плите что-то бурлит, скварчит, журчит. Тадаши готовит просто восхитительно. Вот уже как больше пяти лет они живут вместе. Поначалу Тадаши хотел было уйти, но остался, стоило Айноске сделать первый шаг к изменению самого себя. Первый шаг к становлению лучше. Тадаши хорошо помнит, как Айноске пережил смерти тётушек. Да, они были немолоды. Да, здоровье подвело. Да, у него была обида на них. Но они его воспитали. Сделали тем, кем он есть. И это... Стало потерей. Айноске не плакал - он смотрел в пустоту, не понимая, у него отняли или, наоборот, подарили? Тадаши порой сам не понимал, что с ним происходит. — У меня столько работы... — Говорил Тадаши. — Нужно работать. — Нет, — отвечал Шиндо. — Не сейчас. И опять целовал Тадаши. Зачем? Почему не продолжит поиски Евы? — Почему бы тебе не найти Еву? Зачем тебе... Я? — Спросил Тадаши, и его голос эхом раздался по полупустому кабинету. — Я больше не Адам. Мне ни к чему Ева. — Сухо ответил он, усаживаясь рядом. Тадаши не понимал, что происходит в его голове, но в глазах Айноске он больше не видел безумия. Он видел печаль. Всепоглощающую, убивающую печаль. И Тадаши было знакомо это чувство. Айноске обрёл и, в то же время, всё потерял. И снова обрёл. Обрёл Тадаши. Тадаши поначалу вскакивал, когда Айноске что-то вскрикивал во сне, потом привык. А потом Айноске стал спать спокойно. Тадаши словно лечил его, и Шиндо это чувствовал. В салоне дорогой машины всё кажется пустым и ненужным, пока в неё не сядет Тадаши. Пока не улыбнется, пока не вздохнет, пока не повернется к нему. — Долго ждал? — Спрашивает он. Отрицательный кивок от Шиндо. — Хорошо. Прости, клиент задержал. — Оправдания не нужны, но Тадаши почему-то всё равно делает это. Айноске это понимает, но говорить об этом не станет. Айноске ведь прекрасно понимает, какого это - не совпасть с чьими-то ожиданиями. Так пусть же такие мелочи останутся там, где им самое место - канут в бездну, туда, куда Айноске Шиндо отправил Адама. Айноске Шиндо, в прошлом - Адам, лично закрыл гонки. Много лет назад, уже даже не вспомнить, когда точно, он в последний раз посетил S. Электричество уже было отключено, всё, что разбивалось - разбито. Однако, Айноске Шиндо скучает по тому времени. Но, всё-таки, сейчас ужин. — Милый Тадаши... — Зовет он. Тадаши отвлекается, смотрит на него. — Я снова хочу стать Адамом. Тадаши знает, ничего хорошего это не принесёт. Но он не может перечить господину. — Я понял. — Коротко отвечает он. Тадаши знает, что делать. После ужина тарелки оказались загружены в посудомоечную машину, Айноске ушел в свой кабинет, а Тадаши, как и должен был, отправился в кладовую. Несмотря на долгий срок совместной жизни, Тадаши всё ещё чувстовал себя подчинённым. Впрочем, так оно и было: пусть Тадаши и получил повышение, Айноске всё ещё его начальник. Лампочка в кладовой замигала. Тадаши почувствовал мерзкую пыль, осевшую по всем поверхностям. Сейчас бы не помешала маска, да некогда. Тадаши знает, что ему нужно - коробка с надписью "S", намертво обклееная скотчем, была спрятана в самом дальнем углу. Увесистая, однако. Тадаши отодвигает коробку с письмами на будущее от тётушек Шиндо ( что никогда не были прочтены ), и вытаскивает нужную. Она тяжёлая - Шиндо уместил в неё всего себя. Свою душу, своё сердце, своё прошлое. У Шиндо, казалось, всё позади, и он больше не намерен становится Адамом. Но Тадаши всё равно несёт коробку в его кабинет, оставляя на полу. — Ну, наконец-то... — Улыбается Айноске, подходя к коробке с канцелярским ножом. Резкий звук, раздавшийся от удара ножа по коробке, заставил Тадаши дёрнутся. Шиндо разрезал ленту, и, в предвкушении, замер. Тадаши стоял по стойке смирно, пока тот не открыл коробку. Она зашуршала, оголяя содержимое. — Ну, вот... Теперь я снова Адам. — Произнес Айноске, поднимая пакет с костюмом, что так и не был надет тогда. Тогда, в тот день... В день, когда Ланга покинул "S". Всё потеряло смысл. И милый Ланга, и гонки, и слова тётушек, сказанные из любви. В те дни Айноске размышлял по другому. В день, когда Айноске закрыл гонки, не произошло ничего особенного. Гонки не состоялись. Но на следующую ночь трасса уже горела огнём, который тушили всю ночь. По новостям сказали, что произошло "возгорание по причине взрыва старой электробудки". Какие будки? Какие взрывы? Хотя, у Айноске в тот день и вправду случился взрыв. Прямо в сердце. Только тот взрыв не убил его, а наоборот - оживил. Открыл глаза на то, что не он замечал. Милый Ланга укатил в неизвестном направлении, милый Ланга больше не вернётся. Но Тадаши... Почему не ушёл? Почему остался? Почему стоял и смотрел на этот огонь? Тадаши бы ответил, если бы Шиндо спросил. Но он никогда не спросит. Тадаши покорный, тихий, умный. Тадаши знает Айноске лучше всех. В эту ночь Тадаши снова зовёт его господином, а ведь они договорились оставить эти формальности за стенами офиса. Но Тадаши, почему-то, всё равно. Как и Айноске. Сейчас плевать, кто там названивает Айноске уже полчаса, плевать, что за окном гроза, а дверь балкона настежь открыта. Прямо сейчас они не готовы разлучится - ни при каких обстоятельствах. В этом году листопад особенно волшебен. Он словно уносит с собой всю печаль, что они несли так давно. Старые мечты, мысли и тревоги исчезают, а появляются новые. — Тадаши... Я снова хочу стать Адамом. — Шепчет он. Тадаши слушает, казалось бы, внимательно, а всё равно слова пролетают мимо ушей. Старая трасса сгорела. Но у Айноске есть вариант получше - местный бизнесмен строил парк развлечений, но стал банкротом и согласился продать незавершённый проект Айноске по дешёвке. Скоро трасса снова засияет. Какая Ева придёт купаться в лучах славы вместо Ланги? Пожалуй, Шиндо наплевать. Он просто хочет прокатиться ещё хоть раз как подобает, прежде чем навсегда утонуть в бумажной работе. Что до Рэки, то прямо сейчас он готовится к поступлению. В этом году поступить снова не удалось - может, в следующем? Он не знал. Примерно треть денег с зарплаты он тратил на репетиторов. Польза от этого, несомненно, была, но занятия были довольно редко - четыре предмета в неделю. Этого было очень мало, но из-за большого спроса на репетиторов мест не было. Рэки учился сам, ставя в пример того же Мию, чьи оценки ставят в пример по всех средней школе, в которой тот учился, до сих пор. Оно и видно - его фотография как лучшего ученика будет висеть там ещё не один год. Рэки боялся одного - одиночества. Он никогда не будет один, но всегда будет одинок. Никто не поймет, никто не утешит, никого не будет рядом. По-настоящему рядом, не просто сидеть рядом с ним во время просмотра утренних новостей. Рэки боялся больше никогда не увидеть друзей, не увидеть Лангу. И если принять первое он мог, то последнее - никогда. Рэки никогда не признается себе в своих же чувствах. Но у Рэки есть тот, кому всегда можно позвонить. И прямо сейчас его номер набирается на экране Рэки. — Как жизнь? — После коротких гудков, раздается знакомый голос, то ли прокуренный, то ли просто уставший. Без каких-либо "привет", но такой теплый и дружелюбный. — Хироми, старина, я скучал. — Признаёт Рэки. На той стороне трубки слышен смех. Самый настоящий ржач. — Ясен пень! Один-одинешенька небось? Ничего, я вот обратно собираюсь. Жёнушка всё заладила, что пора нам на родину. Рэки почему-то улыбнулся. Конечно, это приятно - знать, что всё понемногу становится как прежде. Хироми уехал слишком резко, ничего не объясняя. — Ты уж извини, что так всё бросил и уехал. Так уж вышло. — Вздохнул Хироми. — Хозяйка мне отказала, а позже я встретил другую... Рэки всегда завидовал этой истории белой завистью. Пришёл - увидел - полюбил - взял за руку и прямым рейсом под венец. Конечно, Хироми - тот ещё романтик, ясное дело, как его жена так быстро полюбила его. Вот бы и с Лангой было всё так просто. Рэки отвечал ему на автомате, на автомате задавал вопросы. От разговоров с Хироми так всегда. У Хироми из трубки слышен звук каких-то ситкомов, смех его жены, кипящий чайник. У Рэки в комнате тихо, как в раю: с тех пор, как отец заболел, смеху в их доме не было времени. Рэки не помнил, когда отец в последний раз вставал с кровати, чтобы поесть с ними за столом. Он боялся одного - мама станет матерью-одиночкой, и сестры не смогут получить её любви сполна. Так, как получил её Рэки. Рэки любит эту жизнь, даже если она к нему несправедлива. Рэки точно знал, чего хотел его отец: чтобы все его дети поступили в хороший университет. И Рэки обязательно исполнит его волю. А ведь у Рэки уже была мечта - университет Токио. За эти четыре года Ланга уже практически стал специалистом, и Рэки во многом отстаёт от него. Но ещё не всё потеряно... Когда руки совсем опускаются, каждый из вспоминал, ради чего живёт. Рэки живёт ради исполнения данных им обещаний. Мия живёт ради родителей. Джо и Каору живут ради друг друга. Без напряжения, без проблем. Шиндо живёт ради себя. Тадаши живёт ради Шиндо. И только милый Ланга не понимает, ради чего живёт. Но умирать пока что точно не хочется. Не сегодня. Не сейчас. Не тогда, когда Рэки не рядом с ним. И даже если Ланга на вечеринке в кругу друзей из университета, в мыслях только Рэки. Даже если Ланга уже почти забыл, как он выглядит. Это всё не имеет значения.