Союз, предписанный судьбой

Сказать, что в доме Уизли всю неделю после объявления царил полный и абсолютный хаос, - всё равно что сказать, будто Сами-Знаете-Кто был просто неправильно понятым человеком. Люди входили и выходили из «Норы» в любое время суток. И у каждого из них была одна-единственная цель: вытащить Гермиону из этого договорного брака! Началось всё с Гарри, вскоре после того, как Фред дочитал статью. Он вскочил и бросился к камину. Не сказав никому ни слова, он отправился по каминной сети в Министерство магии. Мистер Уизли и двое его старших сыновей вскоре последовали за Мальчиком, Который Победил, в его походе против тех, кто только что так круто перевернул жизнь его подруги. Их не было несколько часов, а когда они наконец вернулись домой, у всех троих рыжих и у Гарри был такой вид, будто кто-то сломал их любимую метлу. Пока они отсутствовали и занимались одному Мерлину известно чем, Рон взял на себя труд убедить всех, что произошла ошибка. Министерство не может выбрать Гермиону, потому что она - самая умная волшебница, какая появлялась в стенах Хогвартса за последние три столетия. Забрать её из школы — значит оказать всему волшебному сообществу медвежью услугу. В конце концов, она собиралась стать целительницей и придумать кучу лекарств для всего мира. Лишить её образования — значит нанести миру огромный вред. Разумеется, его речь была куда менее складной, зато содержала гораздо больше ругательств и подзатыльников от матери. Когда он закончил, близнецы возразили, что как раз из-за мозгов её и выбрали. И не будет ли он так любезен наконец заткнуться, чёрт побери?! Само собой, это вылилось в перепалку с криками, и в воздух полетело несколько кофейных чашек. Когда одна из розовых чашек разбилась, миссис Уизли пришла в ярость и наорала на мальчишек. К тому времени, как она закончила, все замолчали и пристыженно опустили головы. Никто не умеет пристыдить так, как женщина из семьи Уизли. За всем этим шумом никто не заметил, что один человек молчал всё это время. Гермиона не сказала о статье ни слова, когда её прочли, и не заговаривала о ней после. В глубине души она понимала: если ничего не смог добиться Гарри, то не добьётся никто — разве что сам Мерлин. Поэтому в ночь, когда её судьба была напечатана в газете, она вышла одна в сад и плакала. Плакала по родителям, по отнятой у неё свободе, по другим волшебникам и волшебницам, чьи жизни уже никогда не будут прежними, и по себе — просто потому, что ей нужно было выплакаться. Она позволила себе одну эту ночь слёз и жалости к себе. А когда закончила, быстро взяла себя в руки и вернулась в постель, пообещав себе извлечь лучшее из всего, что бы ни случилось. Оставшуюся часть недели семья пребывала в тихом, напряжённом смирении. Наконец настал день, когда юной львице предстояло встретить будущего мужа. Она надела белый сарафан на тонких бретельках, повязав на талии изящную красную ленту. Волосы, укрощённые с помощью заколдованной расчёски, были собраны и перехвачены лентой в тон. На шее — маленькая рубиновая подвеска-капелька на серебряной цепочке. Она бросила один взгляд на своё отражение и вздохнула. - Ах, как ты чудесно выглядишь, дорогая. Ему повезло, — сказало милое старинное зеркало, и это дало ей повод чуть улыбнуться. Она спустилась вниз, к мистеру и миссис Уизли, которые выступали её опекунами. Торжественным рядом стояли семеро детей Уизли, Гарри, члены Ордена и даже кое-кто из преподавателей Хогвартса. Все выглядели так, будто присутствовали на похоронах. Гермиона попыталась храбро улыбнуться и найти в своём положении что-нибудь смешное. - Да ладно вам. Я же не умираю. Я всего лишь обручаюсь, — сказала она с коротким смешком. Тишина продержалась ещё немного, но наконец её нарушил тихий смех Гарри. Даже когда её жизнь менялась быстрее «Молнии», Гермиона умела сохранять храброе гриффиндорское лицо. - Ты права. Сегодня должен быть счастливый день, и ты только посмотри на себя! Выглядишь просто чудесно. — Он поцеловал её в лоб. — Не могу поверить, что моя младшая сестрёнка обручается, — добавил он, слегка обняв её. С тех пор как пришло известие о её родителях, Гарри называл Гермиону сестрой. Вскоре за ним последовали и остальные, и на девушку посыпались поздравления, слова поддержки и пожелания удачи. Гермионе пришлось смахнуть несколько слезинок, пока любимые ею люди показывали, как сильно они за неё переживают. Когда стало казаться, что объятиям и поцелуям не будет конца, миссис Уизли оттащила девушку от всех. - Так, довольно. Не хватало ещё помять ей это красивое платье, — сказала она, поправляя красные ленты. Гермиона в последний раз всем улыбнулась: - Я вернусь к ужину. Так что не волнуйтесь за меня. С этими словами она подошла к камину. Взяв щепотку летучего пороха, она почти выкрикнула: «Министерство магии!» - и шагнула внутрь. Она терпеть не могла ощущение от перемещения по каминной сети, поэтому крепко зажмурилась, дожидаясь конца путешествия. Внезапно она с глухим стуком приземлилась — вот только это явно был не пол. - Я понимаю, что путешествие по каминной сети — не самое приятное занятие, а приземление и вовсе самая трудная его часть. И всё же не могли бы вы с меня слезть? Я не могу дотянуться до очков, - раздался голос снизу. Гермиона открыла глаза и поспешно скатилась с человека, на которого приземлилась. Под ней лежал мужчина чуть за тридцать. Подтянутый, хотя и не атлетического сложения. У рта и глаз уже наметились морщинки, но было легко понять, что появились они от частых улыбок. Каштановые волосы с едва заметной проседью были под стать тёплым шоколадным глазам. Он был симпатичным. Не красавцем, но улыбка у него была очень приятная. - Простите! Я правда не хотела ни на кого падать! Вы не ушиблись? — спросила она, поднимаясь и подавая ему очки в тонкой оправе. Он взял очки и встал. - Ничего страшного. Мне сейчас как раз нужно что-нибудь, чтобы отвлечься от сегодняшнего дня, — сказал он, протирая стёкла. - Боюсь, меня вот-вот обручат. Ужасная штука, право слово. — Он вздохнул. - Меня зовут Эдвард Томас Ноул, - представился он, протягивая руку. Она тихо рассмеялась и мягко пожала её. - Понимаю ваши чувства. Я Гермиона Грейнджер. Прежде чем он успел сказать что-то ещё, её обхватили тёплые материнские руки. - Ох, милая. Боюсь, мы попали не туда. Каким-то образом мы оказались во «Дворце зелий мистера Минри»… — Хозяйка семейства обняла девушку так крепко, что та начала задыхаться. - Молли. Молли, ты её задушишь, — мягко заметил Артур. Отдышавшись, Гермиона представила своих опекунов товарищу по несчастью. Пока шёл обмен любезностями, к ним подошёл министерский чиновник. - Прошу прощения, но Избранные должны следовать за мной на Подбор, — объявил он. Опекуны в последний раз обняли Гермиону, и она пошла вместе с Эдвардом по коридору — навстречу своей судьбе и будущему мужу. Путь, казалось, длился целую вечность, но наконец они добрались до зала, где все собирались. Внутри было полно народу; она решила, что это министерские служащие и остальные Избранные. Она чувствовала себя очень одинокой и очень маленькой — до тех пор, пока не услышала голос, окликнувший её по имени. - Гермиона? - Виктор!