(Не)на месте

      Атмосфера в доме была немного напряжённой, но Каллены встретили меня улыбками.       — Выглядишь потрясающе, дорогая, — обняла меня Эсме. — Как себя чувствуешь?       — Отлично, — я радостно перекатилась с пяток на носочки и обратно.       — Мелкая, — сграбастал меня Эмметт, сдавливая так, как ему хочется, а не едва касаясь. — Мы волновались. Как первая охота? А то что-то у нашего эмпата слишком сложное лицо, — он весело щурится на Джаспера, передавая меня Розали.       — У Бель нет проблем с контролем, — сказал мой почти-муж, пребывая в сложных чувствах на этот счёт. Я почти слышала треск шаблонов, накопленных его опытом.        — Вообще никаких? — Карлайл удивлённо хмурится, отстраняясь после объятий, а потом рассеянно улыбается. — Чувство умиротворения рядом с тобой определённо стало лишь отчетливее. Думаю, мы могли бы встретиться с Элеазаром, он сможет сказать точнее, если тебе это необходимо.       — Я не против, мне всё интересно, — я даже не покачнулась, когда мне на спину заскочила Элис, чмокая в щёку.       — О, Белла, мы устроим такой шоппинг! Он будет грандиозен!       — Бель поделилась со мной едой, — заразившись нашим хорошим настроением, Джаспер рассеянно улыбнулся тоже, ловя меня в кольцо своих рук. Эммет зафыркал, сдерживая смех.       — Представляю твоё лицо в этот момент! Вежливый новорождённый делится едой! — он в конце концов расхохотался в абсолютном восторге.       — Это не смешно, — бурчит Джаспер, утыкаясь носом в мою макушку.       — Милый, она ведь дома, — мягко сказала Эсме. — С чего бы ей проявлять агрессию, находясь в безопасности?       — Действительно, — кивнула Розали. — К тому же, Белла ведь переродилась ещё до обращения. Может, это как-то повлияло, нам совершенно ничего о таком неизвестно. Я в любом случае рада, что ничто не причиняет ей дискомфорт, учитывая, что это было даже не её решение.       Комната погрузилась в тягостное молчание. Эдвард. Здесь его не было, но я слышала его в комнате наверху. По правде, оттуда исходило такое напряжение, что хотелось «включить солнце» или принести огромный такой вентилятор, который сдул бы этот мрак словно облако тумана.       — Не хватит никаких слов, — медленно начал Карлайл. Он выглядел почти разбито. — Чтобы выразить моё сожаление о произошедшем. Это полностью моя вина, Белла, и ты имеешь полное право ненавидеть Эдварда, как бы сильно ему или мне не было жаль.       Я мягко отстранилась от Джаспера и подошла к этому невероятно стойкому и искреннему мужчине. А потом опустилась на колено, чем вызвала волну шокированных возгласов и взглядов. Карлайл удивился больше всех, дернувшись, чтобы поднять меня, но я качнула головой.       — Глава, я не держу зла на члена вашей семьи. Имею ли я право просить вас принять меня в ваш клан? — волна абсолютного шока ударилась мне в спину, но я только ответила на неё спокойствием и любовью. Я не считала формальностью решение Главы. Я была готова принять правила их жизни, принять над собой долю власти и ответственности, как Карлайл принимает свою.       — Буду рад считать тебя частью своего клана, своей семьи и своей жизни, — формально ответил Глава, но его глаза смотрели с такой мягкостью и любовью, что это было почти благословением. — Поднимись, пожалуйста, Белла, нет никакой нужды стоять передо мной так. Ты стала частью нашей семьи и жизни куда как раньше. Добро пожаловать домой, Белла.       — Спасибо, — он обнимает меня снова, но крепче. — Могу ли я поговорить с Эдвардом наедине? Обещаю, что не принесу ему вреда. Физического. Возможно, я буду на него сильно кричать, но не очень долго. Может, пару минут. Или часов. Я ещё не уверена, — хмыкаю, слыша смешки остальных вампиров.       — Вжарь ему, крошка, — мстительно щурится Розали. — Этот говнюк того заслуживает. Можешь даже воротник ему оторвать.       Смеясь, я упорхнула наверх, по пути поцеловав Джаспера, и остановилась перед открытой дверью. Эдвард явно ждал меня, не надеясь ни на что хорошее. Он выглядел опрятно, но все равно подавленно и растрепанно, а стоило нам встретиться глазами, как вампир моментально опустил свои. От прежней лёгкости во мне не осталось и следа — только колючее и тяжёлое чувство внутри. Могла бы — расплакалась от обиды.       — Я сказала правду твоему отцу, — негромко начала я, — о том, что не злюсь. Какой толк? Но ты сделал мне больно своим поступком, Эдвард. В душе больно, — я села на пол, прямо напротив него. — А ты даже не находишь в себе смелости посмотреть мне в глаза, — Эдвард вздрогнул, плотно сжимая губы. — Я понимаю, правда, что не имею к этому отношения. Что ты не обязан был принимать меня так, как это сделали остальные. Что я сама не заслужила такого, — говорить было трудно, словно в горле стоял ком. — Мне так… Горько, Эдвард, — он закрывает лицо ладонями, сжимаясь в комок на полу своей комнаты, и все это выглядит разбившимся на осколки. — Так горько, что я едва ли смогу тебе доверять теперь.       — Почему ты даже не ударишь меня? — глухо спросил он, вызывая мою грустную усмешку.       — О, это было бы так просто, верно? Провинился, получил наказание, пошёл дальше. Но мы не дети, ты не ребёнок. А я выбираю не делать семье больнее, чем уже есть от твоей выходки. Ведь на самом деле, проблема не в укусе и обращении — с этим мне просто нужно будет разобраться, как с очередной особенностью моей жизни здесь. Дело в том, что ты выбрал срывать эмоции на тех, кто не имеет к этому отношения, вместо того, чтобы быть честным и поступить разумно. А это именно так и работает.       — Чем я могу… — Эдвард наконец-то смотрит мне в глаза. — Что я могу сделать для тебя?       — Ты можешь сделать для себя, — я поднимаюсь на ноги. — Что-то же ты из произошедшего вынес, не так ли?

***

      Следующий месяц был сложным. Я много говорила по телефону — со скучающим по мне отцом, с друзьями из школы, с квиллетами. Стая была так ошарашена моим обращением, они злились на Эдварда, на Карлайла, на Калленов в целом, они хотели прийти и устроить мордобой, но последнее, чего я хотела — чтобы из-за меня начались очередные проблемы. Поэтому давила — на Сэма, на Пола и Эмили. Давила тем, о чем они предпочитали не задумываться.       — Послушай, связь стаи ведь работает похожим образом, — я потерла переносицу, прерывая поток гневного мата и угроз от Пола. Он звонил мне почти так же часто, как папа, и явно ещё даже не приблизился к тому, чтобы израсходовать свое негодование хотя бы наполовину.       — Не сравнивай нас с ними!.. Вами!.. Ты так проебалась, когда связалась с этими ублюдками, крошка! — тяжело вздыхает оборотень. — Не могу поверить, что теперь ты тоже предпочитаешь кровь вместо картошечки на мангале, мяса и пива!       — Эй, не трави душу, я буду скучать по пиву, — невесело шучу я. — И по вам очень скучаю.       — Этот Блэк стал просто невыносим, — рыкает Пол, шурша чем-то на заднем плане. — Он рвёт и мечет. Я был не лучше, если честно, но он даже поговорить с тобой не хочет, мелкий пиздюк.       — Тебя тоже Сэм заставил, — фыркаю. — Что очень обидно, вообще-то. Неужели наши отношения были ложью? — я картинно хватаюсь за сердце, слыша, как Розали бормочет, что оно с другой стороны. Мы были в лесу, на охоте, и она только что поймала славного льва себе на ужин. Грин Пис её осудил бы.       — Вот именно, — ворчит оборотень. — Наши отношения были замечательными, ради них ты могла бы поднапрячься и остаться человеком. А теперь ты ледяная вонючка в блестках, — я бессовестно ржу под возмущенный вопль Элис с ветки над моей головой.       — Сказал комок шерсти с голосами в голове, — теперь возмущённо орёт Пол, и мне становится легко на сердце. — Эй, я всё та же. Просто теперь в блестках. Я буду приходить к тебе в дом престарелых, поправлять клетчатый плед на ногах, а сиделки будут потом говорить, что у тебя замечательная правнучка.       — Сучка, — усмехается Пол, остыв. А потом вздыхает. — Я тоже скучаю. Интересно, твой новый кошмарный парфюм перебьёт запах божественной готовки?       — Приходи и узнаешь, — почувствовав за своей спиной любимый запах, я откидываюсь на Джаспера. — Каникулы закончились, так что я заеду к папе, поздравить. Они с Софи решили тихо расписаться, мне кажется, она беременна.       — О, может твоя сестричка будет получше комплектацией.       — Смотри, если окажется, что она будет твоей парой, я буду ржать как не в себя.       — Сплюнь, — в ужасе говорит Пол. — У меня нет кинка на разницу в возрасте.       — А прикинь, мальчик родится, — продолжаю веселиться я. — Помнишь, да? Тонкие-звонкие?       — Я ж его затрахаю, не жалко потенциального родственника? — ехидничает оборотень.       — Ну, знаешь, если он пойдёт характером в Софи, то тебе придётся пить витамины.       — С чего бы это? — подозрительно спрашивает он, но таким тоном, словно опасается услышать ответ.       — Ну как же, никакого солнца под каблуком.       От моего хохота с веток едва не сваливается белка, которую чисто из спортивного интереса подманивала Элис. Пол матерится и бросает трубку. Я же говорила, что он душка, а мне не верили.       — Нужно собираться, родная, — Джаспер нежно целует мою шею, навевая воспоминания о проведенных в нашем доме ночах. Это для папы и друзей я была ещё в летнем путешествии, оборотни, естественно, знали, что семья уже в городе.       — Конечно, как скажешь.       Мы собирались в Италию.