Амортенция с запахом клубники

Лондон. 2004 год. 

Моя жизнь переворачивается с ног на голову. Встреча с Джинни разбивает вдребезги мою гармонию, которую я только-только уютно поселил в своей душе. На работе все валится из рук. Я забыл отправить совиной почтой важный пакет документов в Министерство. Отчеты оборота компании за прошедший год. Мы просрочили все допустимые сроки сдачи. И Драко пришлось идти на крайние меры. Договариваться с женой об отмене санкций против нас. Он меня чуть не убил, когда узнал, как я проебался.  Малфой не любит втягивать связи жены в наш бизнес, потому что это очень негативно может повлиять на ее репутацию. Грейнджер кое-как выкарабкалась из-за скандала по случаю их с Драко свадьбы. Шум в Магической Британии поднялся невероятный. Золотая девочка и Героиня войны пошла под венец с Пожирателем Смерти, сыном Малфоев. Половина орденцев и членов Отряда Дамблдора отвернулись от Гермионы. Кто-то до сих пор не восстановил с ней связь. Другая половина в открытую осуждала ее отношения с Драко. Кто-то публично смел высказывать свое недовольство. Кто-то закидывал громокоговорителями и гневными письмами бедную ведьму. Поддерживающих эту пару были единицы. Драко рвал и метал. Убеждал Гермиону публично заявить о расторжении помолвки и пожениться тайно. Грейнджер категорически не соглашалась с будущим мужем. И в отместку этому злобному обществу взяла фамилию супруга. И теперь Гермиона Малфой красуется на золотистой табличке кабинета заместителя Министра Магии.   Гриффиндорки — дикие и необузданные амазонки.  Поэтому любое лишнее движение Гермионы как замминистра в сторону Драко и не дай Мерлин его бизнеса привлечет для нее страшные последствия.  Пизды я получил заслужено.  А все потому, что моя голова занята совершенно ненужными мыслями и воспоминаниями.  Спасибо, Джинни Уизли.  — Блейз! — окликает меня Драко. — В Министерстве все решилось. Можно выдохнуть.  Мы целый день провели в нашем офисе в башне «One Canada Square» в ожидании ответа от Гермионы. Если бы санкции не отменились и Министерство не пошло на лояльность, пришлось бы быстренько сливать добрую часть акций компании, пока они не рухнули.  Я киваю с облегчением Драко. Мне до боли неудобно перед другом. Еще хуже я чувствую себя перед Гермионой. Особенно, если мои догадки о ее беременности верны. Представляю, как беременная ведьма носилась по Министерству и решала вопросы взрослых тупых мужчин.  Блядь.  — Пойдем по домам, — вздыхает Драко и поднимается с кресла.  — Прости меня, приятель, — еще раз прошу прощения у друга. — Я так виноват перед тобой и Гермионой.  — Блейз, все в порядке, — успокаивает меня Малфой.  Хотя несколько часов назад крыл меня отборным матом. Заслужил. Нечего не скажешь.  — Я знаю причину твоей рассеянности, — Драко принимает серьезный вид, от которого мне не по себе. — Блейз, это нужно решать. Уизли никуда не денется.  Пламя раздражения, как всегда, быстро вспыхивает во мне. И я изо всех сил пытаюсь его потушить. Драко прав. Безусловно.  — Ну что я могу поделать, блядь? — шиплю я сквозь сжатые зубы. — Она, сука, отравляет мой мозг!  Вся злость и обида, что я подавляю в себе, изо дня в день рвутся наружу из моего тела. Словно демоны из Ада. Просачиваются сквозь узкое отверстие, высоко задирая когтистые лапы.  — Ненавижу! Дрянь! — кричу я и скидываю со стола какие-то вещи, которые с грохотом валятся на пол. — Сука!  — Так! Пойдем! — командует Драко и тянет меня за локоть к выходу из кабинета.  Я покорно шагаю за другом. Потому что мне уже все равно, что со мной будут делать.  Малфой вынимает телефон из кармана и с раздражением тыкает по кнопкам.  — Чертова машина! — бесится он.  Он прикладывает телефон к уху с самой кислой миной. Как будто одно прикосновение этого изобретения к лицу угрожает его чести и достоинству.  — Алло! — кричит Драко в трубку слишком громко. — Алло, блядь!  Мне становится смешно от его невежества. Он вынужден пользоваться мобильным телефоном, так как наш офис находится в самом центре Лондона, где повсюду шастают одни маглы. Драко это терпеть не может и звонит только в крайних случаях.  — Тео? — продолжает орать он в трубку. — Давай шуруй в наш бар на углу. Да! Чрезвычайная! Бегом!  Я понимаю, что этим крайним случаем, ради которого Драко воспользовался телефоном, является обычная пьянка. 

***

Хогвартс. 1998 год. 

Я направляюсь в Совиную башню. Хочу отправить матери письмо. Она писала мне еще в январе, а я так закрутился, что совершенно забыл ей ответить. С чувством вины и стыда, иду неспешным шагом к своей цели.  Не люблю писать письма. Прям колени выгибаются в обратные стороны и сводит зубы, когда представляю, как сажусь за стол писать письмо.  А матери, так тем более. Общение с ней два раза в год для меня более чем достаточно. Ну учитывая, что я не приехал на каникулы домой. Она поздравила меня с Рождеством в письме. Написала какие-то банальности, которые читал через строчку, бегая взглядом по тексту.  Мы с матерью не очень близки. Наше общение складывается из шаблонных фраз по типу: «Как дела в школе?» или «Как прошел твой день?». На самом деле обоим глубоко насрать, как у кого дела и как у кого прошел день.  Поэтому затянуть с ответом на месяц  — в порядке вещей. Но все равно каждый раз испытываю вину за то, что заставляю мать ждать.  Накарябал такой же плоский ответ, как и ее поздравления. И отправился на поиски своей совы.  Уже на обратном пути, в меня влетает Уизли на огромной скорости. Ее шапка от столкновения слетает с головы.  — Смотри, куда прешь! — гаркает она. Но когда замечает в кого врезалась тут же исправляется.   — Ой, прости.  Джинни поднимает шапку, отряхивает ее от снега и напяливает обратно на голову.  — Уизли, ты что обезумела? — поражено спрашиваю я. — Смотреть надо, куда бежишь на такой скорости.  Я замечаю, что лицо ее разве что не трескается от улыбки. Стоит, румяная от холода, и лыбится от уха до уха.  — Ты чего такая довольная? — интересуюсь я, растягивая губы в наглую ухмылку. — Орден Мерлина вручают?  — Так уже вручили, кретин, — хохочет надо мной рыжая.  Ну почему эта девчонка всегда остается в выигрыше? Любую мою шутку оборачивает против меня. Как ей это удается?  — Гарри прислал письмо! Спешу ответ отправить.  При упоминании имени очкастого спасителя Джинни едва не светится. Глаза лихорадочно блестят, а улыбка не сходит с лица.  —Увидимся! — машет мне на прощание Джинни и уносится вверх по лестнице башни.  А я продолжаю стоять истуканом. И до меня начинает доходить, какой же я идиот.  Умудрился влюбиться в девушку, у которой есть парень.  Я мчусь по коридорам замка в надежде найти какую-нибудь укромную каморку и выпустить в ней пар. Разбить или сломать что-нибудь. Желательно шею очкастого волшебника. Чувствую, как злые слезы застилают глаза, словно от сильного ветра. Я так зол. Невероятно. На Джинни за то, что позволяла себе флиртовать со мной, находясь при этом в отношениях с Поттером. На Грейнджер, которая не предупредила меня или Драко. Сидела, блядь, обводила хитрым взглядом меня и Джинни с явным намеком. То что Грейнджер ничего не знала в жизнь не поверю. На Драко который в буквальном смысле слова внушил мне мысль, что Рыжая мне нравится. Ну и, конечно, блядь, на самого себя.  Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!  Ураган эмоций топит меня. Я захлебываюсь злобой и обидой и не могу сделать спасительный вздох. Забегаю на полной скорости в туалет на втором этаже и захлопываю дверь. Упираюсь руками в колени и пытаюсь вздохнуть.  Что со мной? Приступ паники?  Я впервые в жизни испытал влюбленность. Джинни не выходила у меня из головы днями напролет. Я думал о ней. Я скучал по ней. Я находил любой повод увидеть ведьму. Я, сука, позволил себе эти эмоции. Эта бессовестная девчонка позволила мне! Смотрела глазами своими. И дарила улыбки.  За что, Мерлин. За что? 

***

Лондон. 2004 год. 

Шоты с виски залетают в меня, как родные. Уже не чувствую обжигающего вкуса алкоголя и глотаю напиток, словно воду. Только вот в рюмках не вода, а сорокаградусный выдержанный виски, от которого моя голова кружит в вальсе.  Лишь бы не стошнило. Мерлин.  Друзья накачивают меня. Накачивают себя. И спустя три часа мы сидим за отдаленным столиком и ведем пьяный и бессмысленный разговор непонятной речью. Тео через слово икает и через два закуривает сигарету. Я весь провонялся табачным дымом и перегаром, которым пропитаны стены бара.  Драко, закинув руку мне на шею и приблизив лицо к моему пытается объяснить смысл жизни.  — Блейзи, дружище, — говорит друг, заплетающимся языком.  Блядь. Ненавижу, когда ко мне обращаются «Блейзи». Б-р.  — Ты должен ее забыть, — продолжает Драко и прихлебывает что-то из стакана. Я даже не знаю, что разлито в нашей посуде. — Просто, блядь, забыть.  Гений, сука.  Подтверждающий ик, раздается со стороны Тео.  — Мы найдем тебе самую красивую ведьму в Лондоне, — продолжает неугомонный друг. — Самую…  От одной мысли о другой женщине меня начинает тошнить.  Драко снова хочет отхлебнуть из стакана. Запрокидывает Рокс и понимает, что он пуст. Пьяно сощурившись, рыщет взглядом по столу в поисках бутылки.  Мы слишком пьяны. Пора по домам. Надеюсь, уровень алкоголя в моей крови достаточно высокий, чтобы вырубить меня без лишних мыслей.  — Драко Люциус Малфой!  Я подскакиваю со стула, услышав знакомый голос, произнесенный самым устрашающим тоном. Гермиона смотрит на нас взглядом, как на провинившихся сотрудников Министерства, обещая самые карательные меры в отношении наших анусов.  Я замечаю приближающуюся Луну, которая движется с обеспокоенным выражением лица.  М-да… Сейчас всем влетит.  Тео резво подскакивает со стула в попытке быстренько слиться с этого мероприятия по раздаче пиздюлей. Но Драко ловит его за шкирку и усаживает обратно.  А затем происходит то, чего я никак не ожидал от этого безнадежного вечера.  Джинни заходит в бар и уверенно приближается к нашему столику.  Блядь!