Они не мы

      Слежавшийся снег, покрытый тонкой ледяной корочкой, неприятно похрустывал под ногами при каждом шаге. Изо рта вырывался пар. Руки в тонких перчатках начали подмерзать, ровно как и кончики ушей. Лес мрачно безмолвствовал. Ни пения птиц, ни признаков зверей поблизости. Только скрипящие деревья да шелест ветра. Возможно, обитатели леса чуяли опасность или с подозрением отнеслись к пришлым и решили затаиться на время. А возможно, во всем виноваты набежавшие тучи, полные снега.       Соуп на секунду поднял глаза к темнеющему небу и чертыхнулся, когда лед под подошвами его тяжелых ботинок хрустнул слишком уж громко. На самом деле он двигался максимально осторожно, как его учили. Однако по сравнению с совершенно бесшумным Гоустом он все равно сам себе казался слоном, вломившимся в посудную лавку.       – Порядок, Джонни? – Гоуст появился будто из ниоткуда. Словно воплотился у него за спиной из дыма и теней, стоило о нем только подумать.       По загривку пробежали ледяные мурашки. Соуп заставил себя не вздрагивать и не напрягаться, ощущая смесь зависти и уважения. Пора бы уже привыкнуть к такому поведению. И к тому, что он физически не сможет соответствовать, даже если приложит все свои силы.       – Будет снег, – невпопад ответил он, снова бросая тревожный взгляд на небо. – Это плохо. Заметет следы.       – Если продолжим действовать слаженно и без промедлений, управимся до начала снегопада. И до темноты, – сухо ответил Гоуст.       Соуп оглянулся и увидел, как тот внимательно сканирует окружение.       Гоуст, по случаю надевший светлую униформу, выглядел настоящим призраком зимнего леса. Ледяной взгляд темных глаз лишь подпитывал это дурацкое ощущение паранормальности в его отношении.       – Объект близко? – спросил Соуп.       – Не совсем, но он проходил здесь какое-то время назад. Мы идем в правильном направлении. Остальных я уведомил, они скорректируют курс.       – А ты... – Соуп замялся на секунду. – Ну, это нормально, что ты собираешься ликвидировать одного из своих?       Гоуст перевел на него взгляд – темные глаза в окружении неправдоподобно густых и совершенно белых ресниц смотрели с недоумением и легким удивлением.       – Да, – ровно ответил он после недолгой паузы. – Объект нарушил правила – напал на гражданских, убил невинных людей, – и он опасен. Приказ полностью обоснован. И никто не справится с этой работой лучше, чем я.       Соуп хмыкнул и отвернулся. Иногда колупать эту глыбу льда было чертовски тяжело. Каждый раз он думал, что наконец нашел лазейку и установил хрупкий контакт, и каждый раз поскальзывался и улетал в пропасть, отброшенный холодным безразличием, разочарованный. Причем, совершенно необоснованно. Ведь в вечной дружбе ему никто и не клялся.       – Почему он вообще сорвался с цепи? – угрюмо спросил он, едва сдерживая себя от желания пнуть первую попавшую под ноги ледышку. Что за детский сад он вообще устраивает?       – Я не знаю, – ответил Гоуст. – Но могу... предположить, – произнес он чуть погодя. Словно не был уверен, стоит ли рассказывать.       – Не томи, элти, – подтолкнул его Соуп, поворачивая к нему голову и приподнимая брови.       Гоуст тихо фыркнул, глядя на него.       – Для лучшего понимания происходящего я запросил у его группы отчеты по операциям за последний месяц. Оказалось, в команде работало двое чужаков. И один из них на данный момент считается пропавшим без вести. Скорее всего, погиб. Его послали на одиночную миссию несколько дней назад, и он угодил под массированную атаку противника. Командование посчитало, что отправление подкрепления нецелесообразно и влечет за собой риски дополнительных смертей.       – Значит, теперь этот... Зар... – Соуп припомнил позывной цели из брифинга, – ...просто мстит за своего?       – Не просто, – покачал головой Гоуст. – Скорее всего, они были партнерами.       – В смысле, напарниками? – уточнил Соуп.       – Не совсем, – загадочно ответил Гоуст и замолчал, явно не планируя вдаваться в объяснения.       – Получается, вы не особо дружны друг с другом, – сделал вывод Соуп.       – Все несколько сложнее, Джонни. Или ты считаешь, что мы передружились, пока летели сюда, и стали одной большой и крепкой семьей? – в голосе Гоуста проскользнули нотки веселья.       – Ну, мало ли. Вы же ничего о себе не рассказываете, – пожал плечами Соуп, старательно пряча улыбку.       Нет, все же Гоуст не бесчувственная машина для убийства. И ему не плевать на приятельскую коммуникацию. Пусть он и скрывает это за неловким юмором, но тем не менее.       – И что бы ты хотел узнать? – снисходительно спросил Гоуст.       – А чем бы ты хотел поделиться? – сразу же оживился Соуп.       – Я мог бы раскрыть тебе несколько секретов о нас... – задумчиво протянул Гоуст. – Но потом мне придется тебя убить.       – Обломщик, – разочарованно фыркнул Соуп, гася всколыхнувшуюся надежду.       – Сосредоточься, Джонни. Мы на задании, – отрывисто бросил Гоуст, мигом посерьезнев.       – Как скажешь, элти. – Соуп обернулся, но Гоуста уже и след простыл.       Ему только-только исполнилось пятнадцать, когда все жители планеты Земля взбудораженно обратили свои взоры к небесам. А дело было в том, что на орбите застыл самый настоящий космический корабль – огромный многогранник, красиво переливающийся в лучах солнца. Событие века. Нет, даже тысячелетия. Не какой-то пролетающий мимо астероид со странной орбитой, принятый за "рукотворный" объект, не разгоны безумцев в шапочках из фольги, а самое настоящее прибытие инопланетян. Все говорили только об этом. Кто-то готовился к вторжению, а кто-то восторженно мечтал о первом контакте, фантазируя о гипотетической внешности пришельцев и прикидывая, не окажется ли земная атмосфера губительной для них. Соуп тоже поддался всеобщему ажиотажу. Еще бы, ему, выросшему на фильмах и книгах о космических приключениях, невероятно сильно хотелось встретить пришельцев. Он то и дело представлял, как борется с враждебными инопланетными захватчиками или как с инопланетянами бок о бок защищает Землю от пока еще неизведанной угрозы, о которой те прилетели предупредить землян, – никак не мог определиться, какой сценарий нравится ему больше.       Вероятно, все то время, пока корабль висел на орбите, заметный и днем и ночью, шли переговоры на высшем уровне – их просто не афишировали. Ведь, когда наконец от корабля отделились шаттлы и приземлились в разных точках планеты, казалось, все уже было решено и согласовано.       К разочарованию многих, пришельцы ничем не напоминали зеленых человечков с большими глазами и непропорциональными телу головами. Наоборот, к землянам шагнули... они же сами. Да, высокие и широкоплечие, да, предпочитающие в большинстве своем скрывать лицо, но все равно невероятно, удивительно похожие на людей.       Впоследствии журналисты, а за ними и все остальные, нарекли их чужаками.       Впрочем, на людей чужаки оказались похожи лишь на первый взгляд, но об их анатомических подробностях Соуп узнал гораздо позже.       Чужаки сообщили, что их мир был практически полностью уничтожен в масштабной катастрофе, и попросили убежища. А взамен предложили свой корабль. От него больше не было толку, как от транспортного средства, потому что топливо, на котором он работал, оказалось полностью израсходовано, а новое с текущим развитием человечества нельзя было произвести не то чтобы практически, а даже теоретически. Однако в этой металлической громадине скрывались самые настоящие сокровища – удивительные технологии, которые могли дать толчок научно-техническому прогрессу.       И года не прошло, как ажиотаж по пришельцам утих. Чужаки не давали интервью, не участвовали в ток-шоу, и постепенно люди вновь принялись жить своей серой и обыденной жизнью. Ведь с прилетом инопланетян потребность кормить семью и платить налоги никуда не исчезла. Нет, конечно, кинокомпании быстро подсуетились и несколько лет подряд штамповали фильмы "на тему", навыпускали разнообразного мерча и все такое, однако после провала очередной киноподелки и это рвение сошло на нет. В конце концов на инопланетной волне остались лишь рьяные сторонники теорий заговора, которые, поглубже натянув шапочки из фольги, обсуждали в соцсетях хитрые планы чужаков по захвату нашей планеты; желтые газетенки, в отсутствии официальной информации придумывающие все более неправдоподобные небылицы ради небольшой вспышки хайпа, и порностудии, вяло клепающие однообразный контент: запрос "трах с пришельцем" хоть и не был в топе, но все равно оставался относительно популярным по старой памяти. Соуп, к своему стыду, видел парочку таких фильмов, но в правдоподобность происходящего верилось с трудом – слишком много грима и нарисованных на компьютере спецэффектов.       Впрочем, на некоторое время он и сам думать забыл про пришельцев. Погряз в попытках совместить учебу с капитанством в футбольной команде и подготовкой к поступлению в САС. Там не то что на чужаков, на личную жизнь времени оставалось крайне мало.       Однако уже в армейской учебке он с удивлением обнаружил, что все чужаки обосновались как раз в армии и околовоенной сфере. Прирожденные хищники. Сильные, ловкие, выносливые, с прекрасной регенерацией и куда более развитыми органами чувств, чем у людей. Идеальные во всем. Немудрено, что часть из них окопалась в различных ЧВК, а часть ушла в государственные армии. Наверное, им было плевать, за кого воевать, лишь бы деньги платили – Соуп не особо копался в их моральных убеждениях.       С приходом чужаков изменились и правила боя. Конечно, в масштабе целой планеты с восьмимиллеардным населением их численность казалась мизерной, но они и в одиночку представляли из себя грозную силу. Как в качестве союзников, так и в качестве противников. Соуп прекрасно помнил, как наставляющий их, зеленых новобранцев, офицер говорил: "Встретите агрессивно настроенного чужака – бегите. Не факт, что поможет, но, по крайней мере, у вас появится мизерный шанс". Само собой, чужаки были смертны. С огнеметом или с зажигательными патронами в винтовке убить их было вполне реально. Если успеть выстрелить, конечно.       По сути, чужаки только выглядели людьми. Да и то издалека. Избитая метафора, но волк в овечьей шкуре – идеальное сравнение. С виду невинная овечка, но подойдешь поближе, и сразу станет заметно, как из-под кудрявых белых завитков проглядывают серые клоки шерсти и полная острых клыков пасть, а вместо испуганных глаз типичного травоядного на тебя уставились голодные хищные глаза. Да и похожесть чужаков на людей – вовсе не божественное провидение и не насмешка великой случайности. Холодный просчет, не более. Чужаки являлись мимиками. Частично перестраивали свою днк, чтобы стать похожими на то, за чем охотятся. Но они изменяли себя не полностью, а лишь для вида. Чтобы дать добыче подойти на расстояние прыжка, а там уже неважно, насколько естественна внешность и насколько сильна погрешность в сходстве.       Хотя человеческий облик чужаки приняли скорее из удобства коммуникации, чем из каких-либо других соображений. А помимо этого, им явно не хотелось привлекать слишком много внимания, которое они очевидно не любили.       Эффект зловещей долины – вот как это называл про себя Соуп. Издалека чужаки, и правда, казались вполне себе людьми. Но стоило оказаться рядом с ними, как волосы на загривке вставали дыбом, мышцы напрягались, как перед прыжком, а кожа покрывалась холодным липким потом. Мозг еще не успевал понять, в чем дело, но подсознание уже кричало об опасности. Мельчайшие признаки и несоответствия складывались в мигающее красным предупреждение – впереди не человек. Движения более плавные и быстрые, жесты чересчур странные, а взгляд оценивающий и режущий, словно бритва.       Гоуст стал его первым чужаком. До этого Соуп видел лишь последствия их действий, но на поле боя с ними не сталкивался – как на союзной стороне, так и на стороне противника. Однако все изменилось, когда его пригласили в ОТГ-141. Ведь в современных реалиях любому элитному отряду полагался свой чужак.       Конечно, Соуп нервничал, но Прайс заверил его, что Гоуст надежен и что у него есть чему поучиться.       Мало кто из чужаков сумел дослужиться до офицерского звания в армии. Но Гоусту удалось. Он был жестким, рациональным, молниеносно принимал решения и не пасовал перед трудностями. Предпочитал работать в одиночку, но при этом блестяще руководил отрядом. А уж как он двигался в бою – грациозно, так, как не мог ни один человек с похожим телосложением. Соуп не раз и не два засматривался на его смертоносный танец с ножами или винтовкой, ощущая дикую смесь восхищения и ужаса. Это было до дрожи прекрасно, волнительно и завораживающе. И заставляло вспоминать свои редкие эксперименты с сексуальностью в старшей школе, а потом мысленно бить себя по рукам, припоминая о субординации и других, не менее важных вещах.       Конечно, Соуп не был бы собой, если бы не попытался подружиться с Гоустом. Уважение в нем мешалось с почти детским любопытством, а привычка сначала говорить, а потом уже думать, постепенно все же принесла свои плоды. Поначалу Гоуст отмалчивался и отмахивался, но потом стал все больше и больше раскрываться. Неловко шутил, позволял себе чуть более личные и не связанные с работой беседы или игривые, на грани флирта диалоги по рации. Переломный момент случился в Лас-Альмасе, когда Гоуст не бросил его на растерзание Теням, хотя мог бы, ведь Грейвзу он был нужен сильнее. Притом живым. Соупа бы просто застрелили на месте и с концами, а его вполне могли продать на какие-нибудь подпольные бои или на эксперименты. Участь похуже смерти. Однако Гоуст остался и помог. Поддержал. И Соуп был ему за это чертовски благодарен. Даже почти начал считать их взаимодействие неким подобием дружбы. Ни с кем другим Гоуст не вел себя так, как с ним. Это была маленькая, но такая приятная победа.       Даже конфликты с придурками, ненавидящими инопланетян, коих было немало и в САС, стоили того. Далеко не все понимали, почему Соуп так свободно общается с "гребаным пришельцем". Но не им этот "гребаный пришелец" прикрывал зад на миссиях, не им не раз спасал жизнь, и Соуп был готов отстаивать свою точку зрения хоть словами, хоть кулаками.       – Ты отвлекся, Джонни, – Гоуст вновь возник словно из ниоткуда. Подкрался со спины, нависая и едва ли не подавляя. Заставил сбиться с шага, а потом и вовсе замереть. Его голос был резким и строгим. – Если бы на моем месте был противник, ты бы уже истекал кровью.       – Прости, элти, – Соуп помотал головой, выныривая из мыслей и ощущая, как по затылку пробежала холодная липкая волна ужаса, смешанного со стыдом. Он неосознанно продолжил движение и едва не запнулся о какую-то корягу, торчащую из снега. Не слишком грациозно выровняв равновесие, он попытался восстановить концентрацию. Гоуст прав. Они на миссии, а не на отдыхе. – Задумался.       – О чем? – хмыкнул Гоуст.       – Да так, о нашем с тобой взаимодействии, – не стал увиливать Соуп.       – Вот как? Предаваться романтическим фантазиям будешь в свободное от работы время, – в голосе Гоуста вновь зазвенели нотки веселья. Похоже, он не злился. – А если тебе скучно осматривать окрестности, предлагаю освежить в голове устав.       Соуп огляделся по сторонам. Вокруг, и правда, было не на что смотреть: сплошная серость и голые стволы, качающиеся под усиливающимся ветром. К счастью, в нижней части леса дуло не так сильно.       – Обижаешь, элти. Устав я и так знаю наизусть. Хоть среди ночи меня разбуди, я любую статью тебе процитирую, – усмехнулся он, глядя на Гоуста.       – Мне стоит расценивать это, как приглашение? – принял вызов тот.       Соуп хохотнул.       – Ты можешь, конечно. Но учти, если меня резко разбудить, я могу и вмазать, не разобравшись, что к чему.       – Не беспокойся, у меня отличная реакция, – прищурился Гоуст.       – Не сомневаюсь. – Соуп вновь отвернулся.       Некоторое время они шагали в тишине, прерываемой лишь переговорами по рации остальных участников облавы. Снег пока не начался, но небо с каждой минутой становилось все темнее и темнее.       – Я что-то вижу, – внезапно сказал Гоуст.       Соуп прищурился, только сейчас замечая впереди какое-то темное пятно между голых стволов. На белом снегу оно выделялось еще отчетливее.       – Да, я тоже, – кивнул он в подтверждение.       – Я пойду первым.       Они осторожно приблизились к пятну, которое при ближайшем рассмотрении оказалось разбросанными словно при взрыве крупными ошметками плоти – гладкие стенки с очевидными прожилками, – покрытыми свернувшейся и заледеневшей буро-бордовой субстанцией, напоминающей кровь. Вокруг по снегу были рассыпаны брызги того же цвета, а вглубь леса уходила широкая бурая борозда, резко переходящая в след от массивных лап с когтями. Будто что-то вначале волочилось по земле, а затем поднялось на ноги. Или...       – Боже, – выдохнул Соуп. – Что это такое?       Представшая перед ними картина выглядела до того мерзко, что к горлу моментально подкатила тошнота.       – Объект сменил форму, – Гоуст нечитаемым взглядом смотрел на запачканный снег. – Похоже, он решил, что у животного больше шансов затеряться в лесу, чем у человека. Какие крупные звери здесь водятся?       Соуп задумался.       – Хм, лоси, волки, рыси, еще медведи. Но последние будут выглядеть подозрительно, так как обычно в это время уже находятся в спячке.       – Судя по следам, это точно не медведь. И не лось. – Гоуст вышел на связь с остальными: – Внимание, всем Браво, объект изменил форму. Ищите большого крупного волка или рысь. Обращайте внимание на деревья. Атака может быть произведена сверху.       – Твою ж мать. Это плохо, – тихо выругался Соуп. Чужак, за которым они охотились, давно мог проскочить мимо оцепления и скрыться. И тогда поиски затянутся на несколько суток. – А он... то есть вы можете вот так просто изменить форму?       – Нет, – покачал головой Гоуст, нахмурившись. – Не просто. Это сложный и ресурсозатратный процесс. Сейчас для него это крайняя мера. Но не думай, что он стал слаб и беспомощен. Он почувствовал себя в западне, что делает его куда более опасным и непредсказуемым. Будь начеку, Джонни.       – Так точно, – кивнул Соуп, посерьезнев. Шутки кончились.       Они осторожно двинулись дальше, внимательно глядя по сторонам и напряженно вслушиваясь в каждый шорох ветра, в каждый скрип стволов, в каждый треск снега под подошвой.       Внезапно на щеку Соупа упало нечто холодное и, превратившись в каплю, стекло к подбородку. Он поднял глаза – снег падал большими пушистыми хлопьями.       Вскоре начался настоящий снегопад, глушащий любой звук и заметно ухудшающий видимость. Теперь силуэты деревьев едва различались даже на расстоянии нескольких метров, а дальше – сплошная серая стена.        Инстинкты надрывались, крича об опасности. Волосы на загривке встали дыбом. Гоуст впереди тоже насторожился и начал ступать еще более мягко.       Соуп едва успел отшатнуться в сторону, когда боковым зрением засек кого-то большого и темного, летящего прямо на него откуда-то сверху. Не удержавшись на ногах, он упал, но тут же быстро откатился в сторону – боевые инстинкты сработали на славу.       Отплевываясь от попавшего в рот снега, он уставился на огромную рысь, явно превосходящую своими размерами и мощью настоящих представительниц этого вида. Ее шерсть свалялась и была покрыта бурыми пятнами, а глаза пылали чистой яростью. Рысь оскалила пасть с крупными и невероятно острыми клыками и пригнулась, готовясь к прыжку.       Соуп вскинул винтовку, заряженную зажигательными патронами, понимая, что вряд ли успеет выстрелить. Рысь кинулась к нему, но за долю секунды до столкновения ее сшиб в сторону Гоуст.       Зарычав, рысь вцепилась в Гоуста, разрывая ткань его униформы острыми когтями, и они покатились по земле, создавая вокруг себя самый настоящий снежный буран. Все происходило настолько быстро, что Соуп просто не успевал отслеживать их движения. Выстрелить он тоже не мог, так как была высока вероятность попасть в Гоуста. Однако он все равно поднялся на ноги и вскинул винтовку, напряженно выжидая подходящего момента и ощущая беспокойство за лейтенанта. Драка шла не на жизнь, а на смерть.       Похоже, Гоусту удалось ранить рысь ножом – послышалось пронзительное мявканье, а на снег брызнула кровь. Но в следующую секунду рысь ловко вывернулась из стальной хватки Гоуста и впилась ему в бедро. Глухо вскрикнув, Гоуст попытался вновь задеть ее ножом, но рысь отскочила и выпустила из грудной клетки четыре длинных щупальца.       – Блядь, – пораженно выдохнул Соуп, глядя как с помощью дополнительных конечностей, делающих ее похожей на какой-то жуткий гибрид с пауком, рысь молниеносно карабкается на ближайшую сосну.       Получив преимущество в высоте, она оскалилась, и тут же черное щупальце метнулось к Гоусту и крепко обвилось вокруг его шеи, приподнимая высоко в воздух, а два других обернулись вокруг его торса на манер веревок, сковывая руки и не давая использовать оружие. Захрипев, Гоуст затрепыхался в захвате, словно попавшая в паутину муха.       Понимая, что счет пошел на секунды, Соуп прицелился и выстрелил, жмурясь от летящего в глаза снега, но в тот же момент свободное щупальце небрежно ударило его в солнечное сплетение – так, словно он не стоил внимания, – и выпущенная очередь ушла мимо.       Он врезался спиной в ствол дерева позади себя. Удар вышел такой силы, что из легких вышибло весь воздух. В глазах потемнело. Вдох получилось сделать лишь со второй попытки. С силой втянув воздух в горящие огнем легкие, Соуп вновь вскинул винтовку, но вокруг его запястья сразу же обвилось щупальце, сжимая так сильно, что кости затрещали от неумолимого давления. Рука судорожно дернулась, и ее пронзило острой болью. Винтовка выскользнула из захвата, однако в последний момент Соуп успел поймать ее, стискивая дрожащими пальцами левой руки. Прицелившись почти наугад, он выстрелил. Он не был левшой и уж тем более амбидекстером, но адреналин придал ему сил и, похоже, точности.       Рысь низко мявкнула, и щупальце, удерживающее его правую руку, разжалось. Сбоку послышался глухой удар.       – Элти, – крикнул Соуп, поворачиваясь в сторону Гоуста, и тут же вздохнул с облегчением. Тяжело дышащий Гоуст успел сгруппироваться и уже вовсю целился в рысь из винтовки.       Осознав, что теряет позиции, рысь начала ловко взбираться еще выше по мощному стволу сосны, рыча от пронзающих ее тело выстрелов, но не думая замедляться или останавливаться.       – Черт, сейчас уйдет, – крикнул Соуп, понимая, что еще немного, и объект скроется за пеленой снега.       – Не уйдет, – замерев на секунду, Гоуст прицелился поточнее и выстрелил.       Вначале показалось, будто ничего не изменилось. Однако через секунду рысь дернулась и, машинально продвинувшись еще немного вверх, начала заваливаться назад.       Соуп благоразумно отшагнул. Вовремя, потому что в паре метров от него приземлилось тяжелое тело, забрызгав кровью окружающий снег.       Гоуст подошел к распростертой на земле рыси и сделал еще пару контрольных выстрелов в голову. Без заминки, быстро и четко.       – Дело сделано, – кивнул он будто сам себе и включил рацию: – Всем Браво, цель устранена. Двигайтесь к нашим координатам.       Наконец осознав, что бой окончен, Соуп рвано выдохнул и устало прикрыл глаза на секунду.       – Это был... – он покачал головой. – Полный пиздец.       Гоуст перевел на него взгляд, искрящийся весельем.       – Рядовая стычка, – хмыкнул он. – У нас во время ухаживания и то серьезней сражаются.       Соуп скептически хмыкнул, оглядывая его с ног до головы: помятый вид, изодранная когтями униформа, которую проще выкинуть, чем починить, рваная рана на бедре – кровь тонкими струйками стекает по светлой штанине и капает в снег.       – Надо бы обработать, – задумчиво кивнул он на рану. И только потом до него в полной мере дошел весь смысл сказанного. – Во время ухаживания? В смысле соперники?       – В смысле будущие партнеры. Друг с другом, – Гоуст склонил голову набок, прищуриваясь. – Ерунда, само заживет.       – Ничего подобного, – хмуро возразил Соуп. – Садись давай.       Гоуст пожал плечами и, почти не хромая, прошел чуть поодаль, пока не устроился под старой раскидистой березой, усевшись прямо на снег.       Соуп опустился рядом, раздумывая над его словами.       – Так вы... – смущенно начал он, доставая из походной аптечки бинты и антисептик. – Зачем вы сражаетесь? Это какой-то ритуал?       Без колебаний срезав мешающие ему лоскуты запачканных в крови штанов, он принялся обрабатывать глубокие раны антисептиком.       – Ритуал? Нет, – насмешливо ответил Гоуст, не обращая никакого внимания на обработку, хотя антисептик наверняка безбожно жег кожу. Соуп знал это по себе. – Скорее, способ доказать выбранному в партнеры, что ты его достоин и сможешь постоять за вас обоих в тяжелый период.       – Интересное совместное времяпровождение. А ведь можно просто сходить на свидание. Узнать друг друга получше и все такое, – заставил себя усмехнуться Соуп, ощущая, как щеки запылали жаром, а сердце, все еще не успокоившееся после битвы, застучало еще быстрее, и постарался отогнать от себя непонятно откуда взявшийся образ Гоуста, нависающего над ним на мате для спарринга.       Во время их учебных и тренировочных боев было, и правда, жарко, но смысл крылся совсем в другом.       Прочистив горло, Соуп принялся туго забинтовывать ногу Гоуста. Прямо поверх штанины, но на первое время сойдет. Кровь уже почти остановилась, однако повышенная регенерация и железный иммунитет еще не повод запускать грязь в открытую рану.       – Может, и так, – неопределенно хмыкнул Гоуст. – Впрочем, вы, люди, тоже весьма странные.       И Соуп сделал большую глупость – поднял на него взгляд. Темные, почти черные глаза смотрели испытующе, прожигали насквозь, словно прекрасно видели всю его подноготную, все его грешки, все фантазии, тщательно спрятанные в темноте его личной комнаты на базе. В густых белых ресницах запутались снежинки, и все это выглядело чертовски, просто невероятно притягательно.       Из головы вылетели все более менее связные мысли.       – В каком смысле? – сглотнув, произнес Соуп, понимая, что слишком интенсивно пялится, но не в силах ничего с этим поделать.       Гоуст моргнул, и наваждение спало.       – Творите всякие глупости. Даже ради приятелей. До сих пор не могу понять, почему сержант О'Брайан сделал себе такую же дурацкую прическу, как у тебя.       – Да он просто проспорил, – хохотнул Соуп, вспоминая недавнюю вечеринку по поводу рождения ребенка у одного из офицеров. Было весело – музыка, выпивка и, самое главное, карты. Он и сам едва не пробежал в одних трусах по всей базе, но потом все же выменял это желание на дополнительное дежурство. Легко отделался. – Занятно. Ты раскрыл мне информацию, чтобы прикопать меня в лесу без свидетелей? – внезапно понесло его. Юмор всегда лез из него, где ни попадя, но особенно вот в таких странных ситуациях.       Ну, на самом деле, Гоуст на что-то намекал? Практиковал навык человеческого флирта? Или просто развлекался от нечего делать?       – Именно, – с серьезным видом ответил Гоуст. – Давно планировал. И вот он, подходящий момент. Как только закончишь бинтовать мою рану, сразу же приступлю.       Хмыкнув, Соуп достал фляжку с водой и полил себе на руки, чтобы немного смыть кровь, затем сделал большой глоток. И чтобы не пялиться снова на Гоуста и его сделавшийся совсем уж нечитаемым взгляд, он огляделся по сторонам. Как раз вовремя, чтобы заметить появившихся из снежной пелены остальных членов облавы.       – Ты опоздал, – он кивнул на приближающихся к ним людей. – Вот и свидетели.       – Прискорбно, – усмехнулся Гоуст, поднимаясь. – Свяжись с Прайсом, пока я раздаю им указания по зачистке территории.       – Так точно, элти, – кивнул Соуп и игриво ударил Гоуста кулаком в плечо. – Мы с тобой отлично поработали сегодня.       – Как и всегда, Джонни.       Отвернувшись, Соуп напоролся взглядом на презрительные и непонимающие лица двух рядовых. Поборов детское желание показать им средний палец, он отошел на некоторое расстояние, чтобы связаться с капитаном. Очередная миссия прошла успешно. Как и всегда. Да вот только ощущение грядущих перемен не отпускало.       ***       По возвращении на базу Соуп окунулся в привычную рутину: тренировки, обучение новичков, бумажная волокита. И все бы ничего, но, стоило ему остаться в одиночестве, как на него моментально накатывало ощущение, словно он находится под прицелом. Или что его профессионально ведут. Можно назвать это профдеформацией, но Соуп чуял такое за версту, даже по мелочи на гражданке.       Раньше подобного не происходило. Только не на базе. Однако теперь, когда он выходил рано утром на пробежку, отбывал скучные ночные дежурства или просто выходил вечером подышать свежим воздухом, то непременно ощущал на себе взгляд. Интенсивный, оценивающий, голодный. От него бросало то в жар, то в холод, сердце начинало стучать в бешеном темпе, а тело охватывало напряжение.       Чувствовать себя трепетной ланью, попавшей в поле зрения леопарда, он, само собой, не намеревался, однако упорно складывалось такое впечатление, что за ним идет медленная и изнуряющая охота.       Он не раз и не два пытался подловить своего "охотника". То сходил с привычных маршрутов, то петлял, то выбирал непривычное для себя время. Однако тщетно. Взгляд в любом случае возвращался. И когда это происходило, Соуп оборачивался, начиная выискивать его обладателя, но тщетно. Ни шороха, ни движения в тенях, ни других улик.       Словно за ним охотился призрак.       Гоуст.       Шикарный каламбур. Он бы посмеялся, если бы мог. Однако эта версия – больше интуитивная, чем логически обоснованная, – стояла на первом месте в его личном рейтинге. Ни у кого другого не имелось ни навыков, ни причин проворачивать нечто подобное.       Впрочем, оставались и другие варианты. Возможно, он просто себя накрутил. Возможно, у него начала развиваться паранойя. А возможно, фантазии, которые он стал чересчур часто позволять себе в последнее время, оказались настолько яркими, что наложились на восприятие реальности.       К тому же, Гоуст вел себя как обычно. Кивал при встрече в коридоре, ходил вместе с ним на тренировки и обучение новичков, невозмутимо игнорируя взгляды, полные страха и любопытства, сидел рядом на брифингах и дебрифингах, а в остальное время пропадал невесть где по своим чужачьим делам. Ничего нового. Ничего странного.       Очередное ночное дежурство проходило без каких-либо инцидентов: скучное бесцельное мотание по темным коридорам в поисках нарушителей комендантского часа (что вероятнее всего), а также злоумышленников и шпионов, проникших на базу ради диверсии (что куда менее вероятно). И, так же, как и всю неделю до этого, компанию Соупу составлял настойчивый взгляд в спину.       Это утомляло как на физическом, так и на психологическом уровне, выкручивало, разрушало все выставленные ментальные барьеры. Соуп ощущал, что еще немного, и он взорвется – от напряжения и неясного ожидания чего-то.       Ему до чертиков все это надоело.       Внезапно ему в голову пришла гениальная по своей ебанутости идея, которая могла сформироваться лишь посреди бессонной ночи.       В эту игру могут играть и двое.       Соуп усмехнулся, даже не пытаясь как-то рационализировать свою задумку. Он привык действовать импульсивно и необдуманно. И не стоило нарушать традицию сейчас.       Передав полномочия следующему "счастливчику", Соуп отправился к себе, продолжая ощущать преследование.       Хорошо. Это ему на руку.       Темные пустые коридоры, освещенные лишь тусклыми табличками с указанием аварийных выходов, в этот час казались особенно холодными и неуютными, а тени – особенно густыми и голодными.       Поежившись, Соуп отпер дверь, ведущую в его комнатушку, которую он называл не иначе как кельей – за аскетизм и размеры, – и шагнул в темноту. Он не стал включать свет, как и не стал захлопывать дверь, лишь прикрыл ее, оставляя довольно широкую щель. Очевидное приглашение для наблюдателя. Разрешение.       Подрагивая от нетерпения и адреналина, разгулявшегося в крови, Соуп упал на кровать, и, бросив беспокойный взгляд в темноту коридора, все же запустил руку под футболку и сжал свой сосок. Тело тут же отозвалось волной острого, концентрированного возбуждения, словно он не прикасался к себе неделями.       Главное, не торопиться. Пусть это будет представление для никого. В худшем случае какой-нибудь мимо проходящий офицер сочтет его полным извращенцем. Однако Соуп самоуверенно и простодушно надеялся, что таким образом ставит капкан на охотника.       Но почему же его никак не покидало ощущение, что это он сам шагает в ловушку?       Шумно выдохнув, он с нажимом огладил бока и бедра. Слишком долго к нему никто не прикасался, кроме него самого. По уши в работе, редкие отгулы, стойкое нежелание прыгать в постель к первой встречной, чтобы на утро забыть о произошедшем.       Член почти полностью затвердел и теперь болезненно упирался в жесткий деним джинсов, которые Соуп предпочитал носить на базе вместо униформы, пользуясь поблажками от капитана.       Со вздохом облегчения расстегнув ширинку, Соуп вновь напряженно вгляделся в темноту за дверью. На миг ему даже показалось, что он видит движение – густые тени в глубине коридора заклубились и зашевелились, словно черные щупальца.       Пульс подскочил, а на лбу выступил холодный пот.       Соуп моргнул, и наваждение исчезло.       – Конечно же, – шепнул он сам себе, качая головой. – Ты просто сходишь с ума.       На что он вообще надеялся?       Ранее показавшаяся гениальной идея тут же растеряла всякий шарм. Во рту загорчило. Но тело нещадно требовало разрядки, а вставать с расстегнутой ширинкой и ловить на подлете джинсы уже не хотелось. Забив на призраков и случайных свидетелей его безумия, Соуп приспустил джинсы вместе с бельем, высвобождая твердый член.       Он прошелся по нему открытой ладонью, сверху вниз, слегка надавливая, затем, аккуратно пробежавшись пальцами по яичкам, сжал их.        На головке блестела капля смазки, но этого явно не хватит для хорошего скольжения.       Плюнув себе на ладонь, Соуп обхватил член и провел по нему пару раз на пробу, медленно и тягуче, попутно задирая футболку и царапая пресс короткими ногтями. Кожа ощущалась горячей, словно пылала от лихорадки, и немного влажной от пота.       Дыхание участилось, воображение едва ли не против воли подкинуло яркую картинку: на самом деле Гоуст уже в его комнате – незаметно прокрался и теперь наблюдает из угла. Глаза жадно скользят по его телу, раскинувшемуся на кровати, следят за каждым движением рук, во взгляде отражается жажда. Массивное тело, обтянутое униформой, словно вторая кожа, напрягается, готовясь к прыжку, руки в перчатках сжимаются в кулаки от невозможности более себя контролировать, тени плотные и густые, метаются вокруг, складываясь в по-настоящему ужасающие образы.       Соуп застонал сквозь зубы и ускорился, плотнее сжимая хватку на члене.       Образ, запечатленный перед глазами, оказался настолько живым и отчетливым, что он даже повернул голову и всмотрелся в ближайший угол, но не увидел там ничего нового – лишь сумку, которую таскал с собой на длительные миссии и в отгулы, да темнеющий скол на отштукатуренной стене.       Укол иррационального разочарования, пронзивший его в ту же секунду, оказался такой силы, что Соуп едва не передумал продолжать. Но возбуждение уже болезненно сворачивалось узлом в животе, выкручивало, требовало положенной разрядки.       Изнутри поднялась злость. На себя. За то, что расклеивается на пустом месте. Если уж собрался подрочить, надо доводить дело до конца.       Соуп с нажимом провел по всей длине члена, а затем большим пальцем огладил головку, вздрагивая от ощущения шершавой поверхности подушечки пальца на нежной чувствительной коже.       На этот раз стон вышел более громким, более отчаянным.       В глубине коридора послышался легкий шорох, и ощущение чужого взгляда вернулось с новой силой. Точнее, оно и не уходило, просто Соуп был слишком сосредоточен на своих ощущениях, чтобы осознавать это в полной мере. Наблюдение. Интенсивное. Жаждущее.       Кожа покрылась мурашками, а тело прошило дрожью удовольствия. Пальцы на ногах поджались, и Соуп едва не кончил.       – Блядь, – прошептал он, быстро двигая рукой по члену и заодно пытаясь вслушиваться во вновь установившуюся тишину за дверью. Однако усилившийся шум в ушах мешал услышать хоть что-то, концентрация то и дело терялась, а ресницы трепетали – глаза закрывались сами собой.       Рывком стянув джинсы с бельем еще ниже, Соуп широко раздвинул бедра, максимально открывая себя. Выставляя себя напоказ. Он был почти обнажен, почти обездвижен, его положение выглядело недвусмысленно, а дверь казалась открытой так широко, так призывно.       Мысли спутались, по венам циркулировало чистое возбуждение, рука двигалась в неистовом темпе, а из горла рвались стоны вперемешку с чужим именем.       Соуп сильно прикусил губу, чтобы не издавать ни звука, и рот тут же наполнился металлическим привкусом крови.       Он был так близко, балансировал на тонкой грани. Не хватало лишь последнего толчка. В бездну.       Тело выгнулось дугой, левая рука беспомощно смяла простыни, а из горла все же вырвался скулящий стон.       Внезапно сквозь грохочущий в ушах пульс Соуп услышал за дверью еще один шорох. Громче, ближе. Он поднял голову и увидел массивный темный силуэт, на долю секунды мелькнувший на фоне окна.       – Блядь, блядь, блядь, – выдохнул он и кончил так сильно, как никогда раньше, пачкая спермой живот и руку, выгибаясь и еще сильнее прикусывая губу. Перед глазами плясали разноцветные фейерверки, а тело скручивало от острого удовольствия.       Наконец все закончилось. Тяжело дыша, Соуп потер лицо чистой рукой, приходя в себя. Нащупав салфетки, он наскоро очистил себя и натянул джинсы обратно.       Подъем с кровати потребовал некоторых усилий. На дрожащих и негнущихся ногах Соуп добрался до двери и выглянул в коридор.       Пусто и темно. Никого.       Но это вовсе не значит, что там никого не было ранее.       Закрывая дверь, он искренне надеялся, что ему не показалось.