Другая судьба Блум

Шестнадцать лет прошло с того дня, как Три Древние Ведьмы были заточены в Обсидиане. Шестнадцать лет мира, процветания и благоденствия. Королевство Домино, оправившись от потрясений, расцвело с новой силой. Сады благоухали ярче прежнего, магические фонтаны били выше облаков, а улицы городов наполнились смехом и радостью. Казалось, сама планета выдохнула с облегчением, зная, что тьма больше не угрожает её пределам. Король Орител и королева Марион правили мудро и твёрдо, их союз стал ещё крепче после пережитого испытания. Но главной их гордостью оставались дочери — две прекрасные принцессы, чьи судьбы были столь разными, но одинаково великими. Дафна, старшая наследница, уже не была той юной девушкой, что трепетала перед битвой. За шестнадцать лет она превратилась в зрелую, уверенную в себе женщину, чья сила достигла невиданных высот. Она стала полноценной Нимфой Магикса — хранительницей равновесия всего волшебного измерения. Это почётное место требовало её присутствия в столице, где она должна была нести свою вахту, оберегая миры от любых угроз. Дафна приняла это призвание с достоинством, понимая, что долг перед вселенной превыше личных желаний. *** Дафна подняла глаза и посмотрела на мать и отца, которые стояли в дверях, молча наблюдая за дочерью. Королева Марион не могла сдержать слёз, но они были светлыми — слезами гордости. Король Орител положил руку на плечо жены и сделал шаг вперёд. — Дафна, — произнёс он, и его голос звучал торжественно и тепло одновременно. — Ты была нашей гордостью с самого первого дня. Мы знали, что это день настанет, но даже сейчас, когда он пришёл, сердце отца не хочет с этим мириться. — Ваше Величество. — Дафна склонила голову в почтительном поклоне, но король перебил её жестом руки. — Оставь титулы, дочь. Здесь ты просто Дафна, наша старшая дочь. Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь: этот трон, это королевство — они всегда будут ждать тебя. Мать и я правим здесь пока, но мы делаем это лишь для того, чтобы ты могла исполнить своё предназначение. Когда ты решишь, что готова, когда захочешь вернуться и занять своё законное место, мы с радостью отдадим тебе корону. Дафна подошла к отцу и крепко обняла его. Это был редкий момент, когда королевский этикет уступал место простому человеческому теплу. — Спасибо, отец, — прошептала она. — Я никогда не забуду вашей поддержки. Но вы должны знать: я ухожу не навсегда. Я ухожу, чтобы стать достойной правительницей. И когда я вернусь, я сделаю Домино ещё более великим. Королева Марион шагнула к дочери и сжала её ладони в своих. — Ты уже достойна, дорогая, — сказала она, смахивая слезу. — Ты всегда была достойна. Но я понимаю твоё стремление. Мир велик, и ты должна увидеть его, понять его, прежде чем править им. Мы отпускаем тебя с лёгким сердцем, потому что знаем: ты вернёшься. И мы будем ждать. Блум, стоявшая чуть поодаль, подошла и положила голову на плечо старшей сестры. — А я? — спросила она с лёгкой обидой в голосе. — Ты даже не спросила, хочу ли я, чтобы ты уезжала. Дафна рассмеялась — звонко и искренне. — Ты всегда будешь моей маленькой сестрёнкой, Блум. И я знаю, что ты станешь великой. У тебя внутри горит такой огонь, что все миры содрогнутся. Но пока ты ещё учишься управлять своей силой, я буду рядом — даже издалека. Я всегда буду защищать тебя. Блум подняла глаза, и в них блеснула решимость. — Тогда обещай, что будешь писать мне. И обещай, что приедешь на праздники. И вообще — ты должна рассказывать мне всё, что происходит в Магиксе. Хорошо? — Обещаю, — улыбнулась Дафна. — Теперь иди к себе, уже поздно. Дафна проводила её взглядом и обернулась к родителям. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь мерцанием магических светильников. — Родители, — начала она после долгой паузы. — Я хочу ещё раз сказать вам спасибо. За всё. За то, что вы отпускаете меня. За то, что дали мне крылья. Я знаю, что не все правители готовы уступить трон своим детям, особенно когда они ещё так молоды. Король Орител покачал головой. — Дафна, глупо цепляться за власть, когда судьба зовёт твоего ребёнка. Мы не боимся потерять корону — мы боимся потерять тебя. Но мы знаем, что ты сильная. Ты выдержишь любые испытания. И запомни: стены этого дворца всегда будут открыты для тебя. Трон Домино всегда будет твоим, когда бы ты ни пожелала на него взойти. — Мы будем ждать твоего возвращения, дочка, — добавила королева Марион, и в её голосе звучала непоколебимая вера. — Ты сделаешь нас самыми счастливыми родителями во вселенной, когда в один прекрасный день войдёшь в этот зал как королева. Дафна обняла их обоих, чувствуя, как тепло родительской любви окутывает её, словно плащ. — Я сделаю вас гордыми, — прошептала она. — Я обещаю. На следующее утро, когда первые лучи солнца позолотили шпили Магикса, Дафна покинула родной дом, оставляя за спиной слезы, улыбки и веру в то, что её путь только начинается. А в королевстве Домино, провожая старшую принцессу, жила надежда, что когда-нибудь она вернётся и принесёт с собой новую эру света и величия. *** Пока старшая дочь, Дафна, постигала искусство управления мирами в далёком Магиксе, младшая наследница Домино росла в совершенно иных условиях. Блум была окружена такой любовью и заботой, что даже самые искушённые придворные дивились щедрости королевской четы. Король Орител и королева Марион, помня пророчество жрецов о скрытом потенциале дочери, считали своим долгом оградить её от любых тревог и печалей. Ведь их дитя несло в себе частицу самого Великого Огненного Дракона — как можно было отказать такому сокровищу в чём-либо? С ранних лет Блум купалась в роскоши. Её детская комната напоминала сокровищницу: повсюду лежали мягчайшие игрушки из меха магических зверей, которых невозможно было найти нигде в измерении. Каждую неделю отец приносил ей новую драгоценность — то колье с рубинами, то браслет из звёздной пыли, то диадему, сверкающую всеми цветами радуги. Мать лично следила за тем, чтобы наряды принцессы шились из лучших тканей, сотканных из лунного света и шёлка фей. Блум ни в чём себе не отказывала: если она хотела сладостей, кондитеры трудились всю ночь; если она желала увидеть необычный цветок, садовники отправлялись в самые опасные уголки вселенной, чтобы добыть его. — Мама, я хочу этот браслет! — капризно тянула маленькая Блум, указывая пальчиком на витрину с украшениями, когда ей было всего пять лет. Королева Марион улыбалась, глядя на сияющие глаза дочери, и без колебаний кивала охране, чтобы те немедленно приобрели украшение. Слуги переглядывались между собой, но молчали — ведь слово принцессы было законом. Когда Блум подросла, её характер начал меняться. Милая и добрая девочка, которая когда-то делилась игрушками с дворцовыми котятами, постепенно превращалась в требовательную и капризную юную леди. Она перестала видеть в слугах людей — для неё они стали лишь безликими тенями, обязанными исполнять любые её прихоти. Если чай был недостаточно горячим или подушка казалась недостаточно пушистой, Блум разражалась гневными тирадами, от которых даже опытные придворные бледнели. — Ты что, не умеешь держать ложку правильно?! — кричала она на юную служанку, которая случайно звякнула серебряным прибором о край чашки. — На колени! Ты должна молить меня о прощении за свою неуклюжесть! Служанка падала на колени, дрожа от страха, а Блум смотрела на неё с холодным превосходством. Это было лишь одним из многих эпизодов, когда принцесса демонстрировала свою власть над теми, кто находился ниже её по положению. Король Орител, заметив перемены в характере дочери, сначала отмахивался от тревог. — Это просто возраст, Марион, — говорил он жене за ужином в малом зале, когда Блум, надув губы, отказалась есть приготовленное блюдо, потому что оно было «слишком обычным». — Все дети проходят через этап непослушания. Она вырастет и образумится. Королева Марион, однако, хмурилась, её материнское сердце чуяло неладное, но она боялась перечить мужу и, тем более, ограничивать любимую дочь. — Но, Орител, она приказала выпороть конюха только за то, что её лошадь не была достаточно быстро запряжена, — возразила она однажды вечером. — Конюх получил щедрую компенсацию, — отмахнулся король, хотя его голос дрогнул. — Блум просто импульсивна. Она наследница Дракона, Марион. Мы не можем воспитывать её, как обычных смертных. — Но мы можем воспитывать её, как человека, — тихо сказала королева, но её слова утонули в безразличии мужа. С годами Блум становилась всё более раздражительной и требовательной. Ей было мало игрушек и драгоценностей — она жаждала внимания, поклонения, обожания. Она требовала, чтобы все придворные кланялись ей ниже, чем королю, и чтобы её имя произносилось с особым благоговением. Она верила, что только она имеет право на существование, как наследница великого огня, и что весь мир должен вращаться вокруг неё. Однажды, когда Блум исполнилось двенадцать, она ворвалась в тронный зал, прервав совет с послами соседнего королевства. — Отец! — воскликнула она, не обращая внимания на недоуменные взгляды послов. — Я приказываю, чтобы праздник в честь моего дня рождения был перенесён на следующую неделю! У меня нет настроения праздновать сейчас. Король Орител поставил на стол и медленно повернулся к дочери. — Блум, мы говорим о важных делах, — мягко, но твёрдо сказал он. — Ты не можешь врываться в тронный зал в разгар совета. И ты не можешь переносить праздники по своему желанию. Твоя мать уже всё организовала. — Я не прошу, я требую! — вскрикнула Блум, топая ногой. — Я — наследница! Это моё королевство! Я делаю, что хочу! Послы переглянулись, и на их лицах мелькнуло замешательство. Король Орител с трудом сдержал вздох. — Мы поговорим об этом позже, — сказал он, стараясь сохранить достоинство перед гостями. — А сейчас прошу тебя покинуть зал. Блум фыркнула, сверкнула глазами и выбежала, хлопнув дверью с такой силой, что магические светильники дрогнули. Королева Марион, стоявшая рядом с троном, опустила голову, чувствуя горечь в груди. Она видела, как их маленькая, нежная девочка превращается в высокомерную и эгоистичную принцессу, которая считает слуг рабами, а свою волю — единственно верной. В её сердце закралось сомнение: не слишком ли много они дали ей, не слишком ли мало отказали? Но Блум требовала больше. Она требовала, чтобы на неё обращали ещё больше внимания. Она требовала, чтобы все во всём мире знали её имя и трепетали перед ним. И родители, ослеплённые любовью и верой в её величие, продолжали давать ей это, не замечая, как пропасть между их дочерью и остальным миром становится всё глубже и глубже. *** Для Блум магия никогда не была чем-то сакральным или требующим уважения. Она была всего лишь средством — удобным инструментом, с помощью которого можно было получить всё, что угодно. Стоило принцессе войти в свою силу, как её тело начинало светиться мягким золотистым сиянием, и этого было достаточно, чтобы слуги тут же окружали её со всех сторон, предугадывая каждое желание. Родители прибегали на любой её зов, даже если он раздавался среди ночи, и спешили успокоить, подарить, выполнить любую прихоть. Блум привыкла, что мир вращается вокруг неё, и не представляла иного порядка вещей. Она проводила дни в своей роскошной комнате, где стены были украшены портретами великих правителей прошлого, а на столиках лежали горы драгоценностей и дорогих безделушек. Любимым занятием принцессы стало чтение модных журналов, которые доставляли из разных уголков волшебного измерения. Она изучала наряды, украшения и светские новости, считая себя главной иконой стиля во вселенной. Но однажды её взгляд упал на статью, которая заставила её сердце биться чаще. Журнал, переливающийся магическими иллюстрациями, рассказывал о школе Алфея — самом престижном учебном заведении для фей во всём волшебном измерении. На глянцевых страницах мелькали изображения юных волшебниц в сияющих нарядах, парящих над облачными башнями. Текст захлёбывался от восторга: «Алфея — школа для самых одарённых, самых сильных, самых талантливых фей. Только избранные удостаиваются чести учиться под руководством великой Фарагонды». Блум захлопнула журнал, и её глаза загорелись алчным блеском. — Эта школа должна обучать меня, — прошептала она, и в голосе её звучала абсолютная уверенность. — Я — наследница Великого Огненного Дракона. Если это школа для самых одарённых, значит, я должна быть там. Кто, если не я? Она вскочила с кресла, швырнув журнал на пол, и, не заботясь о том, что на ней лишь домашнее платье, а волосы не причёсаны, выбежала из комнаты. Её шаги гулко разносились по мраморным коридорам дворца. Слуги шарахались в стороны, увидев разгневанную принцессу, но Блум не замечала их. Она бежала к тронному залу, и ей было совершенно всё равно, проходит ли там какой-то важный приём или к родителям пожаловали высокие гости. К счастью, когда она ворвалась в зал, там никого не было. Король Орител и королева Марион сидели на тронах, обсуждая какие-то хозяйственные вопросы. Увидев вбегающую дочь, они удивлённо переглянулись. — Блум? — поднял бровь король. — Что случилось, дорогая? Почему ты так взволнована? Блум остановилась посреди зала, тяжело дыша, и сразу же, с порога, начала говорить, не давая родителям вставить ни слова. — Отец! Мама! Я хочу обучаться в Алфее! — выпалила она. — Я видела статью в журнале. Это школа для фей. Я — фея. Значит, я тоже должна там учиться. Я не принимаю никаких отказов! Королева Марион нахмурилась, и в её голосе послышались мягкие, но тревожные нотки. — Дорогая, но Алфея — это школа для юных фей, которые проходят обучение с определённого возраста. Ты уже почти взрослая, и… — Мне всё равно! — перебила Блум, топнув ногой. — Я не какая-то обычная фея! Я — наследница Домино! Я — та, в ком течёт кровь Великого Огненного Дракона! Если они не примут меня, я превращу их школу в пепел! Король Орител поднял руку, успокаивая дочь, хотя на его лице промелькнула тень усталости. — Блум, я понимаю твоё желание, — сказал он твёрдо. — Я поговорю с директрисой этой школы. Я постараюсь договориться, чтобы этим летом уже подать твоё заявление на обучение. Блум замерла, а затем её лицо озарилось такой сияющей улыбкой, что на миг показалось, будто в зале зажглось второе солнце. Она подпрыгнула на месте, захлопала в ладоши и закричала так громко, что эхо разнеслось по всему дворцу. — Ура! Я буду учиться в Алфее! Я стану лучшей феей! Я буду величественнее всех! Все будут смотреть только на меня! Она кружилась по залу, обнимая себя от счастья, а король с королевой сидели на тронах с непроницаемыми лицами. Когда радостный визг стих и Блум выбежала из зала, чтобы рассказать новость слугам, Марион повернулась к мужу. — Орител, — тихо сказала она, опуская взгляд. — Ты понимаешь, что мы только что сделали? — Она хотела этого, Марион, — ответил король, потирая переносицу. — Ты видела её глаза. Если бы мы сказали «нет», она бы устроила такой скандал, что дворец бы рухнул. — Это не о скандале, — покачала головой королева. — Она считает, что весь мир должен подчиняться ей. Она считает, что она лучше всех, величественнее всех. Она никого не слушает. Ты представляешь, что будет, когда она окажется в Алфее? Среди других фей, которые не будут кланяться ей, как слуги? Она будет требовать, чтобы все признавали её превосходство. Король Орител вздохнул, и в его взгляде мелькнула глубокая тревога. — Ты права, — признал он. — Мы слишком сильно её избаловали. Мы давали ей всё, чего она хотела, и теперь она просто считает себя совершенством. Она думает, что она — центр Вселенной. — И что нам делать? — спросила Марион, и в её голосе послышались слёзы отчаяния. — Мы опоздали. Она уже не видит никого вокруг. Только себя. — Возможно, Алфея сможет изменить её, — сказал король, хотя его голос звучал неуверенно. — Фарагонда — мудрая женщина. Она не позволит Блум командовать собой. А строгая дисциплина, возможно, поможет нашей дочери понять, что мир не вращается вокруг неё одной. Марион покачала головой, но ничего не ответила. Она знала свою дочь слишком хорошо. Блум не умела принимать отказы, не умела уступать, не умела слышать других. Эта поездка в Алфею могла стать либо спасением, либо катастрофой. Между тем в коридорах дворца разносился звонкий голос принцессы, которая уже представляла, как будет командовать ученицами и требовать к себе особого отношения. Блум и не подозревала, что вскоре ей предстоит встретиться с миром, где её не будут боготворить, а будут оценивать по достоинству. И этот урок мог стать самым болезненным в её жизни. Продолжение следует…