Жизнь второстепенного персонажа за кадром Фан продолжение

Записка в кармане казалась раскалённым углём. Каждое её движение я чувствовал кожей, и в голове звучали её слова: «Они говорят о тебе. Будь осторожен. Твой запах сладкий». Кто? Кто мог это написать? И главное — зачем? Это было предупреждение? Угроза? Игра? Я ловил себя на том, что подозрительно изучаю каждого одноклассника, каждого учителя, каждого случайного прохожего. Вот сгорбленный старик с газетой — не шпион ли Лиги? А эта милая баристка в кофейне — не принюхивается ли она к моему «сладкому запаху»? Паранойя, которую я так долго взращивал для защиты, начала пожирать меня изнутри. Я видел заговоры в случайных взглядах и тайные послания в шуме ветра. Даже наши ужасные пятничные встречи с Тогой вдруг стали… островком стабильности в этом безумии. Взаимодействие с ней было предсказуемым. Пусть уродливым, пусть больным, но предсказуемым. Я понимал её мотивы. Я знал, чего она хочет. Её одержимость была простой и понятной. Анонимная записка была из другого мира. Из мира теней, в который я так отчаянно пытался заглянуть и который теперь, похоже, смотрел на меня в ответ. Я решил действовать. Сидеть сложа руки было равносильно самоубийству. Мне нужна была информация. Нужно было понять, кто стоит за посланием. После школы я направился не домой, а в центральную библиотеку, огромную и почти пустую в это время. Я нашёл самый удалённый компьютер и начал искать. Я искал всё, что могло быть связано с недавними странными событиями, о которых не писали в новостях. Полез на форумы, где тусуются мелкие преступники и недовольные героями граждане. Искал любые слухи о новых именах в криминальном мире, о ком-то, кто ищет «сладкую» добычу. Большинство постов были бредом. Но через пару часов я наткнулся на кое-что. На одном из тёмных форумов был тред с названием: «Новые падальщики в районе складов. Кто в теме?» Там обсуждали ту самую банду с когтями. Их называли «Стая». И писали, что они не просто грабят. Они кого-то ищут. Какого-то конкретного человека по заказу большого игрока, который хорошо платит. Один из пользователей под ником «Сова» написал: «Слышал, шепчутся, что ищут пахнущего чем-то сладким. Не буквально, конечно. Типа метафора. Боссу приспичило найти кого-то с особой кровью, что ли?» Меня бросило в жар. «Сладкий запах». «Особая кровь». Это не могло быть совпадением. Я попытался узнать больше, но тред быстро утонул в пустых спорах. «Сова» больше не появлялся. Но и этого было достаточно. Кто-то знал. Кто-то знал про мою кровь и её влияние на Тогу. И этот кто-то нанял местных отбросов, чтобы найти меня. Вопрос — кто? ВЗО? Вряд ли, он оперируют масштабнее. Кто-то из его прихвостней? Или… другая сила, о которой я не знаю? Возможно, сам факт моего появления в этом мире делал мою кровь особенной. Привлекательной не только для Тоги, но и для кого-то ещё. Я вышел из библиотеки с тяжёлой головой и холодком внутри. Уже смеркалось. Я машинально пошёл домой, углублённый в свои мысли. Я не заметил, как свернул в короткую, плохо освещённую улочку, чтобы срезать путь. И лишь когда из-за угла мусорного контейнера вышли трое, я понял, что совершил роковую ошибку. Я узнал их. Та самая «Стая». Лидер, тот самый с когтями, ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы. — Ну что, паренёк, — он выдвинул вперёд руку, и с противным щелчком из его костяшек выросли длинные стальные когти. — Погуляем? Наш босс очень хочет с тобой познакомиться. Говорит, от тебя так… сладко пахнет. Они медленно стали расходиться, отрезая мне пути к отступлению. Я отшатнулся, сердце заколотилось. Мысли метались в поисках выхода. Кричать? Но здесь никто не услышит. Драться? Против троих взрослых парней с причудами? Это самоубийство. Я отступал, пока спиной не упёрся в холодную кирпичную стену. Тупик. Они приближались, их ухмылки становились всё шире. И тут из глубокой тени под аркой старого дома, прямо за спинами громил, раздался тихий, влажный смешок. Такой знакомый и от того ещё более жуткий. — А ну-ну, — пропела Тога своим детским, наигранно-сладким голоском. — Кто это тут решил поиграть с моей любимой игрушкой? Она вышла на свет, и я увидел, что в её руке что-то блестит. Длинный, тонкий скальпель, который она, должно быть, стащила из кабинета биологии. Её глаза светились в полумраке, полные не детского восторга, а чистой, ненасытной жажды. — Убирайтесь, — её голос внезапно стал низким и змеиным. — Он мой. И если вы тронете его, я разрежу вас на такие маленькие кусочки, что даже вороны не найдут. Лидер банды обернулся и фыркнул. — А это ещё что за цыпочка? Пошла прочь, пока цела. Он сделал шаг в её сторону, и всё произошло так быстро, что я едва успел моргнуть. Тога не побежала. Она ринулась навстречу. Не изящно, не по-геройски, а с животной, яростной скоростью. Она проскочила под его занесённой когтистой рукой, и блеснул скальпель. Раздался короткий, сдавленный крик. Лидер отпрыгнул, хватая себя за предплечье. Из разреза на руке хлестала кровь. Его глаза округлились от боли и ярости. — Ах ты стерва! Его подручные бросились к ней. То, что произошло дальше, было не дракой, а бойней. Тога двигалась как бешеная — рывками, зигзагами, абсолютно непредсказуемо. Она не дралась, она калечила. Скальпель вспарывал руки, ноги, лица. Она не целилась убить, она хотела причинить боль, запугать, обратить в бегство. Один из громил, получив порез на щеке, отступил с воплем. Другой, более крупный, попытался схватить её, но она извернулась и вонзила лезвие ему в ладонь. В воздухе запахло кровью и страхом. Лидер, истекая кровью, смотрел на эту сцену с нарастающим ужасом. Его причуда была бесполезна против этого маленького, яростного демона. Он что-то пробормотал, и все трое, бросив на нас полные ненависти взгляды, бросились наутек, оставляя за собой кровавые следы. Тога стояла, тяжело дыша. Скальпель в её руке был красным до рукоятки. На её форме и лице были брызги чужой крови. Она обернулась ко мне. В её глазах не было победы. Там была всё та же голодная, восторженная преданность. — Никто не тронет моего Харуки-куна, — прошептала она, и её губы растянулись в широкой, безумной улыбке. — Никто. Я стоял, прислонившись к стене, не в силах пошевелиться. Меня спасло самое страшное существо в этом мире. И теперь я был должен ей. Не по безмолвной сделке. По-настоящему. И этот долг был сладок, как мёд, и ядовит, как цианид.