Анатомия твоего контроля

      Стэнли никогда не забывал, какими они бывают в двадцать. Через его руки прошёл не один новобранец, но каждый из них хотя бы раз ломался.       Иные говорят — чем раньше, тем лучше. Но Стэнли не такой. Ему всегда до одури жаль этих молодых ребят, которые держат весь мир на своих плечах и не могут найти в себе силы попросить помощи.       Стэнли сам был из таких. Он чуть не поплатился жизнью за это.       Вместо него поплатились другие.       На самом деле, Стэнли недалеко ушёл от себя прежнего. Не в его правилах было просить о помощи. Но он нашёл для себя обходной путь: договаривался о бартере или приказывал. Иногда взыскивал со своих должников. А ещё в его жизни были люди, которые могли причинить ему помощь насильно. Тот же Хоу или Бонни. Таких людей он считал своими друзьями. В основном потому, что они могли набить ему морду, если он начинал творить откровенную хуйню.       И всё же были ещё области жизни, где никто не мог его касаться. Возможно, когда-нибудь… но пока…       Он набрал номер и стал ждать ответа.       — Здорово, мудак. Как жизнь? — донеслось из трубки.       — За мудака ответишь.       — Сначала доберись, потом поговорим.       Справедливо. Максвелл, сука, умный. Максвелл, сука, суслик.       — Чё звонишь?       — Помоги пробить одного парнишку.       — Официально или…       — Или.       — Принято. Диктуй.       — Ксено Уингфилд. 20 лет. Заканчивает на биоинженера.       С той стороны застучали по клавишам:       — Светлые патлы, тёмные глаза?       — Он самый.       — У него привод в штате Техас двухгодичной давности. За содействие в организации нелегальных ставок на спорт. Отпустили после выплаты штрафа, но из-за записи выперли из вуза.       — Так он же учится.       — Ага, есть такое. Но это его второй вуз и в другом штате. В этом семестре диплом пишет, в следующем диплом сдаёт.       На том конце засвистели.       — А парнишка-то гений. Он если бы доучился, сейчас бы в НАСА работал.       — Да когда бы успел? Ему только двадцать.       — С половиной. Он первого октября родился. А про гений я не к красному словцу. Он старшую школу экстерном закончил. В восемнадцать уже четвёртый курс оканчивал. Так, а это что… — ещё один присвист, — так, лудомания — это у них семейное.       — Что там?       — Отец набрал микрозаймов, проигрался, теперь торчит целой куче мелких контор. Банкрот, живёт в трейлере. А пару лет назад ему кто-то ножки отбил. Он теперь инвалид на госпенсии.       — А мать чего?       — А мать ухаживает за инвалидом. Но там копейки.       Стэнли тяжело вздохнул. Если парень реально лудоман, тогда это объясняло его проблемы с деньгами, а следовательно, и с едой. И попытки помочь материально лишь закопали бы его глубже.       Но Стэнли не верил тому, что слышал. Парень слишком умён для такого дерьма.       — А чё за пацан-то? — уточнил Максвелл.       Стэнли посмотрел на силуэт Ксено, который всё ещё стоял к нему спиной и мелко подрагивал плечами.       И вот эта вот хрупкая тростиночка вытащила Стэнли из панички? Точнее, сначала выебала ему мозги, потом бодро в неё столкнула, а потом вытащила. А неделей ранее вообще спасла от суицида сказками о чудесном исцелении.       Нет, ещё одного груза в виде взрослого дяди со своими тараканами в голове этот мальчик точно не заслуживал.       Но и Стэнли не мог отпустить его просто так. А это означало, что нужно как-то решить остальные его вопросики.       — Ты не спрашивал, я не отвечаю, — ответил он наконец.       — Принято, командир, — фыркнул Максвелл. — Что-нибудь ещё?       — Нарой-ка всё, что сможешь, по тому делу. Как звались, кто владелец, как связан с коллекторскими конторами, которым он задолжал. И найди человека, который оплатил его штраф.       — Не учи учёного, Снайдер. Скину, как узнаю. Отбой?       — Отбой, — подтвердил Стэнли, завершил вызов и тяжело вздохнул. Приоткрыв окно, он закурил. А потом плюнул и снова полез в контакты.       — Хоу.       — Ась?       — У нас ведь парень на белой ставке?       — Так точно.       — Мы ведь можем ему аванс выдать?       — Теоретически можем, но пока только из твоих.       — Хорошо. Сделаешь?       — Да не вопрос, Снайдер. Только у него вопросы будут.       — Вали всё на меня.       — Ты решил проигнорировать мою рекомендацию?       Стэнли вздохнул:       — Слушай, Хоу, это не у тебя он щас на ходу из машины выскочил.       — Хуя! Что случилось?       — Да какой-то хер позвонил и пригрозил натравить на него копов.       На том конце повисла тишина.       — Насколько… всё серьёзно?       — Там мутная история.       — Блять, Снайдер, ты уже и туда руки засунул? Я спросил про пацана!       — А, этот? Стоит вон, сопли на кулак наматывает. Думаю пойти взять ему кофе, чтоб жопа слиплась, и попытаюсь заманить обратно в машину.       — Не боишься, что намертво приклеится? — хохотнул Хоу.       — Жопа? — удивился Стэнли.       — Пацан.       — Мимо, — фыркнул Снайдер. — Моя внешность его не интересует.       — Я знал, что снайперы не видят ничего ближе четырёхсот метров, но чтобы настолько…       — Не наводи суету, Медведь, — скривился Стэнли. — Поверь мне, там гормонами и не пахнет. Парень настолько ботаник, что реально придёт переустанавливать винду. Я вообще не уверен, что он живых девчонок лапал.       — Лапал. И неживых тоже. Они это на втором курсе проходят.       — Ой, блять, умник нашёлся. Ты понял, о чём я.       Хоу хохотнул:       — Зато до тебя туго доходит, Снайдер. Ладно, хуй с тобой. Что-нибудь ещё нужно? А то у меня тут типа работа.       — Понял, отъебался. До завтра, Хоу.       — Пока, Снайдер. Не сдохни там.       — Не дождётесь, — он сбросил вызов и тут же полез переводить деньги на счёт клиники. Дождавшись оповещения о переводе, он затушил сигарету о встроенную пепельницу и вышел из машины.       С пяток метров до остановки нашлась какая-то кафешка, где ему быстро оформили два латте, от одного взгляда на которые у Стэнли подпрыгнул сахар в крови. Но ничего не попишешь. Обезьянка будет брать пример только если в его руках будет тот же самый напиток. Да и ему самому не повредит немного дофаминчика после такой встряски. К тому же, это может стать положительным подкреплением.       Стэнли неторопливо прошёлся вдоль тротуара, пока не прислонился к тому же дереву, что и Ксено, только плечом.       — Что вам нужно? — пробубнил тот, всхлипнув. Отлично, основная часть истерики уже прошла. Стэнли вовремя.       — На мой вкус, ты пережил недостаточно унижения, — он сунул второй стаканчик, с горкой взбитых сливок, разноцветной посыпкой и печенькой-единорожкой, прямо ему под нос. — Они сделали мне два, но я не уверен, что переживу хотя бы один.       — У вас диабет? — искренне удивился Ксено.       — Пока нет.       Ксено скептично посмотрел на протянутый стакан, судорожно вздохнул, но всё же принял подношение. Стэнли внутренне зачёл себе бал, а потом приступил к своим взбитым сливкам.       — Пройдёмся? Не хочу заляпать салон.       Ксено почему-то скривился, но всё же молча кивнул.       Они пошли по тротуару по движению машин. Там впереди маячил какой-то сквер, в который они и свернули.       — Ты же понимаешь, что мы теперь повязаны? — пригубив на удивление вкусный латте, уточнил Стэнли.       — Мы вообще-то договор подписали.       — Договор — хуйня. Я имел в виду компромат друг на друга.       — Так вы это называете?       — А как ещё это назвать? — фыркнул Стэнли. — Если кто-то из комиссии узнает, что потеря контроля меня так триггерит, как ты думаешь, что они сделают с моей лицензией на оружие?       — Вы защищены врачебной тайной.       — Ты не врач и не давал клятву.       — Я дам её, когда получу диплом.       — А это случится…       — Примерно через полгода.       — То есть примерно в одно время с окончанием моей реабилитации?       Ксено недоверчиво посмотрел на Стэнли.       — Я не улавливаю месседж.       — Я не сую нос в твои дела, ты не суёшь в мои. Спокойно отрабатываем, разбегаемся, будто никогда не виделись.       Ксено тяжело вздохнул, но кивнул.       — Ещё одно. Если в процессе я теряю берега — ты зовёшь на помощь Медведя.       Ксено хмыкнул:       — А если я потеряю берега?       — Ну, — развёл руками Стэнли, — справедливости ради, ты меня предупреждал. Это я тебе не поверил.       Ксено самодовольно фыркнул:       — А теперь верите?       — Теперь верю. И намерен продолжать… если ты не против.       Ксено судорожно вздохнул, сделал несколько глотков и не до конца слизал молочные уськи.       — Как вы можете доверять мне? После того, что произошло…       — А что произошло?       — Я… стал причиной вашей панической атаки. На первом же сеансе.       — Не бери на себя слишком много заслуг. Причина моей панической атаки — мой собственный выбор профессии и того ублюдка, который… кхм, в общем, да. А твои методы даже близко не экстремальны…       — Кхем! — вслух не согласился Ксено.       — Главное, что на мне они работают, — демократично добавил Стэнли.       — Как бы не стало хуже, — скривился Ксено.       — Мне терять нечего.       — Вам так кажется.       — Нет, я знаю себя. Я не умею и не хочу ничего, кроме войны. Если меня спишут, я пущу себе пулю в голову.       — Можно же пойти в штаб, — ужаснулся Ксено.       — Можно. Другим можно. Но не мне. Мне кажется, ты должен меня понять.       Ксено вздохнул и кивнул:       — Думаю, я понимаю.       Стэнли дружелюбно подтолкнул его в плечо.       — Ты умный парень, Ксено. Ты сразу понял, что со мной. Если тебе дать работать, ты вернёшь меня в строй. Я верю в тебя. Ты — моя последняя надежда.       Ксено закатил глаза и фыркнул. Но улыбнулся.       Наконец-то улыбнулся.       — Ну, что скажешь?       Ксено снова вздохнул. Допил свой латте, проглотил печеньку не глядя и выкинул стаканчик в урну.       — Думаю, что сделаю всё в лучшем виде.       Стэнли довольно улыбнулся и снова похлопал его по плечу. А потом и сам допил свой удивительно вкусный латте, выкинул стакан и предложил:       — Готов вернуться в машину?       Ксено засунул руки в карманы и, немного помявшись, всё же кивнул.       — Отлично. Пойдём. Прокачу с ветерком!       

      ***

             Ксено проснулся от звука будильника. Сонно простонал и протянул руку к телефону. Поднял его к лицу и увидел СМС об упавших на счёт деньгах. И тут он понял, что это не его будильник, а Перси.       Впрочем, ругаться на соседа он не спешил. Будильник Перси обычно заведён на девять, потому что в девять тридцать у него начинаются пары.       Ксено убрал телефон, проморгался и сел. Ноутбук съехал с колен, и только чудо спасло его от падения. Чудом Ксено называл свои рефлексы. Ремонт ноутбука он сейчас точно не потянет. И без того крыша едет. Вон, деньги, пришедшие на счёт, мерещатся.       Перси пробурчал «доброе утро» и зашуршал утренней рутиной.       Ксено вздохнул. Не хочется, но вставать надо. Через час у него встреча с Райт. Вчера, точнее уже сегодня, он всю ночь просидел над её курсовой. И, честно говоря, он никогда так не разочаровывался в людях. Было очевидно, что в этот раз Райт действительно попыталась написать курсовую сама. Уж лучше бы заплатила кому-нибудь, серьёзно. Медицина — вообще не её. А курсач проще переписать с нуля, чем править каждое второе слово. О чём он и сообщит ей сегодня на встрече.       Ксено поднялся, натянул свежее, потому что предусмотрительно принял душ вечером, и пошёл умываться. После утренней рутины он собрал вещи в рюкзак, дважды проверив, взял ли оборудование для занятий со Снайдером, и перед самым выходом посмотрел время на телефоне.       Сообщение о деньгах, упавших на счёт, никуда не делось.       Ксено проморгался, открыл сообщение. Потом банковское приложение для верности. Две с половиной тысячи зелёных с пометкой от некой организации ПКОО «РемВоинЦех».       Он тут же набрал клинику. Ему ответил на удивление хриплый мужской голос:       — Здравствуйте! Вы дозвонились в РемВоинЦех. Пожалуйста, оставайтесь на линии. Вам ответит первый освободившийся администратор. — И заиграл гимн. Ксено тяжело вздохнул и привалился плечом к косяку. Проверил время. Нет, пока не опаздывает.       Написал Райт. Ксено: возьми мне что-нибудь на свой вкус Райт: хорошо       Через минуту ему всё-таки ответил Медведь:       — РемВоинЦех, Айзек, слушаю.       — Доброе утро, Медведь.       — О, привет, сынок! Что случилось?       — Мне тут деньги упали.       Пауза.       — Я… не то чтобы жалуюсь, просто хотел уточнить, не ошибка ли это?       — Не совсем.       Ксено напрягся.       — Во всяком случае, не твоя. Бухи там что-то накуролесили, вот всем и упало раньше времени. Считай, что это аванс.       — Так я проработал всего два дня.       — Ничего. У нас выплаты два раза в месяц, так что в конце месяца просто поменьше придёт. Надеюсь, ты можешь себе это позволить?       У Ксено вырвался непроизвольный смешок:       — А у меня есть выбор?       — Ты уловил суть, сынок, — довольно усмехнулся Медведь. — Что-нибудь ещё?       — Нет, это всё. Приеду по расписанию. Хорошего дня, Медведь.       — И тебе не болеть, — он повесил трубку.       А Ксено отнял телефон от щеки и с удивлением обнаружил в отражении чёрного зеркала собственную довольную улыбку.       Деньги. У него есть деньги! Он может позволить себе проезд, общагу, погасить долг за прошлый месяц, а после встречи с Райт сможет закрыть долг и за этот месяц! Впритык, конечно, но у него есть другие способы заработать себе на еду.       А в следующем месяце ему вообще не придётся думать о деньгах!       Довольный собой и своей жизнью, Ксено вышел из общаги и двинул в сторону кампуса. Когда он выбирал себе койку, это было основным условием — близость к учёбе. Кто ж знал, что практика заставит его гонять на другой конец города. Спасибо развитой системе наземного транспорта, потому что позволить себе обучение и тем более машину Ксено не мог.       — Твоя курсовая — говно.       Райт, сидевшая за крохотным столиком в углу столовой, скривилась:       — И тебе доброе утро.       — Я серьёзно, я не смог разгрести эти Авгиевы конюшни.       — Ну, я тебе заплатила…       — За то, чтобы вычитать, а не переписать, — Ксено отодвинул в сторону поднос с едой, достал ноутбук и развернул его лицом к Райт. Весь документ пестрел комментариями. — Я добрался только до пятой страницы, а накатал комментариев уже на отдельную курсовую. Если ты хочешь, чтобы я её переписал, это будет стоить дороже.       Райт скривилась сильнее, а затем с усталым вздохом сдалась.       — Я не знаю, что мне делать, Ксено, — проскулила она, распластавшись на столе. — Я пыталась, но у меня не получается!       Ксено вздохнул и сжалился над подругой.       — Так, хорош ныть. — Он захлопнул ноутбук с комментариями, пока Райт не разрыдалась прямо в свою овсянку. Он терпеть не мог женские слёзы. — Медицина реально не твоё. Просто смирись.       — И слить в унитаз два года учёбы?       — Я этого не говорил.       — Но ты это подразумевал.       — Не нужно додумывать за меня, Райт. Думалка не отросла.       Девушка скривилась:       — И что прикажешь делать, умник?       — Переводиться на административку.       Райт уставилась на него выпученными глазами. С огромными накладными ресницами это выглядело почти зловеще.       — Что? Твой учёт расходников прошлой осенью был лучшим на потоке. За неимением лучшего слова, это было произведение искусства.       — Толку с этого, если у меня курсовая по патофизиологии, а не по составлению таблиц, — всхлипнула Райт.       — Толк в том, что тебе нужно взять академ до конца курса, а не мучить себя тем, для чего у тебя мозг не заточен, а на будущий семестр перевестись. — Ксено взял с подноса свой стаканчик кофе и закинулся жидким топливом. Ммм, красота!       — Кстати. Раз уж сливать два года в унитаз ты не собираешься, минут сорок до пары у нас ещё есть. Доставай свою статистику, будем разбирать.       Райт мгновенно ожила и выудила из рюкзака пёструю тетрадку, которая одна по уровню отражающих блёсток, страз и наклеек могла бы повысить общее альбедо города процентов до 40%.       Статистика оказалась даже проще, чем он думал. Всего-то оценка рисков в клинических исследованиях. Ксено расписал всё на пальцах и даже умудрился получить удовольствие от благодарного слушателя. Райт тупила только в начале, но, когда Ксено подобрал аналогии из бразильских сериалов про богатых папиков, она наконец просветлела лицом.       — Ты гений, — заявила она с набитым ртом.       — Я в курсе, — самодовольно усмехнулся Ксено, приступая к своему омлету.       — Кстати, — Райт подозрительно прищурилась, отхлебнув свой кофе. — Откуда такие познания?       — Я учился, в отличие от некоторых.       — Не, я не о статистике, — отмахнулась она, — я о папиках.       Ксено подавился, побледнел, покраснел, а затем скривился.       — У-у-у, — протянула Райт. — Рассказывай.       Он предпочёл сделать вид, что чрезвычайно занят своим кофе. Точнее, стаканчиком, кофе-то он уже выпил и не прочь был взять ещё один. Может быть, латте? Хотя после вчерашнего безобразия со взбитыми сливками местный латте выглядел почти оскорбительно просто.       — Не томи, Уингфилд.       — Да так… — сдался он, потому что обсудить эту тему было не с кем, но очень хотелось, — есть там… один человечек.       Райт взвизгнула так, что три человека за соседним столом синхронно вздрогнули:       — ТЫ ВКРАШИЛСЯ?!       — Тише ты! — он зашипел, оглядываясь.       — Кто это, кто это? — перешла на заговорщический шёпот она.       Ксено неловко поёрзал и не заметил, как снова улыбнулся.       — Только никому.       — Я — могила, — она «застегнула» свой рот и выкинула «ключ» себе за спину.       Ксено вдохнул, собираясь с силами.       — Боже, там что, всё настолько серьёзно?       — Это пациент.       Райт застыла. Снова с выпученными глазами:       — Ксено Уингфилд. Блюститель правил. Мальчик, который не даёт. Словил краш. На пациентку?       Ксено скривился:       — Что за дурацкое прозвище?       — Не я его придумала, приятель, — хихикнула Райт. — Но серьёзно? Это же непрофессионально на стольких возможных уровнях.       Щёки Ксено предательски потеплели:       — А то я не знаю.       — И как она выглядит?       Ксено залился пуще прежнего:       — Как грёбаный греческий бог.       Райт застыла. Открыла рот. Закрыла его.       Вопреки расхожему мнению, Луна Райт, студентка второго курса медицинского вуза, не была идиоткой. Просто её мозги были заточены на детали, а не на объём. Поэтому она сразу раскусила Ксено и наклонилась совсем близко-близко, чтобы прошептать:       — Я знала, что ты гей.       — Ой, да пошла ты! — цокнул он, сложив руки на груди. Щёки его уже горели, поэтому румянец распространился на уши и шею. — Больше ничего тебе не скажу.       — Оу, Ксено, ну прости, — тут же заканючила она. — Ну хочешь, я про своего краша расскажу?       Ксено скривился, но всё же кивнул, вызвав довольную улыбку Райт.       — Он с потока хирургов. Приехал к нам по обмену. То ли из Кореи, то ли из Китая.       Ксено скривился:       — У нас куча хирургов по обмену из Азии. — Даже у Ксено был один знакомый из Японии. Смышлёный, зараза. Ксено любил с ним поспорить.       — Ну такой. Чуть выше меня, волосы обесцвечены и вечно торчком, а улыбается так, что я забываю собственное имя.       Вот вообще нихуя не сузило поиск.       — Ладно, — отмахнулся он, — а ты уже общалась с ним?       — Нет, конечно, — фыркнула она. — Мне даже смотреть в его сторону страшно, у меня ладони потеть начинают.       — Отлично, значит, мы оба на этом корабле.       Они синхронно вздохнули, а затем синхронно рассмеялись.       После завтрака Ксено проводил Райт до аудитории, а сам пошёл на фармакологию. Она тянулась настолько медленно, что Ксено успел не только конспектировать (для вида, преподаватель этот факт ценил), но и параллельно разбираться с накопившимися заказами.       Второй курс, чат «Спасите наши билеты»: Ми-Чел: вопрос 14 по анатомии срочно Всеведущий гуру: видел. скину к вечеру Сиськи Шварца: а по нервной системе??? Всеведущий гуру: в таблицу запиши. у меня очередь       Он методично набивал ответы под столом одной рукой, пока преподаватель монотонно бубнил про механизм действия бета-блокаторов. Саму тему Ксено знал на зубок. А десять долларов за билет (если студент сдаёт устно, двадцать — если письменно с обоснованием) сами себя не заработают. Не бог весть какие деньги, но за месяц набегала сумма, которая иногда решала, будет он сегодня есть или нет.       Он не считал это мошенничеством. Он же не писал экзамены за людей, он объяснял материал так, чтобы студент сам понял, за что хвататься. Всяко лучше, чем отправлять будущих спецов к нейросетям, которые совершенно не разбираются в вопросе. То, что заодно можно было заработать на этом, было приятным побочным эффектом капитализма. Не преступлением.       Хотя, конечно, о своём приводе он думал именно в такие моменты — и старательно гнал эти мысли прочь.       Зато следующая пара стоила того, чтобы жить.       Биомеханика протезирования. Современные материалы и интерфейсы. Единственный предмет в расписании, ради которого Ксено готов был вставать в любую погоду и в любом состоянии.       Профессор Элрик разворачивал на экране схему нового поколения миоэлектрических кистей: сенсоры, считывающие остаточную мышечную активность культи и переводящие её в движение фаланг с задержкой меньше двадцати миллисекунд. Ксено буквально подался вперёд от предвкушения, забыв про телефон, про билеты, про Райт и про всё на свете.       — Обратите внимание на распределение датчиков, — вещал Элрик, — восемь каналов ЭМГ вместо стандартных двух. Именно поэтому протез различает не просто «сжать-разжать», а до дюжины дискретных жестов.       Ксено конспектировал так яростно, что у него заболела кисть, и параллельно уже мысленно прикидывал, как принципы восьмиканальной ЭМГ можно было бы адаптировать под нейроинтерфейс, которым он бредил ещё с первого курса.       Он поднял руку и задал вопрос. Элрик на секунду замер, посмотрел на него с интересом, которого обычно удостаивались разве что аспиранты. А следующие сорок минут они с Ксено на пару вели диалог перед всей аудиторией, пока остальные студенты откровенно скучали.       Это было лучшее, что случилось с ним за весь день. Может, за всю неделю.       Не считая встречи со Снайдером, конечно. Хотя вопрос дискуссионный.       Эйфория продержалась ровно до автобусной остановки, где находился электронный пункт оплаты проездных.       Деньги от Райт за курсовую и статистику лежали в кармане плотной, приятной тяжестью. Он уже мысленно распределил их, но ощущение всё равно было приятным.       Он как раз доставал телефон, чтобы отсканировать QR для оплаты, когда чья-то ладонь легла ему на плечо. Тяжёлая и совсем не дружелюбная.       — Уингфилд?       Ксено развернулся и увидел широкоплечего типа в потёртой кожанке, которого видел впервые в жизни. Однако тон его был Ксено до отвращения знаком.       — Тебе привет от сам знаешь кого.       Живот скрутило узлом раньше, чем мозг успел среагировать. И как назло, ни одного человека в поле видимости. Ксено мельком зыркнул на камеру на терминале. Заклеена. Ну конечно, блять!       — Тссс. Без паники. Я просто пришёл кое-что тебе напомнить, — тип не повышал голоса, что почему-то пугало сильнее, чем крик. — Гони рюкзак.       Ксено уставился в пустоту и нехотя протянул рюкзак незнакомцу.       — Там всё равно нет денег.       — Я знаю, — он взял рюкзак Ксено за лямку, расстёгнул, деловито осмотрел и вытащил ноутбук.       — Только не его! — Ксено рванулся вперёд, но тип легко отодвинул его свободной рукой.       — Или он, или рука. Выбирай.       Ксено вздрогнул и отступил.       — Я так и думал, — он отдал рюкзак обратно, а сам осмотрел ноутбук. — Знаешь, за эту рухлядь вряд ли дадут больше сотни, — начал размышлять он вслух. — Но ведь тебе куда важнее содержание, да?       Ксено сглотнул и, не поднимая взгляда, кивнул.       — Давай поступим так. Я его заберу, а когда ты вернёшь долг за два месяца, с процентами и штрафом за просрочку, я верну его тебе в целости и сохранности.       Ксено удивлённо вскинул взгляд.       — О, не нужно этих щенячьих глаз. Мы всё-таки цивилизованные люди, — усмехнулся тип.       — Сколько… процентов?       Тип сделал вид, что задумался, постукивая ноутбуком себе по плечу, словно тот был картонкой, а не динозавром, которым при желании можно было убить.       — Ну, давай посчитаем, Уингфилд. Это ж ты у нас был Математиком, да? — тип улыбнулся ему поразительно ровными и белыми зубами.       Ксено скривился от упоминания его старого прозвища. Это был не лучший период в его жизни, к которому привёл даже не его выбор, но что поделаешь. Кровь гуще, чем Рио-Гранде, и всё такое.       — 22% годовых от общей суммы в 100 000 долларов.       Ксено удивлённо вытаращился на типа. Нет, он знал порядок цифр, но…       — Я выплатил уже больше половины!       — Не забывай, во что организации обошлись услуги адвоката. В конце концов, твои махинации тянули не просто на уголовку, это было особо тяжкое в особо крупных. Я уже молчу про уплату штрафа, чтобы тебя не посадили.       Ксено стиснул зубы, но схавал. Крыть было нечем, сам дурак.       — Так что тебе ещё повезло. Давай, Математик, посчитай, сколько процентов тебе накапало за два месяца просрочки?       Ксено прикрыл глаза и скрестил пальцы у лба.       Общая сумма платежа за эти два месяца с процентами и штрафом выходила на:       — 5 724 доллара и 71 цент.       Тип вытащил из кармана смартфон, посмотрел на цифру и присвистнул.       — А ты реально математик. До последнего цента. Ладно, Уингфилд. Реквизиты ты знаешь. А этот малыш пока побудет у меня, — он сунул смартфон обратно в карман, а его ноутбук под мышку. — Бывай, — махнул ему, развернулся и ушёл.       Ксено остался стоять на месте, чувствуя, как мир вокруг начал трещать по швам.       Почти шесть тысяч долларов. Ему неоткуда взять такие деньги. Во всяком случае, легально.       Он мог бы снова попробовать ставки. Он теперь умнее, в этот раз не попался бы так просто. Но без ноутбука он не то что попробовать не сможет. Он даже учиться нормально не сможет — ни курсовые чужие проверять, ни свой собственный диплом заканчивать.       Ксено на автомате закинул рюкзак на плечо и на негнущихся ногах подошёл к терминалу оплаты проездного. Потому что жизнь, при всём желании, не собиралась ставить сегодняшний день на паузу.       Как автобус довёз его до клиники, Ксено не заметил.       Он на автомате вышел на остановке и механически побрёл к знакомому крыльцу. Совершенно не обратил внимания на новую дурную вывеску с надписью «РемВоинЦех» и пин-ап медсестричкой из 80-х. Единственная мысль, крутившаяся в голове по кругу, была до отвращения простой: денег не хватает. Снова не хватает.       Он замер у поребрика и уставился в одну точку, слишком вымотанный даже для того, чтобы просто толкнуть дверь.