Наследие Звезд и Королей

Взмахнув палочкой и сказав «Десцендо», Камила наблюдала, как огромная хрустальная люстра постепенно опускается к полу. С самого утра почти все семейство Блэков вместе с Тонксами, Лестрейнджами и Малфоями занимались восстановлением Сердца Теней, чтобы «задобрить» магию замка. Сначала Ками скептически отнеслась к тому, что замок может быть против их нахождения здесь, но после того, как на нее в буквальном смысле наорало зеркало и чуть не пригвоздил к стене набор столового серебра ,она поверила абсолютно во все и даже извинилась, погладив стену. Драко, знавший как нужно взаимодействовать с магией замка, хоть и посмеивался над кузиной, но объяснял, как нужно общаться с тем или иным предметом. Дора, уже успешная разбить несколько ваз, была отправлена вместе с Нарциссой на улицу, чтобы привести цветы в божеский вид и не разрушить что-нибудь еще. Тонкс была только рада возможности оказаться на улице и не получить десяток новых царапин и синяков. Боння и Лёва, которые наотрез отказались оставаться дома и самостоятельно залезли в сумки Камилы и Нимфадоры, носились по всей территории и замку, иногда снося что-то на своем пути. В какой-то момент Регулус попытался создать для них небольшой загончик, но те быстро из него выбрались, перед этим чуть-чуть сломав, и продолжили носиться туда-сюда, в основном крутясь рядом с Камилой. На то, чтобы привести замок в порядок у семейства было от силы полтора дня, поэтому работа шла очень активно. Эльфы занимались в основном влажной уборкой, а сами волшебники убирали создавшийся в доме хаос. Быстрая починка мебели, переустановка чар и множество заклинаний, заставляющих все вокруге блестеть и сверкать и вот за первые несколько часов Блэки восстановили уже пять гостиных и несколько столовых. Пока Ками поддерживала люстру в полуметре над полом, а Драко легким движением палочки очищал чудо интерьера и вдруг спросил: — Ты рассказала родителям про вчерашнее? Камила на секунду замерла, перестав чесать Бонню, из-за чего фамильяр недовольно фыркнул и подергал хвостом, требуя внимания. По молчанию сестры Драко сразу все понял. — Почему ты молчишь? Твои родители тебя любят и доверяют, они поймут, что ты не шутишь, - настороженный взгляд Малфоя ясно говорил, что он не одобряет действия Тонкс. — Знаю, но…, - взглотнув, Ками задумчиво посмотрела на витражные окна, - Драко, я - эмпат. Да, я ставлю блоки и могу отделять свои эмоции от чужих, но иногда я все равно чувствую отголоски эмоций людей поблизости. Они едва ощутимые, похожи на легкий ветерок, и самое поганое то, что интуиция ощущается так же. Вчера я чувствовала, но я не понимаю, что именно чувствовала. Возможно, это была моя интуиция и за нами действительно кто-то следил, а, может быть, я почувствовала страх какой-то паникерши с большим самомнением. Мысль написать тебе была первой, что пришла в голову, но сейчас я понимаю, что может быть поторопилась, поддавшись страху. Дождавшись, когда кузен наложит заклятие блеска, Камила взмахом палочки аккуратно подняла люстру обратно к потолку, а после крутанула ее, закрепив. Еще пара взмахов и кристальные нити натянулись под потолком, от чего по всей гостиной появились сотни солнечных зайчиков, за которыми тут же стал гоняться Боння. Блондин обдумывал слова Ми, стараясь утрамбовать полученную информацию в голове. Он знал про талант сестры, а потому в школе всегда держался рядом с кем-то, наивно полагая, что так Тонкс не сможет понять где чьи эмоции. Сейчас же он посмотрел на это с другой стороны: с той, где дар приносит неприятности и не дает спокойствия даже в собственных мыслях. Мозг сам собой подкидывал воспоминания, где Камила была в большой компании, заставляя понять, что постоянное нахождения среди людей могло стать для нее пыткой, из-за которой она элементарно потеряла бы себя в чужих эмоциях. «Но она справилась» тут же отдернул себя Малфой, еще раз взглянув на Ками и продолжив погружаться в воспоминания. На первых курса Ми не сразу влилась в большую толпу, вытягивала всех поодиночке, потом по два-три человека. Сначала Драко думал, что кузина просто застенчивая, но потом быстро откинул эту мысль, увидев насколько она раскована в присутствии друзей. Сейчас он понимал, что так она постепенно увеличивала количество людей в округе, чтобы понять сколько смогут выдержать ее ментальные щиты. Уже к середине первого курса Тонкс была одной из самых узнаваемых на курсе и благодаря репутации ее сестры, и потому что сама Камила неосознанно привлекала внимание. Здесь поможет, там ответит, тут договорится со старшекурсниками или старостами, мило похлопав глазками - и вот на курсе уже нет ни одного человека, кто не запомнил бы Камилу Тонкс с Гриффиндора. Даже многие старшекурсники со Слизерина запомнили маленькую девочку с львиного факультета, возле которой часто можно было заметить Поттера, младшего Уизли и , к их удивлению, Блейза Забини. В воспоминаниях Драко момент, когда Забини стал одним из лучших друзей Ками, был довольно смутным. Вроде бы, их вместе посадила Маккошка из-за того, что Блейз болтал с кем-то из Когтеврана о гоночных байках, а Тонкс вместе с Уизли рисовали на последних листах тетради Камилы. Малфой даже помнил, что там было нарисовано: розовая кудрявая поняшка из детского мультика про дружбу и свет. Вечный закон подлости: абсолютно ненужная информация запоминается идеально, а заклинания, рецепты зелий и языки - через кровь и пот. — Пообещай, что если почувствуешь, что за тобой следят, тут же расскажешь старшим, - с серьезным выражением лица попросил Драко, смотря в глаза сестре, чтобы видеть их, когда она ответит. Прием, которому ему научила мать еще в детстве, наглядно объяснив, что абсолютно каждый может увидеть, что он лжет. Нарцисса, конечно, приукрасила, не договорив, что с возрастом он научится носить маску спокойствия и беспристрастности, не прилагая для этого никаких усилий, но с его пятилетней версией трюк сработал безотказно. Почему-то Драко был уверен, что сработает и с Ками. — Ладно, - с напускной небрежностью сказала Тонкс, включая на телефоне песню Coldplay. — Я серьезно, Ми. Не скажешь ты, расскажу я. — Ни за что бы не подумала, что Драко Малфой - заботливый старший брат, - решила сменить тему Ками. Уже спустя секунду Тонкс убегала от кузена, который задался целью защекотать ее до смерти. Громкий смех и шуточные крики наполнили коридоры, заставляя всех Блэков улыбнуться. В последний раз подобное происходило больше двадцати пяти лет назад. Тогда сестры Блэк, Сириус и Регулус были детьми и спорили исключительно из-за платьев, игр и карточек из шоколадных лягушек, а не из-за войны, сторон и убеждений. Камила выбежала на задний двор, при этом чуть не сбив папу и Рудольфуса, которым было сказано избавиться от всех засохших цветов, стоявших в доме. Звонко смеясь и обегая фонтан, Тонкс все таки угодила в цепкие руки кузена и еле сдерживала хохот. Драко же и не думал останавливаться, щекоча сестру и едва не упав с ней в ров. Подростки сами не поняли как оказались лежащими на траве, перекатываясь из одной стороны в другую. Нимфадора, заметившая «драку» брата и сестры, поднесла палочку к губам на манер микрофона и начала комментировать: — Дамы и господа, вашему вниманию представлена человеческая адаптация небезызвестного мультика «Том и Джерри». В роли Тома у нас Драко Люциус Малфой, слизеринец и ходячая мечта почти всех девчонок в Хогвартсе. Роль коричневого ушлого мыша исполняет моя любимая сестренка Камила Изабелла Тонкс. Спойлер: какая-то часть ее личности построена именно на этом мультике, поэтому, Драко, лучше включить мозги и ноги на все сто пятьдесят процентов. Малфой крикнул Доре что-то про то, что она - не Джордан, чтобы так комментировать превосходство гриффов, но та лишь махнула рукой, продолжая говорить и иногда подсказывать сестре. Беллатриса, Андромеда и Друэлла, выглянувшие на балкон, чтобы посмотреть из-за чего столько криков, весело смеялись, наблюдая, как дети носятся по двору. Белла даже начала сходу сочинять кричалки, поддерживая то Драко, то Камилу. Еще немного посмотрев на «Тома и Джерри в нынешних реалиях», как назвала это Нимфадора, они вернулись в одну из хозяйских спален, которую они восстанавливали. Сердце Теней - воплощение Блэков и их силы - было синонимом слова «роскошь», а покои Лорда и Леди Блэк можно было охарактеризовать просто сказав «изящество». Высокие потолки, украшенные сложной лепниной, терялись в мягком свете, исходящем от массивной хрустальной люстры, мерцающей тысячами граней. Огромная кровать с балдахином, из темного резного дерева, служила центром комнаты, ее тяжелые драпировки из дорогой ткани ниспадали до самого пола, намекая на приватность и покой. Комната была залита мягким, рассеянным светом, проникающим сквозь высокие арочные окна, задрапированные тяжелыми, кремовыми шторами, которые создавали атмосферу уединения. Вдоль стен, облицованных светлым деревом, стояли антикварные комоды и туалетные столики, уставленные изящными лампами с абажурами, излучающими теплый, золотистый свет. В углу у камина, чье мраморное обрамление было украшено замысловатой резьбой, располагались мягкие кресла и диванчики, идеально подходящие для долгих бесед или уединенного чтения. Бежевые, кремовые и золотистые оттенки обивки мебели, штор и ковра, простирающегося на всю площадь пола, гармонично сочетались с темными тонами мебели и не надоедали глазу. Очистив заклятием балдахин и почесав крутящегося под ногами Лёву, Друэлла посмотрела на дочерей и почувствовала, как в душе разливается давно забытое тепло. Белла и Меда стояли бок о бок, над чем-то смеясь и передвигая картины с места на место. В практически одинаковых легких бежевых штанах и топах, с наскоро сделанными пучками и огоньком в глазах , они безумно походили на самих себя в подростковом возрасте. Иногда миссис Блэк одергивала себя, напоминая, что это реальность, а не сон, и что страх проснуться беспочвенен, но так или иначе старалась запомнить каждый момент, каждую, даже самую незначительную, деталь. Ее дочери снова рядом, их семья расширяется и крепнет, к ним возвращается сила и было влияние. Да, вокруг враги и предстоит много работы, но, черт возьми, они счастливы, и Друэлла не устанет благодарить Мерлина и Моргану за это. Белла тем временем подхватила Лёву на руки и, устроившись в одном из кресел, начала его тискать. Она всегда любила зверушек, в детстве даже мечтала о фамильяре и сейчас уже несколько дней серьезно думала над тем, чтобы тоже завести хвостатого друга. Ей хотелось кого-нибудь миниатюрного и милого, чтобы тоже носить с собой в сумочке и брать в кровать. Руди, конечно, будет не в восторге, но ничего, быстро привыкнет, она и Басти в этом помогут. Осталось только выбрать кого именно она хочет. Настроение портило только одно - приезд родителей мужа на следующей неделе. Если с Эдвардом у них всегда были нормальные отношения, то Анна это не свекровь, это целый свекромонстр. Ей вечно не нравилось во что она одета, что говорит и как взаимодействует с ее сыночком. И главное началось это не сразу: до брака и первые полгода после у них были вполне хорошие отношения. Потом она забеременела и потеряла ребенка. Тогда то отношения и начали портиться. Анна сначала поддерживала, а потом резко стала холодной и придирчивой, одним вечером сболтнув, что всему причиной ее метка. В тот день они ужасно поссорились, и с тех пор семейные ужины стали самой настоящей пыткой. — Меди, а Дора разузнала что-то про порт-ключ, - аккуратно спросила Белла, мысленно надеясь, что услышит отрицательный ответ. — Да, в завтра после обеда она его заберет и, вроде бы, к вечеру понедельника он должен уже быть во Франции, - резво отозвалась Анди, придавая фрескам цвет. Утром, пока девочки и питомцы еще ждали, Тед предложил ей слетать в Копенгаген на пару дней через неделю-другую, поэтому настроение у миссис Тонкс было просто потрясающее. Белла же ,услышав ответ сестры, уткнулась лицом в подушку и тут же расчихалась из-за скопившейся в ней пыли. Видимо, сегодня ей сопутствовало исключительное невезение. — А можно я у вас поживу, пока они будут гостить у мамы с папой? - Лестрейндж с надеждой в глазах смотрела на сестру, молясь хотя бы сейчас услышать заветное «да». Андромеда не без удивления посмотрела сначала на сестру, а потом на мать, но в итоге согласно кивнула: — Можно, конечно, но зачем? Сомневаюсь, что они выжмут тебя из кровати. — Из кровати не выжмут, а вот на тот свет - очень даже, - буркнула Беллатриса. — Ну не может же все быть так плохо, - взъерошив сестре волосы, проговорила Меда. — Вот какие у тебя отношения со свекровью? - решила пойти другим путем Белла. — Нормальные, - пожала плечами Тонкс, - Когда девочки были маленькие, она часто помогала, сейчас просто созваниваемся пару раз в неделю. Но ты учитывай, что помимо меня и девочек у нее еще три невестки, пятеро внуков и винодельня в Португалии. Лестрейндж присвистнула за что получило укоризненное «Белла» от матери. Свекровь, которая помогает, на лезет в твои дела еще и с собственной винодельней…звучит, как мечта «Неудивительно, что и Андромеда, и девочки настолько раскованные - их никто не донимал правилами, фасоном платьев и беседами о скучнейшей постановке на постоянной основе» невольно позавидовала сестре Белла, но быстро откинула эти мысли. Зависть не приведёт ни к чему хорошему, это она уяснила давно. — И мы сейчас говорим не про меня, а про тебя, - заметила Андромеда, садясь на подлокотник кресла, - Ты же не будешь на протяжении нескольких недель жить отдельно от мужа? Ответом ей был красноречивый взгляд Беллатрисы. Нет уж, Руди она никуда не отпустит. После стольких мучительных лет, когда они были одновременно близко и далеко, она не хотела терять мужа из поля зрения, не говоря уже о том, чтобы ночевать в разных постелях. — Вот почему нельзя обменяться свекром и свекровью? Оп, и ты уже пьешь винишко, а не выслушиваешь, что в мэнор больше похож гостиную Гриффиндора после массовой попойки, - с недовольством спросила Лестрейндж у потолка. Друэлла обменялись грустным взглядом с Анди и погладила дочь по плечу. С Анной у них отношения изначально были натянутые: слишком велика разница во взглядах и мыслях, но тот факт, что Беллу постоянно винили за выкидыш вызывал в ее душе жгучую ярость. — Ну может и на миссис Лестрейндж управа найдется, - задумчиво проговорила Меда. В ее глазах зажегся озорной огонёк, а губы сами собой сложились в улыбку, - И кажется, я кое-что придумала. — Ну, удиви, - с наигранным равнодушие спросила бывшая Блэк. — Как насчет того, чтобы к нам присоединились родители Теда? Братьев с семьями не обещаю, но Аарон и Эмили, скорее всего, смогут выкроить пару дней, чтобы наконец познакомиться с моей родней, - предложила Тонкс, не замечая, как глаза матери расширяются от удивления и едва заметного страха. Нимфадора и Камила быстро засели ей в самое сердце, Тед тоже превзошел все её ожидания, хватило одного взгляда, чтобы понять насколько он любит Анди, но вот сваты… Друэлла даже боялась представить как могут сложиться их отношения. Глупо было предполагать, что они встретят их с распростертыми объятиями после двадцати трех лет молчания. Белла же была в восторге от идеи сестры. Во-первых, она надеялась на бутылку португальский вина от старшей миссис Тонкс, а во-вторых, понимала, что при большом количестве людей свекровь точно не будет на нее давить. При ее родителях Анна сразу становилась на полтона вежливее, а при бабушке с дедушкой и вовсе находила за что её похвалить. Дай Мерлин, старшие Тонксы окажутся действительно нормальными, и тогда Белла точно будет на седьмом небе от счастья. Яростно закивав, Лестрейндж приподнялась, чтобы обнять сестру. “Прорвёмся, не из такого дерьма выбирались” - подумала она, вдыхая родной сладкий аромат. Несколькими этажами выше Вальбурга и Орион, за которыми увязался Альфард, проверяли дальние закупки коридоров на наличие боггартов и другой нечести. Впрочем по-настоящему что-то проверяли только родители Сириуса, Альфард же увлекся воспоминаниями. Блэк как на подбор по памяти пересказывал самые нелепые моменты, какие только помнил, чем очень раздражал сестру и смешил Ориона. После истории о том, как он застукал её четырнадцатилетнюю в дрязг пьяную в отцовском кабинете, терпение Вальбурги лопнуло и она настойчиво попросила брата помочь кому-то ещё. На вопрос “кому именно?” Блэк как нечто очевидное выдала: — Помоги Драко и Ками, заодно и замок с окрестностями им покажешь. Альфарда не пришлось уговаривать долго, он практически вылетел на улицу уже зная что покажет малышне. Драко и Ками лежали на траве, подставляя лица тёплым солнечным лучам. После нескольких часов в окружении пыли и особо активных элементов декора Малфой и Тонкс решили устроить себе небольшую передышку. Нежась на солнышке, они то и дело смеялись, рассказывая друг другу нелепые истории про себя и общих знакомых. После рассказа Ками о том, как она, Гарри и Рон наткнулись на стаю акромантулов в Запретном лесу и выбирались оттуда на летающей машине мистера Уизли, Малфой не знал завидовать или бояться, но точно решил держать в Хогвартсе поближе к сестре. Так, на всякий случай. Камила же долго хохотала, узнав, как однажды Нотт в обнимку с Драко пошел признаваться в любви Астории Гринграсс, но по пьяни перепутал и вещал о своих чувствах Снеггу. Приблизившись к подросткам, Альфард сел рядом с ними и заигрывающе предложил: — Малышня, хотите покажу одно классное место? Ваши мамы в детстве его обожали. Через секунду Камила уже стояла на ногах, а возле крутился сонный Боння. Драко тоже встал рядом, отряхивая шорты. Альфард, с его привычной невозмутимостью, шел впереди, рассекая густые заросли древнего леса, окружавшего замок Блэков. Лучи солнца, с трудом пробивавшиеся сквозь плотный полог вековых деревьев, ложились на влажную землю причудливыми узорами, подчеркивая таинственность этого места. Драко, настороженно оглядываясь по сторонам, старался держаться как можно ближе к Альфарду, а Камила, напротив, с любопытством рассматривала все вокруг, пытаясь уловить каждый шорох, каждый треск ветки под ногами. Лес казался живым, дышащим, хранящим свои вековые тайны. Постепенно деревья расступились, открывая взору извилистую, серебристую ленту реки, мерно несущую свои воды. Тихий шелест листвы сменился нежным журчанием, а воздух наполнился свежестью и ароматом влажной земли и прибрежных трав. Ками выдохнула, любуясь открывшимся видом. Проведя почти все детство возле океана, Тонкс обожала воду. Море, река, озеро, бассейн - не важно что именно, но рядом на побережье она всегда чувствовала себя спокойнее. Альфард рассказывал про то, как точно также когда-то привел сюда их мам, Беллу, Регулуса и Сириуса. В голосе Блэка было столько искренности и любви, что Ками не могла не улыбнуться. Она помнила рассказы родителей и сестры о тех временах, когда на праздники к ним приходили Альфард и Сириус, и иногда безумно хотела увидеть это своими глазами. Лишившись части семьи в детстве, Тонкс не могла перестать наслаждаться, просто находясь рядом с ними. Она видела улыбку и счастье в глазах мамы, спокойствие папы и то, как постепенно Дора начинает доверять Блэкам, переступая через убеждения, с которыми она жила всю жизнь. Идея позвать сестру пришла довольно быстро, и спустя считанные секунды патронус улетел к старшей Тонкс. Дора не заставила себя долго ждать, через пару минут появившись из кустов следом за своим патронусом - игривым колибри. Птичка растворилась голубоватой дымкой, облетев Камилу, а Нимфадора бросила пляжную сумку на землю и встала у самой кромки воды, раскрыв руки и жадно вдыхая свежий воздух. — Как здесь красиво, - тихо сказала Дора, невольно представляя, как мама вместе с сестрами и кузенами резвилась здесь, будучи ребенком. Это место помнило не одно поколение их семьи. Ками лишь кивнула, соглашаясь с сестрой, и начала раздеваться. Впервые в жизни она была настолько рада тому, что надела купальник. Через минуту рядом с ее джинсовыми шортами и белым топом лежали белые топ, шорты и рубашка Доры. Кепку старшая Тонкс оставила на голове, зная, что иначе сгорит за первые пятнадцать минут. Вода оказалась слегка прохладой, но при этом кристально чистой, так что сестры тут же окунулись, зазывая брата присоединиться к ним. Малфой зашел в воду по колено, но дальше решил не заходить: интуиции, как у Ками, и запасных вещей с собой не было, а сушиться заклинаниями не хотелось. После того, как его пару раз чуть не поджарили, он этим чарам не доверял и использовал их только в случае крайней необходимости. Боння его полностью поддержал и ,едва намочив кончик хвоста, забрался к парню на руки ,перед этим громко взвизгнув. Нырнув поглубже, Камила разглядывала песчаное дно, на котором покоились мелкие камешки и росли водоросли, возле которых мелькали маленькие рыбки. Вытягивая руки, чтобы оттолкнуться от воды, Тонкс заметила легкий свет, исходящий от браслета. Покрутив рукой, чтобы внимательно рассмотреть легкое сияние, Ками решила разобраться с свойствами браслета чуть позже и начала приближаться ко дну. Мягкий песок приятно касался кожи, а течение слегка подталкивало, помогая плыть быстрее. Поднявшись на поверхность и зачерпнув воздуха, гриффиндорка взглядом нашла сестру и не смогла удержать, окатив ее с головой. — Ками, блин! Я не хотела мочить волосы! - недовольно воскликнула Нимфадора и брызнула в сестру в ответ. Через пару минут обе сестры были мокрые от и до и не собирались останавливаться, поочередно утягивая друг друга под воду. Смотря, как две его сестры бесятся и от этого радостно смеются, Драко сам не мог скрыть улыбку. Раньше он не мог даже представить какого это - иметь братьев или, в его случае, сестер. Несмотря на наличие родственников со стороны Малфоев по всей Европе, Драко иногда все равно чувствовал себя одиноким. Сбор всей родни происходил крайне редко, в основном по таким случаям как свадьба, юбилей или , еще лучше, похороны, и в большинстве случаев времени на то, чтобы повеселиться просто не было. Он слушал рассказы старших о том, как в свое время они бесились с братьями и сестрами и мечтал о том, что однажды сам станет старшим братом. Сейчас его желание сбылось, и блондин отчетливо понимал, оно стоило того, чтобы так долго ждать. И Камила, и Нимфадора напоминали два урагана, сносившие любые принципы и правила, к которым он привык. Драко замечал, что стал чаще улыбаться, а его жизнь за последнюю неделю стала больше похожа на цирк дю Солей, но, борода Мерлина, как же ему это нравилось. Доверие Ками и то, как она старалась подружить его со своими друзьями и свести с Грейнджер, вызывало приятное тепло в груди, а частые подколы Доры и вопросы не в тему хоть и заставляли Драко закатывать глаза, но теперь он делал это чисто для виду. — Так и знала, что найду вас здесь, - от внезапного голоса за спиной Драко вздрогнул и резко обернулся. Отряхивая подол легкого желтого платья, доходящего до щиколотки, Мелания подставила лицо солнечным лучам. Альфард на это лишь фыркнул и , рассмотрев наряд женщины, выдал: — Непривычно видеть тебя в чем-то настолько простом. — Не простом, а лаконичном, - поправила его Мелания, - Должна признать, магловская мода более разнообразная и удобная. Представляешь, у них даже есть возможность купить вещи, не выходя из дома? Ни примерок, ни снятия мерок, если знаешь свой рост и примерный размер можешь заказать все, что хочешь! Леди Блэк сначала не понимала, как можно покупать вещи, даже не увидев их в глаза, но после нескольких коробок с вещами, посудой и декором для дома стала самым ярым фанатом онлайн шоппинга. — Даже не сомневаюсь, - подоброму закатил глаза Альфард и попросил Драко позвать девочек. Через пару минут обе сестры Тонкс вытирались и сушили волосы, набрасывая на плечи рубашки. Драко же выжимал концы шорт и одной рукой держал Бонню, которому холодная вода явно не понравилась. Следующие пару часов однообразно младший Малфой, Камила, Дора, Регулус и Рабастан разбирали одну гостиную за другой. Подростки уже не считали сколько комнат восстановили и очистили, просто автоматически накладывали заклинания чистоты и блеска. Тишину заполняли музыка, смех и рассказы о похождениях. Регулус и Рабастан вспоминали собственные годы в Хогвартсе, избегая любого упоминание Темного Лорда и Пожирателей смерти, и время от времени смеялись, думая насколько были глупыми и наивными. Нимфадора тоже не осталась в стороне и делилась историями из школы и академии, иногда сбалтывая то, что явно не должна была говорить. Обучение в ФАБЗС было одним из самых значимых и любимых периодов в жизни старшей из сестер Тонкс. Множество фотографий и видео и целая коробка, полная мелочей, которые напоминали ей про самые сумасшедшие три года не жизни. Заколка с цветами, которая держала ее волосы на свадьбе одного из друзей - тогда они искали костюм жениха за двенадцать часов до самой церемонии; фотография с гендер-пати - одна из девочек с ее курса забеременела и предложила совместить вечеринку в честь окончания второго курса и вечеринку, а остальные были только за; смешная маска для сна - напоминание о том, как они одной весенней ночью на первом курсе вышли за территорию прямо в пижамах, чтобы дойти до ближайшей кофейни, и из-за недосыпа и непрерывной учебы на протяжении нескольких дней так и вырубились за столиком, а потом объясняли ситуацию коменданту, старосте, декану и даже ректору – все это и не только напоминало про время, проведенное в стенах академии, но и было доказательством того, что она не потеряла себя среди фолиантов, строгих правил и тренировок, хотя до безумия этого боялась. Ее студенчество было по-настоящему классным, и сейчас Дора старалась всеми силами убедить сестру тоже попробовать поступить в ФАБЗС, если не на мракоборца, то на профайлера: с ее интуицией и эмпатией младшей Тонкс цены не будет. Но несмотря на все старания старшей сестры, Камила просто не видела себя в качестве мракоборца или кого-то из той же сферы . Как будто за первые четыре года обучения в Хогвартсе ей хватило приключений и расследований, чтобы понять, что это просто не ее. Может быть у нее действительно получилось бы, и с такой работой и сестрой рядом Ками точно не заскучала бы, но внутренний голос на любую подобную мысль кричал «нет!» на всех известных ей языках. Даже слушая рассказы Нимфадоры и Сириуса, она часто ловила себя на мысли, что слушать про работу в Аврорате довольно интересно, но при этом всегда добавляла, что это не для нее. Да и надеяться, что ее боязнь крови и трупов просто исчезнет и пройдет бесследно было глупо. За последние несколько месяцев Тонкс сотни раз задавала себе один и тот же вопрос, и каждый раз ответ был разным. Камила не понимала кем хочет быть. Ее совершенно не привлекала медицина или работа в Министерстве, перспектива быть мракоборцем и работать вместе со старшей сестрой не прельщала так же, как и тот вариант, в котором она днями напролет читает однотипные бумажки и ставит подписи. Зельеварение априори не было ее сильной стороной, поэтому даже мыслей о том, чтобы стать зельеваром у нее не возникало, а про квиддич и речи не шло - Ками считала игру слишком грубой и простой, по сравнению с ней даже хоккей или баскетбол были сложнее и увлекательнее, хотя бы из-за наличия строгих правил, благодаря которым и игроки были однозначно целее, и матчи не были похожи на драку с метлами, где нет каких-либо правил. Это какой-то абсурд. Как в пятнадцать лет понять чем ты хочешь заниматься большую часть жизни? Некоторые с раннего детства знают кем будут, когда вырастут, так произошло с Дорой, а Камила была готова выть и лезть на стену от элементарного непонимания что ей делать. На пятом курсе ее ждет гребанное собеседование, на котором она должна убедительно рассказать кому-то о своих планах на будущее, и все бы ничего, но пока в этих планах были исключительно два пункта «посетить все Диснейленды и самые классные парки аттракционов» и «жить долго и счастливо где-то у моря». Можно еще внести пункты «полетать на драконе» и «прыгнуть с парашютом», но Ками с трудом могла представить адекватную реакцию комиссии на подобные цели. В очередной раз глубоко вздохнув, Тонкс поправила растрепавшиеся волосы и вернулась в реальность, стараясь вникнуть в рассказ Рабастана о том, как он однажды, проспорив кому-то из друзей, был вынужден найти и протощить в Хогвартс целую корзину котят и подсунуть их Макгонагалл с запиской «Здравствуй, мама». — Так тебя вычислили? - с любопытством спросил Драко, который из рассказов Лестрейнджа узнавал очень много интересного о собственных родителях. Вот кто бы ему еще рассказал о том, как однажды всегда изящная и сдержанная Нарцисса Малфой отхлестала Люциуса букетом огромных красных роз за то, что он перепутал время их свидания и тогда еще Блэк прождала его больше часа на морозе? Или как его отец один раз во время игры в квиддич так увлекся перепалкой с кем-то из близнецов Пруэтта, что бланджер прилетел в миллиметре от его носа, но все равно оставив на лице знатный синяк? Сами Малфои ни за что бы не рассказали ему таких подробностей. — Да, но этого следовало ожидать, я был весь в царапинах, с шерстью на мантии и затяжками на галстуке, - махнул рукой Басти, вспоминая как на него смотрели в тот день на завтраке. Некоторые девушки даже спрашивали все ли с ним в порядке и не подрался ли он с кем, а не получив никакого вразумительного ответа, начинали строить теории и предположения, в которых и его били, и он бил, и вообще на него напала стая тигрово-альбиносов. Самое смешное, что последнее было не так уж далеко от правды, просто вместо тигров было шестеро зубастых котят. — Да уж, я помню, какой был фурор и как на тебя странно косилась Маккошка на уроке, - со смехом сказал Регулус. Он до сих пор поражался, как его друг не попытался откупиться ящиком огневиски и на полном серьезе притащил в школу целую араву котят. Где он их только достал? — Я не помню, как она косилась, зато на всю жизнь запомнил, как писал тогда контрольную по множественным трансформациям. Такую ересь написал, - протянул Лестрейндж, у которого перед глазами даже спустя стоял тот лист и его ответ, в котором каким-то образом можно было найти и что-то связанное с зельеварением, рецепт яблочного пирога и рисунок взмаха палочкой для рандомного заклинания, которое когда-то использовал отец. И на удивление за все это великолепие он получил «слабо», а не «тролль», как ожидал. — Сомневаюсь, что ты переплюнул Дору на экзамене по травологии на седьмом курсе, - фыркнула Ками и тут же с визгом увернулась от летящей в нее подушки. — Ми, вот тебе лишь бы мой позор вспомнить, - с наигранным раздражением произнесла девушка, хотя сама не могла рассказывать про тот случай без смеха. Этот фурор запомнил весь педагогический состав Хогвартса, ее семья и женщина-экзаменатор. — О, угарные истории с экзаменов - это святое, - со знанием дела протянул Регулус и пояснил, увидев заинтересованные взгляды племянников , - Я почему-то решил, что мне жизненно необходимо сдавать СОВ по УЗМС, но при этом к нему практически не готовился, один раз вообще забыл, что сдаю этот предмет. И вот до экзамена три дня, мои знания все еще заканчиваются на гиппогрифах, драконах и нюхлях, и я понимаю, что физически не успею выучить все, что нужно, чтобы нормально сдать. Думаю «а и ладно, спишу, ни я первый,ни я последний» и начинаю делать шпоры. Оказалось, что объем там намного больше, чем я думал изначально и пришлось просить семью о помощи. Как сейчас помню: до экзамена пятнадцать часов, Нарси пишет шпоры про взрывопотамов, Барти клеит карту мира со зверушками, а Типпи пришивает ко внутренней стороне брюк дополнительные карманы. Час икс, я выхожу в туалет, смотрю все, что нужно, пару раз перечитываю, возвращаюсь в аудиторию и понимаю, что ничего из того, что только что прочитал, не помню, а выходить во второй раз палевно. Пришлось писать треть заданий просто наобум. — И сейчас ваш дядя Рег начнет возмущаться из-за того, что ему не хватило одного балла до «удовлетворительно», - знающе протянул Рабастан и ловко увернулся от жалящего заклинания. Ками еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос, понимая, что в жизни такая ситуация - это больно и обидно. Она сама не понимала с чего решила, что все Блэки без исключения абсолютно идеальные и знают всю семейную библиотеку от корки до корки. Да, большинство из них действительно хорошо разбирались в той или иной сфере, но никто не разбирался во всем и сразу. Это знание заставило ее немного выдохнуть и добавило всему семейству плюс сто очков за человечность, а не вылизанную до скрежета зубов картинку. Камила искренне пыталась идти на контакт и не смотреть на большую часть семейства с благоговейным ужасом. С некоторыми даже начало получаться. Тети Нарси и Белла были буквально черным и белым: одна обещала научить метать кинжалы, а вторая походила на мягкое воздушное облачко, которое хотелось обнять. Арктурус и Мелания более легкие и игривые, именно от них не знаешь чего ждать, а Поллукс и Ирма , наоборот, более собранные и сдержанные. Орион и Вальбурга только кажутся серьезными, а Друэлла и Сигнус и вовсе чем-то напоминали ей дядю Джерри и тетю Нину. Рудольфус и Люциус теперь не казались монстрами, одержимыми чистой кровью, а с Альфредом, Рабастаном и Регулусом было проще всего - они сами как дети. Мысли заполонили голову, и Камила сама не заметила, как от взмаха ее палочки дверцы старинного шкафа со скрипом открылись. Еще секунда и шкаф разваливается на кусочки, создавая ужасный грохот и поднимая клубы пыли в воздух. В комнате повисла оглушающая тишина, все просто замерли, никак не ожидая, что подобное может произойти. Первее всех опомнилась Дора и подорвалась к сестре, отводя ее от обломков и бегло осматривая на наличие травм. Рабастан попытался восстановить шкаф парочкой заклятий, но тот снова и снова рассыпался как карточный домик. Хорошо, что Рег закрыл дверь и наложил на комнату Силенцио, иначе бы уже все семейство уже стояло бы здесь с палочками наготове. В последний раз попытавшись собрать куски дерева в нечто похожее на шкаф, Басти развел руками, как бы говоря “сделал все, что мог”. Регулус лишь махнул рукой, понимая, что чего-то подобного следовало ожидать. Практически всей мебели не одна сотня лет, было бы странно, если бы абсолютно все осталось целым после стольких лет без реставрации. Драко же решил закончить начатое и опрокинул заднюю стенку, которая сих пор стояла только из-за того, что опиралась на стену. Когда очередной столп пыли осел на пол, стало понятно, что шкаф стоял именно в этой комнате не только для того, чтобы вешать туда одежду. Открывшийся взгляду проем без какой-либо двери ясно давал понять, что там не очередной санузел или чайная комната. Кто-то явно не хотел, чтобы об этой особенности замка стала известна кому-то, кроме определенных лиц. —Скорее всего, это часть сети потайных коридоров, созданных на случай опасности, - догадался Регулус, освещая Люмосом часть проема. “Темно, пыльно и много паутины - верный признак того, что конкретно про этот коридор все давно забыли” - подумал Блэк и расчихался, подтверждая свою догадку. —Надо узнать у Арктуруса или твоего отца, они знают весь замок , как свои пять пальцев, - сказал Рабастан, которому не особо хотелось лезть в непнятный коридор и работать там щеткой для пыли. Рег согласно кивнул и пошел на поиски отца или деда, а Дора следом вышла из комнаты, чтобы поговорить по телефону. К счастью или сожалению, понимание слова “выходной” у мракоборцев и обычных людей значительно отличались.Рабастан со вздохом опустился на одно из кресел, блаженно прикрывая глаза, а Драко открыл в мессенджере переписку с Блейзом, где уже значилось двадцать четыре непрочитанных сообщения. И почему-то Малфой был уверен, что не меньше половины посвящены его кузине, но никак не ему самому. Ками же с трудом сдерживалась, пытаясь отодвинуть желание хоть одним глазком посмотреть на таинственный коридор изнутри. Правило “не ввязываться в сомнительные расследования” действовало исключительно на те авантюры, в которых она могла распрощаться с жизнью. Здесь единственная опасность, которая ей грозит, - быть покусанной пауками или содрать кожу на коленке. Понимая, что никто не смотрит и она собирается лишь посмотреть, Тонкс юркнула в проем, пользуясь тем, что мрамор под ногами никак не реагирует на ее шаги. Внутри зарождалось тоже чувство, что она испытывала возле башни с бассейнами. Заигрывающий ярко-голубой огонек, горевший у нее внутри сиял все ярче, а магия словно раскаленная лава неслась по венам с бешеной скоростью, наполняя легкие кислородом. Свет, который снова излучали браслет, был намного ярче любого заклятия или огня, будто говоря ей идти дальше и не в коем случае не сворачивать. Кто-то схватил ее за локоть, и Камла тут же услышала гневный голос кузена: —Скажи честно, ты издеваешься?!- по одной интонации Ками поняла, что влипла, - Ками, честное слово, тебе жизнь вообще не дорога? Мало ли какая хтонь здесь водится! От нравоучительного тона брата Камиле очень захотелось закатить глаза. Серьёзно, она - не маленький ребёнок, чтобы учить её уму-разуму, до этого как-то прожила пятнадцать лет и ничего - жива-здорова. — Драко, это дворец Блэков, тут из хтони только видавший жизнь горшок с цветами, и то его выкинуть нельзя, потому что он стоит как чья-то печень, - как можно спокойнее сказала Тонкс и сложила руки на груди, - И не надо мною командовать. Я знаю что делаю и смогу себя защитить ,если что-то случится. — Так же, как защищалась в Запретном лесу на первом курсе? - с нескрываемой насмешкой спросил Драко. Он навсегда запомнил то состояние, когда он на полном серьезе не знал смеяться или плакать, увидев, что из палочки кузины вместо искр вылетают мыльные пузыри. — А сам то будто был гуру боевой магии на первом курсе и сбежал, чтобы не пугать монстра своим профессионализмом, - теперь уже голос гриффиндорки сочился сарказмом. — Я не лез туда по доброй воле. — Я, представь себе, тоже, - с раздражением ответила Ками и упрямо пошла дальше, - Если не забыл, то наказали тогда нас всех. Чертыхнувшись, Малфой пошёл следом за сестрой, намеренный любыми способами увести её подальше от этого странного коридора. Надо закинет на плечо и вытащит силой, а если совсем беда, пригрозит рассказать ее родителям про слежку. Болтать он, конечно, не собирался, но старый добрый шантаж еще никогда не подводил. Ками же, будто почувствовав намерения кузена, ускорила шаг и меньше , чем через минуту стояла в небольшой комнате, в которой не было ни намека на камин или окно, в качестве источника света. Шепнув «Гоменум ревелио» и не почувствовав никого постороннего, Тонкс создала люмос, осветивший треть круглой комнаты. На секунду ей показалось, что она услышала чей-то шепот, но голос Драко, создававшего свой люмос, перебил его и Камила принялась рассматривать комнату. Ни окон, ни люстры, хоть и выровненные , но голые стены, никакой мебели и судя по акустике потолки довольно высокие - эту комнату можно использовать, как небольшую библиотеку или личный кабинет. Шепоток повторился, и на этот раз Ками точно определила откуда шел звук. Направив туда палочку, Тонкс произнесла «Люмос салем» и наконец разглядела для чего использовалось помещение. Возле дальней стены стояло множество картин с рамами, занавешенные тканью. Уже собираясь сдернуть покрывало с одной из картин, Камила услышала ругагательства на французском. — Pourquoi moi? Je n'ai rien à voir avec ça, - буркнул голос, и спустя секунду из проема показалась голова Лестрейнджа, - Малышня, я все, конечно, понимаю, но чтобы мотать нервы, у вас есть родители. Мне за вас потом вставят ваши мамы, ваша тётя Белла и ваша бабушка, и это только в лучшем случае! Как думаете, кто страшнее дементоры или злючие женщины с фамилией Блэк? Подсказка: дементоры рядом с ними сами от страха трясутся. Он говорил что-то ещё, продолжал возмущаться, но Тонкс даже не думала его слушать. Одним резким движением она сорвала ткань с ближайшей картины и направила на неё волшебную палочку, освещая полотно. — Мать моя Моргана, зачем же так светить?! - воскликнула женщина на портрете. Камила чуть отвела палочку и начала рассматривать незнакомку. Она точно была одной из Блэков: бледная кожа, резкие черты и пронзительные, почти гипнотические голубые глаза, которые, казалось, видели насквозь, выдавали в ней чистокровную волшебницу из старинного и уважаемого рода. На её лице ,обрамленном темными, волнистыми локонами, был легкий румянец на щеках, пухлые, чувственные губы придавали ей загадочности, а тонкая ниточка золотой цепочки с кулоном-сердцем, покоящаяся на воротнике из темно-бордового кружева, лишь подчеркивала ее аристократическую утонченность и, возможно, скрытую страсть. Переведя взгляд на раму и прочитав на ней “Кассиопея Блэк”, Ками попыталась вспомнить кто она и кем приходится, но в голове всплыло сразу три варианта и Тонкс еле удержалась, чтобы не фыркнуть. “Зачем по три раза использовать одно и тоже имя?! Будто звёзд на небе мало!” - мысленно возмущалась гриффиндорка, пересчитывая остальные рамы. Сорок три. Слишком много, Блэки не стали бы хранить столько неучтенных портретов в одном месте, скорее раскидали бы по всем своим имениям , куда могут войти только близкие. — Рабастан, какого драккла?! Вы зачем сюда полезли?! - раздался гневный голос Ориона, и спустя пару секунд появился он сам и Арктурус. Оба мужчины выглядели встревоженно и поочередно осмотрели Камилу, Драко и Рабастана, а уже потом перевели взгляд на картину. Кассиопея же с интересом разглядывала Блэков, а потом её губы растянулись в странной улыбке. — Арик, я смотрю ты совсем растерял свои хваленные манеры, - с легким смешком сказала она. Арктурус удивленно приподнял бровь и присел перед портретом. — Касси, а ты все такая же язва, - с теплотой в голосе произнес Блэк, прикладываю руку к холсту. Тоска по кузине, которую он долгие годы закрывал в самом далёком уголке своего сердца, нахлынули, и о он резко почувствовал, что отдал бы многое, чтобы обнять Кассиопею. — Может наконец вытащишь нас отсюда? За столько лет это место мне изрядно надоело, - попросила Блэк, рукой показывая на помещение. Блэк кивнул и аккуратно поднял картину, а после передал Регулусу, попросив отнести ее в гостиную. Камила же тем временем сдергивало одно покрывало за другим из-за чего комната наполнилась голосами. Каллидора Долгопупс, Ликорус и Мариус Блэки, Урсула Поттер и Альберт Малфой - имена мелькали перед глазами , а Ками задавалась одним и тем же вопросом «Почему все эти портреты здесь?». Именно это она и спросила, повернувшись к Ориону, пока тот сбрасывал ткань с очередной позолоченной рамы. — Не знаю, - честно ответил Блэк, - До сегодняшнего дня мы не знали о существовании этого коридора, а почему все эти портреты здесь я просто боюсь предположить. По коже прошелся неприятный холодок. Камила прекрасно осознавала, что происходящее далеко от понятия «все хорошо». Мертвые не восстают потому что все хорошо, яды в крови не появляются просто так, а огромные прорехи в работе Министерства не могут оставаться незамеченными на протяжении двадцати лет. Портреты не могли появиться здесь сами собой, кто-то принес их сюда. Вывод напрашивался сам собой: либо кто-то смог взломать защиту замка , либо все началось задолго до ее рождения, и картины доставили сюда во время одного из многочисленных приемов. Но зачем? Портреты не обладают магией, их создают то только потому что родственники хотят иметь возможность общаться с покинувшими их близкими. «Но портреты по-прежнему могут говорить, а значит и раскрыть секреты» пришла догадка. Вот только что это дает? Чьи секреты могут хранить эти люди, что даже после смерти их спрятали здесь? Как же все это странно. — Да уж, Тонкс, кто с тобой поведется, тот скучать не будет, - тихо сказал Драко, поднимая еще один портрет, и взгляд Ками зацепился за имя Цедрелла Уизли. «Вот черт» - она мысленно выругалась и взъерошила себе волосы, понимая, что теперь не получится спихнуть выяснение всех обстоятельств на взрослых. Как минимум про это ей придется рассказать Уизли самой. *** Стоя через несколько часов перед зеркалом, мысли младшей Тонкс были больше похожи на состав взрывоопасного зелья. Догадки, касающиеся того, как портреты оказались в замке, переживания из-за ритуала и понимания того, сколько крови предстоит увидеть и при этом не показать страха, сомнения и бесконечная череда вопросов. Сейчас даже отражение в зеркале казалось недостаточно идеальным, хотя Камила точно знала, что наряд подходит и нога в нужный момент не подвернется. Короткое белое платье без бретелей, с интересным текстурным узором и многослойной юбкой, дополненное белыми туфлями на высоком каблуке с тонкими ремешками, обхватывающими щиколотку, полностью соответствовали необходимому, со слов Поллукса,«белое, красивое, не пошлое, такое, что принцесса наденет и ни один журналист плохого слова не скажет». Сверкающий ободок, массивные золотые серьги-кольца, браслет и кольцо, выполненные в минималистичном стиле, а также изящным кулоном на цепочке добавляли образу изюминку и были прекрасным , а самое главное незаметным, антистрессом. Привычка теребить украшения появилась еще в самом раннем детстве, просто тогда Тонкс игралась с драгоценностями матери. Боння, вившейся вокруг Ками, довольно уркнул и потерся о ее ногу. Панде безумно нравилось в замке, он напитывался остаточной магией и от этого был намного активнее обычного. Взгляд постоянно перемещался к тумбочке, где лежала подвеска из голубых бриллиантов. Камила сама не понимала чем руководствовалась, когда кинула ее в сумку, но иначе все ощущалось неправильно. Все таки взяв подвеску в руки и еще раз осмотрев украшение, Тонкс застегнула артефакт на шее. — Ты очень красивая, - сказала Андромеда, уже несколько минут наблюдавшая за дочерью. В подобные моменты миссис Тонкс искренне не понимала в какой момент ее девочки стали такими взрослыми. Сама Меда, как всегда, выглядела элегантно и утонченно. На ней было легкое белое платье с квадратным вырезом и пышными рукавами, которые заканчивались оборками. Тонкая талия подчеркивалась приталенным силуэтом, а юбка, украшенная ярусами, добавляла образу воздушности. Дополняли наряд изящные белые босоножки на высоком каблуке с прозрачными вставками и небольшая белая сумочка. На шее Анди сверкало тонкое серебряное ожерелье с мелкими камнями, а на ушах — крошечные серьги в виде бабочек, добавляющие легкий штрих нежности. Пытаясь скрыть волнение, Ками вымученно улыбнулась и обняла маму. Идти никуда не хотелось. С самого детства Блэки, чистота крови, приемы и ритуалы казались чем-то из другого мира, будто они были где-то очень далеко и никак не касались их семьи. Даже в самых смелых мечтах Камила не могла представить себе их общение и , наверное, поэтому всегда отгоняла подобные мысли. Сама задумка звучала смешно: она – полукровка, выросшая по большей части в мире маглов, которая учится на Гриффиндоре, собирает сплетни для шантажа и всегда ходит со шпицем в сумочке - и в одном котле с «древнейшими и благородными» Блэками, которые, по слухам, едят сердца маглорожденных на завтрак, чтобы поддерживать свою красоту. Сейчас Тонкс, конечно, понимала, что эта история, как и многие другие, не больше, чем околесица, сочиненная теми, кому нечем было заняться, но легкий страх, уже давно поселившийся в душе, все равно пульсировал где-то внутри. Идя по огромному коридору и прислушиваясь к стуку каблуков, Ками пыталась поддержать разговор и смеяться над шутками сестры, но выходило из рук вон плохо. Дора и не думала обижаться, сама раз за разом поправляла подол платья и локоны.Несмотря на свой бунтарский дух, Нимфадора надела элегантное белое платье с открытыми плечами и украшенным стразами лифом. Изящные туфли на высоком каблуке с ремешками, украшенными кристаллами, и минималистичные бриллиантовые серьги-подвески, подчеркивающие ее природную красоту, дополняли образ. Чтобы решиться на ритуал, старшей Тонкс и вовсе пришлось перейти через собственное упрямство и принципы. Дора по-прежнему сомневалась, что все происходящее правда, а не очень изощренный способ их использовать. Годы обучения в академии наложили свой отпечаток, и теперь она везде и всюду ждала подвох или западни. Да, девушка видела, что мамина семья не такие хладнокровные и бесчувственные монстры, какими она их представляла, но все равно не могла расслабиться и выдохнуть. Воспоминание о том, как мама рыдала в папино плечо, сбивчиво рассказывая, как кто-то из чистокровных вспомнил о ней и стал поливать грязью в какой-то желтой газетенке, а Блэки никак этому не помешали, хотя раньше никогда бы подобного не допустили, на всю жизнь сохранилось где-то на подкорке так же, как и мысль «Блэки плохие». С самого детства это была аксиома, истина, которую она пыталась донести сестре, когда та была еще совсем крошкой, и сейчас, видя , как то, на чем строилось часть ее убеждений, рушилось, Нимфадоре отчаянно хотелось спрятаться и снова стать маленькой девочкой. Но так нельзя. От того, что она спрячется, проблема не исчезнет и легче не станет, Дора это понимала и продолжала идти вперед, сжимая мамину руку крепче обычного. В подобные ситуации она всегда одергивала себя, вспоминая, что если Ками упрямо продолжает идти дальше и пытается выйти из этой неразберихи с высоко поднятой головой , то и она способна справиться со своими мыслями и страхами. Спускаясь по извилистой лестнице, ведущей на нижние этажи, обе младшие Тонкс обеспокоено переглядывались, а в какой-то момент и вовсе взялись за руки, как в детстве. Только теперь боялись совсем не монстров в шкафу, а неизведанности, которая ждала их за дверью. Как только они вошли в зал для ритуалов, дыхание сперло, а воздух стал невыносимо густым и тяжелым. Просторное помещение, лишенное окон, погружено в вечные сумерки, наводило на не самые позитивные мысли, а прохлада, словно исходящая от самой каменной кладки, окутывала, словно напоминая зачем было создано это место. В центре зала, возвышаясь над всем, располагался алтарь – массивный, необработанный камень, излучавший мягкое, завораживающее свечение, которое, пульсировало в такт скрытым силам. «Этот зал – не просто комната», - сразу поняла Камила, вспоминая все, что знала про кровные ритуалы и алтари. Не так уж много и знала, если быть честным. Зал Ритуалов – это сердце поместья, место, где род Блэков обращался к своим корням, где вершились ритуалы, способные изменить ход истории. От алтаря, словно вены от сердца, шли потоки магии, наполняя замок и членов благородного семейства энергией и силой. Встав между сестрой и Драко, Ками впилась взглядом в камень, переливающийся мягким светом. Она сама не заметила, как перестала дрожать и почувствовала тепло, растекающееся по телу. На секунду Тонкс показалось , что она сидит перед камином в гостиной Гриффиндора, ощущения были один в один. Арктурус окинул все семейство взглядом и ,кивнув стоявшему рядом Сириусу, взял из шкатулки ритуальный нож. Легким движением рассеча ладонь, он начал шептать заклинание на латыни, при этом давая капелькам крови, стекающим по руке, соприкоснуться с алтарем. Прошедшая по камню рябь света была своеобразным знаком, как подумала Дора, увидев, что теперь и Сириус проводит лезвием кинжала по своей ладони, при этом уверенно шепча формулы и клятву на латыни. Ками тоже не могла отвести от Блэка взгляд, зная, чего ему стоит сейчас стоять на возвышении с непроницаемой маской на лице. Она видела, как Бродяга свыкался с мыслью о том, что станет следующим Лордом Блэков, как привыкает к жизни с семьей и пытается вникнуть в политику и экономику и понять как вывести род из еще неначавшейся войны с наименьшими потерями. Время от времени Камила чувствовала, с каким нежеланием Блэк занимался бумажными делами и еле удерживался от того, чтобы бросить все к чертям и пойти болтать с Джеймсом и Римусом. Где-то в душе Сириус до сих пор был тем, двадцатилетним парнем, у которого все впереди, и он держался за эту мысль, как за спасательный плот. Тонкс понимала почему он это делает, понимала, что как бы не храбрился Блэк он все еще не смог перейти через годы, проведенные в Азкабане, не смог признаться во всем самому себе, не говоря уже о близких. Один раз почувствовав все эмоции дяди, Ками поняла достаточно, чтобы не давить на Сириуса и убедить остальных не делать этого, а Блэк, догадавшись кому обязан отсутствием промывки мозгов, был искренне благодарен племяннице. За мыслями младшая Тонкс не заметила, как Тед и Сириус обагрили своей кровью алтарь и как Дора, глубоко вздохнув, сделала первый шаг к центру зала. Ощутив пустоту рядом, сердце Камилы сначала пропустило с десяток ударов , а потом забилось с удвоенной силой, перед этим ухнув на пару километров вниз. Нимфадора же действовала как будто на автопилоте, оставляя порез на ладони. Слова клятвы срывались с языка сами собой, а яркий свет, отливающий сиреневым цветом, запечатался в памяти. Она подняла глаза к потолку, напоминавшему тот, что был в большом зале Хогвартса. Ночное небо со звездами, настолько яркими, как будто весь их свет сейчас предназначался только им, их семье. Только оказавшись в объятиях папы, метаморфиня выдохнула и воззрилась на едва заметную розовую полосу на ладони. В горле Камилы в этот момент появился огромный ком. Ладони, плотно сжатые в кулаки, покрылись холодным потом, а волосы на затылке вздыбились. Наблюдая за тем, как кровь сестры падает на алтарь, она старалась мыслями быть где угодно, но не в этом зале. Страх крови. Обучения в Хогвартсе подарило ей много знаний и невероятных людей рядом, но были и моменты, которые она хотела бы забыть раз и навсегда. Одним из них был тот день, когда в конце первого курса они сунулись в запретный коридор и мало мальски чуть не погибли. Воспоминания вышибли из груди весь воздух, заставляя прикрыть глаза. Ками делала так десятки раз, каждый раз надеясь, что в следующий раз сможет взглянуть на кровь и ничего не почувствовать. Никогда не срабатывало. Опустив щит на долю секунды, она дала себе возможность вспомнить и пережить все это заново. Камила лежала на холодном, сыром полу, чувствуя, как жгучая боль пронзает ногу. Колено и голень были багровыми, запекшаяся кровь липко блестела в полумраке. Медное зловоние крови смешалось с тяжелым запахом псины, раззадоривая цербера ещё сильнее. «Как же страшно», — пронзила её мысль, заставляя сжаться от ужаса. Она пообещала ребятам подождать, не лезть одной, раненой, наверх, но другого выхода не оставалось. Телефоны остались в комнате, электронные часы отказали от переизбытка магии. Они были одни. Совсем одни. Никто не знал, где они. Никто не поможет. Горькие слёзы, горячие, как раскалённый металл, катились по щекам. Ками прикусила губу до крови, стискивая зубы, не позволяя себе рыдать. Она справится. Она не какая-то избалованная чистокровка, ждущая спасения на золотом блюдечке. Шляпа определила её в Гриффиндор — значит, в ней есть смелость. «Лишь бы сейчас этой смелости хватило», — прошептала она, и вдруг начала петь. Её голос, сильный и чистый, прорезал тишину, наполняясь эмоциями, словно освобождённый поток. Пела она, как пела только рядом с родными, словно вкладывая в песню всю свою боль и отчаяние. Церберу, казалось, было всё равно, лишь бы была музыка. Напевая, Ками поднялась, цепляясь за растения, которые удивительно подчинились её воле. Каждая попытка сдвинуться с места отдавалась нестерпимой болью. Вскарабкавшись наверх , она продолжала петь, иногда запинаясь, сжимая в руке палочку, словно за неё держалась жизнь. Пушок, свернувшись калачиком, уже дремал, его сопение разносилось по этажу. Аккуратно, как учила мама, взмахнув палочкой, Ками приоткрыла дверь. Перед ней — несколько метров до свободы. Несколько метров с окровавленной ногой. Сердце колотилось, словно птица в клетке, задыхаясь от страха. Глубоко вздохнув, она начала напевать колыбельную из детства. Эта мелодия всегда убаюкивала её и сестру. Теперь она надеялась, что и трехголовый пёс окажется не таким уж и привередливым. Строчка за строчкой, куплет за куплетом — её голос, словно волшебный ключ, открывал путь к спасению. Оказавшись в коридоре, Ками едва не расплакалась от облегчения. Она жива. Минуту она простояла, трясущимися руками сжимая дверную ручку, а потом, с невероятным усилием, бросилась бежать к кабинету профессора МакГонагалл. Декан, надеялась Ками, ещё не спала. Она бежала, не чувствуя холода, забыв о боли. Адреналин бурлил в крови, заставляя её мчаться вперёд. В голове билась одна мысль: «надо успеть». Ради друзей, ради себя, ради доказательства своей силы. Но до кабинета она не добежала. На её пути возник Снегг в компании солидного мужчины лет шестидесяти. — Мисс Т… — начал Снегг, оценивающим взглядом осматривая окровавленную первокурсницу. — Мы знали о камне и о собаке,— прервала его Камила, слёзы снова хлынули по щекам, речь прерывалась рыданиями, — Мы думали, что вы хотите его украсть, но это не вы. Гарри, Рон и Гермиона там… Там кто-то есть… Рядом с Пушком была арфа… — Мордреда мать,— выругался Снегг, понимая, в какую передрягу попали трое первокурсников. Сейчас даже обвинения были не важны. Мужчина кивнул Северусу, давая понять: "Иди, я сам разберусь". Снегг быстрым шагом направился к запретному коридору, оставляя Камилу наедине с незнакомцем. — Ты с Гриффиндора?— спросил Сигнус Блэк, размышляя, как поступить в этой ситуации. Камила лишь кивнула, сил даже на взгляд не оставалось. К счастью, в этот момент старосты школы совершали обход. Увидев неприятную картину, Эндрю Белтон с Когтеврана подхватил Камилу на руки и понёс в больничное крыло, а Грейс Моррисон с Гриффиндора побежала к декану, чтобы доложить о случившемся. Что было дальше Ками помнила очень смутно. В памяти остался только ворох голосов и неприятные ощущения от того, что рану на ноге пришлось зашивать и постоянно обрабатывать, но сейчас даже это не имело значения. Она вспомнила. С той самой ночи, когда в их доме появились Лестрейнджи и Регулус, Тонкс пыталась понять почему лицо дедушки казалось смутно знакомым. Она много раз по памяти перебирала в голове все моменты, когда они могли бы встретиться, но каждый раз не сходился один ключевой факт - во всех случаях она была с родителями, а Блэки, как она раньше думала, ни за что бы и на полметра не приблизились к полукровкам. Переведя взгляд на Сигнуса и Друэллы, стоявших возле Нарциссы, Камила кивнула собственной догадке. Она изначально искала не там. Ками раз за разом вспоминала июньскую ночь три года назад, и перед глазами неизменно стояла лужа крови, дьявольские силки и Пушок, но никак не мужчина рядом со Снеггом, иногда гриффиндорка даже не доходила до этого момента, успокаиваясь или засыпая раньше. Сейчас же пазл сложился: она искала в фотографии, газеты и сборище людей, но не допускала и мысли, что оставалась с кем-то из Блэков один на один. Как же глупо. Анализируя и складывается маленькие кусочки в картину, Камила сама не заметила , как Сириус аккуратно взял ее ладонь в свою и сделал надрез. Кровь сочилась из открывшейся раны, окрашивая пальцы и заставляя все внутренности похолодеть. Опять страх и ступор, опять картинки перед глазами, опять чертов рык цербера в ушах. Тонкс не чувствовала, как шевелятся ее губы, а собственный голос звучал будто из-за водной стены. Это были самые долгие две минуты в ее жизни, нежно-голубой свет, льющийся от алтаря стал наградой. Он завораживал, ощущался, как нескончаемый источник силы и тепла, как самый надежный из щитов. Смотря на камень, Ками ощущала струящуюся по венам магию, заполнявшую ее всю от ушей и до кончиков пальцев. Больше не было прорех в ментальной защите, а ярко-голубой огонек, который она всегда видела, думая о своем резерве, искрился и сиял ярче любого патронуса. Перед глазами один за другим мелькали самые счастливые моменты жизни. Вердикт распределяющей шляпы, день рождения в дубайском аквапарке, первые объятия с Сириусом, знакомство с Гарри, Роном и Гермионой. Теперь этот момент будет рядом с ними. Камила чувствовала родные папины руки, слышала слова Сириуса о том, что она молодец, и наконец блаженно прикрыла глаза, отдавая себя миру снов. Обо всем остальном она подумает завтра.