Dancefloor Satellite

Макс сидел на краю широкой кровати, уставившись в одну точку на полу. Прошло уже больше часа с тех пор, как он закончил свои последние рабочие дела, но сбросить напряжение дня так и не удалось. В голове по кругу крутилась тысяча мыслей, превращаясь в настоящий хаос. «Идти или не идти?» — этот простой вопрос казался сложнее любого многомиллионного контракта. Ландо с Оскаром уже там. И Джордж… Джордж тоже пришёл. Ландо предупреждал, но одно дело знать, а другое — действительно шагнуть в зал и встретиться с Расселом лицом к лицу после всего, что между ними произошло. После того дурацкого разговора у отеля, после этой возвращённой Астры, после всех сказанных и невысказанных слов. Макс нахмурился и с силой провёл ладонями по лицу. Как ему себя вести? Сделать вид, что ничего не было? Включить привычную ледяную отстранённость? Или наоборот — попытаться изобразить доброжелательного виновника торжества? Каждый сценарий казался фальшивым и глупым. Внутри всё сжималось от мысли, что он снова всё испортит, стоит ему только открыть рот. «Да пошло оно всё. Можно же просто не выходить», — промелькнула искусительная мысль. Сказать потом Ландо, что закружилась голова, устал, заснул… Отмазку найти не проблема. Макс поднялся с кровати и нервно прошёлся по комнате. Отсиживаться в четырёх стенах, пока в доме гости, было глупо и как-то совсем по-детски. Спрятаться сейчас — значит окончательно признать своё поражение. Нет, нужно просто прийти, выпить бокал чего-нибудь и вести себя нормально. Макс решительно сбросил строгий пиджак и переоделся, надеясь, что удобная одежда придаст хотя бы немного спокойствия. Он уже направился к выходу, но, проходя мимо кухни внезапно замер. Там, на подоконнике, в мягком полумраке комнаты, стоял горшок. Макс подошёл ближе и с тревожным уколом где-то в груди присмотрелся к Лунной Астре. Цветок выглядел паршиво. Серебристые лепестки, которые раньше так красиво переливались на свету, заметно поникли, бутон потерял свой загадочный блеск, а стебель чуть накренился в сторону. Ферстаппен осторожно коснулся пальцем листа. Тот был сухим и вялым. — Чёрт… — тихо выдохнул Макс. Он уже пробовал её поливать, переставлять ближе к свету, но делал, кажется, только хуже. И вот результат. Цветок увядал прямо на глазах, и от этого зрелища внутри становилось тошно. Макс сжал челюсти. Что ж, вот и появился отличный, а главное — абсолютно легитимный повод поговорить с Джорджем один на один. Рассел разбирается в этой хрупкой дряни. Если кто и может спасти Астру, то только он. Ещё пару секунд Ферстаппен простоял у зеркала, пытаясь согнать с лица остатки паники, после чего глубоко выдохнул и решительно выскочил из своей части дома. По длинному коридору особняка он шагал быстро, но у самой двери в крыло Ландо его шаг замедлился. Макс замер буквально на мгновение. Сердце качнулось где-то в горле. Он глубоко выдохнул, взялся за тяжелую ручку, толкнул дверь и шагнул внутрь. Макс застал в зале привычную тёплую суету. Он коротко поприветствовал друзей, отшутился от забавных претензий Кими по поводу пиццы, но за стол так и не сел. Поймав взгляд Рассела, Ферстаппен прямо позвал его поговорить наедине. Джордж не стал спорить: спокойно поставил бокал, пожал плечами перед озадаченными Ландо и Оскаром и молча вышел вслед за Максом в полумрак коридора. Дверь за ними тихо закрылась, отсекая шум и свет из зала. Джордж остановился в двух шагах от Ферстаппена и скрестил руки на груди. В его позе не было паники или растерянности — лишь лёгкая, колкая отстранённость. — И с чего вдруг такая честь, Макс? — с умеренной долей скепсиса в голосе спросил Рассел, чуточку вскинув бровь. — Решил лично убедиться, что я не портил атмосферу твоим гостям, или у тебя ко мне «деловой разговор»? Макс замялся. Вся его подготовленная уверенность моментально испарилась, а реакция Джорджа заставила его почувствовать себя смущённо и слегка пристыжённо. Он нервно засунул руки глубоко в карманы худи и на секунду отвёл взгляд, пытаясь справиться с подступившим неловким стыдом. — Я… я не для себя, — тихо, почти себе под нос пробормотал Ферстаппен. Он тяжело выдохнул и всё-таки заставил себя поднять глаза на Джорджа, без привычной брони, ледяной гордости или сарказма, только с искренней, глухой досадой. — Там… Астра. Ей совсем паршиво. Она вянет. Я пытался поливать её, переставлял к свету, но, кажется, сделал только хуже. Джордж чуть нахмурился, а его колкая ироничная улыбка моментально растаяла. — Ты ведь вроде как разбираешься в растениях, — продолжил Макс, с трудом подбирая слова и слегка качнув головой в сторону своего крыла. — Я знаю, что между нами произошло, и ты имеешь полное право меня послать… Но цветок ни в чём не виноват. Пойдём со мной, посмотришь? Пожалуйста. Рассел пару секунд молча всматривался в его лицо, оценивая этот неожиданно уязвимый и честный порыв. Вся его выстроенная защита, колючие подколки и затаённая обида рассыпались от одного этого смущённого тишайшего «пожалуйста». — Веди, — уже без малейшей колкости, мягко отозвался Джордж. Они молча прошли по длинному полутёмному коридору к жилищу Ферстаппена. Как только дверь открылась, Джордж подошёл ближе к подоконнику и склонился над горшком, внимательно рассматривая поникшие серебристые лепестки. — Ого, а она неплохо так вымахала, — протянул Рассел с лёгкой, привычной колкостью в голосе. — Видимо, ей у тебя понравилось… Невероятно. Обычно в таком холоде даже сорняки не выживают. Макс лишь хмуро сжал челюсти, проглотив подколку и предпочтя промолчать. — Её нужно пересадить, — уже серьезнее констатировал Джордж, осторожно ощупав почву. — Горшок стал слишком тесен, корням просто некуда расти. Хм… Кажется, у нас в машине как раз завалялся запасной горшок побольше и пакет с подходящим грунтом. — В машине Оскара? — уточнил Макс. Джордж на секунду замер и с легким удивлением во взгляде повернулся к нему: — Почему сразу Оскара? Это наша с ним машина. — Ваша? — Макс скептически вскинул бровь. — Неужели ты добровольно будешь ездить на такой машине? — А что с ней не так? — хмыкнул Рассел, а потом демонстративно всплеснул руками и качнул головой: — Хотя знаешь… пожалуй, мне лучше помолчать. А то ляпну случайно что-нибудь не то про машину, наною на новую и останусь в неоплатном долгу до конца жизни. Ферстаппен слегка пристыжённо отвёл взгляд, узнав отсылку к их прошлому столкновению, но спорить не стал. — Я пойду к машине с тобой, — сказал Макс, направляясь к выходу. — Не бойся, Владыка, я не сбегу, — иронично ухмыльнулся Джордж, но без злого умысла, и пошёл следом. Они вместе спустились во двор к парковке. На дне багажника действительно отыскался простой пластиковый горшок — без изысков, но по размеру подходящий идеально, чтобы давать корням Астры свободно дышать. Джордж достал его, а затем с лёгкой улыбкой вручил Максу довольно тяжелый пакет с землёй. — Держи. Хоть какой-то от тебя толк будет. Макс лишь перехватил у него пакет поудобнее и тихо ухмыльнулся про себя: эта привычная, колючая манера Рассела была куда лучше и понятнее, чем то тягостное, ледяное молчание, что стояло между ними всё это время. Вернувшись, они выгрузили всё на широкий кухонный остров. Джордж расстелил на каменной столешнице пару салфеток, поставил рядом новый горшок и принялся за работу. Вся его недавняя колкость уступила место предельной концентрации. Рассел, осторожно обхватив стебель у самого основания, мягкими движениями начал освобождать корни Астры из тесного старого горшка. Его пальцы двигались бережно, почти невесомо, стараясь не повредить ни одного хрупкого корешка. В этом движении не было ни капли суеты — только чистое уважение к живому существу, о котором он заботился. Макс стоял рядом, опершись бёдрами о край острова, и молча наблюдал за каждым движением Джорджа. Ферстаппен поймал себя на том, что смотрит вовсе не на Астру. Его взгляд замер на профиле Рассела — на том, как слегка нахмурены его брови от концентрации, как падают на лоб пряди волос и с какой удивительной лаской эти длинные, изящные пальцы касаются земли. В голове у Макса шумел настоящий рой мыслей. Он вспомнил тот нелепый разговор у отеля, когда сам же всё испортил своей дурацкой бронёй. Вспомнил, как испугался искреннего шага навстречу, как ляпнул чушь про «жалкие вздохи», лишь бы закрыться. И вот сейчас этот же человек, которого он так топорно обидел, возится здесь на кухне, испачкав руки в грунте, и спасает цветок. Без истерик, без мести, просто потому что не мог пройти мимо. «Идиота кусок...» — мысленно повторил Макс слова, которые ему наверняка адресовал бы Оскар или Ландо. И был бы абсолютно прав. Рассел был острым, эмоциональным и порой невыносимо гордым. И в этой своей ненормальной, упрямой гордости он был похож на самого Макса куда больше, чем Ферстаппену хотелось бы признавать. Оба до последнего стояли на своём, оба до смерти боялись показаться слабыми и оба перекрывали подступающую уязвимость защитным панцирем: Макс — ледяной грубостью, а Джордж — колючей язвительностью. Одинаковые до тошноты в своём упрямстве. — Землю подай, — тихо, не поднимая головы, попросил Джордж. Макс тут же пододвинул пакет ближе: — Держи. Джордж аккуратно подсыпал новый грунт вокруг корней, слегка примял его подушечками пальцев и налил немного воды из графина. По поникшим серебристым лепесткам Астры снова побежало мягкое, едва уловимое свечение. Джордж отошёл к раковине, открыл кран и подставил измазанные в грунте пальцы под прохладную струю воды. Шум воды стих, Рассел потянулся за полотенцем и повернулся к Максу: — Ну вот и всё, — свободно выдохнул Рассел, слегка опершись спиной о шкафчики. Его голос звучал ровно, почти обыденно, но в глубине глаз всё ещё читалась тень усталости и затаённой настороженности. — Теперь живи спокойно. Цветок в порядке. Макс, который всё это время стоял у острова, молча сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от его лица. В мягком свете кухонных ламп он отчетливо заметил темное пятнышко грунта на чужой скуле. — У тебя тут немного грязи, — тихо, почти интимно произнёс Ферстаппен и потянулся рукой к его лицу, намереваясь осторожно смахнуть землю большим пальцем. Стоило пальцу едва коснуться кожи, как Джордж тут же резко отдёрнул щеку. В его глазах вспыхнуло искреннее изумление, моментально смешанное с привычной, рефлекторной гордостью и нежеланием подпустить Макса так близко. — Я сам могу, — отрезал Рассел, чуточку отстраняясь и вскидывая подбородок. Эти слова — этот колючий, привычный отпор, эта попытка снова выстроить стену — сработал как детонатор. Внутри у Макса подскочила и мгновенно закружилась настоящая, сметающая всё на своём пути буря эмоций. Вся накопившаяся за эти дни злость на самого себя, на их дурацкое молчание, на то, как глупо они вели себя в отеле, и глухая, невыносимая тяга наконец пробить этот клятый панцирь вырвались наружу единым всплеском. Ему было плевать на гордость, плевать на правила: он просто хотел заставить Рассела замолчать и почувствовать. Резким, собственническим движением Макс перехватил Джорджа за подбородок, пальцами жестко зафиксировав его лицо, и с силой потянул к себе, заставляя смотреть прямо в глаза: — Нет. Не можешь. — Ферстаппен, ты что... — успел лишь прошипеть Джордж. Прежнее удивление моментально сменилось какой-то отчаянной готовностью воспротивиться, но Макс не оставил ему шансов. Ферстаппен сократил остаток расстояния и накрыл его губы своими. Рванно, неожиданно, с какой-то бешеной, долго сдерживаемой страстью и злостью, которые так долго душили его изнутри. Джордж на долю секунды замер от шока. Сердце в груди пропустило удар, а затем забилось в каком-то безумном ритме. Жесткая хватка на подбородке, горячее, настойчивое дыхание Макса и этот напор, лишенный всяких церемоний, выбили почву у него из-под ног. Вся его выстроеная защита, все колкие фразы, которые он готовил, рассыпались в прах. И вместо привычного гордого отпора внутри внезапно отозвалась такая же горячая, давно подавляемая тяга. Пораженно выдохнув, Джордж, вместо того чтобы оттолкнуть, невольно подался вперёд, цепляясь руками за мягкую ткань худи Макса.

***

— Ауч! — резко сказал Оскар, поморщился и тут же отдёрнул плечо, сбрасывая с себя руку Ландо и прижав ладонь к тому месту, где только что ощутил сильный ожог. До этого момента троица, оставшаяся в зале, успела перебрать, пожалуй, абсолютно все возможные варианты того, чем Макс с Джорджем могли так долго заниматься в полумраке коридоров. Время тянулось невыносимо медленно. Парни успели пресечь как минимум две искренние попытки Кими сбегать до кухни Ферстаппена и лично узнать, не устроили ли эти двое там дуэль на ножах. В итоге, устав высматривать их у барной стойки, они переместились на большой мягкий диван в гостиной. Кими пару минут назад куда-то отошёл — кажется, за очередным напитком, — оставив Пиастри и Норриса вдвоём. — Ландо, что это было? — Оскар обернулся к парню, нахмурившись от непонятной, резко проскочившей под кожей вспышки и потирая пострадавшее плечо. Норрис лишь непонимающе хлопнул глазами, встречаясь с искренне озадаченным взглядом Оскара: — Э-э… В каком смысле? — Я будто обжёгся. Ты ничего не чувствуешь? — Оу, Оскар… — Ландо расплылся в привычной хитрой ухмылке, расслабленно откидываясь на спинку. — Если ты намекаешь, что я настолько горячий, то сейчас явно не время для комплиментов. — Да нет же, я реально! — раздражённо отмахнулся Пиастри. Ландо опустил взгляд на свою собственную руку, которую Оскар только что скинул со своего плеча. Слова застряли у него в горле. Гладкий металл древнего кольца Ада, сидевшего на его пальце, внезапно покрылся мелкой сеткой алых трещин. Оно не просто раскалилось — артефакт буквально вибрировал, наливаясь слепящим, пульсирующим светом и издавая едва слышный тонкий треск, реагируя на колоссальный всплеск магии и эмоций где-то совсем рядом. Норрис не поверил своим глазам. Такое происходило только в одном случае: когда рушились древние печати. — Чёрт... — выдохнул Ландо. Не теряя ни секунды и больше ничего не объясняя, Норрис рывком подхватил Оскара за локоть, буквально сдёргивая его с дивана, и они на предельной скорости помчались по коридору прямо к Максу. Влетев на кухню, Ландо и Оскар затормозили прямо в дверном проёме, готовые увидеть всё что угодно: от стихийного бедствия до разрушенных стен. Джордж стоял у кухонных шкафов, неловко опершись о гарнитур и взъерошив волосы. А Макс замер у острова, растерянно уставившись на свою собственную ладонь, которая всё ещё хранила тепло от вспыхнувшей магии. — Макс! Это же… оно?! — Ландо подскочил к Ферстаппену, на ходу вскидывая подрагивающую руку. Трещавшее алое кольцо Ада продолжало выбивать мелкие искры, а алые трещины на нем становились все глубже, постепенно стирая следы существования самого кольца. В глазах Норриса вспыхнуло ошеломлённое осознание: — Заклятие… Оно рушится! Вы его разрушили! Макс лишь сглотнул, всё ещё не снимая ошарашенного взгляда со своей ладони, и неловко качнул головой. Джордж, вообще ничего не понимая в этих магических тонкостях и чувствуя, как атмосфера раскалилась до предела, осторожно проскользнул в сторону, ближе к Оскару. Пиастри, всё ещё потирая обожжённое плечо, наклонился к Расселу и тихо, но требовательно спросил: — Что произошло? Вы тут подрались, что ли? — Да нет… — Джордж слегка сбился, всё ещё пытаясь перевести дыхание и скрыть вспыхнувший на щеках румянец. — Я пересаживал цветок… А потом мы поцеловались. И сразу после этого раздался какой-то странный треск. Оскар замер. Его глаза округлились, а бровь медленно поползла вверх. Он недоумённо уставился на Рассела и переспросил во весь голос: — Вы… целовались?! — Да, — отрезал Джордж, моментально вскинув подбородок и возвращая свою привычную колючую защиту. Но, заметив искреннее изумление на лице друга, тут же язвительно добавил: — Но ты бы лучше молчал, Пиастри. Если ты думаешь, что я не заметил на прошлой неделе тот замазанный засос на твоей шее, то ты ошибаешься. Я просто решил по-дружески промолчать. Оскар мгновенно вспыхнул до самых кончиков ушей, застигнутый врасплох. Всё его возмущение улетучилось в одну секунду, уступив место густому смущению: он искренне верил, что ему удалось провести Джорджа. Пиастри поджал губы, отвёл взгляд и лишь коротко и сквозь зубы ответил: — Спасибо… — Макс, смотри! — Ландо прямо на ходу сдёрнул с себя футболку и резко повернулся к Ферстаппену спиной, почти утыкаясь в него: — Там есть что-нибудь?! Ну?! Пропала?! Джордж от неожиданности смущённо зажмурился, а потом слегка поморщился и со смешком шепнул Оскару: — Угомони своего благоверного, а то он сейчас здесь вообще догола разденется. — Всё в порядке, — с лёгкой ухмылкой успокоил его Оскар, наблюдая за метаниями Норриса. — У Ландо на спине как раз и была та самая метка, определяющая, что он демон. Никаких рожек и хвостиков — только этот знак. Такая же метка у Кими, да и у Макса тоже. Оскар шагнул ближе, внимательно всматриваясь в лопатки Ландо, и удивлённо качнул головой: — А теперь там реально ничего нет. Кожа абсолютно чистая. Джордж недоумённо нахмурился, вглядываясь в ровную, без единого следа кожу Норриса, а затем перевёл растерянный взгляд на Пиастри: — Погоди… Ты всё это время знал про демонические метки и молчал? Почему ты мне ничего об этом не рассказал? — Ну… как-то не приходилось к слову, — абсолютно спокойно и с невозмутимым видом пожал плечами Оскар. — Мы же не каждый день обсуждаем адскую анатомию за чашкой чая. До Ландо не сразу обработал ответ Оскара, но в следующую секунду его буквально накрыла волна дикого, чистейшего восторга. Глаза Норриса вспыхнули ярким огнём, а на лице расцвела безудержная, почти безумная улыбка. — Сработало! Свобода! — счастливо закричал Норрис, визжа от захлестнувших его эмоций. Не успел Джордж опомниться и хотя бы на секунду выдохнуть, как Ландо с разбега налетел на него и с ходу прыгнул ему на шею, от души зажимая в объятиях и чуть не сбивая с ног. — Джордж, ты легенда! — тараторил Ландо, заливаясь искренним хохотом, пока Рассел, вспыхнув от неожиданности, пытался удержать равновесие и не выронить этого гиперактивного уже не демона. — Спасибо! Ты буквально спас нас всех от проблем Ада и этой клятой метки! Я бы тебя прямо сейчас расцеловал, честное слово... Ландо на секунду замер, косо и очень выразительно взглянул на стоящего рядом Пиастри и с лукавой ухмылкой добавил: — Но не при Оскаре, конечно. А то он меня прямо здесь заревнует и закопает. А в самом центре этого суматошного хаоса замер Макс. Он стоял словно выбитый из реальности, и абсолютно до конца не осознавал, что только что произошло, что его мечта тоже сбылась. В голове у Ферстаппена всё ещё шумел гул от неожиданного поцелуя, а на губах фантомно горело чужое, отчаянное тепло. Он переводил ошарашенный, затуманенный взгляд со своей ладони, где ещё недавно вибрировала магия, на Джорджа, которого сейчас сжимал в объятиях Норрис. Осознание того, что их импульсивный, рваный поцелуй не просто пробил чужие стены, а буквально разрушил древнее демоническое заклятие, накрывало его медленной, тяжёлой волной, оставляя после себя только звенящее изумление. В этот момент дверной проём буквально с треском задел Кими. Он влетел на кухню на бешеной скорости, выставил локти и готовый с ходу разнимать кровавую драку. В глазах Антонелли бушевала решимость: он ведь вернулся в гостиную, а там — никого! Первая мысль была, что его тупо бросили и ушли без него, но потом до ушей донеслись дикие возгласы с другого конца коридора, и он помчался на шум. Но вместо побоища его взгляду открылась картина маслом: полуголый Ландо висит на шее у задыхающегося Джорджа, Оскар смущённо отводит взгляд, а Макс стоит посреди этого безумия с таким видом, будто его только что шарахнуло молнией. Кими замер в дверях, роняя руку и нахмурившись от полного непонимания: — Вы тут драться собирались или у вас групповые обнимашки? В этот момент Ферстаппен наконец окончательно отмер. Затуманенный взгляд Макса прояснился, он тяжело выдохнул, проводя ладонью по лицу, и посмотрел прямо на озадаченного Антонелли. На губах Ферстаппена проскользнула дерзкая ухмылка. — Собирай вещи, Кими. Нам с тобой всё-таки придётся ненадолго спуститься в Ад, — произнёс Макс, загадочно улыбаясь. — Что?! — Кими от шока аж шаг назад сделал. — В смысле в Ад?! Зачем?! Что я уже успел сделать?! Меня твоей левой рукой назначают?! — Да расслабься, никакой левой рукой ты не будешь, — хмыкнул Ландо, с трудом слезая с Джорджа и счастливо показывая свою чистую спину. — Наше заклятие снято, метки сгорели! Но ты у нас пока единственный действующий демон в этой компании. — Поедешь умываться в Реке Забвения, — пояснил Макс, скрестив руки на груди. — Смоешь с себя остатки метки и тоже станешь обычным человеком. Кими перевёл ошарашенный взгляд с сияющего Норриса на Макса, а затем на остальных. До него не сразу дошёл смысл этих слов, но уже через секунду на его лице расцвела широченная, откровенно счастливая улыбка: — Да ладно... То есть я реально смогу стать человеком?! Чуваки, это же шикарно! Антонелли победно вскинул кулак в воздух. Мысль о том, что после умывания в реке он станет человеком и лишится демонической метки, грела душу лучше любого огненного зелья. — Вы не понимаете, моя адская семейка от меня теперь точно официально откажется! — с восторгом затараторил Кими. — Преисподняя меня просто вычеркнет из списков! Наконец-то прекратятся эти бесконечные дозвоны: они же, блин, даже сюда способ нашли пробиваться и мотать мне нервы! — Именно, — качнул головой Оскар, слегка улыбнувшись реакции младшего. — Так что готовимся. Макс вздохнул, опёрся руками о кухонный остров и бросил короткий взгляд на Джорджа, встретившись с его всё ещё немного смущенным, но уже тёплым взглядом. Напряжение, висевшее между ними столько дней, окончательно рассеялось. — Ладно, путешествие к реке отложим на потом, — сказал Макс, выпрямляясь. — Раз заклятие разрушено, скоро сюда заявится вся адская процессия: разочаровываться в произошедшем и официально забирать трон для следующего кандидата. Нам нужны силы. Кими, ты из еды хоть что-то оставил, или всё сам умял? — Там пицца на столе в зале осталась! — тут же опомнился Кими, резко повеселев. — Ещё тёплая! Идёмте есть, пока её не сожрали адские гончие! Макс и Джордж шли чуть позади остальных. В какой-то момент Ферстаппен ненавязчиво, почти невесомо коснулся ладони Рассела. Джордж на мгновение замер, но тут же раскрыл пальцы, принял его руку, мягко, едва ощутимо сжал её в ответ и сразу отпустил. Он всё ещё пыталcя свыкнуться с ошеломляющей мыслью: он наконец признал в себе эти чувства, которые все эти дни так слепо и упорно считал обычной ненавистью. Они на секунду пересеклись взглядами — теперь уже без всякой колючей брони и с чётким пониманием того, что между ними только что изменилось абсолютно всё.

***

Два месяца спустя Коробки с вещами занимали почти всю гостиную огромного особняка, который им с боем и со скандалом всё-таки удалось отвоевать у адской процессии, окончательно закрепив за собой право жить здесь всем вместе. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, подсвечивая пылинки, кружащие в воздухе, и накренившиеся стопки книг. Джордж стоял посреди этого привычно-шумного хаоса, сжимая в руках полупустую коробку с фарфоровыми чашками, которые украшали их с Оскаром кухню долгие года, и просто смотрел перед собой. В голове одна за другой вспыхивали картины последних двух месяцев. Их с Максом первые долгие, сложнейшие разговоры до самого рассвета. Как же тяжело было ломать годами выстроенные инстинкты: не нападать, не замахиваться словесными клинками при первой же возможности, не искать подвох в каждом жесте. Наступать на гордость, учиться просто мирно сосуществовать, шаг за шагом прокладывая мост через пропасть прошлых обид. А затем — взволнованное выяснение чувств. Первые признания, от которых перехватывало дыхание, потому что произносить их было непривычно и страшно. Первые вечера вдвоём в тишине комнаты, когда больше не нужно было держать неприступную броню. Джордж до сих пор с лёгким замешательством осмысливал, как долго он прятал от самого себя эту всепоглощающую тягу за привычной, удобной маской ненависти. И как свободно стало дышать, когда эта маска наконец разбилась. Из глубоких размышлений его выдернул спокойный, ироничный голос Пиастри. — Слушай, а ведь мы из нашей маленькой квартиры переезжаем сюда, и я только сейчас понял... кажется, мы с тобой вечно будем жить под одной крышей, — Оскар зашёл в комнату с очередным тюком, утер лбом пот и посмотрел на Рассела. — Нам с тобой, видимо, вообще не суждено существовать полностью отдельно. Нас судьба постоянно в одну локацию сгоняет. — О, это точно! — из соседнего коридора послышался грохот, и оттуда вынырнул Ландо, неся тяжеленный чемодан. Он с размаху бросил его на пол, заставив Кими, шедшего следом, испуганно вздрогнуть. — Кими, клянусь, тебе теперь придётся не просто! Мы тебе прямо составим графики, где и когда тебе лучше спать, чтобы не было лишних проблем. А то начнётся тут... разброд, шатания и непрерывный трёп за стеной по ночам. Ландо хитро подмигнул и с двусмысленной, абсолютно похабной ухмылкой уточнил: — Надо же заранее знать, в какой спальне сегодня намечается «укрепление дружбы», чтобы ты случайно не остался ночевать в наушниках и с подушкой на голове. Кими от такой откровенной пошлости моментально залился густым румянцем до самых кончиков ушей, застыв с коробкой в руках: — Что?! В смысле?! Ландо, фу, заткнись! Вы ошалели?! Я вообще притащу диван в этот бальный зал и здесь спать буду! — Да не кипятись ты так, — расхохотался Норрис, подбегая к Антонелли и по-братски взъёрошивая ему каштановые волосы. — Тебе потерпеть-то осталось всего ничего! Вот поступишь в университет через год, и мы с чистой совестью сплавим тебя в общежитие. Будешь там сам себе хозяин. — Эй! — всё ещё пунцовый, но уже привычно наигранно возмутился Кими. Из коридора послышались шаги, и в проёме появился Макс. На нём была растянутая футболка, волосы слегка взлохмачены, а на губах играла та самая тёплая, спокойная улыбка, которую раньше видел только очень узкий круг людей. Он подошёл к Джорджу со спины, на секунду прикоснулся ладонью к его плечу привычно и надёжно и мягко подхватил коробку из его рук. Джордж перевёл взгляд с подшучивающих друг над другом Ландо и Кими на Оскара, а затем на Макса. Всё встало на свои места. Магические печати и адские метки остались далеко в прошлом, но главное было не в этом. Они наконец-то нашли свой дом. И в стенах этого особняка, и друг в друге.