Наследие Звезд и Королей

Музыка и сладкий аромат духов и летнего сада наполняли бальный зал. Аплодисменты, предназначенные Сириусу и Марлин давно стихли, а шепотки гостей, обсуждающих все чистокровное семейство, и не думали прекращаться. Вопросы рождались сами собой, но никто не осмеливалась задать их вслух. Джинни, Камила и Гермиона стояли недалеко от центра зала, нервно теребя юбки платьев. По плану и этикету, вальс нужно было начинать с минуту на минуту, и чем ближе была стрелка часов, тем быстрее заходилось сердце каждой в груди. Гермиона безумно боялась запутаться в юбках и упасть прямо в центре зала, Ками думала лишь бы не зацепиться за что-то волосами или платьем, а Джинни молилась Мерлину и Моргане вместе взятым, чтобы Гарри не перепутал правую и левую ногу. Ну, и чтобы не оттоптал ей ноги тоже - новые туфли було жалко. Тонкс уже была готова идти к месту, откуда они с Блейзом должны были начать, как почувствовала горячее прикосновение на своих плечах и едва уловимый аромат шоколада и цитруса. — Думала идти без меня? - голос Забини был тихим и как будто мурлыкающим. — Даже в мыслях не было, - не оборачиваясь ответила Тонкс. Она знала, что он придет. Знала, что не опоздает и не подведет. Не нужна была ни интуиция, ни логика - она просто это знала. Кроме Блейза рядом оказались Гарри, Драко и Тео с Дафной, а по другую сторону стояли Рон и Сьюзен, Дора и Чарли и Билл с Флер, готовые занять свои позиции на паркете. Только сейчас заметив пару Делакур и старшего из братьев Уизли, Камила про себя подумала, что сегодня звёздами будут именно они, как бы парадоксально это ни звучало. Билл стоял спокойный и уверенный, с лёгкой улыбкой на лице и искрящимися глазами. Смокинг, явно новый и сшитый по его меркам, сидел на нем идеально, ботинки были вычищены до блески часов, и ни один волосок не торчал в сторону. Флер и вовсе напоминала сошедшую со страниц книги фею. Золотые локоны были собраны в низкий пучок, оставляя свободными только обрамляющие лицо пряди. Платье цвета нежной ледяной голубизны, словно сотканное из лунного света и тончайшего тюля, было украшено серебристой вышивкой, мерцающей при каждом движении. Открытый лиф с драпированной линией плеч обнажал шею и подчёркивал изящную осанку Флер, а узкая талия плавно переходила в воздушную, струящуюся юбку со шлейфом. В нём она казалась ещё более неземной - холодной и манящей одновременно, будто сама магия танцевала вокруг неё и притягивала все взгляды. То ли дело было в магии вейлы, то ли в умении Делакур держаться в обществе, но результат был один - оторвать взгляд было невозможно. Встав в начальную позу и встретившись с Флер взглядом, Ками одними губами прошептала «Ты очень красивая». Глаза француженки засияли благодарностью и она прошептала что-то очень похожее на «Ты тоже». Внутри само собой появилось что-то теплое - радость, смешанная с гордостью -, и гриффиндорка сама не заметила, как выпрямила спину и подняла подбородок. Последнее было ошибкой - теперь она смотрела прямо в глаза Блейзу. В красивые, шоколадного цвета глаза, которые были наполнены теплом и нескрываемым весельем. На секунду - на одну крошечную секунду - ей захотелось отвести взгляд, но хваленая блэковская гордость не позволила этого сделать. Впрочем, на румянец, появившийся на щеках, гордость повлиять не смогла, он все равно появился. Улыбнувшись чему-то своему, итальянец нагнулся к ее уху. Горячий шепот коснулся кожи, заставляя волну мурашек пробежать по спине. — Хватит летать в облаках, красавица, музыку пропустишь. Краска снова прилипла к щекам, но на этот раз Ками посмотрела по сторонам и облегченно выдохнула. Все стояли на местах, гости разговаривали о чем-то своем, с любопытством посматривая на подростков в центре зала. Внимание вернулось вовремя - меньше чем через минуту зал наполнили первые ноты вальса. И словно повинуясь невидимому дирижеру, зал выдохнул. Свет хрустальных люстр задрожал, рассыпаясь на тысячи теплых искр, а первая скрипка взяла такую высокую, пронзительную ноту, что у Ками замерло сердце. Пары начали движение: сначала робкое, пробное, а затем - все более стремительное и завораживающее. Это был не просто танец. Это был вихрь, в котором кружились юбки, взлетали фалды фраков, а лица партнеров на миг становились прекрасными и чужими. Парни вели девушек так, будто те были сотканы из лунного света, а те , доверяя их рукам, парили над паркетом, едва касаясь его атласными туфельками. Воздух в центре зала сгустился, замерцал - и время для танцующих замедлилось, растянулось в одно бесконечное, сладкое мгновение. Выбирая музыку, Камила понимала, классика не подойдет. Классика это про строгость, сдержанность и - как показалось Ками и Джинни в три часа ночи - заезженность. Ми же безумно хотелось показать другую сторону Блэков - яркую, эмоциональную и необычную, ту которая приковывает взгляды и не дает о себе забыть. Ту, которая делает их семьей. Через несколько часов страданий и десятков переслушанных треков в итоге выбрали «In the middle of the night», и с этого момента открылся портал в ад. Поставить танец и отрепетировать его оказалось лишь половиной беды. Аранжировка, подгонка по времени, репетиция звука именно через заклятие, а не через колонки - все это заняло немало времени и стоило огромного количества нервных клеток. Но результат того стоил. Краем глаза Камила видела взгляды гостей и семьи, слышала восхищенные шепотки и вздохи и не могла сдержать победную улыбку. У нее получилось. К моменту проигрыша пары образовали два круга: один внутри другого. Движения лились сами собой, будто кто-то сверху раскручивал огромную музыкальную шкатулку. Каблуки отбивали ритм, а подолы платьев описывали в воздухе плавные, сходящиеся дуги. Когда Ми услышала нужную ноту, мысленно перекрестилась, чего не делала уже много лет. Глубоко вздохнув и перехватив взгляд Джинни и Гермионы, она зашептала заклятие. Вздох. Секунда. Вспышка. Свет. Магия не любит суеты, но любит красоту. Она родилась не резким хлопком, а тягучим, бархатистым звуком, похожим на удар огромного колокола, только слышимый лишь сердцем. Пространство вокруг Ками дрогнуло - и из этого дрожания, как утренний туман над рекой, начал рождаться свет. Сначала он был едва заметным, золотистым маревом, что струилось от ее плеч к самому полу, а затем - вспыхнул. Тысячи серебряно-синих искр взметнулись вверх фейерверком, не обжигая, а лаская кожу. В этом волшебном пожаре растворилось нежно-голубое платье, превращаясь в мерцающую пыльцу, которая на секунду окутала танцующую девушку коконом из чистого света Прохладный воздух коснулся ног, и для Тонкс это было самое приятное ощущение, заставившее ее улыбнуться своей самой яркой улыбкой. Заклятие сработало и нежно-голубое платье в пол сменилось тем, что на самом деле запало в сердце. Идеальное, глубокого синего цвета с металическим отливом и корсетным лифом. Открытые плечи и ноги, подчеркнутая талия, легкость в движении - это позволяло чувствовать себя не только красивой, но и свободной. Не нужно было контролировать каждый шаг, чтобы не запутаться в юбка, не было страха испачкать шлейф или обо что-то им зацепиться. Плечи наконец расслабились, а лишний десяток тревожных мыслей наконец исчез из головы. Подняв голову и наконец посмотрев на реакцию Блейза, Тонкс едва сдержала смех и сама чуть не сбилась с шага. Глава Забини широко раскрыты, на губах застыла потрясенная, чуть неуверенная улыбка, которая постепенно, секунда за секундой, становилась все счастливее. — Ты не предупреждала , что будет… это, - едва слышно сказал слизеринец, когда музыка стала чуть затихать и становиться медленнее. — А тебе не нравится? - спросила Ми, внутренне подпрыгивая от эмоций и нетерпения. — Ты сейчас шутишь? Как такое может не понравится? Я что, на идиота похож или недоделанного похож, чтобы мне это не нравилось? - музыка уже стихла, а руки Блейза все так же лежали на талии Тонкс. — Драко, по-моему, этот трюк не оценил, а он точно не недоделанный, - заметила Ми. Малфой действительно стояла в нескольких метров от них и выглядел так, будто получил удар под дых. — Салазар с ним, с Малфоем, последнее, что меня волнует, так это его реакция, - отрезал итальянец и еще раз глубоко вздохнул, - Ты безумно красивая, Ми. На святочном балу ты была красивая, сейчас… сейчас ты чертова ожившая мечта, Камила Тонкс. На это Ками не знала , что ответить. Перед сном она часто прокручивала в голове тысячи сценариев этого момента. Разные слова, разные ситуации, разные чувства - она думала, даже была уверена, что в нужный момент будет знать, что делать, будет уверена в себе и в своем решении. Сейчас она не уверена не в чем. Это ощущалось, как стоять под огромным водопадом. Мысли и эмоции, страхи и сомнения - все это лилось на нее нескончаемым потоком, и в моменте Камила понимала, что не хочет останавливаться. Не хочет той дистанции, что была между ними еще пятнадцать минут назад, не хочет возвращаться в реальность, где не было этого наполняющего все тело чувства. Она не слышала аплодисментов и похвал, не чувствовала взглядов , как будто весь мир отгородили прозрачным куполом. Действия шли изнутри, от сердца, от подсознания, от инстинктов - от всего , что буквально кричала «Я. Блейз. И никого больше». Ми не запомнила, как они оказались на балконе, не поняла, в какой именно момент она оказалась прижата к перилам, и даже знать не хотела, когда они начали целоваться. Это был ее первый, самый первый поцелуй. Тот, который, как она думала, должен быть нежным, легким и неумелым. Фантазии еще никогда не были так далеко от реальности. Губы Блейза были как огонь, как чертов пожар, пылающий внутри. Огонь не жег, не палил, он окутывал ее, отдаляя от реальности. Ей хотелось снова и снова вдыхать его аромат, аромат цитруса, шоколада и чего-то невероятно теплого и родного. Воздух в легких закончился, что было ожидаемо и логично, но вместе с тем ощущалось ведро холодной воды, вылитое на голову. — Твою мать, - ошарашенно произнес Блейз, убирая руки с ее талии. На мгновение Ми испугалась, что все это ошибка, сон, что он сейчас уйдет. Одна эта мысль заставила сердце в груди биться, словно запертая в клетке птичка, а руки похолодеть. Кошмар, оживший в фантазиях Ми буквально за секунды, не случился - Блейз просто ладони чуть выше, чтобы спина Ками не касалась холодного камня -, но этого с головой хватило, чтобы понять, такой вспышки эмоций она не чувствовала никогда прежде. Погруженная в собственные мысли, Тонкс не сразу поняла, что Блейз что-то говорит. — Ты в шоке? - спросил Забини, видя озадаченный взгляд Ми. — Есть немного, - чуть улыбнулась девушка и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, положила голову парню на грудь. На долю секунды Блейз забыл, как дышать, забыл, все, что хотел сказать и все слова, что крутились на языке. Осталось только бешено колотящееся и тепло, разливающееся по всей груди. — Не замерзла? - спросил он первое, что пришло в голову. — Нет, - покачала головой Тонкс, не сдержав тихого смешка, - Не думаю, что после такого можно замерзнуть. — Это ты только что сказала, что я горячий? - с ехидной улыбкой уточнил Забини. — Это я сказала, что на улице лето и просто не может быть холодно, - выкрутилась гриффиндорка, но не смогла удержаться и переплела их пальцы. — Ты сказала, что я горячий, - Блейз был довольный донельзя. — Будто бы ты сам этого не знал, - фыркнула Камила, но скрыть улыбку у нее все равно не получилось. — Знал, но слышать от тебя это… я даже не знаю, как это объяснить. Мерлин, я рядом с тобой совсем думать перестаю. — Для тебя это плохо? - поинтересовалась Тонкс, совсем не понимая, к чему ведет разговор. — Нет. Это точно не плохо. Это же ты. Очередная вспышка пронзила сердце Ми. Дыхание сбивалось, выравнивалось и снова сбивалось, кровь и магия бурлили в венах, а воздух ощущался сладким и густым. Чувства кричали «Давай!», а мозг в кои-то веки не противился совсем. Второй поцелуй случился сам собой. За ним последовали третий и четвертый, и к пятому Камила поняла - сейчас нужно остановиться, иначе остаток бала они проведут вдали от гостей, а от ее платья останутся лишь воспоминания. Все внутри противилось, останавливаться не хотелось. С трудом совладав с собой, Ками разорвала поцелуй, но из объятий выйти не решилась - все ее существо бунтовало против одной мысли отдалиться. Блейз, видимо, что-то понял и сам оторвался, переводя дыхание. Он целовался и раньше, но ни один поцелуй не сносил ему крышу так сильно. И без того горячая кровь сейчас была похожа на раскаленную магму, а ритм сердца стремился к запредельным цифрам. Мысли роились, словно стая диких пчел, образуя в голове ужасную кашу из восторга, сомнений и желания найти в саду самый укромный уголок , чтобы никто их не трогал и не видел. — Нужно возвращаться, - едва слышно заметила Тонкс. Идти никуда не хотелось. Хотелось, чтобы этот момент, эта ночь, эти эмоции не заканчивались, чтобы никто их не трогал, не задавал вопросов и не смотрел с любопытством. Кто бы мог подумать, что она не захочет возвращаться на бал, в который вложила столько времени, сил и энергии. — Нужно, - без особого желания согласился Блейз. Он нежно переплел их пальцы и посмотрел в глубокие карие глаза. - Ми, мы до сих пор друзья или мы… что-то большее? Легкая улыбка коснулась губ Тонкс, дыхание выровнялось, а тепло рук Блейз расползлось по всему телу. — После того, что произошло мы точно больше не будем друзьями. Мы - что-то большее Блейз. Мы есть, были и будем чем-то большим. *** Гермиона пила уже третий бокал клубничного пунша и все чаще поглядывала в сторону балкона, где скрылись Блейз и Камила. — Их нет уже очень долго, - заметила она, со звоном ставя опустевший бокал на летающий поднос. — Мио, Мерлина ради, расслабься, - закатила глаза стоящая рядом Джинни, - Людям нужно выпустить пар и во всем разобраться, это во-первых. Процесс этот небыстрый, это во-вторых. — И в-третьих, от того, что ты буравишь взглядом дверь, быстрее, мгх, выяснять отношения они не начнут, - заметил подошедший к ним Драко, - Уизлета, тебя твой шрамоголовый принц уже обыскался. — Премного благодарна за весть, ваше хорьковье величество, - рыжая сделала шуточный реверанс и унеслась в сторону одной из ледяных скульптур. Смотря за спешно удаляющейся рыжий макушкой, Малфой мысленно позавидовал Поттеру. Гарри мог без зазрения совести провожать Джинни влюбленным взглядом, обнимать и целовать, шептать на ухо непристойности, а потом уединиться где-нибудь в дальнем крыле замка. Единственное, что мог сделать Драко - стоять рядом с Гермионой и думать , как в очередной раз не облажаться. И по закону подлости, именно сейчас шанс облажаться рос в геометрической прогрессии. Внешность Грейнджер всегда привлекала его внимание. На первых курсах она его раздражала тем, насколько отличалась от его собственной: ее шоколадные кудри, карие глаза с золотистой крапинкой и загорелая кожа резко контрастировали с его платиновыми волосами, серо-серебристыми глазами и молочной, почти фарфоровой кожей. Про рост и говорить нечего - Гермиона всегда была ниже него, уже больше он был выше примерно на голову. Начиная с четвертого курса Драко все чаще стал замечать, что ему нравится смотреть на нее. Нравится, как она заправляет волосы за ухо, нравится смотреть на ее походку, нравится, как она гордо вскидывает подбородок, когда хочет с кем-то поспорить. Блейз сказал, что он поплыл, и долгое время Малфой это отрицал, отказывался даже думать о том, что он залип на золотой девочке Гриффиндора. Так длилось вплоть до святочного бала, а потом… потом все мысли Драко Люциуса Малфоя были только о Гермионе Джин Грейнджер. Он и подумать не мог, что может столько раз за день думать об одном и том же человеке. Драко ловил себя на том, что невольно на нее смотрит, что обращает внимание на ее прическу и настроение, что ему хочется встать к ней чуть ближе. Впервые в жизни Малфой не понимал, что делает, но и не думал этому сопротивляться. Сейчас же Драко физически ощущал, как у него постепенно сносит крышу. Весь танец единственное, о чем он мог думать, была Гермиона. Ее аромат, ее бархатистая кожа, то, как она улыбается и забывает обо всем вокруг. Чем больше Драко смотрел, тем больше понимал - он влюбился. Не так, как было у Блейза и Камилы - медленно, переходя от дружбы к более серьезным чувствам. Не так, как влюбился его отец в маму - с первого взгляда, абсолютно и бесповоротно. И даже не так, как было у Поттера и Уизлеты - для Грейнджер он никогда не был близко и одновременно далеко. Нет, это случилось, как взрыв - резко, внезапно, непредсказуемо. Драко понимал, что вспыхнуло только у него, понимал, что у Гермионы есть все основания его недолюбливать и не доверять. Понимал, но это понимание было ничем по сравнению с желанием быть рядом с ней. «Малфои всегда добиваются своего», - этому отец учил его с самого детства. А сам Драко с рождения знал и тысячи раз слышал, что он - истинный Малфой. Припомнив все советы родителей, глубоко вздохнув и мысленно приготовившись бороться с убийственной логикой гриффиндорки, он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и предложил: — Не хочешь сделать несколько кадров? Ками не простит нам, если мы не сохраним все ее труды в фотопленке. Сказать , что Гермиона была в шоке от такого предложения - ничего не сказать. Но, видимо, Драко именно на такую реакцию и рассчитывал, потому что не прошло и нескольких секунд, как он вел девушку к парадной двери, откуда, как ему казалось, лучше начать. *** Вернувшись в зал, Ками будто потерялась в пространстве. Она не понимала, сколько прошло времени, не знала, произошло ли что-то в их отсутствие и самое главное - не знала, что теперь делать и как себя вести. В теории Ми понимала, что нужно найти кого-нибудь из ребят, узнать было ли что-то интересное, и потом ненавязчиво влиться в чей-то разговор. Вот только теория никак не учитывала тот факт, что сердце по-прежнему колотится в груди с невероятной скоростью, а на губах все еще был вкус поцелуя и летнего ветра. — Камила, - позвал ее голос за спиной. Обернувшись, она увидела Дафну Гринграсс с ее фирменной, чуть скромной улыбкой. Взяв с пролетающего мимо подноса бокал шампанского, Тонкс направилась в сторону слизеринки. — Даф, - проговорила гриффиндорка, приобнимая блондинку, - Спасибо большое, что помогла с танцем. Без тебя я бы точно сошла с ума. — Ми, успокойся, я только рада приложить к этому руку. И мои поздравления - гости в восторге. Такого возвращения Блэков никто не ожидал. Разговор ни о чем и обо всем завязался сам собой. Ками никогда не имела ничего против Гринграсс - та ее не трогала, не задирала, никаких гадостей в ее сторону не говорила и не делала, следовательно и не любить ее было не за что. У слизеринки логика была примерно такая же, с поправкой на то, что один из ее лучших друзей влюблен в Тонкс по уши, а второй, хоть и не признается в этом, но готов ради на нее перешагнуть через собственную гордость. Общаться с Дафной было легко: она чувствовала, где проходит граница между «нормально» и «лезешь не в свое дело», никого не осуждала и с легкостью находила общие темы, переводя разговор с одной темы на другую за считанные секунды. Сама же Гринграсс чувствовала от Тонкс тот прилив мотивации, который бывает в два часа ночи, а к утру исчезает, будто его никогда и не было. Слизеринка искренне не понимала и одновременно восхищалась способностью Камилы брать откуда-то силы и вдохновение, чтобы продолжать работать, не ныть и даже улыбаться. «Похоже, у всех гриффиндорцев где-то есть вшитая нескончаемая батарейка. - решила блондинка. - Как еще объяснить то, что Поттер всегда находит силы влипать в неприятности, Грейнджер - учится, а Рон готов есть все двадцать четыре часа в сутки?» Разговор шел сам собой, шутки появлялись словно из воздуха, и Ками сама не заметила, как перестала судорожно искать что-то - или кого-то - взглядом, а потом и вовсе начала наслаждаться вечером. Неприятность пришла, как это всегда бывает, со спины, цокая шпильками о паркет и не здороваясь. — Так это правда? - писклявый голос Паркинсон Камила узнала с первых секунд, - Дурашка-Тонкс действительно оказалась частью благородного семейства Блэков. Что сказать, неожиданно. — Неожиданно видеть тебя здесь, Пэнси, - как можно спокойнее отозвалась Ками, - Странно, я была уверена, что дедушка Арктурус вычеркнул вас из списка. Должно быть произошла какая-то ошибка. — Ошибка точно произошла, дурашка, - криво усмехнулась девушка, - Как еще объяснить, что ты здесь? Да, и грязнокровая Грейнджер не могла здесь оказаться по-другому. Бедный Драко, ему еще и танцевать с ней пришлось! — Уж кого я не назвала бы бедным, так это Драко, - заметила Дафна, и совсем шепотом добавила, - Да и не похож он на несчастного, я его таким довольным давно не видела. — А, Дафна, я как раз тебя искала! - наигранно удивилась и обрадовалась Паркинсон, - Я хотела узнать, как так получилось, что ты танцевала вальс, а я - нет? — Меня позвали танцевать, а тебя нет, - пожала плечами Гринграсс и заметила побелевшие костяшки Тонкс. Одним взглядом она послала ей тысячу «Прости» и «Не слушай ее». — Интересно, и кто тот умник , что составлял списки и выбирал, кому танцевать, а кому нет? - с ощутимым негодованием поинтересовалась Паркинсон. — Я. - не стала скрывать Камила, - И бабушка Друэлла, она здорово нам помогла с постановкой и музыкой. — Миссис Блэк?! - на лице Паркинсон застыло такое выражение, будто Друэлла была именно ее бабушкой и сказала, что у нее вместо ног медвежьи лапы. На секунду она замолчала, и Ми даже понадеялась, что сможет выпроводить ее от себя подальше. Не получилось. — И правду говорят, что Блэки совсем из ума выжили и хватку потеряли. Мало того, что стали пускать в свой дом грязнокровок и прочий второй сорт, так еще и преподносят это как нечто нормальное. Вот идиоты! С каждым словом пальцы Камилы обхватывали фужер все сильнее, а гнев в крови бурлил все ярче. Она могла стерпеть оскорбление в свой адрес, с трудом проглотила «грязнокровка», предназначенное для Гермионы, но когда дело касается семьи, тормоза перестают работать, точно так же, как и любые правила приличия. — А миссис Блэк всегда была слабохарактерной, - все подливала масло в невидимый огонь Паркинсон, - Мне мама говорила, еще когда ее средняя дочь сбежала с грязнокровкой, она была готова ее простить и тайно помогала. Жаль их семейство не погибло при нападении, магический мир бы от такой грязи очистился. Это стало последней каплей. Камила не думала о том, что будет дальше, не чувствовала предостерегающего голоса разума и взволнованного шепота Дафны, она просто действовала. Рука сама собой поднялась над головой слизеринки, а бокал с недопитым шампанским опрокинулся. Визг Пэнси был громким, противным и за секунды привлек внимание стоящих поблизости гостей, но Камиле было наплевать. Наплевать на правила, на этикет, на репутацию - на все! Хотелось только поставить Паркинсон на место. — Никогда не смей говорить подобное о моей семье, - голос Ми был тихим, едва отстраненным , но в нем сквозила ничем неприкрытая сталь. — Ты ненормальная! Поганая полукровка! Да, какой полудурок тебя сюда впустил, гребанная ошибка природы?! - кричала Паркинсон, не обращая внимания на приближающуюся сзади тень. Ками же посмотрела и на секунду в ее взгляде появился страх. Страх, что она все испортила, что поступила опрометчиво и неправильно, что нужно было оставаться подчеркнуто спокойной и вежливой. — Ошибка природы здесь одна, и это точно не моя племянница, - голос Беллатрисы был легким, певучим, но в нем слышалась угроза. Пэнси резко обернулась, готовая пожаловаться любому, оказавшемуся поблизости взрослому, но едва она увидела Лестрейндж, ее запал пропал. Слава о характере и жестокости Леди Лестрейндж шла на тысячу шагов впереди , и даже Паркинсон понимала, что надеется на ее доброту и помощь - не самая лучшая идея. — А вам бы ,мисс Паркинсон, умыться, - продолжала бывшая Блэк, - Не пристало девушке так ходить. Ваше семейство, конечно, никогда не отличалось ни умом, ни вкусом, но до такого еще никто не опускался. — Это все она виновата! - воскликнула Пэнси, пальцем указывая на Камилу. — Ками действительно была неосторожна, но бокал мог разбить любой. А вам вместо того, чтобы орать , как резаный поросенок, стоило вспомнить , что вы волшебница и сотворить самые простые очищающие чары. Когда я училась, их знал каждый первокурсник, независимо от статуса крови, - глаза Беллы блестели озорным пламенем, и Ками на секунду показалась, что тетя просто вошла в азарт и ей самой интересно, сколько еще способов принизить Паркинсон красиво она придумает. Впрочем, надолго Пэнси не хватило - едва в ее глазах появились злые слезы, а из аргументов осталось только «Я папе расскажу!», она топнула ногой и, резко развернувшись, побежала к выходу из зала. Когда Паркинсон пропала из поля зрения, Ками наконец поняла, что все это время не дышала. Все действия были автоматическими, слова необдуманными, а вопрос «И что теперь?» даже не возникал. Головой Тонкс понимала, что поступила глупо, что все, что она сделала, противоречило ее же правилу «не устраивай скандал», но где-то внутри теплилась мысль «ты все сделала правильно». Интуиция, душа, внутренний голос - Ками не знала, что это конкретно, но в том, что поступила правильно была практически уверена. — Ми-ми-мишка, я тебе не для того историю про свою свадьбу рассказывала, чтобы ты меня на первом же балу переплюнула, - заметила Белла, повернувшись к племяннице. На ее губах появилась улыбка, а в глазах плясали чертята. — Ты ругаться не будешь? - на всякий случай уточнила Ми. — За что? - не поняла Лестрейндж, - Ты показала ей, кто здесь главный, как я и говорила. Конечно, я не ожидала, что ты сделаешь это так быстро и таким образом, но результат определенно есть. — Вы знали, что это произойдет? - удивленно спросила Дафна, с все большим интересом смотря на женщину. — Я знала, что обязательно найдется падла, которая будет трепать языком не в то время и не в том месте. Это пройденный этап, подобное происходит на каждом приеме, - пожала плечами бывшая Блэк, а потом обратилась к племяннице, - Нужно было к шампанскому добавить пирожное со взбитыми сливками и черникой, их даже магией тяжело вывести. Первый шок, с которым Камила смотрела на тетю, сошел и сменился робким, а потом откровенным смехом. — Я была уверена, что на меня наорут и с позором выгонят, - призналась она. — Радость моя, запомни раз и навсегда: семья всегда за тебя. И ты всегда за семью. Другого варианта нет, не было и не будет, - отчеканила Белла, - А эта дура заслужила. Никто не смеет так говорить о Блэках, тем более такая бестолковая шмакодявка. Ее отец тоже умом не блещет, но у того хоть инстинкт самосохранения присутствует, а его дочурка, похоже, вообще ничего не боится. — Сейчас вы ее напугали, но в школе она опять начнет выдавать номера и нести бред, - наконец решилась подать голос Дафна. — Как заговорит, так и замолкнет, - пожала плечами бывшая Блэк, мысленно уже приближаясь к к столу с десертами, - Если снова начнет выпендриваться, скажи, что в скором времени увидитесь на чаепитии у меня. После этого будет молчать в тряпочку. — Вы устраиваете чаепития? - не смогла скрыть удивление в голосе Дафна. В её понимании чаепития были развлечением для женщин возраста ее бабушки и обсуждали на них исключительно рецепты ягодный кексов и сорта цветов. Лестрейндж в эту картину никак не вписывалась. — Нет, конечно, Мерлин упаси! Тётя Вальбурга так говорила Регулусу, когда его задирали. — И это помогло? - с нескрываемом скепсисом спросила Камила. — Точно не знаю, - Белла озадаченно прикусила губу, - Тогда Сириус, вроде бы, устроил драку, тётю с дядей ещё к директору вызывали… Всё равно скажи, заодно узнаем, работает это или нет Напоследок подмигнув племяннице, Лестрейндж ушла к сладостями, которые так требовала её душа. — Классная у тебя тётя, - наконец изредка Гринграсс, прервав образовавшуюся между ними тишину. — Это ты ещё родню со стороны папы не видела, - протянула Ками, потирая ладони. Капли шампанского попали и на неё. - Выйдем в уборную? *** Дафна не знала, чего ожидала от уборной в фамильном замке Блэков, но явно не хрустальной люстры под потолком. Стены обитые чёрным мрамором, позолоченные рамы зеркал и подсвечники - все здесь буквально вопило о богатстве и любимой цветовой гамме хозяев. — Я теперь понимаю, почему мама говорила, что свадьбу Леди Нарциссы не переплюнуть, - не скрывала эмоций блондинка, - Если это одна из туалетных комнат для гостей… Салазар, да один камешек на люстре стоит столько же, сколько все мои туфли вместе взятые. — Мне говорили, что считать чужие деньги - дурной тон, - усмехнулась Тонкс, заклятие очищая подол платья. — Дурной-дурной, - кивнула слизеринка, не отрываясь от разглядывания интерьера, - Сплетни в туалете так-то тоже дурной тон, но… — Но это святое, - договорила за нее Ми и посмотрела на себя и Даф в отражении, - Мы похожи. Мимолетное сходство действительно было. Платье Дафны было схожего цвета и фасона: корсетное, с открытыми плечами и драпировкой на декольте. Единственными различиями были рукава - длинные прозрачные из кружевной ткани с орнаментом - и ткань - сатин нежно-голубого чуть пыльного оттенка. Все остальное: прически, украшения, макияж - было выполнено в схожем стиле, будто девушки договаривались заранее. — Действительно похожи, - улыбнулся Даф и, вытащив телефон из кармана платья, сделала несколько селфи в зеркале. - Не против, если я выложу? — Ни капли, - покачала головой Тонкс и через несколько секунд вслух подумала, - Паркинсон после этого тебя в покое не оставит. — Да и черт с ней, - махнула рукой блондинка, редактируя цвет и экспозицию на фото, - Если что, всегда есть вариант нажаловаться твоему брату и парню. Вы же с Блейзом вместе, я правильно поняла? — Можно и так сказать, - щеки Ками сами по себе покраснели, и она постаралась перевести тему, - Хочешь прикол расскажу? — Давай, удиви, - согласилась Гринграсс , осмотревшись, наконец заметила диван возле окна, - Тут еще и диван есть? Моргана, да он на вид современник моей прапрабабушки! Ты хоть представляешь, сколько такой стоит? — Я знаю, сколько стоит его чистка, поверь на слово, это намного хуже, - хмыкнула гриффиндорка, открывая локоны назад, - Так вот, прикол века: первой моей мыслью, когда я тебя в первый раз увидела, была идея, что ты - сколько-то-юродная сестра Драко. Гринграсс в шоке замерла, во все глаза смотря на Камилу. — Ты это сейчас серьёзно? - она не верила собственным ушам. - Ты - реальная двоюродная сестра Драко - на полном серьезе думала, что мы с ним родня? — Да, и не я одна. Вы же в детстве были как две капли воды. Вас со спины все только по длине волос и различали, - с каждым услышанным словом глаза Гринграсс становились все шире, - Там такие теории были: и что ты - внебрачная дочь Люциуса Малфоя; и про гены вейлы. Была даже версия, что тебя украли у родных родителей и подбросили Гринграссам. Бред, конечно, но некоторые в это верили. Минуту-другую Дафна молчала, просто не знала, что сказать, и как следует реагировать. Когда же шок прошёл, а мысли перестали напоминать кашу, она спросила первое,что пришло в голову: — Откуда ты все это знаешь? — Поживи с Парвати и Лавандой, и не такое узнаешь, - улыбнулась Ми, но улыбка вышла какой-то грустной, - Если честно, время от времени это жутко бесит. Иногда хочется просто побыть в тишине, пореветь от души и просто побыть одному, но ты не можешь это сделать, так как это тут же станет достоянием общественности. — Я думала, ты любишь общаться с людьми, - Дафна сама не заметила, как голова Тонкс оказалась у нее на плече, а сама она спросила туфли. — Люблю, - тяжёлый выдох вырвался из груди Камилы, - Но я тоже человек, у меня тоже есть чувства. Знаешь бывают моменты, когда у всех все плохо, они считают свои проблемы центром мира и бегут всем подряд на это жаловаться. Послушаешь одного такого человека, второго, третьего, и им становится легче, а моя голова забивается их проблемами, потому что я всем хочу помочь. — И при этом есть свои проблемы, которые разъедает изнутри и не дают покоя, - договорила за нее блондинка, прекрасно понимая, о чем идёт речь, - Эти проблемы есть, ты хочешь с кем-то поделиться, но либо становится человека жалко, потому что у него своих проблем навалом, либо ты человеку не доверяешь. А если все-таки расскажешь, то всегда есть вариант, в котором ответ звучит как “Это не проблема, вот у меня…”. И в итоге ты сидишь с проблемами один на один и даже порыдать от души не можешь. Только договорив, Дафна поняла, что сама, по доброй воле рассказала то, о чём вслух никогда не говорила. То, что в крах разрушило бы её образ идеальной дочери, понимающей подруги и лучшей старшей сестры, которая всегда поможет, поддержит и обнимет. То, что терзало изнутри раз за разом, и никакая рефлексия и проработка не помогала. Мысли Ками были аналогичными, с одной лишь поправкой - она чувствовала не только свою боль, но и чужую. Никакая магия, никакие щиты и амулеты - ничего не могло заставить её обходить чужие проблемы стороной и не пускать чужие чувства в душу. Она чувствовала всё. Каждая слезинка, каждый взгляд, каждый невидимый шрам на сердце - абсолютно все ощущалось, как свое. Именно поэтому отказ в помощи всегда давали труднее, именно поэтому мысль “твои проблемы, по сравнению с этим, пустой звук” съехала все чаще. Головой Тонкс прекрасно понимала, что нужно выстраивать границы и усиливать ментальную защиту. Головой Ми понимала все, но сердце говорило иначе. Сколько раз после этого ее накрывала истерика? Много. Рано или поздно наступал момент, когда нервы сдавали,а все раны, страхи и боль, что так долго прятались под пучиной чужих проблем, выходили наружу. И тогда варианта “само рассосется” уже не было. Однажды, года два назад, одна такая истерика случилась на глазах Нимфадоры. Горячий чай, разбитая чашка, порез - банальная, бытовая ситуация, каких происходит по сто на дню. Дора сначала даже не обратила на это внимания, просто очистила все заклятием, не отрываясь от своих бумаг. Осознание пришло чуть позже - через минут пять или десять - в тот момент, когда она услышала всхлипы. Тогда Тонкс этого ещё не знала, но это было только начало. Следующие шесть часов стали для Доры тем, что она никогда не хотела бы испытать снова. Слезы, всхлипы, рыдания, сломанный шепот и фраза “я не могу больше” сменяли друг друга снова и снова и в какой-то момент метаморфиня искренне испугалась, что это не закончится. Не помогали ни объятия, ни вода, ни утешения - Ками плакала без остановки, и для Доры это было страшнее любого матерного крика, любого выговора от начальства. Тогда, слава Могане, истерика закончилась сама собой - Ками просто выбирать из сил и уснула, но для Нимфадоры тот день врезался в память раз и навсегда. Именно с того момента начались совместные пробежки, вечерние прогулки с Лёвой и многочасовые разговоры по телефону в ночи. Дора придумывали все новые и новые способы разговорить Ками, сделать так, чтобы она не слушала про чужие проблемы, а говорила про свои. И это сработало. Не сразу, не идеально, но сработало. И за это обе сестры Тонкс благодарили судьбу каждый день. Именно поэтому сейчас Ками даже не думала перебивать Дафну, она нутро чувствовала - ей нужен этот разговор, нужно, чтобы кто-то услышал, понял и не осудил. — Знаешь, - сказала Ми, когда молчание затянулось слишком сильно, - В Хогвартсе, когда меня накрывает, я иду гулять с Лёвой и болтаю по телефону с Дорой. Она просит, чтобы я ей говорила, как меня все достали, чего я боюсь и что я устала. Думаю, она не обидится, если иногда мы будем гулять вдвоём. Драко и Блейз - хорошие друзья, но всю боль от разбитой палетки теней явно не поймут. — Я не против, - согласилась Дафна, чувствуя, как камень, который все это время сдавливал грудь исчезает, - Может быть, попробую сделать так с Тори. Я, конечно, иногда хочу её прибить, но всё равно люблю. — Все сестры иногда хотят друг друга прибить, это закон природы, - фыркнула Камила и поднялась с дивана, на ходу расправляя подол платья, - А теперь, милости прошу обратно на бал. Здесь сидеть хорошо, но я не хочу пропустить раздачу торта и салют. — Там будет что-то грандиозное? - верно поняла её блондинка. — Тортом занимались я и моя мама, а салютом - близнецы Уизли, естественно, там будет что-то грандиозное! - с этими словами Тонкс вышла в коридор. Разговоры разговорами, а второй раунд никто не отменял. *** Бальный зал, как показалось Ками, жил своей жизнью. Воздух, казалось, дрожал от переплетения сотен голосов, взглядов и невысказанных желаний. Шампанское лилось рекой, музыка и разговоры не стихали, а на лицах гостей читался восторг, смешанный с едва заметной завистью. Где-то в углу оркестр заиграл новую, более живую мелодию, и волна смеха прокатилась по залу, но Ками слышала ее будто сквозь толщу воды - мысли были далеко. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как прохладный воздух с ароматом цветов и духов наполняет легкие. Набрав в легкие побольше воздуха и расправив плечи, Ми направилась к ледяной скульптуре недалеко от центра зала, возле которой стояли Гарри и Джинни, Рон и близнецы. Лицо и уши Рона были огненно-красными, близнецы открыто хохотали и продолжали что-то говорить, а на лицах Гарри и Джинни застыло выражение, в котором читалось «Не смейся , мне и так смешно». — Да вы достали меня! - воскликнул Уизли номер шесть. - Ничего не было и быть не могло! — Да что ты! - подначивал брата Фред. В его глазах плясали бесенята. — А щечки малышки Сью, - поддержал его Джордж, многозначительно подняв бровь. — Сказали нам совсем другое! - закончили близнецы хором. — Ей просто было жарко! - продолжал оправдываться Рон, но судя по тому, как покраснели его уши, правдой это было лишь отчасти. Пользуясь тем, что трое рыжих даже не смотрят в ее сторону, Ми подошла вплотную к Гарри и Джинни, чуть приобняла и шепотом поинтересовалась: — Долго они так? Гарри едва заметно вздрогнул - он не ожидал касания, хоть и слышал приближающиеся шаги. — Уже, - Поттер посмотрел на часы как ни в чем не бывало, - минут двадцать точно. — Надо бы их развести по разным углам, - заметила Джинни, озадаченно прикусив губу, - Они так орут, что никакое Силенцио не помогает. Ками перевела взгляд на близнецов, те уже делали вид, что увлеченно разглядывают потолок, хотя их плечи всё еще подрагивали от сдерживаемого хохота. — У них со Сью действительно что-то было? - шепотом спросила Ми у подруги. — Рон уже третий день витает в облаках, - голос Джинни стал тихим, заговорщицким, а глаза заблестели от нетерпения, - Перед выходом сам пять раз при завязывал галстук и что-то мямлил. Со Сью сложнее, но , мне кажется, сподвижки есть. - тихо отрапортовала рыжая, игнорируя скептический взгляд Гарри. Он все еще не одобрял идею со сводничеством, но не мог не согласиться с тем, что работа Камилы и Джинни приносит плоды. Уизли же решила , что раз уж начался разговор о делах сердечных, то можно и проявить любопытство, - Как там наш горячий итальянец? — Наш? - переспросила Ками. — Ладно-ладно, твой горячий итальянец, - подняла руки в примирительном жесте Джинни, - Так что там у вас? Ми сделала маленький глоток, чувствуя, как сладкая кислинка напитка пощипывает язык. — Если я скажу, что не хотела возвращаться на бал, этого будет достаточно? - стараясь не краснеть, уточнила гриффиндорка. Джинни замерла, явно не ожидая такого ответа. В глазах рыжей загорелся огонек, который громче любых слов говорил «Теперь и мне здесь скучно». Уизли никогда не считала себя гуру отношений - она еще помнила, как совсем недавно паниковала перед первым свиданием - но это не отменяло банального женского любопытства и желания узнать, а как это происходит у других. — Это было настолько хорошо? - голос Джинни сорвался на шепот, а сама она подалась вперед, будто пытаясь уловить тепло чужих воспоминаний — Лучше, - призналась Ми, - Это… это самое сильное воспоминание. Такое, которое способно создать Патронус за считанные секунды. Такое, которое я хочу проживать снова и снова. Я хочу, чтобы мне это приснилось. Хочу, чтобы это повторилось. Хочу, чтобы это не заканчивалось. — Ооо, - протянула Джинни, - Мать, ты влипла! — А я-то не догадалась, - буркнула Тонкс, - Гений логики и романтики, а что теперь делать? — В плане? - не поняла Джинни. — Что мне теперь делать с Блейзом? - чуть раздраженно пояснила Камила, теребя лямку платья. — Тебе нужна инструкция на двадцать пунктов с пояснениями? - рассмеялась Джинни — Было бы неплохо, - призналась Ми. — К сожалению, такой инструкции нет, - наигранно грустно вздохнула рыжая, - А если бы и была, это было бы что-то из разряда «наденьте секси трусы и постарайтесь быть максимальной недотрогой и девственницей». На этот раз смеялись уже и Камила, и Джинни, и даже Гарри с Роном, который благополучно спровадил близнецов перепроверить установки для салюта. Смех Камилы все еще был слегка нервным, сказывалось напряжение последних нескольких часов, а то и дней. — Посмеялись, отдохнули, а теперь, Ками, глубоко вдохни и выдохни, - продолжая улыбаться, проговорила Джин, но в ее голосе появились командные нотки. — Это еще зачем? - поинтересовалась Тонкс, настороженно косясь на внезапно посерьезневшего Гарри, принимая из рук Рона бокал с пуншем, который Уизли разбавил ромом. — Ты выпей так, для смелости, - добавил рыжий. Ми поднесла бокал к губам, чувствуя, как жидкость обжигает горло и желудок. Послушно выпив все до дна и почувствовав, как по телу разливается тепло, ослабляющее вязкое напряжение в груди, Ками еще раз спросила: — Так что все-таки происходит? Гарри замялся, переминаясь с ноги на ногу, и взгляд его уперся куда-то за спину Ками. — Ну как тебе сказать…, - замялся Гарри, как делал это на уроке у Макгонагалл, не выучив материал. — Возможно, - аккуратно начала Джинни, - прямо сейчас к нам идет Леди Забини. И, возможно, взгляд у нее очень… многообещающий. И без того большие глаза Камилы за секунду стали как плошки, а весь воздух, когда-либо бывший в легких волшебным образом испарился. — Успокойся, Ми, успокойся, - приговаривала Джинни, стуча подругу по спине, - Это всего лишь знакомство с мамой парня, все мы должны это пережить. — У меня парень есть от силы полтора часа, какое , черт возьми, знакомство с мамой?! - шепотом воскликнула девушка. Сказать, что жизнь ее к такому не готовила - не сказать ничего. Нет, Ками знала, что когда-то у нее будет парень, а то и муж, что мужа будет мама и, скорее всего, папа, но в ее версии пункт «знакомство с родителями» стоял где-то через несколько месяцев - в идеале полгода - после первого поцелуя, но никак не в один день! Мерлина мать, она даже не готовилась! Что она скажет «Здравствуйте, миссис Забини, я уже как полтора часа девушка вашего сына, давайте познакомимся»?! Страх накатывал холодными волнами, спина была неестественно прямой, а воздух в зале стал душным и густым, как патока. Мысленно помолившись, перекрестившись и попрощавшись с собственной гордостью, Ми сделала неуверенный шаг вперед и, послав друзьям очень «ласковый» взгляд, пошла навстречу женщине. — Что она идет, как на плаху? - спросил у сестры Рон, наблюдая за подругой. — Посмотрим , как ты пойдешь на знакомство с тетей Сьюзен, - немного резко ответила ему Джинни и , понизив голос, пробормотала, - Моргана, помоги ей. Рон хотел было ляпнуть что-то в ответ, но, увидев качание головы со стороны Гарри, передумал. Оба гриффиндорца знали характер рыжей и прекрасно понимали - молиться и просить помощи у высших сил совсем не в духе Джинни. Расклады таро, знаки судьбы - еще может быть, гороскопы - когда все очень плохо, но мольбы о помощи… «Неужели мама Забини такая страшная?» - подумал Уизли номер шесть, провожая взглядом подругу. У Тонкс такого вопроса не возникло - она знала, как выглядит Роксана Забини, и страшной она могла быть разве что в параллельной Вселенной. То ли дело было в итальянской крови, то ли в том, что большую часть жизни Леди Забини провела под ласковым солнцем на юге Европы и не знала ни бед, ни недостатка денег и внимания, но в свои сорок с хвостиком она выглядела максимум на тридцать пять. Фигура все так же была точенной и подтянутой, в густых черных волосах не было ни намека на седину, а кожа была настолько сияющей и гладкой, что вопрос «как она это сделала?» возникал у всех присутствующих девушек сам собой. Внешность Леди Роксаны была безупречной, но вот что таится внутри не знал практически никто. Мать Блейза всегда получала приглашения на все мероприятия, но появлялась только на тех, куда хотела прийти сама. Ее общение с журналистами было сведено к нулю, а о том, какой у нее характер, все говорили абсолютно разное. Одни называли ее жуткой стервой и разлучницей, другие - милой и чуткой. Кто-то вообще говорил, что она заядлая врунья и ни дня в жизни не была честной. Блейз, слыша подобное, никогда не вскакивал, не доказывал обратного, всем своим видом давая понять, что ему плевать на все происходящее вокруг, но несколько раз Ками видела, как в его глазах плескался смех. На прямые вопросы, какая его мама и какие у них отношения, ответ всегда был один и тот же - «Мама прикольная, отношения классные». Сейчас, идя нарочито медленно и аккуратно, Тонкс мысленно проклинала и этот ответ , и всего итальянца в целом. «Помогатор хренов, - раздраженно думала девушка, - Видите ли ему нужно помочь с чем-то Драко и Тео. Мне, между прочим, тоже сейчас помощь нужна! Психологическая!». Ми даже не думала скрывать то, что ей страшно - появившаяся за считанные минуты бледность, дрожь в руках и мурашки по всему телу говорили сами за себя. Чисто теоретически она знала, что делать: поздороваться, улыбнуться, сделать комплимент и показать себя в лучшем свете. Вот только теория никак не учитывала тот факт, что у нее трясутся колени, сердце, если и бьётся, то где-то в пятках, а голова пустая, как на внезапной контрольной. Ми настолько глубоко ушла в свои мысли, что не заметила ни приближающийся к ней летающий поднос, ни окрика со стороны - ничего! Сознание и хоть какие-то мысли вернулись к ней только когда кто-то резко дёрнул в её сторону, спасая от столкновения с кучей пирожных. Подняв глаза, Ками сначала увидела руку с загорелой кожей и золотыми браслетами и отчаянно захотела выругаться, уже понимая, кто стоит перед ней. Взгляд медленно перетек с руки на на платье глубокого фиолетового цвета, потом на шею, где сияло изумительной красоты бриллиантовое колье, а потом и на лицо женщины. “Красивая”, - было первое, что подумала Тонкс. Нежная, ухоженная кожа, цвета шоколада, тонкие и одновременно мягкие черты лица, густые тёмные кудри, сейчас собранные в сложную прическу и пронзительные карие глаза, обрамленные густыми ресницами. Она видела мать Блейза и до этого - на платформе 9¾ рядом с Блейзом, однажды на Косой Аллее и несколько раз на фотографиях в светской хронике -, но так близко - никогда. — Теперь понятно, почему Блейз говорил, что квиддич точно не твоя игра, - начала разговор Роксана, видя, что Камила опять уходит в свои мысли, - Ты бы либо мяча не заметила, либо сама летела бы как мяч. — Мне он такого не говорил, - смущённо ответила Ми, стараясь не отводить взгляд и не заниматься разглядыванием собственных туфель и паркета, хоть ей очень этого и хотелось. — И слава Моргане, значит, я хоть чему-то его научила! Да и к тому же, - итальянца едва заметно улыбнулась, - Для квиддича ты слишком красивая. Ну, и чутка по росту маловата. Было бы преступлением портить такую красоту синяками, безвкусной мантией и метлой. На этот раз Камила не смогла сдержать улыбку, одновременно радостную, смущенную и все ещё чуть испуганную. Одно радовало точно - убивать, пытать, проклинать и есть с потрохами ее, вроде бы, не собираются. По крайней мере, интуиция ни о чем таком не орала, а желудок в узелок не сворачивался - напротив требовательно урчал. За три часа с начала бала она так и не притронулась ни к чему из еды и сейчас об этом очень сожалела — Попробуем что-нибудь из закусок, - предложила женщина, будто читая её мысли. Леггилеменцией Роксана, конечно, не занималась, но считывать мысли и желания людей умела легко и - что самое главное - всегда знала стоит их исполнять или нет. В случае с Камилой для неё все было достаточно просто - с самого начала итальянка знала, что с ней стоит подружиться. Ещё три года назад, когда Блейз приехал на летние каникулы после первого курса и без умолку трещал о маленькой гриффиндорке, она знала, что рано или поздно наступит тот момент, когда Камила Тонкс станет девушкой её сына. Шестое чувство, материнский инстинкт, интуиция - Роксана не знала, что это, но отчего-то была уверена, что однажды этот момент наступит. И сейчас, три года спустя, она понимала, что не ошиблась. За это время детская влюблённость Блейза переросла в нечто большее, окрепла, а в глазах появился тот самый блеск, что когда-то она видела в глазах его отца. Упрямство, преданность и всепоглощающая любовь. Роксана знала этот взгляд, видела его каждый раз, когда смотрела на собственное отражение. Наверное, именно поэтому она заранее знала, что не сможет не полюбить Ми, не сможет поставить сына перед выбором между семьёй и любовью. Сейчас, идя рядом с Тонкс и украдкой разглядывая её, женщина понимала - полюбить её довольно просто. Красивая внешность, сильный магический дар, хорошая репутация и характер, от которого не хочется лезть на стену - “комплект идеальной невестки”, как сказала бы одна из ее тетушек. Хотя, узнай тётушка, к какому роду относится “невестка” точно упала бы в обморок от зависти. Роксана изначально не собиралась выбирать сыну невесту и устраивать конкурс “чьё приданое лучше”, но прекрасно понимала, что означает фамилия Блэк в их мире и какие двери она открывает. Финансы, земли, металлы, пресса, весь высший свет - на стороне Блэков всё. И всё же, глядя на Камилу, она видела не список активов и не выгодный союз. Она видела девушку, ради которой её сын впервые в жизни готов уступать, а потом отвоевывать обратно, был готов идти в неизвестность и менять собственные принципы. Ей хватило одного взгляда на Блейза во время вальса, чтобы понять - для него Камила уже семья и без боя он точно не сдастся. И Роксана, зная характер своего сына, решила просто довериться этому взгляду. *** Андромеда уже в который раз поправила распавшуюся после нескольких танцев прическу и слегка смятый подол платья, бросая настороженно взгляд в сторону стола с закусками. Стоявший рядом Регулус на это лишь закатил глаза, отпивая шампанское, а Сигнус, едва сдерживая смешок,заметил: — Анди, я больше чем уверен, что мать Блейза не съест Камилу, можешь успокоиться. — Ха-ха, пап, очень смешно, - буркнула Тонкс, настороженно следя за разговором дочери с матерью Блейза. Про Роксану Забини она знала немного, а то, что знала больше походило на слишком продуманные слухи и сплетни. Не верила она ни в «проклятие Черной вдовы», ни в ее связи с итальянской мафией, ни в то, что трое ее мужей погибли от ее рук. Как минимум один - отец Блейза - погиб во время одной из битв во времена первой войны с Воландемортом , а другой, как поняла Меда, от рук собственного брата. Война за наследство, детская неприязнь, переросшая во взрослую ненависть - история старая, как мир, но до сих пор актуальная. Что случилось с третьим мужем Тонкс не знала, но, судя по тому, что слышала, брак был недолгий и не особо страстный. — Милая, - ласково протянула Друэлла, - Ты же понимаешь, что здесь с Ками ничего не случится. — Понимаю, но легче от этого не стало, - тихо призналась бывшая Блэк, - Я просто никак не думала, что это произойдет здесь и сейчас. — Меди, поверь, это всегда происходит, когда этого не ждешь, - вздохнула миссис Блэк, приобнимая дочь за плечи, - К тому же, Ми есть в кого такие сюрпризы выдавать. — Это ты сейчас на что намекаешь? - насупилась Дромеда. — Ну как тебе сказать, - еле сдерживала смех Друэлла, - Лет двадцать с хвостиком назад ее мама устроила такой скандал, что у меня и первая седина появилась, и часть нервных клеток куда-то испарились. — Ну мааам, - протянула бывшая Блэк, уже зная, к чему ведет этот разговор. Не потому что это была не первая попытка, а потому что сама иногда так делала со своими дочками. — Я мама уже очень много лет, Меди, поэтому просто поверь, пока дочь не сбегает из дома беременная в восемнадцать с неизвестно-кем, бояться стоит, но не сильно. Андромеда только вздохнула, чувствуя, как напряжение в плечах понемногу отпускает. Мамины слова всегда действовали на неё как тёплый плед - укутывали, согревали, заставляли мир казаться менее хрупким. Друэлла мягко погладила её по спине, и на секунду Андромеда снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая разбила коленку и прибежала за утешением. — Всё будет хорошо, милая, - тихо сказала Друэлла, глядя на Камилу и Роксану. Те о чём-то увлечённо говорили, и даже со стороны было видно, как расслабилась поза дочери. - Твоя девочка умнее, чем все Забини вместе взятые. И характер у неё - о-го-го. Если кто и выйдет из этого разговора победителем, то точно не мать Блейза. — Ты думаешь? - Андромеда всё ещё сомневалась, но голос уже не дрожал. — Я знаю, - твёрдо ответила Друэлла. - А теперь выдохни. У тебя лицо такое, будто ты сама собралась на допрос к Тёмному лорду. Андромеда фыркнула, и из её груди наконец вырвался настоящий, почти беззаботный смех. Она хотела что-то ответить, но в этот момент раздался низкий, раскатистый гул - первый залп фейерверка расколол тишину вечера, и небо над садом вспыхнуло золотом. — Анди! - голос Теда раздался совсем рядом, тёплый и радостный. Он уже стоял у перил террасы, протягивая к ней руку. - Бросай переживания, иди смотреть! Такого зрелища мы давно не видели. Она обернулась к матери, и та лишь кивнула, мягко подталкивая её вперёд. — Иди, - улыбнулась Друэлла. - Мы с Ками потом разберёмся. А это не жди. Андромеда шагнула к Тед - сначала медленно, а потом всё быстрее, будто что-то внутри отпустило тугую пружину. Тед поймал её за руку, притянул к себе, и она оказалась в знакомом, пахнущем деревом и лёгким табаком кольце его объятий. — Смотри, - прошептал он, кивая вверх. Небо взрывалось алыми и синими цветами. Огненные хризантемы распускались одна за другой, рассыпаясь миллионами искр, которые медленно, словно нехотя, таяли в темноте. Где-то в толпе ахнули дети, и Андромеда невольно улыбнулась - так ярко, так красиво, что и правда все тревоги казались мелкими и далёкими. — Ну что? - Тед чуть отстранился, заглядывая ей в лицо. В его глазах плясали отражения огней - золотые, зелёные, красные. - Отпустило? — Почти, - призналась она, прижимаясь щекой к его плечу. Он поцеловал её в висок, коротко и нежно. — Тогда досматриваем. А потом я лично провожу тебя к столу и буду стоять рядом, пока ты не перепробуешь все закуски, кроме той, где оливки. — Ты меня знаешь, - хмыкнула Андромеда. — Ещё бы, - Тед усмехнулся и крепче сжал её пальцы. Салют гремел над садом, раскрашивая лица гостей в причудливые цвета, и Андромеда с удивлением поймала себя на мысли, что впервые за вечер её плечи опустились по-настоящему. Мама сказала «всё будет хорошо». Папа позвал смотреть салют. И между этими двумя простыми вещами вдруг поместилось всё спокойствие мира, которого ей так не хватало последние часы.