Contra Voluntatem

В это позднее время, когда студенты все уже были в своих комнатах, в коридорах замка стояла тишина, поэтому, услышав сбоку какой-то странный звук, Теодор мгновенно выхватил палочку. Сейчас, пока Хогвартс еще не был окончательно восстановлен, защитные чары могли не работать так, как надо, и приходилось быть настороже, поскольку то и дело находились артефакты, от которых можно было ждать, чего угодно. Собственно, помочь с обнаружением и обезоруживанием этих артефактов и была приглашена группа выпускников, в которую он вошел. Осторожно отодвинув гобелен, он направил в проход за ним луч света: – Люмос! У стены стояла девушка и Тео удивленно опустил палочку: – Грейнджер? Он её совсем недавно видел в библиотеке, где сверялся с чертежами коридора, в котором завтра надо было работать, но сейчас она выглядела совсем по другому. Казалось, она старалась зацепиться за каменную кладку стены, впиваясь в нее пальцами. Тео шагнул вперед: – Ты что здесь делаешь? Гермиона дернулась, как марионетка, как будто какая-то сила тянула её вперед, но она противилась ей, как могла: – Теодор, помоги мне, – проговорила она, не двигаясь с места. – Тебя ранило? – Тео оглядел девушку, но не заметил никаких повреждений, – Что случилось? Он протянул руку, но тело Гермионы опять содрогнулось странной волной: – Не трогай меня, пожалуйста! – произнесла она, но сама изогнулась, как будто хотела коснуться его. Тео опустил руку и прислонился к противоположной стене, вращая палочку между пальцев: – Объясни, что происходит. Гермиона облизнула губы, обвела его глазами с головы до ног, с трудом отвела взгляд и сказала: – Похоже, я выпила зелье похоти. Тео изумленно выгнул брови: – Зелье похоти? Зачем? – Ну не по своей воле! – выкрикнула девушка, – я догадываюсь, что это оно, судя по его эффекту. – А ты его уже пробовала, что знаешь, какой должен быть эффект? – губы Тео скривила ехидная усмешка. – Нет, читала…– Гермиона по-прежнему смотрела в сторону и цеплялась за стену. Тео хмыкнул – ну, конечно, об этом можно было догадаться. Сам он в своё время не гнушался подобных экспериментов, но ждать такого от гриффиндорской отличницы было странно. Он посмотрел на отчаянно борющуюся с собой девушку и спросил: – И как я могу тебе помочь?  Ты хочешь, чтобы я… – Нет!!! – выкрикнула она, не дав договорить. Тео развел руками, не зная, что еще предложить. Гермиона всё же посмотрела на него, хотя дыхание её стало частым, а бедра судорожно сжались: – Ты мог бы меня закрыть где-нибудь? Чтобы я не смогла выбраться? – О, ты слабо представляешь, на что способно это зелье! – Тео засмеялся, – Ты разберешь Хогвартс на кирпичики, чтобы добраться до какого-нибудь парня! Гермиона опустила голову. Тео видел, как она дрожит, всеми силами стараясь противостоять действию зелья, но он понимал, что это только начало, и ей не выдержать. – Тео, пожалуйста! – попросила она снова, не поднимая взгляд. И Тео вспомнил себя. К сожалению, ему слишком хорошо было известно это чувство невыносимой беспомощности. Он забарабанил пальцами по стене: – Погоди, хорошо, сейчас что-нибудь придумаем. Гермиона кивнула, буйная грива волос качнулась, а Тео шагнул в её сторону: – Я не уверен, что ты сможешь спокойно идти, потому постарайся потерпеть. Сможешь? – А что ты хочешь сделать? – Я отнесу тебя в свою комнату для начала. – Тео, но я… – Вот я и говорю – постарайся потерпеть. Готова? Гермиона глубоко вдохнула, зажмурилась и кивнула. Тео подхватил её на руки. Тело девушки тут же со всей силы прижалось к нему, и она застонала. Руки, обнимающие парня за шею, мучительно хотели забраться под воротник рубашки, и Гермиона судорожно сжимала кулаки, чтобы этого не произошло. Уткнувшись носом в плечо, она так прерывисто дышала, что шаги Тео тоже начали сбиваться. Он почти добежал до своей комнаты, плечом распахнул дверь, и попытался поставить Гермиону на ноги, но она только замотала головой. Тео, стараясь не обращать внимание на горячее дыхание у своего уха, подошел к кровати и опустился на колени: – Грейнджер, смотри, здесь спинка кровати. Постарайся разомкнуть руки.  Сейчас я тебя оттолкну, а ты хватайся за неё. Поняла? Сможешь? – Я постараюсь, – голос Гермионы срывался, она еле дышала. Прошла пара минут, пока он почувствовал, что кольцо её рук вокруг его шеи начало слабеть, и с силой отбросил девушку от себя. Она перекатилась и ухватилась за спинку кровати, как он и сказал. Её тело выгнулось дугой, устремляясь к нему, но он уже успел шагнуть в сторону, и взмахнул палочкой, накладывая запирающее и заглушающее заклинания. – Я так долго не смогу, – прошептала Гермиона, и потянула носом, зарываясь в покрывало, – Как же здесь вкусно пахнет тобой! Тео сглотнул, делая еще шаг назад: – Я помогу. Я свяжу тебя, хорошо? – О, да-а! – Тео понимал, что Гермиона не в состоянии сейчас управлять своими интонациями, но он не мог не реагировать и расслабил ворот рубашки. Взгляд, каким с кровати следили за его действиями, не добавлял спокойствия, и он крепче сжал древко в руке, произнося заклинание. Тканевые полосы обвили запястья и лодыжки девушки, притянув их к спинкам кровати. – Не туго? Гермиона, которая получила возможность немного расслабиться, улыбнулась: – Нет, не туго! Спасибо! Но тут же, натянув путы, она выгнулась, заметалась, рубашка задралась, а пояс штанов пополз вниз, обнажив мягкий живот с глубокой ямкою пупка. Тео провел рукой по волосам. У него не было сомнений, что ночь ему предстоит беспокойная. Длительность действия зелья трудно было предугадать, если не знать, сколько его выпито. Но, судя по поведению Гермионы, досталось ей немало. Как она умудрилась? Но, впрочем, гадать ему не хотелось. Прерывистое дыхание и неукротимое желание, которым, как казалось, уже пропиталась вся комната, не способствовали умиротворению. Он посмотрел на Гермиону. Она то и дело облизывала губы, и он спросил: – Ты хочешь пить? Она подняла на него глаза, взгляд её тут же стал туманным, но она кивнула. Он быстро налил стакан воды и поднес к ее губам. Она жадно начала пить, прядь волос упала, мешая ей, и Тео машинально заправил её за ухо. – Тео, - простонала она, прижимаясь щекой к его ладони и пытаясь дотянуться до него губами. Он коротко вздохнул, убирая руку, и посмотрел в её затянутые туманом глаза: – Я уже сказал, я бы постарался тебе помочь, но если тебе претит сама мысль обо мне… – Нет! – она не дала договорить. Он удивленно посмотрел на неё. У него не было сомнений, что она относится к нему, слизеринцу, с таким же презрением, как многие. Но она только мотала головой: – Нет, дело не в этом. Я просто не хочу, чтобы это было так… вынужденно. – Как же ты любишь всё усложнять! – Тео встал и отошел к столу, чтобы поставить стакан, а в след ему тянулся нетерпеливый стон. Он усмехнулся. Вот уж воистину отрицательное везение! Будь на её месте любая другая девчонка, проблем бы не было, но Грейнджер, которая пошла на принцип – это гиблое дело. – Хорошо, ты можешь лежать здесь, сколько угодно, больше я не знаю, чем могу тебе помочь. Ответом ему была подозрительная тишина. Он обернулся. Гермиона, вцепившись зубами в удерживающие её ленты, пыталась их перегрызть. Лицо её выражало такое страдание, что он снова подошел к ней и положил руку на плечо. Она застонала, а он осторожно вынул ленту у неё изо рта. – Не надо. Ты только поранишься. – Я знаю, – она попыталась повернуться, чтобы его рука соскользнула с плеча к груди, её била нервная дрожь, зубы стучали. И Тео глубоко вдохнул, принимая решение: – Прости, но так будет лучше, – он вынул палочку, отменил заклинание и упал сверху, прижимая её к кровати своим телом. Гермиона взмахнула освобожденными руками, выкрикнула: – Что ты делаешь?! – и обхватила Тео за плечи, притягивая к себе. В её глазах стоял ужас, а губы как будто сами по себе произнесли: – Поцелуй меня! – Непременно! – Тео провел ладонью по ее лицу, нежно коснулся губ, которые тут же раскрылись, языком обвел их контур и мягко скользнул внутрь. Гермиона стонала под ним, но он не торопился, движения его губ и языка были такими ласковыми и нежными, что и так полубезумную девушку доводило до неистовства. Рука его тем временем расстегнула пуговицы её рубашки и дотянулась до мягкой груди: – О, боже! Я хочу! – Конечно, – голос Тео превратился почти в мурлыканье, – ты сегодня получишь всё, что захочешь! Его пальцы щелкнули по вершинке груди, заставив соски мгновенно затвердеть, превратившись в острые пики, которые он тут же накрыл губами. Голос Гермионы сорвался на протяжный вой. – Вот, видишь, как хорошо,­ – продолжал мурлыкать Тео, понимая, что война с принципами выиграна, и спускаясь ниже. Подхватив девушку под поясницу, он приподнял ее, прижимаясь губами к мягкому животу. Гермиона вцепилась в его плечи, забираясь руками под воротник: – Разденься! – А сама не хочешь помочь? – спросил он в ответ, ловя совершенно ошалелый взгляд. Он поднялся на руках, давая ей свободу. Она начала расстегивать рубашку, постепенно открывая грудь с напряженными мышцами и бледными следами шрамов. Справившись с пуговицами, потянула одежду вниз, и как только обнажилось плечо, впилась в него зубами. Теперь пришла очередь Тео застонать. Выпутавшись из рукавов, он притянул Гермиону к себе за талию, и это прикосновение кожи к коже у обоих сбило дыхание. Они терлись друг о друга, постанывая и лаская губами всё, до чего могли дотянуться. Тео подхватил пояс штанов Гермионы и потянул его вниз, спускаясь вслед за ним, и заодно прихватывая белье. Добравшись до щиколоток, он откинул ненужную одежду в сторону, погладил стопу и аккуратно взял в рот большой палец, посасывая его. Дыхание Гермионы не поддавалось никакому описанию ­– оно превратилось в какофонию звуков от коротких резких вдохов до длинного протяжного стона, а Тео осторожными касаниями губ и рук поднимался по ее ногам, гладя шелковистую кожу. Когда он дошел до низа живота, и раздувая ноздри, глубоко задышал, ноги её сами раскинулись в сторону, а его обдало такой смесью запахов, что он только и смог выдохнуть: – Ты… – Тео, я с ума сойду! – Конечно! – он набрал в легкие побольше воздуха и широкими мазками стал слизывать влагу с промежности и набухших складок, а когда поднялся выше, кончик его языка стал упругим и твердым, и ударил по самой чувствительной точке. Гермиона протяжно закричала, и так дёрнулась наверх, что чуть не выбила ему зубы. Он держал её за бедра, давая пережить сладкие ощущения и оставляя на коже легкие поцелуи. Когда она немного успокоилась, он посмотрел ей в глаза, и с легкой улыбкой сказал: – Это первый. Она застонала, зарываясь руками в его волосы и притягивая к себе. Когда их лица оказались на одном уровне, и они обменялись короткими поцелуями, Гермиона опустила руку вниз и нащупала пряжку его ремня. – Подожди, – он перекатился на спину, давая ей больше свободы. Она разобралась с ремнем, вытянула его из шлевок, а кончиком провела по груди, по дрогнувшим мышцам живота. Тео шумно выдохнул и закинул руки за голову. Гермиона отбросила ремень, расстегнула пуговицы, стащила брюки вместе с бельем и медленно скользнула масляным взглядом по груди, подтянутому животу, узким бедрам и стоящему члену лежащего перед ней парня. – Не разочарована? – Тео улыбнулся, а она только покачала головой, перекинула через него ногу и легла сверху. – Ну раз так, тогда продолжим, – Тео одним движением перевернул их и плавно вошел, толкнувшись бедрами. Гермиона ахнула, и вжалась пальцами в его ягодицы. Он восторженно замычал и начал двигаться совсем мелкими дразнящими толчками, до предела натягивая вход. Гермиона пыталась ловить его, сжимая мышцы и дрожа от предвкушения, пока не превратилась в стонущее подрагивающее желе. Наконец он наигрался, поймал её расфокусированный взгляд, и после короткой паузы резко вошел до самого конца. А дальше его движения стали настолько сильными и быстрыми, что напоминали вибрацию, от которой мелко колыхалась грудь Гермионы с торчащими напряженными сосками. Высокий, почти девчачий стон сорвался с губ Тео, когда он бурно кончил, почти упав на распростертое под ним тело. Гермиона поцеловала его промокшие от пота пряди надо лбом, ловя усталую довольную улыбку, а он перекатился на бок и притянул её к себе, прижав спиной к своей груди. Она взяла его руку, покружила по ладони и пропустила его пальцы между своими. – Скажи, а откуда у тебя столько шрамов? Многие ведь очень старые. – Вот не думал, что ты меня так тщательно разглядывала, – он подул на ее макушку и прижался к ней губами: – Мой отец очень ждал сына, который стал бы молодым солдатом Темного лорда. А родился я. Худенький, нежный, с большими синими глазами. Глаза почему-то его особенно бесили, он хотел, чтобы они были черными, как у него. Если я пугался, они, собственно, такими и становились. Когда не стало мамы, он начал испытывать на мне разные вещи и требовал, чтобы я противостоял им. Защитные заклинания? Пожалуйста. Болевые проклятия? С удовольствием. Зелья, которые заставляли тело делать то, чего разум не хотел, – о, это было его любимое развлечение. – Сколько тебе было? – Первый раз – семь. Он сказал, что это игра. Надо угадать, какое зелье я выпил, и продержаться до конца, не поддавшись эффекту. Если угадаю, молодец. Если нет… – Тео провёл пальцем по шраму на левом плече – давно заживший, но глубокий след – будто ожог или разрез, сделанный зачарованным ножом, который Гермиона заметила, когда снимала с него рубашку, – Если нет – получал вот это. Чтобы запомнил. – Ты угадывал? – Иногда, – он пожал плечами. – Но чаще всего я просто учился терпеть. Я научился отключать сознание, когда тело начинает выть от желания или боли. Я научился не показывать, что мне плохо. Потому что, если покажешь – он делал только хуже. Говорил, что я должен быть сильнее. Гермиона поднесла его ладонь к своим губам, оставляя на ней поцелуй. – О-о, только не надо меня жалеть! Я вырос и смог за себя постоять, – Тео прижался покрепче, откинул девичьи кудрявые пряди, провел губами по шее и плечам. В ответ на встречное движение опустил руку между её ног, развел ребром ладони влажные скользкие складки, и стал неторопливо перебирать их пальцами. Гермиона только коротко вздыхала, когда он касался особенно чувствительных мест, потом начала постанывать от нарастающего напряжения, пока вдруг ее не накрыло мягкой волной наслаждения, заставив вжаться в горячее тело за спиной. Тео, не давая отдышаться, прихватил зубами ее мочку и нежно шепнул прямо в ухо: – Второй! Выровняв дыхание, она развернулась, толкнула Тео в плечо, заставляя лечь на спину, провела рукой по уже вставшему члену и скользнула вниз, располагаясь между его ногами. Бархатистая головка покачивалась прямо перед глазами, и она лизнула её, а потом накрыла своими губами. Тео застонал, сжимая руками её плечи. Она облизывала член, то глубоко забирая его в рот, то отпуская с громким чмокающим звуком. Одна рука в то же время ласкала мошонку, перебирая нежную кожу, а вторая огладила ягодицы и нырнула между ними. Тео подался навстречу и вдруг почувствовал палец, настойчиво надавливающий на колечко сомкнутых мышц. – Мерлин, а про это ты тоже читала?! Она не ответила, не желая прерываться, и он расслабился, пуская её вовнутрь. Совместных усилий её рук и губ потребовалось совсем немного, чтобы Тео оказался на грани. Содрогаясь от удовольствия, в последний момент он хотел отстраниться, но Гермиона не позволила, наоборот, насадилась глубже и движением горла выжала последние капли. Воздух, казалось, плыл волнами от разлитого наслаждения, пропитавшего стены и вещи в этой маленькой комнате. Они лежали рядом, Гермиона накручивала на палец их локоны, а Тео изящным движением палочки наколдовывал маленькие звездочки, которые кружили под потолком и, сталкиваясь, рассыпались золотистым пеплом. Его вопрос прозвучал неожиданно: – Когда прекратилось действие зелья? Гермиона вскинула на него глаза, прикусила губу. – Да ладно, перестань, – он, улыбаясь, провел рукой по её щеке, – Так когда? – После первого раунда, – прошептала она, зарываясь лицом в его плечо. – Вот и прекрасно! Надеюсь, ты насладилась всей гаммой ощущений! Она что-то возмущенно пробормотала, и шутливо ударила его кулаком в грудь. Он притворно охнул, и притянув её к себе, поцеловал в кудрявую макушку. – А всё-таки, как тебя угораздило выпить эту дрянь? – О, нет! Давай только не сегодня! – А когда? Завтра? На этом же месте? Долгий поцелуй был ему ответом. Наколдованные звездочки замедлили свое движение и стали медленно затухать в такт сонному дыханию утомленной пары.