Сердце из обсидиана

Сернистый жар обволакивал кожу Фаенона, словно второй, лишний слой пота. Каждый вдох был рискованным, легкие обжигало, воздух был пропитан запахом остывающего базальта. Он двигался с тяжелой, ритмичной грацией, перепрыгивая через потоки жидкого огня, пульсировавшие в почерневшей земле. Крылья,покрытые сажей,время от времени взмахивали — не для того, чтобы взлететь, а чтобы преодолеть очередной обжигающий участок. Наконец земля пошла под уклон, и он выбрался из вулканических жил на Пустоши. Переход был резким. Жара исчезла, сменившись пронизывающим холодом. Тяжелый серый туман клубился у его ног, скрывая основание массивных скал с зазубренными краями, которые пронзали затянутое облаками небо, словно ребра мертвого бога. Фаенон остановился, тяжело дыша. Он сделал долгий глубокий вдох, ощутив влажную гниль тумана и металлический привкус разреженного воздуха. Архангел выдохнул, и облачко белого пара растворилось во мраке, а он зашагал дальше. — Далеко ещё? — спросил Фаенон. Его хриплый голос разрезал тишину пустоши. — Не совсем, — ответил меч, — Нам нужно добраться до третьего парящего острова слева. Там мы найдём надзирателя. Фаенон остановился и запрокинул голову. Его крылья затрепетали, основные перья заскребли по земле. Сквозь клубящуюся пелену облаков он увидел их: колоссальные каменные глыбы, парящие вопреки законам гравитации. Они медленно плыли, удерживаемые в этом мире лишь древней магией. — Ты шутишь?, — пробормотал Фаенон, нахмурившись. — Я не умею летать. — Тогда мы взбираемся наверх, — сказал меч, и его тон сменился на нудный. — Взбираемся на скалы главной вершины и прыгаем оттуда. — Я начинаю ненавидеть этого ублюдка, — прошипел Фаенон. Он подошел к ближайшей скале — вертикальной стене из гладкого серого гранита. Протянул руку и нащупал узкую расщелину. С кряхтением от натуги начал подтягиваться. Подъем был изнурительным. Каждая мышца в его спине кричала от напряжения, пока он подтягивался, преодолевая свой вес и вес бесполезных крыльев. На полпути камень под его ботинком раскрошился. Его нога поскользнулась, и на какое-то пугающее мгновение он повис над пропастью. Он судорожно цеплялся за камень, царапая его ногтями, пока не ухватился правой рукой за неровный выступ. Он повис на нем, ветер свистел в перьях его крыльев. — Ф-Фаенон... — запнулся меч, его голос задрожал. Если ты упадешь... нам обоим конец. Архангел не ответил. Он висел в воздухе, его мышцы дрожали. Смогу ли я прыгнуть? — спрашивал он себя, глядя на первый остров, который парил всего в нескольких десятках ярдов от края обрыва. Повернув голову и посмотрел через плечо на клубящийся внизу серый туман. Он был достаточно высоко, и земля превратилась в бесформенную мешанину теней. Фаенон коротко и резко выдохнул. — Я бы не хотел сегодня превратиться в птичий блин, — прошептал он. Архангел почувствовал, как в горле поднимается странный истерический смешок — мрачное веселье от абсурдности его положения. Тихо усмехнулся, и звук эхом отразился от холодного камня. Рукоять меча на его спине, казалось, дрогнула, а глаз моргнул в неподдельном изумлении. Меч молчал, чувствуя, что рассудок Фаенона на грани. Выражение лица архангела резко ожесточилось. Он перехватил руку и вцепился второй ладонью в выступ. С ревом, полным напряжения, он оттолкнулся от скалы. Фаенон не просто прыгнул — он бросил все свое существо навстречу парящему острову. Его крылья инстинктивно раскрылись, поймав случайный восходящий поток. Взмахнул ими дважды — резкими, мучительными движениями, от которых по спине словно вонзались иглы, — и выбросил руки вперед. Его пальцы ухватились за край плавучего острова. Камень был холодным и покрытым скользким мхом, но он держался. Отчаянно барахтаясь, выбрался на поверхность и рухнул на одно колено. Фаенон долго стоял, тяжело дыша, пот капал с его подбородка на древнюю землю. — Дальше будет проще, — с облегчением произнес клинок. — Острова расположены близко друг к другу. Мы сможем перепрыгивать с одного на другой. Архангел не ответил. Он просто встал, откинул со лба мокрые волосы и посмотрел на горизонт. Третий остров был пустынным. На нем стояло единственное сооружение: маленький черный замок, который, казалось, был высечен из цельного куска обсидиана. Ни флагов, ни огней, ни звуков. Он выделялся на фоне серого неба, как чернильное пятно. Приблизившись к массивным дверям, Фаенон замедлил шаг. Оглянулся вокруг. — Он что, интроверт? — спросил архангел, приподняв бровь. Где стража? — Его должны были казнить много веков назад, — мрачно ответил меч. — Он ослушался высших демонов, предал свой народ ради секретов, которые лучше было бы похоронить. Они пощадили его, но заточили здесь. Можешь догадаться, почему. — Затем я сюда пришёл, — пробормотал Фаенон, стиснув зубы. Он пинком распахнул дверь. Они с тяжелым стоном распахнулись внутрь, открыв огромный сводчатый зал. Это была не тронная зала, а усыпальница знаний. Вдоль стен, уходящих в тень под потолком, стояли тысячи книг. В тусклом свете плясали пылинки. Фаенон вошел внутрь, и стук его сапог по каменному полу эхом разнесся по помещению. Внезапно его охватили инстинкты. Он схватился за рукоять меча, наполовину обнажив клинок. Тук. Тук. Тук. Звук каблуков по камню. — Я думал, ты придешь чуть позже, — донесся голос из темноты. В дальнем конце зала, у винтовой старинной лестницы, появилась фигура. Это был высокий, пугающе худой мужчина в черных облегающих доспехах, которые переливались, как масло на воде. В его наплечниках были вделаны алые кристаллы, мерцавшие тусклым зловещим светом. Его волосы, шелковистые и черные, ниспадали до самой талии, контрастируя с тремя обсидиановыми рогами, изящно изогнутыми над его лбом. Позади него из стороны в сторону лениво покачивался длинный змеиный хвост. — Как ты узнал, что я приду? — Пророчество, — ответил демон. Он спускался по лестнице с ленивой, хищной грацией, скользя рукой по перилам из красного дерева. — Что за пророчество? Почему все вокруг что-то знают, а я нет? — закричал Фаенон, и его голос эхом разнесся по библиотеке. В мгновение ока надзиратель исчез с лестницы. Он стоял в нескольких сантиметрах от архангела, наклонившись так близко, что Фаенон почувствовал запах старой бумаги и засохшей крови. — Потому что такова твоя судьба, — прошептал демон. Глаза архангела расширились от ужаса. Он расправил крылья, отпрыгнул назад и одним плавным движением выхватил меч. Приняв боевую стойку, лезвие загудело от низкой, хищной вибрации. — Прости меня, — сказал надзиратель, и в его голосе не было злобы, только холодная уверенность. — Но ты должен умереть здесь. Я не могу допустить освобождения Первого Владыки. Надзиратель поднял руку, спокойно собрал свои длинные волосы и завязал их простым кожаным шнурком. При этом доспехи на его локтях разошлись с влажным хлюпающим звуком. Из предплечий выскользнули два зловещих лезвия цвета слоновой кости, с которых капала прозрачная едкая жидкость. — Мне плевать, — прошипел Фаенон, оскалившись. — Я хочу вернуть свою душу. Он бросился в атаку. Битва превратилась в мешанину из серебра и черного. Фаенон сражался с отчаянием ангела, которому нечего терять, но надзиратель двигался легко, как дым. Он не блокировал удары, а перенаправлял их. На каждый удар архангела надзиратель отвечал взмахом костяного клинка или едва заметным смещением центра тяжести. Наконец демон нашел брешь в обороне. Он развернулся, обвив змеевидным хвостом лодыжки архангела, и нанес сокрушительный удар ладонью в грудь архангела. Фаенон отлетел назад и с тошнотворным грохотом врезался в каменную стену. Книги посыпались на него, как тяжелые конфетти. Он закашлялся, на полу осталось красное пятно, а перед глазами все поплыло. — Слишком медленно, — вздохнул надзиратель. Мир погрузился во тьму.

***

Фаенон открыл глаза, но ничего не увидел. Он стоял в пустоте, там, где направление и расстояние не имели значения. Он посмотрел вниз: у него не было тела, только сознание, парящее в чернильном море. Где я нахожусь? Его внимание привлекла искра света. Крошечная золотистая точка размером не больше светлячка металась в темноте. Она гудела на частоте, которая резонировала с самой сущностью Фаенона. Все его инстинкты — каждый осколок его разбитой божественности — кричали ему, чтобы он последовал за ней. Он двигался, или, может быть, вселенная двигалась вокруг него. Фаенон гнался за светом, пока тот не замедлился и не превратился в светящуюся сферу размером с яблоко. Она пульсировала, как сердце. Фаенон протянул руку. Его охватило чувство всепоглощающего узнавания. Вот оно. Это я. Когда его пальцы коснулись поверхности золотого света, пустота раскололась. Над ним внезапно нависло титаническое божественное существо, изначальная сущность первого света. Существо, огромное и непостижимое, обхватило сферу ладонями и склонилось над ней, нежно коснувшись золотого света. Сфера взорвалась.

***

Надзиратель шагнул к бездыханному телу Фаенона, втянув костяные клинки. Он с жалостью посмотрел на лежащего без сознания архангела. — Я же говорил тебе, что ты... — Слова застряли у надзирателя в горле. Рука Фаенона метнулась вперед и схватила демона за горло, пробив горжет его доспехов и швырнув его в сторону. Глаза надзирателя расширились. Волосы архангела, некогда сальные и тусклые, вспыхнули ярким золотистым пламенем. Он открыл глаза, и надзиратель увидел не зрачки, а два миниатюрных солнца, пылающих небесной яростью. С отвратительным звуком рвущейся плоти и божественного роста из спины Фаенона вырвалась вторая пара крыльев, мерцающих белым и золотым светом, беря меч в руки. Библиотека наполнилась сиянием, таким ярким, что начали обугливаться переплеты древних книг. — КТО ТЫ? ОТПУСТИ МЕНЯ! ТЫ НЕ ФАЕНОН! — закричал меч, его голос дрожал от ужаса. Архангел не смотрел на оружие. Оно ему было не нужно. Отбросил разумный клинок в сторону, как ненужный предмет. Тот с грохотом упал на камень, заглушенный мощной аурой, наполнившей комнату. Фаенон протянул руку и выдернул из своего нового крыла одно-единственное длинное перо. Когда он потянул за него, перо вытянулось и превратилось в клинок из чистого, застывшего света. Тут же исчез и появился позади демона в золотистом мерцании. Последовавшая за этим схватка была не боем, а казнью. Надзиратель попытался нанести удар, но его костяные клинки разбились о меч Фаенона. Архангел двигался с такой скоростью, что это противоречило законам физического мира. Последним решительным ударом Фаенон пронзил грудь демона мечом света, пригвоздив его к каменному полу. Демон закашлялся, и из его рта хлынула густая черная кровь. Он не сопротивлялся. Вместо этого он поднял дрожащие руки и коснулся щек Фаенона, оставив на божественной коже следы темной крови. — Ты... — прошептал надзиратель, и его губы тронула странная, восторженная улыбка. — ...прекрасен. Он выдохнул в последний раз, его взгляд затуманился, и свет его жизни погас. Фаенон стоял над трупом с холодным и отстранённым выражением лица. Он протянул руку и погрузил её в грудь демона, вытащив мерцающее алое пламя. Архангел на мгновение задержал его в ладони, наблюдая, как красный свет танцует на его золотистой коже. Затем он сжал кулак. Душа зашипела и исчезла в небытии, поглощенная светом. Фаенон медленно повернул голову, и в его глазах, где еще горел божественный свет, отразился силуэт, сидящий на подоконнике. Владыка сидел, беспечно поджав одно колено, его призрачная фигура мерцала. Одна его рука небрежно лежала на колене, а вторая — подпирала подбородок. — А ты не так прост, как кажешься, — голос Владыки звучал как шелест сухих листьев. — Вот почему так трудно поглотить твою душу из этого тела. Ты один из бывших богов, Каослана, не так ли? Мидей произнес это имя с издевкой, словно пробуя его на вкус. Фаенон — или то, что сейчас скрывалось внутри него, — сильно нахмурился. Лицо архангела исказилось, губы растянулись в оскале, который никак не вязался с образом небесного воина. — Закрой свой поганый рот, демон, — прошипел он. Голос звучал неестественно низко, с многослойным эхом, от которого дрожали витражи. Архангел сделал шаг вперед. Его движения были рваными, полными болезненной грации древнего существа, запертого в чужом теле. Он приближался к подоконнику, сжимая в руке сияющий клинок. — Фаенон еще слишком слаб, чтобы принять мою полную силу, — прогремел голос Каосланы в зале. — Но когда он обретет ее, уже не будет иметь значения, где находится его душа он просто снесет тебе голову, прежде чем ты успеешь издать хоть звук. С этими словами он взмахнул мечом. Клинок прошел сквозь шею Мидея, как нож сквозь туман. Владыка даже не шелохнулся. Он лишь усмехнулся, глядя на проходящую сквозь него сталь, и в этой улыбке не было страха — только бесконечный, хищнический голод. — Это мы еще посмотрим, божество, — прошептал Владыка. — Таких, как ты, я на завтрак ем. Ты — лишь отголосок того, что было уничтожено давным-давно. В ту же секунду ярость Каосланы улетучилась. Резкий рывок, вспышка ослепительно белого света — и бог исчез, вытесненный из сознания. Фаенон, лишившись божественной поддержки, обмяк. Его глаза закатились, лицо мертвенно побледнело, и он начал заваливаться назад, беспомощно падая на холодный каменный пол. Мидей мгновенно спрыгнул с подоконника. Бесшумно приземлившись, как хищник, он бросился к падающему архангелу. Его руки, на этот раз пугающе осязаемые, подхватили Фаенона, не дав ему удариться, и аккуратно опустили на пол. Владыка склонился над обмякшим телом. Его лицо, до этого холодное и расчетливое, преобразилось. Челюсть неестественно отвисла, обнажив острые, как иглы, клыки. Зрачки сузились до вертикальных щелей, превратившись в две черные точки в море багровой ярости. Длинный хвост нетерпеливо метался за спиной, высекая искры из камня. Внутри Мидея вспыхнуло непреодолимое, первобытное желание. В его голове запульсировала яростная мысль: «Вырвать бы тебе эти белоснежные крылья, осквернить, сожрать тебя в конце концов, гребаный ангел…» Он подался вперед, почти касаясь зубами шеи Фаенона, чувствуя исходящий от него едва уловимый аромат крови. Но тут тихий вибрирующий зов прервал его экстаз. — Владыка… Мидей вздрогнул. Его зрачки медленно вернулись в нормальное состояние, клыки втянулись. Он поднял взгляд на меч, лежащий в паре шагов от него. — Вы… вы стали осязаемым? — проскрипел клинок, рукоять которого начала пульсировать тусклым красным светом. Демон медленно выпрямился и перевел взгляд на свои руки. Он сжал кулаки, чувствуя, как под кожей начинает бурлить реальная, мощная сила, которой еще час назад не было. — Еще одна печать снята, — голос Мидея стал ровным и холодным, как горный лед. — Силы постепенно возвращаются. Остался последний надзиратель... С последним словом Владыка начал растворяться в воздухе, словно дым, уносимый ветром. Рядом с рукоятью брошенного меча из ниоткуда появились маленькие красные ручки. Кряхтя от натуги, клинок, словно живое существо, подполз к архангелу, лежащему без сознания, из последних сил вонзился в пол и замер, охраняя сон своего хозяина. Красные ручки исчезли. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым прерывистым дыханием Фаенона.