Описание
Мир сумерек всегда для меня будет чем то кринжовым и родным, то к чему я буду возвращаться много раз, но я не ожидала , что могу очутиться в одной Вселенной с вампирами и оборотнями. Пасиба дура.
Часть 2
31 июля 2026, 01:36
В состоянии овоща я пролежала неделю, может, больше. У меня болели глаза и горло. Мне было больно моргать и глотать слюну. Яркий свет причинял головную боль, так что в моей палате были зашторены окна. Я всё время чувствовала запах хлорки, а подушки пахли белизной, от чего к горлу подступала тошнота.
Всё то время, пока я умывала лицо в слезах и соплях, не замечая вокруг себя ничего, я косплеила бесэмоциональное бревно: лежала и не дёргалась лишний раз. А тем временем постоянной мыслью, что крутилась у меня, было то, что лучше бы я умерла. Мне так было бы легче — и для меня, и для этого тела, и для наших семей. Но это ведь не решит мою проблему. Эти мысли ни к чему и ничем мне не помогут.
И если говорить по честному: «Наташа, ты заняла чужое тело». — «Да». — «Ты украла чью-то жизнь». — «Нет. Она была пуста». Так что нефиг заполнять голову ненужными мыслями.
Я рада, что жива, а значит, смысла ныть у меня нет.
Дальше шли мои попытки разобраться. И разобралась вроде как. Перво-наперво я постаралась вспомнить всё о своей изначальной личности. Всё совпало: и смерть свою помню (точнее, её причину), и лица семьи — такие же чёткие, как фотографии, которые держишь в руках и боишься порвать. Всё было таким ярким и родным.
А вот личность тела — как я поняла, что я заняла чужое, — я вообще не помню. Абсолютно ничего. Будто до меня в этой физической оболочке не теплилась душа: она буквально сбросилась до заводских настроек.
Исходя из того, что я поняла, я построила парочку теорий. Во-первых, да: я переместилась, и моя душа заняла пустующее тело. Во-вторых, возможно, как бывает во многих случаях, изначальная душа либо спит, либо улетела в мир иной, либо переместилась в моё тело. Но тут не позавидуешь ей: я там либо в смятку раздавлена, либо калека. Но, наверное, мне хотелось бы, чтобы последнее было правдой, — чтобы она сохранила рассудок и, если это возможно, здоровое тело. Не хочу, чтобы семья страдала от потери ребёнка, но и участи родителей, потерявших меня, мне тоже не хочется. Скорее всего, я тут застряла и обратно не вернусь. Печально.
Больше не было причин истязать себя. Находить решения в критических ситуациях и брать себя быстро в руки всегда было моей сильной стороной.
Я уже взрослая, а значит, и поступать я должна как взрослая. У меня нет права давать слабину: если это случится, боюсь скатиться в депрессию, которой никогда не страдала. Я умерла и оставила свою семью там — как и эта девушка. Если на то пошло, если будет нужно, я позабочусь о её родителях и брате.
Мне не хотелось это признавать, но я рада, что смогу прожить ещё хоть немного, хоть и за чужой счёт. Чтобы я ни говорила о том, что смерть для меня была бы лёгким решением, сама я оборвать жизнь не смогла бы. Значит, остаётся сделать всё, чтобы жалеть было не о чем.
Стоило мне прийти в себя и начать контактировать с персоналом, как меня начали водить по специалистам. Психологи аккуратно задавали мне вопросы о моей новой личности, а я отвечала, умалчивая кое-какие моменты. Сем время от времени меня навещал, и мы обсуждали по новой различия, что касаются меня нынешней и прошлой. Как оказалось, нынешнему телу семнадцать — на год младше, чем я.
Мне, кстати, ещё дали посмотреть на лицо. И оно очень симпатичное, круглое — это у нас совпадало, и глаза тоже. Вот только у девочки они были янтарными с зелёными вкрапинками, а у меня были просто янтарными. А вот ресницы у этой сучки длинные и пушистые. Прыщи — ну по базе, и нормальный неплохой нос — не то что мой, который двоюродные братья ломали раза три. Что ж, с внешкой повезло, ничего не скажешь.
Видя, что мне стало лучше, Сем как-то мягче меня лечил, но поставленные до этого диагнозы всё ещё были актуальны: частичная потеря памяти, психоз и нервное расстройство. Как они это определили, я не шарюн— да и плевать. Но Сем так не думал; кажется, он обо мне сильно беспокоился. Наверное, я ему как сестричка. Мило.
Пока я проходила лечение — издевательство над своим телом по типу массажа, физических упражнений и долгих прогулок по территории больницы, — мой желудок насиловали витаминами и таблетками. Я с нетерпением ждала, когда меня выпишут, и когда этот ужас закончится у меня уже нет сил.
Но кроме того ждала со страхом — того момента, когда мне придётся встретиться с семьёй этого тела… Боже, как странно это звучит.
Встречу с ними я сравнивала с экзаменом — с экзаменом по чужой жизни, билет к которому не учила. Как страшно. Но выбора нет — не сидеть же мне в больнице до конца дней.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.