Сердце из обсидиана

Воздух в пещере был тяжёлым и спёртым, пропитанным запахом сырого камня и древней магии. Фаенон стоял, всё ещё непривычно ощущая ткань платья на своих плечах, когда Мидеймос приблизился к нему сзади. — У тебя слишком много крыльев для скромной горничной, — произнёс Владыка, и его голос прозвучал низко, почти интимно, у самого уха архангела. Фаенон вздрогнул, но не обернулся. — И что ты предлагаешь? Обрезать их? — Спрятать, — усмехнулся Мидеймос. Он протянул руки к золотистым крыльям архангела — тем самым, что принадлежали пробудившемуся божеству. Его пальцы, всё ещё полупрозрачные, но уже обретающие плоть, прошлись по краю перьев. От прикосновения по спине Фаенона пробежала дрожь — не то от отвращения, не то от чего-то иного, в чём он не желал признаваться даже себе. — Стой смирно, — приказал демон. С его ладоней сорвался тёмный, клубящийся дым. Он окутал вторую пару крыльев, и те начали медленно растворяться, втягиваясь в тело архангела. Ощущение было странным — не болезненным, но глубоко неприятным, словно часть его существа засыпала, сворачиваясь клубком где-то в глубине груди. — Готово, — выдохнул Владыка, отступая на шаг. — Теперь ты выглядишь как обычный падший ангел. Почти. Он обошёл Фаенона спереди и в его руках материализовались оковы — тяжёлые, из тёмного металла, с тускло светящимися рунами. Владыка взял запястья архангела и аккуратно, даже бережно, застегнул на них кандалы. — Для убедительности, — пояснил он, и в уголках его губ заиграла всё та же раздражающая ухмылка. — Слуг-ангелов всегда приводят в цепях. Так ты не вызовешь подозрений. Фаенон посмотрел на свои скованные руки, потом на демона. — Я запомню это, — процедил он. — Каждое унижение. И когда-нибудь мы сочтёмся. — Буду ждать с нетерпением, птичка, — Мидеймос отступил в тень, и его фигура начала таять, растворяясь в темноте пещеры. — А теперь иди. И постарайся не умереть раньше времени. Я только начал получать удовольствие.

***

Фаенон выбрался из ущелья. Впереди, чуть поодаль от главных ворот замка, он заметил процессию — демоны-стражники вели пятерых ангелов в таких же оковах. Пленники шли, опустив головы, их крылья были грязны и безжизненны. Архангел действовал быстро и бесшумно. Используя оставшиеся два белоснежных крыла, он беззвучно спланировал вниз и смешался с толпой пленников в последнем ряду. Никто не заметил подмены — один измученный ангел в цепях мало чем отличался от другого. — Шевелитесь, падаль! — рявкнул стражник с изогнутым копьём, подгоняя процессию к массивным вратам. Они вошли в замок. Внутри было ещё холоднее, чем снаружи. Кости, из которых были сложены стены, источали мертвенный холод, а чёрное пламя в жаровнях не давало тепла, лишь отбрасывало неестественные тени. Пленников провели через анфиладу мрачных коридоров в просторный зал, где их встретили надсмотрщики. — Снимайте оковы, — распорядился один из них, высокий демон с лицом, изуродованным ожогами. — И распределите по работам. Фаенон почувствовал, как кандалы на его запястьях щёлкнули и распались. Он едва сдержал вздох облегчения, но не подал виду, продолжая играть роль покорного слуги. Ему выдали тряпку и ведро с водой. Архангел, существо, уничтожившее тридцать серафимов в одиночку, принялся мыть полы. Он двигался по замку с отточенной методичностью. Вытирал пыль с подоконников, скоблил каменные ступени, драил до блеска обсидиановые колонны. Его работа была безупречна. Слишком безупречна. Другие ангелы-слуги начали коситься на него с подозрением — никто из них не работал с такой... тщательностью. С таким усердием, граничащим с одержимостью. — Ты, — одна из служанок, худая ангелица с обломанными краями нимба, подошла к нему, когда он в четвёртый раз перемывал одну и ту же плиту пола. — Ты кто такой? Я тебя раньше здесь не видела. — Новенький, — коротко ответил Фаенон, не поднимая глаз. Она нахмурилась, но ничего больше не сказала и отошла. Архангел же тихо, сквозь зубы, выругался: — Как же я устал... Он действительно устал. Не столько физически — его тело всё ещё обладало нечеловеческой выносливостью, — сколько морально. Каждая минута этого маскарада давалась ему тяжелее, чем самый жестокий бой. Снаружи, за стенами замка, лавовое кольцо — неестественное солнце преисподней — начало затухать. Это означало, что наступает аналог ночи, время, когда мир становится ещё темнее, ещё опаснее. В коридорах замка зажглись дополнительные жаровни, отбрасывая пляшущие тени на костяные стены. И тогда прозвучал приказ. — Всем слугам собраться в Главном Зале! Немедленно!

***

Главный Зал был огромен. Его сводчатый потолок терялся в клубящейся тьме, а колонны из гигантских рёбер неизвестных титанов уходили вверх, поддерживая тяжесть тысячелетий. В центре, на возвышении, стоял трон из обсидиана и железа. Надзиратель — нынешний Владыка, последний хранитель печати — уже был там. Он спустился с трона и медленно пошёл вдоль ряда выстроившихся слуг. Его тяжёлые шаги эхом разносились по залу. Каждый ангел опускал голову, едва он проходил мимо, стараясь не встречаться с ним взглядом. Фаенон стоял в самом конце ряда, опустив глаза в пол. Его сердце билось ровно и спокойно — годы битв научили его контролировать страх. Надзиратель проходил мимо одного слуги за другим. Его холодный взгляд скользил по лицам, выискивая изъяны, непокорность, скрытую угрозу. Он поравнялся с Фаеноном. Архангел чувствовал, как демон разглядывает его. Секунды тянулись бесконечно. — Подними голову, — приказал Надзиратель. Фаенон повиновался. Он поднял лицо, встретив взгляд демона. Его сапфировые глаза на мгновение блеснули в свете жаровен. Надзиратель замер. Его брови сошлись на переносице. В его памяти что-то всколыхнулось — смутное, тревожное узнавание. — Твои глаза... — медленно произнёс он, вглядываясь в Фаенона. — Я где-то их видел. Тишина в зале стала звенящей. Но демон лишь покачал головой, отгоняя наваждение, и пошёл дальше. Его внимание переключилось на следующего слугу — дрожащую ангелицу с подбитым крылом. Фаенон выдохнул. Медленно, незаметно. И в тот же миг его рука скользнула под юбку, к кружевной подвязке на бедре. Клинок вышел беззвучно. Но в следующую секунду, повинуясь безмолвному приказу хозяина, меч начал расти. Маленький кинжал вытянулся, разбухая тёмной сталью, и превратился в огромный двуручный меч — тот самый, чей единственный красный глаз теперь горел яростным, предвкушающим огнём. Фаенон замахнулся. Надзиратель был быстр. Нечеловечески, противоестественно быстр. Он развернулся в последний момент, и клинок архангела рассёк лишь воздух там, где мгновением раньше была его шея. Демон отпрыгнул, выставляя перед собой магический барьер, и резким движением отшвырнул Фаенона назад. — Стража! — взревел Надзиратель. В зал ворвались демоны. Десятки воинов в чёрных доспехах, с изогнутыми мечами и копьями, окружили архангела. Ангелы-слуги с криками бросились врассыпную, прячась за колоннами. Фаенон оскалился. — Давно пора, — прорычал он. Он бросился в бой. Меч в его руках пел — каждый взмах отсёкал конечности, разрубал доспехи, разбрызгивал чёрную кровь демонов по костяному полу. Архангел двигался как вихрь, его белые крылья то складывались, уклоняясь от ударов, то распахивались, сбивая с ног сразу нескольких противников. Но Надзиратель не бездействовал. Он стоял на возвышении, и вокруг его ладоней собиралась магия — концентрированная, пульсирующая тьма, сгусток чистой разрушительной силы. — Умри, предатель! — выкрикнул он и выстрелил. Луч чёрной энергии пронзил зал. Фаенон попытался уклониться, но заряд задел его бок — платье мгновенно прогорело, обнажив рваную рану, из которой хлынула золотистая кровь. Архангел громко зашипел, прижимая ладонь к раненому месту. Магический ожог пульсировал, распространяя по телу волны парализующей боли. — Нам нужно отступать! — закричал меч, его глаз испуганно вращался. — Эта рана не заживёт сама! Ты истечёшь кровью! — Заткнись, — фыркнул Фаенон, с трудом поднимаясь на ноги. — Я ещё не закончил.

***

В глубинах преисподней, в забытой гробнице, сидящий на троне Мидеймос резко поднял голову. Он почувствовал это — боль. Не свою. Чужую. Она прошла сквозь него, словно удар молнии, и отдалась глухим эхом где-то в груди, где покоилась душа Фаенона.

Владыка вздрогнул. Он встал с трона. Медленно, тяжело. Его золотистые глаза сузились, превратившись в две хищные щели, а на лице заиграло выражение мрачной, неконтролируемой ярости. — Глупая, глупая птица, — прошептал он. Он пошёл вперёд. Цепь, удерживающая его последняя печать, натянулась. Толстые рунные звенья впились в его запястье, разрывая кожу, и чёрная кровь заструилась по пальцам. Но Мидеймос не остановился. Красные линии на его обнажённом торсе — те самые, что пульсировали, как остывающая лава, — вспыхнули с новой силой. Они засветились так ярко, что озарили всю гробницу зловещим багровым сиянием. Владыка стиснул зубы. Мышцы на его руках вздулись, натягивая цепь до предела. Металл застонал, заскрежетал. — ДОВОЛЬНО! — взревел Мидеймос. Он рванул цепь. Со всей своей древней, накопленной за тысячелетия силой. Рунные звенья лопнули. Взрыв магической энергии прокатился по гробнице, разнося вдребезги каменные колонны и костяные стены. Но Мидеймос уже не обращал на это внимания. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на свою окровавленную руку. Рана медленно затянулась, кожа срослась, и на запястье не осталось даже шрама. Владыка хищно оскалился.

***

В Главном Зале творился ад. Фаенон, истекающий кровью, продолжал сражаться. Демоны наседали со всех сторон, но архангел держался — его меч описывал широкие дуги, не подпуская врагов слишком близко. Однако рана в боку давала о себе знать. Каждое движение причиняло боль, и он чувствовал, как силы покидают его. Надзиратель, устав ждать, пока стража добьёт наглеца, сам ринулся в бой. В его руках материализовался огромный меч — грубое, зазубренное лезвие из кости и обсидиана. Он замахнулся, целясь в голову архангела. Фаенон вскинул крыло. Магия, вплетённая в перья, активировалась, создавая полупрозрачный щит. Удар Надзирателя обрушился на него с оглушительным грохотом. Щит выдержал, но сила удара была такова, что архангел рухнул на одно колено, чувствуя, как трещит кость в предплечье. Надзиратель зарычал и занёс меч для нового удара. И в этот момент пространство между ним и Фаеноном разорвалось. Первы появился из ниоткуда — материализовался в воздухе с такой скоростью, что сам воздух взвизгнул. Он встал прямо перед архангелом, заслоняя его собой, и удар демонического меча пришёлся по его железной перчатке. Лязг металла о металл сотряс стены замка. Надзиратель отшатнулся. Его глаза расширились. — Ты... — прохрипел он, узнавая того, кого поклялся сторожить вечно. — Я, — холодно подтвердил Мидеймос. — А ты, кажется, забыл, кому принадлежит этот мир по праву. Он не стал дожидаться ответа. Свободной рукой Владыка протянул ладонь Фаенону. — Вставай. Мы ещё не закончили. Архангел посмотрел на него — на его окровавленное запястье, на всё ещё светящиеся красные линии на груди, на хищную, почти безумную улыбку. И, стиснув зубы, схватился за протянутую руку. Мидеймос рывком поднял его на ноги. Они встали, прижавшись лопатками друг к другу. Фаенон — в разорванном, окровавленном платье, с двумя белыми крыльями за спиной. Мидеймос — полуобнажённый, с горящими красными линиями на торсе и пылающими золотом глазами. Надзиратель вскинул руку, призывая новую волну стражи. Десятки, сотни демонов хлынули в зал. И началась бойня. Меч Фаенона заговорил. Впервые в бою он не трусил, а командовал: — Слева! Двое с копьями! Мидеймос развернулся, перехватывая древки обеими руками, и с хрустом переломил их, даже не замедлившись. — Сзади! Фаенон, удар крылом! Архангел послушно взмахнул крыльями, сбивая наседающих демонов, и его клинок тут же пронзил ближайшего. — Владыка, сверху! Секира! Мидей вскинул руку, и секира, опускавшаяся на его голову, разлетелась вдребезги при столкновении с железной перчаткой. Они двигались как единое целое. Два существа, созданные для войны, два врага, ставшие на время союзниками. Их тела быстро покрылись демонической кровью — чёрной, вязкой, пахнущей серой и смертью. Мидей расхохотался, разрывая очередного противника голыми руками. — Не знал, что ты умеешь сражаться на каблуках! — крикнул он, бросив быстрый взгляд на туфельки Фаенона. Архангел, не оборачиваясь, с силой ударил его крылом по спине. — Закройся! — прошипел он, и в его голосе слышалась смесь ярости и изнеможения. Мидеймос лишь усмехнулся, и в его глазах заплясали опасные искры. Схватка продолжалась. Зал был усеян трупами, но демоны всё прибывали. Владыка, разорвав очередного противника пополам, вдруг заговорил снова — на этот раз его голос звучал иначе. Тише. Серьёзнее. — Я тут подумал, — произнёс он, прерывисто дыша, — может, после всего... ты примкнешь ко мне? Фаенон не успел ответить. Боковым зрением он заметил вспышку — на балконах второго яруса появились стрелки, целящиеся в них из тяжёлых арбалетов. — Мидей, слева! — выкрикнул он. Владыка развернулся и поймал стрелу голой рукой в нескольких дюймах от своего лица. — Ладно, — процедил он. — Надо заканчивать. Он выбросил обломки стрелы назад, в сторону стрелков, и те рухнули с балконов с пробитыми головами. Затем Мидеймос раскрыл ладонь. Вокруг его пальцев начала собираться красная энергия — плотная, пульсирующая, свивающаяся в маленький кристалл. Кристалл рос, вбирая в себя силу самого Владыки, пока не засиял ослепительным багровым светом. Мидеймос сжал его в кулаке. И топнул ногой. Пол под ними треснул. Из трещин, из стен, из самого воздуха начали подниматься красные кристаллы — огромные, зазубренные, острые как бритва. Они пронзали демонов насквозь, пригвождая их к полу и колоннам. Вопли боли и ужаса наполнили зал. Фаенон, тяжело дыша, сильнее прижался спиной к Мидею. Вокруг них образовалось кольцо из трупов и кристаллов. — Всё... — выдохнул архангел. — Конец... Но его тело предало его. Магическая рана в боку, которую невозможно было исцелить обычными средствами, дала о себе знать. Кровь всё ещё текла, и сил больше не оставалось. Фаенон пошатнулся и рухнул на колени, хватаясь за бок. — Фаенон! — испуганно закричал меч. — Владыка! Сделайте что-нибудь! Первый обернулся, но в этот момент гора кристаллов в дальнем конце зала взорвалась. Надзиратель, живой и полный ярости, выбрался из-под завалов. В его руках была секира — огромная, светящаяся чёрным пламенем. Он разнёс кристаллы, преграждавшие ему путь, и с рёвом бросился на Мидеймоса. Владыка встретил его удар. Железные перчатки столкнулись с секирой, и по залу прокатилась ударная волна. Они сошлись в жестокой, беспощадной схватке — два титана, два древних существа, чья вражда насчитывала тысячелетия. Фаенон, стоя на коленях в луже собственной крови, смотрел на этот бой. «Ты не можешь умереть здесь», — прозвучал голос в его голове. Голос, который он уже слышал. Голос, который был частью его самого, но в то же время — чем-то неизмеримо большим. «Ты просил моей силы. Так возьми её». И Фаенон, закрыв глаза, прошептал: — ... помоги мне. Он раскрыл все четыре крыла. Иллюзия, скрывавшая золотистые крылья, разлетелась вдребезги. Две пары — белоснежная и золотая — распахнулись за его спиной, наполняя зал ослепительным сиянием. Рана в боку всё ещё кровоточила, но боль отступила, заглушённая божественной силой, хлынувшей по венам. Фаенон взмахнул крыльями и одним движением оказался сбоку от Первого. Мидеймос и Надзиратель оба замерли, заметив его движение, но было поздно. Меч архангела, пылающий золотым светом, пронзил грудь Надзирателя насквозь. — Урааа! Мы это сделали! — радостно завопил клинок, и его глаз зажёгся триумфом. Надзиратель захрипел. Чёрная кровь хлынула из его рта. Он покачнулся, попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Его тело начало рассыпаться чёрным пеплом, уносимым невидимым ветром. Последний надзиратель пал. Фаенон выдернул меч из исчезающего тела. Божественный свет в его глазах погас так же внезапно, как и появился. Золотистые крылья сложились и втянулись обратно, оставляя лишь два белоснежных. Его тело обмякло. Он начал падать, но Мидей — уже свободный, уже обретший всю свою силу — успел подхватить его. Владыка опустился на колени прямо среди трупов и обломков кристаллов, держа архангела на руках. Лицо Фаенона, перепачканное сажей, кровью и угольной краской, было мертвенно-бледным. Платье горничной превратилось в лохмотья. Дыхание было слабым, едва заметным. Мидеймос долго смотрел на него. Потом усмехнулся — тихо, почти нежно. Меч, всё ещё зажатый в безвольной руке Фаенона, моргнул и робко спросил: — И... что теперь? Владыка поднял голову. В его золотистых глазах пылал новый огонь — огонь абсолютной, ничем не ограниченной власти. — Теперь, — произнёс он, — я возвращаю то, что принадлежит мне по праву. Весь Ад. И, — он опустил взгляд на бледное лицо Фаенона, — пожалуй, кое-что ещё. Он встал, держа архангела на руках, и направился к выходу из зала, обвив хвостом рукоять меча забрав его собой. За спиной рушились последние кристаллы, а чёрное пламя в жаровнях начало медленно гаснуть, погружая замок во тьму.