Жизнь второстепенного персонажа за кадром Фан продолжение

Инцидент в переулке и открытие моей причуды разделили мою жизнь на «до» и «после». Раньше я был просто испуганным мышонком, который пытался спрятаться от надвигающейся бури. Теперь же я стал… кем? Таким же испуганным мышонком, но с кровожадным защитником и внезапным доступом к динамиту. Сомнительное улучшение. Следующие несколько дней прошли в нервном, изматывающем ожидании. Каждый шаг по улице, каждый шорох за спиной заставлял меня вздрагивать. Я ждал мести от «Стаи», появления полиции или героев, которые придут за Тогой. Но ничего не происходило. Город жил своей обычной жизнью, словно той ночи в переулке никогда не было. Эта тишина была пугающей. Как затишье перед бурей. Тога соблюдала нашу договорённость с пугающей точностью. В школе она не смотрела в мою сторону, не пыталась приблизиться. Но я чувствовал её внимание — острое, как лезвие скальпеля. Она стала моим теневым охранником, и эта мысль сводила с ума. Единственным местом, где я мог хоть как-то отвлечься, стали уроки геройского дела с Хуба-Бубой. После того, как я «проявил» свою причуду, он взял меня под своё крыло с удвоенной энергией. — Контроль, Тачибана! — его голос гремел на пустой тренировочной площадке. — Сила — ничто без контроля! Ты должен чувствовать свою «руку» так же отчётливо, как свою собственную ладонь! Я стоял посередине зала, вытянув руку. На ладони лежал обычный теннисный мячик. Моя задача была проста — создать вокруг него крошечный барьер из воздуха. Не раздавить его, не отбросить, а просто удержать. Сконцентрировать силу в одной точке, не дав ей вырваться наружу. Пот катился по моему виску. Мускулы на руке дрожали от напряжения. Я чувствовал эту «невидимую руку» — странное, шестиугольное ощущение в груди, будто внутри меня вибрирует кристалл. Но управлять им было всё равно что пытаться поймать голыми руками рой разъярённых пчел. Мячик дёргался у меня на ладони, подпрыгивал и снова падал. — Расслабься! — командовал Буба, наблюдая со стороны. — Ты слишком стараешься! Это не физическая сила! Это воля! Намерение! Дай ей течь, а не заставляй! Я стиснул зубы. Легко ему говорить. Он не чувствовал, как эта штука пытается вырваться и взорвать всё вокруг. Каждая тренировка заканчивалась одинаково — головной болью, тошнотой и полным измождением. Но и крошечным результатом тоже. Как-то раз, после особенно тяжёлой тренировки, Буба подошёл ко мне, пока я пил воду. — Слушай, парень, — он понизил голос, потеряв свой привычный задор. — Я видел записи. До недавнего времени у тебя не было ни намёка на причуду. И вдруг — такой мощный, но абсолютно дикий всплеск. Такое бывает. После сильного стресса, травмы… — он посмотрел на меня внимательно. — С тобой всё в порядке? Никто не угрожал? Ничего не случилось? Его вопрос застал меня врасплох. Он был первым взрослым, кто спросил об этом не из вежливости, а с искренней заботой. Мне дико захотелось всё выложить. Про записку. Про нападение. Про Тогу. Про весь этот кошмар. Но слова застряли в горле комом. Довериться ему? Но он герой. Бывший, но всё же. Его долг — сообщать о таких вещах. Его вмешательство могло всё разрушить. — Всё нормально, сэнсэй, — я опустил глаза. — Просто… много учёбы. И стресс из-за экзаменов. Он помолчал, явно не веря, но и не настаивая. — Ладно. Но держи ухо востро. Иногда наши страхи… они могут материализоваться самым неожиданным образом. Особенно когда у нас есть сила, чтобы их воплотить. Его слова попали в точку. Он был ближе к истине, чем мог предположить. Вечером того же дня я снова отправился в ночной обход. Теперь это была не просто прогулка. Это была практика. Я шёл по тёмным переулкам, пытаясь ощутить своим новым, шестым чувством окружающее пространство. Я пытался «почувствовать» структуру воздуха в темноте, плотность теней. Это было безумно сложно, но отвлекало от паранойи. Я свернул за угол и замер. В конце узкой улицы, освещённой одним разбитым фонарём, стояла фигура. Не бандит. Не герой. Кто-то другой. Высокий, худой, в длинном тёмном пальто, с поднятым воротником и шляпой, скрывающей лицо. Он просто стоял, прислонившись к стене, курил и смотрел прямо на меня. Ледяная игла страха вонзилась мне в спину. Я не видел его лица, но чувствовал его взгляд. Тяжёлый, изучающий. «Они говорят о тебе». Инстинкт кричал бежать. Но ноги словно вросли в асфальт. Бежать — значило показать страх. Показать слабость. Я заставил себя сделать шаг вперёд. Потом ещё один. Я прошёл мимо него, глядя прямо перед собой, чувствуя его взгляд на своём затылке. Я не оборачивался. Я просто шёл, вжимая голову в плечи, каждым нервом ощущая его присутствие. Я прошёл ещё с десяток метров, прежде чем рискнул мельком glanceнуть назад. Переулок был пуст. Словно там никого и не было. Лишь одинокий окурок тлел на мостовой, оставляя в воздухе сладковатый, неприятный запах. Я ускорил шаг, потом побежал. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Кто это был? Наблюдатель? Тот самый «босс»? Или кто-то совсем другой? Я не знал. Но я понял одну вещь. Мои тренировки, моя осторожность, моя «немая сделка» с Тогой — всё это было детскими играми. Настоящие игроки уже вышли на поле. И они только что дали мне понять, что я в игре. Нравится мне это или нет. Игра началась по-настоящему. И ставки стали ещё выше.