Невероятная удача Драко Малфоя

      Выйдя из Хогвартса, Драко сразу ощутил приближение сентября. Еще вчера воздух хранил остатки летнего тепла, а сегодня с самого утра над холмами висел легкий туман, пахло мокрой травой и дымом из первых растопленных каминов.       Уже несколько месяцев в Хогсмиде у него была одна цель. И совершенные попытки ее достижения заканчивались одинаково.       Он входил в «Три метлы», мадам Розмерта поднимала голову и спокойно говорила: — Уходи.       Он никогда не спорил. Просто разворачивался и уходил, а потом пытался вновь, понимая, что не имеет права требовать от нее даже нескольких минут разговора.       Сегодня он ожидал услышать то же самое.       Но пока знакомая дорога вела его к деревне, мысли Драко снова и снова возвращались к другой проблеме. К Грейнджер.       Он до сих пор не мог решить, было ли это своеобразным испытанием или самым странным наказанием, которое только могло придумать Министерство. Наверняка их надоумила директриса.       Грейнджер была последним человеком, с которым он бы хотел оказать под одной крышей. Еще и на последний год. Еще и под ее контролем.       Он не понимал, что чувствует по этому поводу, что странно ведь Драко всегда четко осознавал свои эмоции.       Ему пришлось научиться, чтобы досконально овладеть окклюменцией и выжить в том аду, который устроил его отец у них дома. Мать всегда говорила: «Ты должен полностью принять, что ты чувствуешь, чтобы скрыть и заменить это».       Тогда в 14 он не понимал зачем проводить половину лета за этими занятиями, скрывать что-то от родителей не собирался, а что думают остальные ему плевать с Астрономической башни.       Все изменилось в тот вечер, когда во главе стола появился этот змей и лишь одним взглядом добрался до его счастливых детских воспоминаний. После этого Малфой держал разум закрытым настолько, насколько мог, а всех людей, которые хоть немного были ему дороги спрятал так глубоко, что даже Волан-де-Морт ни разу не прикоснулся к ним.       Он проводил в его голове слишком много времени, пытаясь найти рычаги давления, кроме родителей. Малфой же постоянно подсовывал тупые разговоры с Крэбом и Гойлом или очередную тренировку с Беллатрисой, которая, конечно же, была слишком ценна, чтобы убить ради послушания шестнадцатилетки. Иногда Рэддл просто управлял ним и это было хуже Империуса или Круциатуса — ощущать его мысли, как свои.       Драко был рад, что шрамоголовый смог избавиться от этого сумасшедшего.              Но все еще не мог понять, как относиться к ситуации с его подругой. Чувства, которые она в нем вызывала, не вызывал больше никто, и он не мог понять, что это. Либо пока просто не готов принять.       Грейнджер больше всех пострадала от его жестокости в детстве, видела его бездействие в Мэноре и все равно выступила в его защиту. Не смотря на всю причиненную ей боль, она решила, что Драко Малфой заслуживает второй шанс. Гребанная великодушная Грейнджер.       И, возможно, именно поэтому ее мнение значило больше, чем мнение большинства людей. Ему нужно было поговорить с ней.       Не потому, что им предстояло неожиданное сожительство и другая хрень, которую уже наверняка придумали министерские кретины. А потому, что он мог по-настоящему искупить свою вину, только если Грейнджер увидит, что не зря дала этот второй шанс.       Он не сильно рассчитывал на прощение. Иногда человек имеет полное право не простить тебя. И Грейнджер — именно тот человек. Все, что он может сделать, — признать свою вину и не требовать ничего взамен.       Наверное, именно поэтому разговор с Грейнджер пугал сильнее.       Он не хотел, чтобы она оправдывала его. Не хотел, чтобы она говорила, что он был всего лишь испуганным мальчишкой, оказавшимся не в том месте и не с теми людьми.       Он хотел, чтобы она знала, что он полностью принимает ответственности за все свои решения, сожалеет о всех ужасных словах в ее адрес и больше не хочет быть тем человеком. И не будет. Драко остановился, глядя на скрипящую вывеску.       Сначала — Розмерта. Потом — Грейнджер.       Колокольчик над дверью негромко звякнул. В трактире было почти пусто. За дальним столом сидел пожилой волшебник с «Ежедневным пророком», у окна молодая ведьма что-то записывала в толстую тетрадь, а за стойкой мадам Розмерта неспешно расставляла чистые кружки.       Она подняла голову и их взгляды встретились.       Драко уже был готов развернуться, ожидая услышать привычно «уходи», но вместо этого Розмерта лишь коротко кивнула и снова вернулась к своему занятию.       Он застыл на месте.       Этого короткого молчания оказалось достаточно, чтобы он растерялся сильнее, чем если бы его снова выставили за дверь.       Несколько секунд он просто стоял у входа, а потом быстро подошел к стойке, пока владелица не передумала. — Добрый вечер, мадам Розмерта.       Она поставила последнюю кружку на полку. — Добрый.       Только сейчас он понял, что впервые за все это время она его не выгнала. Розмерта не смотрела на него. Казалось, она намеренно дает ему возможность самому решить, зачем он пришел.       Наконец после долгого молчания Драко тихо произнес: — Спасибо, что не прогнали меня сразу. Она усмехнулась одними уголками губ. — Не уверена, что это стоит благодарности. — Стоит. Она наконец подняла на него взгляд. — Значит, ты все-таки не зря пришел.       Все слова, которые он столько раз мысленно повторял по дороге сюда, вдруг показались ненужными. — Я хотел попросить у вас прощения. — За что именно?       Он ожидал этого вопроса меньше всего. Ответ «за все» сорвался было с языка, но он остановил себя. Он так долго добивался того, чтобы она его выслушала и просто не мог все испортить самым простым ответом. — За то, что я привел их сюда, — он говорил тихо, не отводя взгляда, — может заклинание накладывал и не я, но это ничего не меняет. Я все прекрасно понимал, знал зачем мы пришли, видел вашу беспомощность и ничего не сделал.       Розмерта внимательно слушала, не перебивая. — После войны многие говорили, что не надо брать на себя чужую вину, — продолжил он. — Что я не произносил того заклинания. Что я не отдавал приказов. Что я всего лишь выполнял чужую волю, — он невесело улыбнулся, — только знаете... в тот день достаточно было просто ничего не сделать. Эти слова повисли между ними.       Розмерта медленно сложила полотенце, которое всё это время держала в руках. — И зачем ты говоришь мне это сейчас? Ответ пришел сам собой. — Потому что мне кажется несправедливым, что после всего случившегося вы можете думать, будто мне все равно и я не корю себя. Она не изменилась в лице, но слушать стала еще внимательнее. — Мне не все равно. И никогда не было. Я понимаю, что мои слова ничего не исправят. Не заставят вас чувствовать себя иначе. Не вернут то чувство безопасности, которое у вас отняли. Я даже не знаю, возможно ли вообще вернуть его человеку после такого, — он на мгновение замолчал. — Но мне очень важно, чтобы вы знали: если бы сегодня передо мной снова оказался тот же выбор, я поступил бы иначе. Я слишком хорошо понял цену собственного страха. Я позволил ему стать важнее, но больше никогда этого не сделаю.       Розмерта смотрела на него долго, словно пыталась понять, нет ли в его словах наигранного желания оправдаться. — Все эти месяцы, — наконец сказала она, — я пыталась понять, зачем ты продолжаешь приходить. Он ничего не ответил. — Сначала мне казалось, что ты хочешь облегчить себе жизнь, может поправить репутацию, заслужить прощение. Она покачала головой. — Но сегодня я впервые увидела в твоих глазах, что ты пришел не за этим. И решила дать тебе возможность объясниться, — она задумчиво посмотрела на дверь. — Знаешь, если бы пришел и извинился, я бы выгнала тебе снова. Драко вопросительно посмотрел на неё. Мадам Розмерта выдержала его взгляд. — Но сегодня я услышала, что ты взял ответственность за свой выбор и, надеюсь, твои слова не пустой звук. Он медленно кивнул.       Несколько секунд в трактире слышалось только тихое потрескивание огня. — Я не могу сказать, что простила тебя. — Я и не ждал этого. — Хорошо, — она произнесла это спокойно, без раздражения, — потому что, если честно, я и сама не знаю, смогу ли когда-нибудь.       Именно такого ответа Драко и ожидал. — Спасибо, что выслушали меня.       Он уже взялся за ручку двери, когда за спиной прозвучал её голос. — Драко. Он обернулся.       Розмерта смотрела на него устало, но в её взгляде больше не было того непреодолимого желания выставить его за порог. — В следующий раз... не стой у двери, ожидая, пока я разрешу тебе войти.       Этого было достаточно. Это было даже больше, чем он вообще рассчитывал.       Когда дверь за ним закрылась, колокольчик снова тихо звякнул.       Розмерта еще долго смотрела ему вслед через запотевшее окно. Она не простила его.       Но впервые за долгое время перед ней стоял не испуганный мальчик, который когда-то переступил порог ее трактира рядом с Пожирателями Смерти, а молодой человек, не пытающийся стереть прошлое и не ищущий для него оправданий.       И, возможно, именно с этого начинаются изменения, в которые так трудно было поверить.