meine Liebe

Утро Рейха началось с того, что его разбудили крики Ки и Яи в коридоре. Опять что-то не поделили. – Что там твориться то?! – прошипел Третий Рейх, поднимаясь с кресла. К счастью, одежда не слишком помялась, и ничего придумывать для разглаживания не надо. Встав с кресла, Рейх успев споткнуться на ровном месте, и чуть ли не полностью рухнув на пол, наконец направился к двери ведущей в коридор. Открыв дверь, перед Ки и Яи предстал все ещё сонный Рейх. Ки стоя спиной к двери, не замечая немца продолжил спорить: – Это ты виновата! – С чего это вдруг... – Яи замолкла, её взгляд метнулся к только что вышедшему Рейху, и что-то подсказывало что он не в самом лучшем расположении духа – Ой... – Что такое? - все ещё не замечая Рейха, спросил Ки у Яи. Она молча показала пальцем за спину Ки. Момент истины, и Ки тоже оборачивается. – Упс... Рейх? - Что вы тут разругались спозаранку? - немец стоит хмурый как туча, в голосе слышно раздражение. – Рейх, а... – начал Ки, но его перебила Яи: – Ки замолкни. Рейх тут такое дело... – уже обращаясь к Рейху, начала объясняться взволнованая Яи – Мы с Ки просто не поделили наши обязанности! По лицу Ки было слишком ярко видно что он слышит об этом впервые, но как только Яи пихнула его локтем в бок,он энергично закивал. – Ну ну – хмыкнул хмурый Рейх. Он ни на секунду не поверил в этот рассказ Яи, но и разбираться в настоящей причине спора не хотелось от слова совсем. Строгим тоном Рейх продолжил – А ну как шуруйте работать Arbeitstier Яи явно обрадовавшись что буря прошла мимо, быстро закивала, и схватив Ки за локоть потащила его за собой попутно прощаясь с Рейхом: – 会議の前に素敵な一日を持っています! Рейх проводил эту парочку недовольным взглядом до того как они скрылись за поворотом коридора. Недовольно вздохнув, он снова зашел в свой кабинет,и хлопнув дверью сел за стол разбирать документы. Кабинет погрузился в тишину, прирываемую лишь скрипением пера и шуршанием бумаги.

***

В кабинет постучали. Третий Рейх оторвавшись от бумаг, подал голос: – Входите! В кабинет вошёл унтер-офицер. Форма выглаженная и надетая с иголочки, сапоги накрахмалены до блеска, прическа строго уложена. – Разрешите доложить! - зазвучал звучный голос унтер-офицера. – Разрешаю – махнул рукой Рейх, откинувшись на стуле – долаживайте. Офицер вытянулся по стойке смирно, и начал свой доклад: – Докладываю, как известно ранее, пленный воплощение страны Советского Союза прибыл в Берлин сегодня в 3 часа ночи. В поезде были предприняты попытки бегства, но безуспешно. Пленный обезоружен, находится под охраной. Прошу указаний: доставить ли его в штаб батальона или провести первичный опрос на месте? Рейх внимательно прослушав доклад, местами кивая, заговорил официально-холодным тоном: – Принято. Доставте его в штаб батальона, я посещу его и лично в 2 чаа дня. И составьте мне отчет о попытках бегства пленного. Унтер офицер кивнул,развернулся и быстрыми шагами вышел с кабинета.

***

Звук шагов раздался в штабе батальона ближе к 2 часам дня. Рейх неторопливо подходил к комнате где располагался пленный Союз. Ничего из внешного вида не показывало внутреннего волнения немца перед встречей. Заскрипела дверь. Союз сидящий на стуле посередине комнаты, со связанными руками и ногами, поднял голову. Перед ним собственной персоной возвышался Третий Рейх. На несколько секунд образовалась идеальная тишина. – Ебать, кого я вижу – выпалил Союз, скорчив гримасу. В голосе русского слышался неприкрытый яд и насмешка, скрывающая напряжение. – За что мне такая честь? Лицо Рейха не дрогнуло. Он не обращая внимание на слова СССР, медленно сделал ещё несколько шагов в сторону пленного, и только тогда ответил: – Советую послушать меня. – Засунь себе этот совет знаешь куда? – ответ Союза, которого стоило ожидать. Он расплывшись в наглой улыбке добавил – И кстати ты стоишь, а я сижу, а это значит что ты лох ебанный. Брови Рейха поползи в вверх, но пока что это было не раздражение, скорее просто «легкое» удивление от такого абсурдного заявления. – Что ж допустим. – неожиданно для всех согласился Третий Рейх. От таких слов лицо Союза на секунду сменило выражение на озадаченное – Но ты выслушаешь меня и мое предложение. – Я всë равно не расскажу тебе планов своей армии – плюнул СССР – Гребаный фашист. – Оу... Meine Liebe, поверь мне это ни к чему – Рейх подошёл совсем близко к русскому и наклонившись к уху Союза шепнул – Мне не нужна вражда, поверь Совушка ты мне нравишься... – Чего блять? Какого черта? – Не услышал? Что ж я могу повторить. Ты. Мне. Нравишься. – Да все я прекрасно услышал! – лицо СССР покраснело, и не понятно то ли от ярости то ли от смущения. А возможно и от того и от того. – И вообще не называй меня так! – Как так, Совушка? – их лица все ещё находились непозволительно близко друг к другу. – Вот так! – Почему же? Раньше ты разрешал мне так звать тебя. – прикинулся дурачком Рейх. – Это было раньше! – Союз слегка наклонил голову в бок чтобы увеличить дистанцию между ними. Немец не обращая внимания на это движение продолжил: – Не хочешь ли воевать на моей стороне? – Пошел нахуй! – прилетело в ответ Рейху. – Не забывайся, Совушка. Сейчас ты мой пленный это во-первых, а во вторых разве наш союз не будет выгоден нам обоим? – в глазах Рейха мелькнуло что-то нечитаемое. СССР тем временем нахмурился. Он явно взвешивал все "за" и "против". Рейх следя за СССР, мягко добавил: – Если ты не готов ответить сейчас, я могу дать тебе на раздумья 3 дня. Союз все ещё напряжено думая, неуверенно кивнул, соглашаясь. – Вот и молодец. – довольно улыбнулся Рейх, половина дела уже сделана. Он мягко похлопал русского по плечу. И наклонился принялся развязывать руки и ноги СССР от верёвок. – И даже не думай сбежать, дорогой. – предупредил немец – Все равно ты в Берлине заблудишься. Союз нахмурил брови. Это была правда. Он скорее в Берлине заблудиться чем сможет убежать с города. Рейх закончив развязывать веревки, поднялся и открыв дверь, подошёл к солдату. – Подготовьте комнату рядом с моей – отдал приказ немец, а после того как солдат ы спешке пошёл долаживать и выполнять приказ вернулся к СССР. Тот уже успел размять онемевшие руки и ноги. – Скоро тебе подготовят комнату – обратился Рейх к Союзу. – Но ты все ещë мой пленник. И взяв под руку русского (хотя сначала Союз сопротивлялся) повёл его из комнаты. День клонился к вечеру.