Пардус. Разорвавший грань (бывш. Театр теней)

      Утро было ясным. Солнце, уже успевшее подняться над крышами домов, начинало припекать.       По улице шли двое — бабушка и ее внук. Парень, которому на вид было лет восемнадцать, держал ее под руку, а в другой руке нес сумку — старую, потёртую, с длинными ручками, которую бабушка упорно отказывалась менять на что-то более современное, говоря, что «эта ещё послужит, нечего деньги выбрасывать».       — Не гони так, Сашенька — проворчала бабушка, чуть сбавляя шаг. — И неси сумку ровнее.       — Несу, несу, — Саша перехватил сумку поудобнее. — Тяжёлая, кстати. Что ты хоть там набрала?       — Пирожки, — пояснила бабушка. — С капустой и с яблоками. Тётя Валя любит мои пирожки, а я уж и не знаю, когда ещё увидимся. Гостинцы надо приносить, а не с пустыми руками ходить. Это тебе не...       Она замолчала, когда они поравнялись с высокой оградой парка.       — Ах, — бабушка покачала головой. — Какое прекрасное место было... А сейчас... И чего они его закрыли?       — Бабуль, тут же аномалия была, — сказал Саша, кивая в сторону парка. — Помнишь, по телевизору показывали?       — Аномалия, — бабушка фыркнула, как будто речь шла о чём-то незначительном. — Нашли, что показывать. Я в новости смотрела, они там про «сбои в геомагнитном поле» говорили. Тьфу! — она махнула рукой. — Недели две только об этом и трезвонили. С утра до ночи. Будто ничего другого у нас в городе не случается. Ну хоть сейчас успокоились. И то слава богу.       — Ну, бабуль, это же на самом деле странно, — Саша пожал плечами. — Не каждый день такое происходит. Конечно, об этом будут говорить.       — Говорить-то будут, — бабушка вздохнула и поправила платок на плечах. — Только толку? Всё равно никто ничего не знает. Только нервы трепят.       Она помолчала, глядя на закрытую ограду, и покачала головой.       — Слишком шебутной стал для меня этот Санкт-Эринбург. Куда ни глянь — стройки, машины, всё куда-то бегут, спешат. Может, куда-нибудь переехать? В место поспокойней, потише. А то ведь так и поседеть можно, — она усмехнулась, — хотя, куда уж больше.       — Ты серьёзно? — Саша посмотрел на неё с сомнением.       — А что? — задумалась бабушка. — Зина, подруга моя, живёт в Терентьеве. Вот, может и я туда съеду от этой кутерьмы.       — В Терентьеве? — Саша переспросил, чуть нахмурившись. — Не знаю такого..       — Ну, Клыково — она произнесла это таким тоном, как будто объясняла очевидное, — Раньше он Клыково назывался. Затем Терентьевым стал. А потом переименовали обратно — любят у нас старые названия возвращать. Небольшой, спокойный городок. Надо будет хотя бы съездить к Зинке, навестить. А там подумаю.       Они молча продолжили свой путь вдоль ограды. Тут Бабушка замедлила шаг и вдруг остановилась.       Саша сделал ещё один шаг, прежде чем заметил, что она не идёт с ним. Он обернулся и увидел, что она стоит на месте, приложив ладонь к виску, чуть согнувшись. Её лицо слегка побледнело, глаза были прикрыты.       — Бабуль?! — Саша мгновенно оказался рядом, положив сумку на землю и схватив бабушку под руку.       — Не шуми, Сашенька, — голос её звучал тихо и немного растерянно. — Просто... голова закружилась. Дай секунду.       — Может, тебе присесть? — он огляделся, ища скамейку. — Вон там лавочка, давай...       — Не надо, не надо, — она мягко, но настойчиво отстранила его руку и медленно выпрямилась, хотя другую руку продолжала держать у головы. — Просто голову напекло. Нормально всё. Всё уже прошло.       Она вздохнула, переводя дух, и посмотрела вперёд. Её взгляд вдруг остановился на чём-то за оградой парка.       — Сашенька, — сказала она тихо, почти шёпотом, и в её голосе слышалось лёгкое замешательство, как у человека, который проснулся и не до конца понимает, где находится. — Мне это мерещится, или там что-то в парке выросло?       Саша нахмурился и перевёл взгляд туда, куда смотрела бабушка.       Растение — если это вообще можно было назвать растением — достигало в высоту около трёх метров. Его ствол изгибался причудливыми дугами. Цвет ствола был тёмно-зелёным, но там, где на него падали солнечные лучи, он начинал переливаться фиолетовым оттенком.       — Если это и мерещится, то точно не только тебе. Я тоже это вижу, — сказал Саша. Он быстро достал из кармана телефон, навёл камеру на загадочное растение и сделал несколько фотографий. — Думаю, нам лучше уйти отсюда. Побыстрее. Странно, что сюда ещё никто не приехал.       Они ускорили шаг, пока ограда парка не скрылась за углом дома, а через полчаса в интернете начала распространяться статья за авторством Александра Рыбакова.

* * *

      Заяц бежал. Лапы мягко касались влажной земли, оставляя на ней едва заметные отпечатки, которые тут же терялись в лесной подстилке. Он выскочил на край поляны и замер, прижав уши к спине. На другом краю поляны шевелились человеческие фигуры.       Парень наклонился, ухватился за чью-то руку, и с усилием потянул вверх. Ещё секунда и на край оврага, тяжело дыша, выбралась девушка. Они о чем-то поговорили, но заяц, разумеется, нечего не понял.       Внезапно от девушки донёсся странный, звонкий звук. Она дернулась, провела рукой по карману и достала оттуда небольшой чёрный плоский предмет, который начала внимательно рассматривать, наклонив голову.       Женский возмущенный крик разнёсся по поляне, и заяц услышал, как с ближайших деревьев взлетела стайка птиц.       — Почему он, а не я!